109701.fb2 Рыжее братство. Начало - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 13

Рыжее братство. Начало - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 13

— Я слыхал, что рогулькой воду ищут, — признал вор, запустив в рыжую шевелюру пальцы, — но чтобы сокровища…

— Ты все сможешь, Оса! — бодро воскликнул Фаль, а в глазенках его изумрудных, разгоревшихся как фары, уже плясала золотая лихорадка. Азартный и легко увлекающийся мотылек был готов лететь искать клады хоть сию секунду.

— А я читала, таким образом не только воду, но и руду ищут, значит, есть реальная возможность настроить природный сканер на поиск твердых тел. Какая ему в сущности разница, какие камни или металлы искать, единственное, что сделать а нужную нам мелочь. Но это я так, личные домыслы излагаю. Что на практике окажется, не проверишь, не узнаешь, я за то, чтобы проверить, — резюмировала я.

— Ты магева, тебе и решать, если ты и впрямь Тень Ручья в видении зрела…, - охотно сдался Лакс.

Вот я и решила. Пошла в одиночестве (джентльмены не стали вмешиваться в процесс) бродить по рощице, выискивая подходящую ветку с развилкой на конце для сканирования земных недр. Сухую брать не стала, присмотрела пышную березу на окраине рощи, вот понравилась она мне, и все тут! Выбрала тоненькую веточку, наклонила ее и вместо ножа перегрызла зубами, почему-то так показалось правильно. Если уж следовать интуиции, так во всем. Хоть мне, дочери рационального мира неверующих и неверящих сие было трудновато, однако, упрямое желание попробовать перевешивало трезвый презрительный голос рационального сознания, долдонящий: "Ты рехнулась, чем занимаешься? Что за ерунда!" Я послала внутренний голос по матушке тоже мысленно. Воспитанная интеллигенткой бабушкой, бывшей певицей филармонии, я приучена была употреблять сакральную и профанную инвективную вокативу (это так по научному мат называется) лишь в крайних случаях. Отгрызя веточку, я не стала освобождать ее от листочков. Обмахиваясь будущим детектором от гнуса, вернулась к нашему бивуаку. Лакс успел собрать сумки и достать нечто и впрямь походящее если не на лопату, то на нечто среднее между ней и совком-мутантом наверняка.

— Вот! — я гордо предъявила плод, вернее ветку своих поисков друзьям.

Они с сомнением переглянулись, не видя в хворостине раздвоенной на одном конце и измочаленной крепкими зубками на другом никакого глубинно-магического содержания, но из вежливости перед моей магевостью промолчали.

Хлопнувшись на траву, я положила ветку на колени, чуток подумала, ножом нацарапала на ветке три руны — Райдо (путь), Тейваз (задание направления) и Феху (богатство), стянула через голову тоненькую серебряную цепочку с кулоном — зелененьким шариком в ладошках, если в магазине не соврали, из кошачьего глаза. Аккуратно намотала цепочку на хворостинку и объяснила парням свои действия:

— Где-то читала, в магии важен закон подобия. Вот пусть по этой вещице веточка и сориентируется, что ей искать требуется.

— Ты, вероятно, очень много читала, Оса, — небрежно обронил Лакс, вновь отыскав что-то подозрительное в моих словах.

Ах да, здесь же, вероятно, книгопечатание еще на начальной стадии развития, где хорошая бумага бешеных бабок стоит, читать вообще редко кто умеет, а уж позволить себе книгу от руки написанную купить или с клише отпечатанную и подавно мало кто в состоянии, понятие же публичная употребляется лишь в мужском роде со словом дом, а никак не библиотека.

