110334.fb2
Третья, чтобы увидеть лицо твое
все, целиком.
И чтобы помнить все это,
тебя обнимая потом,
непроглядная темень кругом...
Где я читал эти стихи?
Глава одинадцатая
--===Свое время===-
Глава одинадцатая
Мы молча пожали друг другу руки. Сели. Закурили.
Я внимательно рассматривал Костю Гашетникова. Сколько мы с ним не виделись? Несколько месяцев, наверное. Став профессиональным режиссером после окончания Высших курсов, он, пожалуй, слегка погрузнел, как бы спрятался за новым слоем брони и поглядывал на меня изнутри маленькими глазками.
- Как Елена?
- По-прежнему. Без работы. Без настоящей. Парадокс, хорошая актриса, это я тебе не как заинтересованное лицо говорю, а ролей никто не дает такой типаж уже есть. Актрису такую Корнееву знаешь? Так вот, моя Ленка на экране точная ее копия. Как близнецы.
- А ты взял бы ее к себе в картину, придумал бы ей эпизод.
- Нельзя. Жена. Это раньше можно было, а сейчас категорически не приветствуется.
- А Самборов? Всю жизнь жену снимал. И сейчас, по-моему, снимает.
- Так то Самборов. Он же Сам...боров.
- Жаль... А что у тебя с фильмом?
- Это уже интервью? - Костя Гашетников с усмешкой уставился на меня. Как прежний, ироничный и саркастический Гашетников.
Я сам попросил его о встрече - сыну полгода, денег в обрез, решил подзаработать, тем более, что Ян Паулс обещал посодействовать - у него знакомый редактор в "Советском экране". - Нет... Не знаю, как писать о тебе. Наверное, о Самборове легче было бы. Но у меня задача другая. Нужен материал о молодых.
- Тогда просто, - прищурился Костя. - Значит, так... В своей первой ленте "Полнолуние" начинающий режиссер затронул волнительную для всех нас тему охраны русского леса, так глубоко и полно раскрытую старейшим советским писателем Леонидом Леоновым. Молодые кинематографисты. Какие они? Какие проблемы находятся в центре их внимания? На остром конфликте между новым и старым молодые авторы, из которых следует особо выделить старейшину операторского цеха Бориса Карловича Юрловского, работавшего еще с Дзигой Вертовым, исследуют разные характеры, рассматривают через объектов киноаппарата...
- Перестань, я так никогда не напишу, - прервал я Костю.
- Но зато финал фильма, апофеоз апогея, это победа добра над злом, рассвет на вырубленной делянке и молодые побеги будущего леса.
- Пусть так профессиональный кинокритик пишет.
- Ладно, старик, шучу. Давай в самом деле о деле... Ты сценарий фильма, который я собираюсь ставить, читал?
- Какой вариант? - спросил я тихо.
Костя глубоко затянулся сигаретой, внимательно, навскидку глянул на меня:
- Тебе известно?
- Да.
Он откинулся на спинку кресла.
- А какой вариант ты читал?
- Оба.
- Каким образом? - жестко спросил он.
- Рассказ в "Новом мире" был опубликован два года назад, легко представить себе, что из этого вышло. А твой вариант сценария дал мне Коля Осинников.
- Николай?.. Тогда понятно... Ладно, хорошо. Ну и что? Твое мнение?
- Так ты же, хитрец, все поменял. Рассказ был простой, камерный, лирический - он и она едут на дачу, проводят там субботу и воскресенье, уезжают влюбленными, а возвращаются чужими друг другу людьми.
- Вот-вот, ты совершенно точно это уловил, чужими людьми, - оживился Гашетников.
- В твоем же варианте появляется третий персонаж. Хозяин дачи. К нему в гости и едут влюбленные герои рассказа. В электричке к девушке пристают хулиганы, и третий выходит с ними, а второй остается. Драка. В тамбуре. Драка тупая, под стук колес. На остановке третий падает на пол, и автоматические двери зажимают ему шею. А хулиганы продолжают бить обезглавленное тело, которое корчится в бессильных судорогах. После этого трое проводят ночь вместе на даче. В разных углах. В страхе. Утром солнце и снег берут свое, и, казалось бы, забыта ночь. А на обратном пути в Москву опять в вагоне появляются те же хулиганы. Они не бьют, просто на ходу небрежно сдвигают третьему шапку на глаза. На вокзале трое расходятся в разные стороны. Как чужие... Их разлучил страх... