10600.fb2
- Опять ты свое! - оборвала Дарья. - Сколько этому богу молилась! И что вымолила?..
И по взглядам, которыми обменялись сестры, Андрей понял: спор у них давний и обе в этом непримиримы.
- Так вам на станцию?.. Проведу я лесом! - вдруг сказала Дарья, упрямо тряхнув головой. - Проведу!
- Куда это? А детей бросишь! - всплеснула руками ее сестра.
- Ладно, Анюта. Дом посмотрю, цел ли еще.
Забрав подойник с молоком, она пошла вместе с ротным и на ходу говорила:
- А вас тропками доведу, через болото. Я ж поняла... Непохожи вы на тех, что из окружения. Те пугливые, в глаза не смотрят... За детьми пока Анюта присмотрит. Она хорошая. Судьба только ей не вышла. Мы без матери росли, Анютка всех нянчила и в девках осталась... Да к богу подалась... На станцию-то прямо из леса можно выйти.
- Как считаешь, лейтенант, - морща лоб и обдумывая что-то, спросил Солодяжников, - если врача там поищем? Был на станции врач?
- Был, как же... - ответила Дарья. - Был. Да сейчас неизвестно.
XXVI
За кустом, накрыв голову шинелью, спал человек.
У его ног, обмотанных грязными портянками, валялись солдатские заскорузлые ботинки. Когда Лютиков сдернул шинель, он подскочил, намереваясь бежать.
Его схватили, и он рвался, выворачиваясь, пока Лютиков не стукнул его по затылку прикладом. Обмякнув, тот упал на колени, мотая головой.
- Кто вы такой? - спросил Солодяжников.
Поношенная гимнастерка туго обтягивала его широкие плечи и выпуклую грудь, лицо было некрасивое, заросшее жесткой щетиной, а глаза еще мутные со сна.
- Зто ж Гнат! - удивленно воскликнула Дарья. - Откуда взялся? Гнат!
Растирая ладонью затылок, он тупо смотрел на Дарью, пытаясь что-то сообразить.
- Фу ты, холера... Свои, что ли?
- Да ты ослеп? И меня не признал... Где Иван?
- Так он... - в глазах бойца мелькнула растерянность. - Вот как...
- Что? - охрипшим вдруг голосом спросила Дарья.
Помедлил немного и, глядя в сторону, боец ответил:
- Вот я живой, а его... Когда ремонт делали, в паровозе его бомбой...
- Нет... нет, - руки у Дарьи обвисли, вся она съежилась.
- Чего ж... Лучше сразу было тебе узнать... С ним еще двоих наших... В Киеве схоронили...
И, как будто лишь теперь поняв смысл того, что сказал Игнат, она попятилась, натыкаясь на молодые деревца, платок упал с плеч, лег ярким пятном в траву.
- Зачем... так ляпнули? - Солодяжников неодобрительно покачал головой.
- Охламон! - вздохнул Лютиков. - Треснуть бы еще раз прикладом.
А боец торопливо, словно оправдываясь, начал говорить как с маршевой ротой попал в плен и как затем их отпустили. Показал и пропуск, где было написано, что военнопленному разрешается идти до места жительства.
- Шел я лесами, - говорил он, - кормился чем попадя. Хотел забечь домой и потом опять...
Дарья обхватила руками ствол дуба, прижалась к нему лицом. Она не плакала и, казалось, застыла, только ладонями поглаживала жесткую кору дерева.
Андрей слышал, как минометчик вполголоса произнес:
- Без мужика осталась. Эхма! Какая бабенка-то... что царь-лебедушка.
- А детей сколько! - отозвался Лютиков. - Целый взвод.
- Дети бабу и красят. На то, вишь, она создана. А мужик при ней лишь в этом деле. Куда ни кинь - так оборачивается.
Солодяжников, разглядывая немецкий пропуск этого Игната, хмурился:
- Надо ж было вам ляпнуть! Голова еловая... Значит, с этим пропуском и на станцию можно пойти?
- Видимо, - проговорил Андрей, догадываясь, какая мысль возникла сейчас у ротного. - Только...
И Солодяжников, поняв, что лейтенант имел в виду опасность посылать незнакомого человека, бывшего в плену, кивнул:
- Да, задачка. А хорошо бы...
- Кому-то с этим пропуском надо идти, - сказал Андрей. - Думаю, лучше мне.
- А почему не мне? - отозвался Крошка.
- Фантазия! - почему-то злым голосом крикнул Солодяжников и добавил тише: - Обдумать надо, обдумать...
- Я пойду, коли надо, - вдруг тихо сказала Дарья.
Через полчаса Андрей, сменив сапоги на ботинки и надев гимнастерку Игната, шагал с Дарьей к станции.
Еще в лесу договорились, что он будет называть себя ее родственником. Хотя Солодяжников не велел брать оружие, Андрей все-таки привязал под коленом трофейный "вальтер", и шершавая рукоятка царапала кожу. До первых домов было метров триста, и чем ближе подходили к ним, тем сильнее его охватывало волнение. Минутами эта затея - появиться днем в поселке - уже казалась совершенным безрассудством.
- Жили мы небогато, а хорошо, - говорила Дарья как-то очень спокойно и тихо. - Иван-то у меня второй муж. Первый, как и вы, лейтенантом был. Двое парнишек его. Уехал на японскую границу, а вернулась бумажка в казенном конверте . Иван тогда и сосватался.
Хорошо жили... Вечером на крылечке заведем песню, и вся улица к нам. Игнат часто заходил. Плохого о нем не думайте...
- Я не думаю, - сказал Андрей. - Вот... уже заметили нас... Так я вам брат.