— Очень много, — согласилась я как можно более небрежно, — и вовсе не потому, что такая богатая, росла в семье не хронических алкоголиков, конечно, у которых клопы по стенам пешком ходят, но вполне среднего достатка. Только книги у нас предметом роскоши не являются, стоят, — я наскоро прикинула, — не дороже дорожного одеяла, а то и дешевле, все от качества бумаги зависит. Но, может, и лучше было бы, если по-прежнему печатное слово великую ценность имело, а то ляпают временами такую хреновину, что жаль и личного времени и того материала, на котором все это состряпали! Но сейчас не о книгах речь. Давайте-ка пойдем и опробуем мой кладоискатель на местности! Добровольцы есть?

Добровольцы, конечно, нашлись. Все трое, — маленькая лопата в руках Лакса и моя хворостинка в счет не попали, — мы направились к развалинам. Вблизи они ничуть не теряли своего обаяния: древность и красота вовсе не белого, а какого-то то ли серого, то ли голубого с тонкими прожилками и завихрениями материала очаровывали сами по себе, но кое-где сохранился и узор: гроздья цветов и фруктов, изящные барельефы танцующих фигурок людей, нет, эльфов, силуэты животных. Даже жалкие останки, язык не поворачивался назвать их остатками, дворца Тень Ручья заставляли сердце тоскливо сжаться, сожалея об утраченном навеки великолепии. Каким же надо быть узколобым фанатиком, чтобы безжалостно уничтожить такую красоту? Ну не хотели с людьми мириться, политика князя по вкусу не пришлась, так подкараульте его где-нибудь на лесной дорожке: стрелу в сердце или кинжал загоните, вот и вся недолга, зачем же архитектурные шедевры уничтожать? А я то думала, что страсть к разрушению только людская черта, как бы не так. Безумцы и вандалы альянса Каора оказались ничуть не лучше варваров, подпаливших Рим.

Я тихонько вздохнула, отвела взгляд от узоров на камнях, продолжающих вопреки злой воле разрушителей петь гимн красоте, и покачала веточкой в руке, пытаясь настроиться на магию, которую заложила в нее рунами. Покалывание и тепло в ладони подсказало: сила присутствует. Зажмурившись, я постаралась определить, что мне делать теперь, куда идти, как начать поиск и подействует ли вообще мое заклятье так, как хотелось, чтобы ценности в земле отыскать, а не родник или подземную речку. Ладонь обдало очередной порцией тепла, а потом прохлады и я ощутила, как веточку повело вправо. Я сделала шаг, другой, третий дальше в развалины, притяжение стало сильнее. Точно и правда я держала в руках удочку, на крючке которой билась рыбка, нет, через десяток шагов я почти побежала, не рыбка, рыбища. Меня потянуло вперед так сильно, что я едва не упала, Лакс успел поддержать меня за талию и встревожено крикнул:

— Оса, ты как?

— Нормально, я что-то нашла, или оно нашло меня, дай доберусь до места, — попросила я и припустила снова туда, куда тянула меня веточка.

Я прыгала через камешки, перелезала камни, переползала через здоровенные плиты и лежащие на траве колонны, досадливо кусала губы, злясь, если приходилось сворачивать с прямого курса и огибать особенно крупное препятствие. Фаль, улюлюкая, летел за мной. Лакс, вняв предупреждению, шагал молча.

Где-то почти в середине развалин ветка, наконец, перестала тащить меня вперед и клюнула вниз с такой силой, что я упала на колени, только сейчас ощутив, как капризно ноет лодыжка подвернутой когда-то на физкультуре ноги.

— Здесь! — объявила я.

— Что? — выпалили парни.

— Почем я знаю, — хлопнувшись на плоскую теплую плиту и вытянув ноги в траву, огрызнулась я. — Раскопайте и узнаем. Я только знаю — рыть надо в этом месте, а на какую глубину и что достанем придется устанавливать опытным путем!

— Рыть, значит рыть, — покорился Лакс и воткнул лопатку в траву.

— Это правильно, рой, дорогой. А я отдохну, созерцая твои труды, — одобрила я и, наблюдая за тем, как споро вгрызается в землю приятель, периодически отбрасывая особенно крупные камни, щегольнула известной мудростью, — Есть три вещи, на которые можно смотреть бесконечно: пламя, текущую воду и то, как другие работают.

Лакс хохотнул, а я, развивая успех, добавила:

— Вот поэтому так много зевак сбегается на пожар, ибо сие великолепное зрелище сочетает в себе все три компонента.

Вор откровенно заржал, тоненько захихикал и Фаль, хлопнувшись мне на колени, держаться в воздухе и одновременно заливисто смеяться у мотылька не было сил.

— Шутница, — хмыкнул рыжий, закончив хохотать и снова вогнал лопатку в землю, она обо что-то заскрежетала, только звук получился немного другим, непохожим на обычное столкновение с камнями. Лакс тоже почувствовал это, наклонился и, отбросив лопатку, начал разгребать землю руками, Фаль покинул мои колени и тоже подключился к работе, выхватывая маленькие и весьма крупные, где-то с мой кулак камни и отбрасывая их в сторону. И откуда только сила в мотыльке взялась?

— Есть! — азартно выдохнул вор и вытащил из земли что-то длинное, встряхнул, очищая от камней и земли, и замер коленопреклоненной статуей с раскрытым ртом.

В его руках покачивалась, подставляя бока солнцу, драгоценная цепь. Даже будучи перепачкана в земле, потускнев от времени, эта вещь была прекрасна: темный металл и крупные камни сочетались столь удивительным образом, что украшение походило на цветочную гроздь.

— Сейчас! — заторопился вор, вскочил на ноги и устремился в сторону ручья, я за ним не помчалась, лодыжка все еще побаливала.

Впрочем, Лакс вовсе не собирался сбегать с сокровищем, через несколько минут приятель вернулся, благоговейно держа обеими руками нашу добычу. Хитро сплетенная цепь серебристого металла с синими, красными и желтыми камнями переливалась на солнце так, что хотелось прищурить глаза, но не закрыть их, а продолжать любоваться явленной миру красотой, бывшей столь долго сокрытой под землей. Уже из-за ценности материалов такая вещь, наверное, стоила немало, но ее художественная ценность и тонкая работа многократно увеличивали цену.

Лакс бережно повертел цепь на весу и положил мне на колени. Я осторожно тронула холодный металл пальцами:

— Из чего она? Серебро?

— Эльфийское серебро, — поправил меня Фаль.

— Куда более чистое, кем людское, желтые алмазы, сапфиры и рубины, — машинально отозвался вор.

— Что ж, не золото, но тоже неплохо, — резюмировала я, чтобы чуть-чуть развеять ощущение высокого штиля момента.

— Оса, — в голосе Лакса было искренне недоумение, — золото стоит по крайней мере в семь раз дешевле серебра. А эта вещь и вовсе не имеет цены. Мы уже безумно богаты, даже если, — вор нехотя продолжил, — распилим ее и продадим по частям. Покупателя на такое сокровище будет найти очень трудно.

— Распилить? — негодующе завизжал Фаль и попытался пнуть рыжего ножонкой в грудь. — Да как ты смеешь?!!!

— Тише, Фаль, он пошутил, — постаралась я унять сильфа, взъерепенившегося при одном упоминании о столь варварском поступке. — Ничего мы пилить не будем. Выкрутимся по-другому! Но Лакс прав, такая вещица как чек на миллион, вроде бы и деньги есть, и сделать с ними ничего нельзя. Давайте еще поищем, вдруг найдем нечто не столь дорогое?

Повесив рыжему цепь на грудь, в карман бы она не влезла, а сразу прятать в мешок первую добычу показалось нам чем-то кощунственным, мы продолжили охоту за сокровищами почти не обращая внимания на настырно палящее солнце. Азарт грел кровь сильнее лучей дневного светила.

