104558.fb2
Однако спустя пару минут мой оптимизм начал понемногу улетучиваться. В очередном туннеле, по которому мы шли, становилось все жарче и жарче, потом мы ощутили запах раскаленного камня. Оборотни Лабиша сбились в кучу, поджали хвосты и выглядели довольно жалко.
- Наар-найр игнирр мррау фьолл, - шепнула мне Уитанни, показывая глазами вглубь туннеля.
- Да, помню, что-то там про демона огня, - сказал я. - Погоди впадать в панику. На месте посмотрим, что и как.
Задолго до того, как мы вышли в очередной подземный чертог, стал слышен монотонный гул, похожий на гудение ацетиленового резака. То, что мы увидели чуть позже, не могло не внушать трепет - темный зал освещал огромный столб золотистого пламени, бивший вверх из круглого жерла в центре зала. В пляшущих языках огня можно было различить очертание человекообразной фигуры, длиннорукой, сгорбленной, с большой лысой головой и выпученными горящими белым пламенем глазами. Едва первый из нас ступил через порог зала, огненный столб загудел еще громче, выстрелил фонтаном искр и выпустил два змеевидных языка радужного пламени, которые с шипением заметались вокруг столба, создавая что-то смахивающее на огненный смерч.
- Осторожно! - крикнул кто-то.
Из столба вылетел ослепительный файерболл и полетел в нашу сторону. Воины барона бросились врассыпную, кто куда. Огненный шар никого не задел и с гудением ушел в туннель, однако секунду спустя существо в столбе пламени угостило нас еще одним шаром. На этот раз заряд попал в цель - один из латников барона в мгновение ока превратился в кучу серого пепла и оплавленных остатков брони. А сидящий в огненном столбе ифрит начал швырять файерболлы обеими лапами, и они летели в нас, будто снаряды из скорострельной пушки. Я слышал крики барона и его людей, полные бессильной ярости - справиться с огненным демоном обычным оружием было не возможно. Стрелы и пули, посланные в столб, просто-напросто вспыхивали и сгорали, не причиняя чудовищу ни малейшего вреда. А потом я внезапно понял, холодея, что очередной файерболл летит прямо в меня, и увернуться я уже не успеваю.
Самая естественная инстинктивная защитная реакция - закрыться руками. И я закрылся, держа перед собой посох Алиль. Огненный шар угодил прямо в окованный золотом конец посоха, ослепительно вспыхнул и... И дальше случилось что-то невероятное. Сгусток огня пополз по древку к моим рукам. Я вскрикнул, ощутив его прикосновение даже через кожаные перчатки. Огонь с шипением скользнул вдоль всего древка к свинцовому наконечнику посоха, оранжевое свечение сменилось голубовато-белым, и я увидел, как сорвавшийся с моего посоха снежный заряд ударил в пол рядом со мной, покрыв камень толстым слоем серебристого инея.
Наверное, еще одно мгновение я пытался осознать, что случилось, а потом меня озарило. Вот он, единственный шанс спастись и победить ифрита. Чудесный посох Алиль обладал еще одним важным свойством - он поглощал и трансформировал магию в противоположную.
Размышлять над очередным чудом было некогда - в меня летели сразу два огненных шара. От одного я увернулся (моя ловкость стоила жизни еще одному воину барона, в которого попал предназначавшийся мне файерболл), поймал второй шар на посох, как ловят обруч на палку, а потом, повернув посох, послал получившийся ледяной заряд в ифрита. Эффект был отличный - раздался громкий взрыв, пламя на мгновение погасло, по залу разлетелись искры, и раздался рев демона - ему очень не понравилось то, что я сделал. Одного айсболла было маловато, чтобы покончить с тварью, и огненный столб снова заплясал во мраке зала. Ифрит вновь атаковал меня, но я изловчился, поймал испепеляющий шар на посох и послал демону ответный гостинчик. Рев твари прозвучал для меня музыкой.
Атаки продолжались раз за разом, но страха у меня больше не было - появился азарт воина, готового довести поединок до конца. Я заметил, что огненные шары стали лететь в нас реже, и пробегающий по посоху огонь уже не так обжигает мне руки, и воодушевился. Силы ифрита слабели. Я больше не сомневался, что сумею добить тварь, отнявшую жизни у десятка человек. Раз за разом я посылал айсболлы в колеблющийся огненный столб, вызывая жалобный рев чудовища. Сам столб пламени, в котором сидел ифрит, уменьшался на глазах, и с каждым моим удачным попаданием становился все ниже и ниже, а фигура ифрита теряла очертания, все больше напоминая призрак.
