106350.fb2
В комнатке снова было шумно, как на рынке древнего Гардгэна. Правда, сегодня никто не просил воды и не кричал так громко, как в прошлый раз. Да и толстуха не задыхалась.
Кроме того, молчал Данкэн. Эта перемена в нем была настолько необычной, что я даже не знал, радоваться мне или огорчаться. Когда подобные люди молчат, жди чего-то на самом деле необычного. А мне сейчас только н а с а м о м д е л е н е о б ы ч н о г о не хватало, - словно все, что случилось до того, было н е н а с а м о м д е л е н е о б ы ч н ы м .
Журналист сидел слева от меня и непрерывно смотрел в мою сторону. Я мысленно попытался разобраться: ч т о ж е м о ж е т б ы т ь н е т а к ? О д е л ч т о - н и б у д ь б р о с к о е ? Д а в р о д е , н е т . И не тот это человек, чтобы смотреть во все глаза на соседа лишь из-за того, что тот необычно оделся. Тут бы в ход прежде всего пошел язычок, но - в этом-то вся странность! - писака молчал, как камни этих стен.
Я повернулся, изрядно раздраженный его взглядом, и намеревался выдать что-нибудь резкое и колючее, когда журналист испуганно вскинул перед собой руки и прошептал:
- Молчите!
- Что?
- Умоляю вас, молчите! - повторил он, пристально глядя мне прямо в глаза. Если Данкэн хотел, чтобы я по его взгляду почувствовал всю серьезность сказанного, то он своего добился. Я заткнулся и только слушал. - Молчите, я все вам объясню. Как только выйдем отсюда, я вам все объясню. Объясню, только молчите, умоляю вас!
К а ж е т с я , о н з а ц и к л и л с я , - подумалось мне, но я все-таки промолчал.
- Сейчас полдень, господа, - сообщил нам, поднимаясь с каменного трона, Мугид. - Поэтому у вас есть время, чтобы немного отдохнуть и познакомиться с башней поближе - конечно, кто желает этого.
- Можно вопрос? - это был сухонький низенький человечек, сильно смахивающий на какого-нибудь академика. Да, наверное, он таковым и являлся.
- Слушаю вас, господин Чра гэн, - учтиво кивнул повествователь.
- Скажите, почему вчера мы внимали до позднего вечера, а сегодня сеанс закончился раньше? - человечек погладил свою маленькую бородку, потом извлек из заднего кармана брюк носовой платок и промокнул блестящую от пота лысину. Что ни говори, в комнатке все равно было жарко.
- Ответ прост. Видите ли, господин Чрагэн, дело в том, что каждое повествование похоже на отдельную историю. Ее нельзя разрывать и подавать конец день спустя после того, как вы воспримите начало. Это только повредит, и н т е р е с н о , ч т о о н и м е л в в и д у , и к о м у м о ж е т п о в р е д и т ь " э т о "? - Посему иногда наши сеансы могут длиться полдня, а иногда растягиваться на сутки. Все зависит от того конкретного эпизода, который я должен буду повествовать вам, чтобы во всей полноте описать историю ущелья.
С л и ш к о м г р о м к о с к а з а н о . Н е и с т о р и ю у щ е л ь я , а в с е г о л и ш ь е е м а л у ю ч а с т ь . П р а в д а , е д и н с т в е н н у ю , б о л е е - м е н е е з а с л у ж и в а ю щ у ю в н и м а н и я .
- Еще вопросы, господа? - повествователь оглядел каждого из нас, убеждаясь, все ли в порядке.
- Вы говорили о знакомстве с башней, - это поднялась со своего места Карна. - А что именно здесь есть? На что вы посоветуете обратить наше внимание? - она снова очаровательно улыбнулась и села.
- Разумный вопрос, - довольно кивнул Мугид. - Но, господа, я не стану рекомендовать вам что-либо конкретное. Ходите везде, где вам заблагорассудится, и смотрите. Конечно, за исключением тех комнат, куда вход посетителям запрещен.
- А каким образом мы узна ем об этом? - спросил пожилой, с виду рассудительный мужчина в деловом костюме, с короткой стрижкой и гладко выбритым подбородком. Он сидел рядом с женщиной, чуть моложе его, с которой все время находился вместе - видимо, с женой.