Испытанная хворостинка уверенно направила меня к следующей цели, а потом и к еще одной. Разошедшиеся парни, вот она золотая лихорадка, с горящими глазами, бросались ко мне, стоило рогульке качнуться вниз, и принимались рыть с усердием кротов. В следующий час мы нашли серебряное блюдце или маленькую тарелочку с нежным узором, помятый с одного бока инкрустированный эмалью кубок из того же металла, широкий браслет, украшенный мелким серым и голубым жемчугом, сплющенный всмятку поставец для свечи и, я обнаружила ее лично, приподняв небольшой осколок здоровенной плиты, витую серебряную цепочку с подвеской.

Кулон был выполнен в виде серебряного, с четко прорисованными жилками листка с каким-то темным камнем, походящим на каплю росы, скатывающуюся с края. Фаль, гордый поручением, слетал к ручью и принес мне сполоснутую находку. Я надела цепочку через голову и взяла в ладонь, чтобы полюбоваться еще раз. Темным, как свернувшаяся кровь, камень, намертво спаянный с листом, казался лишь из-за грязи. Теперь на руке у меня переливалась голубая капелька, подобная настоящей воде. Камень и сам металл украшения мгновенно нагрелся в ладони и будто сам начал испускать живительное тепло. Тут одно из двух: либо я нашла минерал, который идеально подходящий мне по знаку зодиака, либо это какой-нибудь голубой янтарь местного разлива, потому так приятно касаться его и совсем не хочется выпускать из рук. А не хочется, значит и не надо! Такую прелесть я продавать ни за что не стану, оставлю себе на память. Пусть пробы на металле не стоит, но вряд ли эльфы стали бы штамповать подделки, не индийцы, у которых на каждом базаре горы "настоящего" силвера для разведения настоящих лохов продаются.

Удивительно, хворостинка не только находила сокровища, она еще и старалась, как я просила мысленно, указывать вещи, спрятанные не слишком глубоко и доступные для извлечения. Но, когда мы наковыряли довольно симпатичную горку "металлолома" и я уже думала закругляться, моя веточка послала странный смешанный импульс — тепло и холод, потом ткнулась в землю и замерла. На секунду мне привиделось что-то форматом с тройку покетбуков, на глубине где-то в полметра. Проморгавшись, я сообщила друзьям:

— Наверное, все близлежащие мелочи мы уже выкопали, тут зарыто что-то побольше, только глубоковато.

— Насколько? — поинтересовался изрядно взмокший Лакс, встряхивая головой, чтобы капли пота не попали в глаза. Ему-то досталась самая тяжелая часть работы, но азартный парень не жаловался, мешок с сокровищами был для него вполне приемлемой компенсацией физического труда.

— Вот так примерно, — я показала руками расстояние. — Будем копать или плюнем?

— Будем! — решил Лакс и вновь взялся за работу. Фаль мельтешил у него под ногами, каким-то чудом ухитряясь отшвыривать камни, норовящие попасть под лезвие, и умудрялся сам не угодить под лопатку.

Вдвоем, мое скромное предложение об участии было твердо отклонено, искатели сокровищ примерно за десять минут углубились в развалины на требуемую глубину и выковырнули из земли натуральный, как и кубок слегка помятый камнями, ларчик!

Ликующий крик парни издали одновременно и повторили его еще раз, когда, открыли крышку (Лакс всего-то несколько секунд покрутил ее в руках, и на что-то нажал), и увидали россыпь украшений. Снова серебро и камни, только если первая находка — цветочная гирлянда — была пышной, то эти вещицы не бросались в глаза сразу, их тихая красота завораживала исподволь. Тот или та, — удивительно, сразу определить мужчина или женщина были владельцами шкатулки, я не могла, — обладал чрезвычайно тонким вкусом.

— Может, тут еще тонны сокровищ, но нам уже хватит. Устала, — констатировала я и, закинув хворостинку на плечо, поплелась в наш лагерь.