Я и сам не понял, когда же вернул с процентами последний файерболл, пущенный в нас издыхающим чудовищем. Но пламя над жерлом вдруг погасло, стих гул и сквозь пелену сизого пахнущего серой дыма, наполнившего зал, мы увидели, как призрачная светящаяся фигура ифрита осыпалась дождем искр в угасшее жерло. В пещере стало удивительно тихо - будто в зале театра за миг до того, как потрясенные игрой актера зрители разражаются громом аплодисментов.
Оваций я не дождался. Барон, вытирая с лица пот и копоть, лишь потрепал меня за плечо, покачал головой и, вложив меч в ножны, прошествовал к полукруглой двери, открывшейся за погасшим жерлом. Я понял его - ему просто нечего было мне сказать, все было ясно без слов. Его воины пошли за ним, искоса поглядывая на меня. Однако тут случилось нечто странное - едва Бриш и его люди приблизились к двери, она захлопнулась, и громкий голос, прозвучавший под сводами зала, заставил всех вздрогнуть.
- Не ты, барон Бриш! - сказал голос. - Я буду говорить с победителем огненного Привратника. Наедине, с глазу на глаз.
Комментарии были излишни. Мне оставалось только войти в дверь, которая тут же с грохотом опустилась за моей спиной. Обступившая меня тьма заставила мое сердце сжаться от страха, но через какие-нибудь пару секунд по залу зароились огненные светляки, разгоняя темноту. Когда неяркий красноватый свет озарил внутренность чертога, в который я вошел (именно чертога, поскольку убранство этого нового зала было довольно роскошным - тут тебе и колонны из красного и белого камня, и резные каменные скамьи вдоль стен, и причудливые статуи!), мне навстречу вышла невысокая фигура, закутанная в полупрозрачный черный плащ, будто окутанная тьмой, сбросила с головы капюшон. Я увидел продолговатое снежно-белое лицо в резких морщинах, миндалевидные черные глаза без зрачков, синие губы, скрепленные обручем над высоким лбом черные волосы без малейших следов седины. Я вздрогнул - это было лицо эльфа-вампира.
- Я Тхан-ха-Григгт, Хранитель истины, - сказал вампир. - Я вижу у тебя в руках посох Алиль. Если бы не он, тебе ни за что бы ни удалось справиться с Привратником.
- Верно, - согласился я. - Это все посох.
- Ты не маг, - сказал Григгт. - Я не чувствую в тебе сильной маны. Кто ты?
- Я ищу секрет оружия из Арк-Альдора, - ответил я.
- Его искали многие. Но всех их ждала смерть. Почему тебя я должен отпустить отсюда живым?
- У меня нет ответа на этот вопрос, - сказал я, сомлев от страха.
- Конечно, - произнес вампир, показав в улыбке острые клыки. - Посох в твоих руках и присутствие в соседнем зале преданной тебе бьенагат меняет привычный ход вещей. Ты избранник Сестер, а это значит, что нам есть о чем поговорить. Только помни - в эти забытые чертоги ты пришел незваным гостем. Постарайся сделать так, чтобы я не разочаровался в тебе и позволил уйти.
Глава тринадцатая
Если в душе нет ни Тьмы, ни Света,
она может быть только серой.
Черная книга Азарра
Кому как, а мне было очень даже не по себе, когда Тхан-ха-Григгт предложил мне следовать за ним вглубь этих удивительных подземных чертогов. Само ощущение, что я нахожусь в обществе вампира, было не из приятных. Однако я без всяких вопросов последовал за Григгтом, и очень скоро мы оказались там, куда так стремился попасть барон Итайо Бриш - в магических архивах Арк-Альдора.
Признаться, зрелище было более чем впечатляющее. Громадную пещеру заливал приятный зеленоватый свет, который испускали полупрозрачные кристаллические колонны, расположенные правильными рядами. Между колоннами стояли стеллажи - сотни стеллажей, - полные книг, свитков и табличек. Григгт провел меня к центру зала, и здесь мы остановились.
- Ты первый человек, побывавший тут, - сказал вампир. - Ни один из рожденных женщиной никогда не пересекал границы священной мандалы, начертанной на плитах пола этого зала. Только Изначальные могли ступить на нее. Но времена меняются, и я, откровенно говоря, даже рад, что могу беседовать с тобой. Вечная жизнь имеет один большой недостаток - постоянным спутником Бессмертного становится невыносимая скука.
- Ты ни разу не покидал этого подземелья?
- Отчего же, я могу покинуть его в любой момент и даже иногда делаю это, но я искренне привязан к этим архивам, - Григгт обвел рукой ряды стеллажей. - Здесь собрана вся мудрость моего народа и не только. Уверен, даже в Нильгерде ты не найдешь подобной библиотеки.
- Так ты библиотекарь?
- Скорее, Хранитель Наследия. Слово "библиотекарь" не совсем точно отражает мои функции. Главная моя обязанность - пресекать попытки завладеть знаниями, которые не предназначены людям.
- Понимаю. Выходит, все те препятствия, которые встречали нас на пути сюда - твоих рук дело?
- Конечно. Должен признаться, ты меня удивил. Попыток проникнуть в Арк-Альдор было много, но все они заканчивались для дерзких гостей неудачей. Я не сразу понял, что в тебе есть сила Изначальных, и меня удивляет, как ты ее получил. Может, расскажешь мне?
Поколебавшись, я все же решил рассказать Григгту свою историю. Некоторые моменты я, понятное дело, опустил. Впрочем, Григгт был достаточно осведомлен для того, чтобы домыслить недостающие детали моего рассказа.
- Итак, все дело в купине ши, - сказал он. - Честно сказать, я так и подумал.
- Скажи мне, Григгт, что такого особенного в этом кустарнике? Я постоянно слышу о его чудесных свойствах, но сути так и не понял.
- Корни и кора, - сказал Григгт, подняв к своду палец. - То, что в земле, и то, что над землей. То, что тянется к свету и что живет во мраке. Белое и черное. Две сестры, Белая и Черная ши. Две книги, в которых отражены две стороны бытия. Как все переплелось!
- Я не понимаю.
- Когда-то Изначальные были единым народом. Они создали Элодриан, королевство красоты и гармонии, мудрости и могущественной магии. Получился мир настолько совершенный, что древние боги решили покинуть его и оставить на наше попечение. С этого и началась великая трагедия, последствия которой ты мог наблюдать, оказавшись тут.
- Почему? И причем тут куст лигрох?
- В основе нашего могущества лежала власть над стихиями. Всего стихий шесть. Три из них - это стихии Созидания, а именно Стихии Жизни, Слова и Времени. Три прочие стихии относятся к Разрушению - это Стихии Льда, Пламени и Крови. Но даже самые могущественные маги не могли одинаково хорошо управлять всеми стихиями. Поэтому со временем возникли две главные магические школы - Темная и Светлая. Школа Арк-Альдора и школа Нильгерда. Темные маги управляли стихиями Разрушения, светлые - стихиями Созидания. Мы считали, что такая двойственность необходима, иначе созданный нами мир останется статичным и не сможет развиваться. Любое развитие - это всегда противоборство темного и светлого начал.
- Это мне понятно. Но какое отношение все это имеет к купине ши?
- Все дело в людях. Среди магов Изначальных не было единой оценки человеческой природы. Темные маги считали, что человек - всего лишь животное, и все его чувства, помыслы и цели определяются, в конечном счете, его животными инстинктами. Наши оппоненты, светлые маги, утверждали, что человек создан теми же силами, что и мы, народ Изначальных, следовательно, люди есть существа божественные, равные нам, и народу ши следует выступить в качестве мудрых наставников для людей. Сначала это были просто споры, но людей в Элодриане становилось все больше, и это не всем нравилось. Чтобы примирить магов и не допустить раскола, темные и светлые маги совместно вырастили волшебное растение лигрох. Его эликсир помимо прочего позволял определить истинную сущность человека, чего в ней больше, тьмы или света. И вот тут мы оказались в затруднении: отведав эликсир, люди вели себя по-разному. Мы называли такое поведение "эффект коры" или "эффект корня". В первом случае человек, отведавший эликсир, обращался к светлой стороне бытия, к мудрости, гармонии и творчеству, во втором - в нем пробуждались звериные инстинкты, лишавшие его разума. Справедливости ради надо сказать, что экстракт лигрох гораздо чаще облагораживал человеческую природу, и светлые маги торжествовали.
- Знакомая история, - сказал я. - В моем мире роль вашей купины великолепно выполняет обычный алкоголь. Достаточно хорошо напоить человека, чтобы понять, какой же он на самом деле.