- Узна ете, - неопределенно взмахнул рукой Мугид.
- Ну что же... - сомневаясь, покачал головой вопрошавший.
- Не переживайте, господин Валхи рр, - успокоил его старик. - Вам с госпожой Валхирр не грозит заблудиться или попасть в какое-нибудь тайное место, увидевший которое подлежит немедленному умерщвлению. Все будет в порядке.
Господин Валхирр натянуто улыбнулся. Я мысленно покачал головой: л и ц е з р е т ь т р и с о в с е м р а з н ы е у л ы б к и з а с т о л ь к о р о т к и й п р о м е ж у т о к в р е м е н и ! И е щ е м о л ч а щ и й Д а н к э н . В е с ь м а н а с ы щ е н н ы й д е н ь .
Мугид снова оглядел нас, словно воспитатель - малышей, раздумывающий, выпускать их гулять или же не выпускать. Мне его взгляд, откровенно говоря, не понравился, но удивляться этому было бы глупо - после вчерашних слов я вполне мог судить предвзято.
- Ну что же, господа, - резюмировал наш повествователь. - Я прощаюсь с вами до ужина. Обедать, скорее всего, мы будем в разное время - когда кто пожелает. Просто приходите в Большой зал, а слуги позаботятся о вас. Впрочем, - добавил он, помедлив, - думаю, с ужином у нас выйдет точно так же. Поэтому до завтра, господа. Возможно, с некоторыми из вас мы сегодня не увидимся.
Я пожелал, чтобы это прежде всего касалось меня - совсем не хотелось лишний раз встречаться с этим человеком. На сегодня мне вполне должно было хватить Данкэна с его сумасшествием.
Тот уже вцепился клещом в рукав моей рубашки и волок прочь из комнатки. Я только и успел бросить прощальный взгляд на Карну и вымученно ей улыбнуться. Кажется, она не обратила на меня особого внимания, увлеченно беседуя с толстухой и господином Чрагэном. Н у в о т , е щ е о д н а у л ы б к а . П р о с т о д е н ь ф а л ь ш и в ы х у л ы б о к ! Т о л ь к о К а р н а в о в с е й н а ш е й к о м п а н и и и у л ы б а л а с ь о т к р ы т о , б е з з а д н и х м ы с л е й . Н а в е р н о е .
Данкэн стоял рядом, дрожа всем телом, словно загнанный конь. Не вызывало сомнений то, что он тяжело болен. Больше всего это походило на лихорадку, но я никогда хорошо не разбирался во всех этих хворях. З д е с ь д л я п о д о б н ы х ц е л е й д о л ж е н б ы т ь л е к а р ь . П о з ж е с п р о ш у у ... д а н е т , н е у М у г и д а , - у с л у г . О н и н а в е р н я к а з н а ю т .
- Простите мне мое поведение, но вы долж... прошу, выслушайте меня. А до тех пор ничего не говорите.
П о л н о , д а Д а н к э н л и э т о ?!
- Пойдемте, - он так и не выпустил рукав моей рубашки. Я подумал о том, что после сегодняшних приключений ее придется сменить - мятые рукава всегда вызвали у меня легкое отвращение.
Стоило мне воздеть кверху брови и открыть рот, чтобы просто спросить, куда же он намеревается идти, как журналист побледнел и затрясся пуще прежнего.
- Умоляю, молчите!
Я запихнул вопрос подальше, в самый темный уголок кармана памяти, и поинтересовался у самого себя - с какой стати вообще все это делаю. Ответ оказался до банального прост: мне было интересно.
Поэтому я пообещал себе сдерживаться и пошел вслед за Данкэном, ведомый им, словно хозяин - большой и непослушной собакой.
К моему удивлению, наш путь лежал к входной двери. Журналист повернул ручку, и дверь открылась, выдохнув на нас волну свежего прохладного воздуха. Кто-то из гостей оглянулся, чтобы выяснить, почему стало холоднее, но мы уже были снаружи, и дверь захлопнулась, оставляя позади тепло и уют гостиницы (весьма, кстати, относительный).
- Так в чем же дело? - не выдержал я, когда мы остались вдвоем. Сильный ветер мгновенно растрепал все волосы на голове и надул рукава рубахи. - Какого демона?..
- Помолчите! - умоляюще вскрикнул Данкэн. - Помолчите и дайте мне сказать!
- Так говорите же! - прорычал я.
Журналист моментально уставился на меня выпученными глазами; в следующую секунду его словно прорвало. Он говорил непрестанно - примерно так барабанит по клавиатуре профессиональная машинистка.
- Снова! Вы видите, это началось снова! Конечно, я сам виноват. Я довел вас. И ведь знал же, что делаю, но не продумал все до конца. И вот теперь сызнова. Это началось с самого утра - помните, я не пришел на завтрак и ждал вас всех уже внизу. А знаете, п о ч е м у я не пришел? Отнюдь не из-за того, что не был голоден или постился. Нет! Я просто н е м о г прийти. Слышите! Я проснулся рано утром, оделся, совершил свой утренний туалет, а потом подошел к двери комнаты с твердым намерением выйти оттуда и попасть в Большой зал. Что, вы думаете, со мной произошло? Я не мог двинуться с места! Да-да, я не шучу и не оговариваюсь! Я не мог двинуться с места. Но стоило мне только развернуться и направиться к кровати, как мое тело снова начало слушаться меня. Я попробовал еще раз выйти из комнаты. (Самое интересное, что этим утром я уже покидал ее, когда посещал отхожее место). Прежде мне это удавалось, но теперь, как только я приблизился к двери, все мышцы мои снова отказались повиноваться. И так несколько раз. В это время пришел слуга и спросил, буду ли я завтракать. Кажется, я ответил что-то крайне грубое, но - поймите меня! - я был растерян и даже испуган. Мне совсем не улыбалось провести остаток своей жизни в этой растреклятой комнатушке. И вот тут-то я вспомнил наш вчерашний разговор. Помните, вы сказали "надеюсь, за завтраком мы с вами не увидимся"?
Я кивнул, но, кажется, это не имело никакого значения. Данкэн тараторил, как заведенный, и я уже начал догадываться, кто его завел.
- Вот в этом-то все и дело! В этих ваших словах! Они в ы н у ж д а л и меня оставаться в комнате. И теперь история повторяется снова: вы велели говорить, и я говорю. Я хочу остановиться, но не могу этого сделать. И наверное, не смогу, пока не закончу. ...Так вот, возвращаясь к сегодняшнему утру. Когда я догадался, в чем дело, я решил проверить свои предположения. Стоило только убедить себя, что я иду не в Большой зал, а вниз, - чтобы дожидаться там остальных, - и тело оставалось послушным мне до тех пор, пока я не изменил свои намерения. Я поэкспериментировал некоторое время, догадываясь, что уж его-то у меня предостаточно - вы как раз завтракали. Потом я все-таки спустился на первый этаж и стал ждать там. Дальнейшее вам известно.
Он замолчал и облегченно вытер лоб. Хотя здесь, на площадке, было холодно, Данкэн за время своего монолога преизрядно вспотел.
Я медленно покачал головой и отошел к парапету, не зная, что и сказать. Разумеется, я ни секунды не верил в то, что способен управлять другими людьми при помощи слов. В конце концов, раньше этого никогда не случалось, так с какой же стати такой способности появляться теперь? Но и обвинить Данкэна во лжи я не мог. Потому что он не лгал. И не разыгрывал меня. Он говорил правду и искренне верил в то, о чем говорил. Другой вопрос: что же случилось с ним н а с а м о м д е л е ? Мысль о самовнушении я отбросил сразу. Не тот Данкэн человек. Но что же тогда?! Я не знал. И, если честно, не особенно желал выяснять. Мне хватало забот и помимо всех этих новооткрывшихся сверхъестественных способностей собственного организма.
Журналист несмело кашлянул за моей спиной, а потом осторожно спросил:
- Ну что?
Я пожал плечами:
- Не знаю. Вы уверены в том...
Г л у п о с т и . К о н е ч н о , о н у в е р е н .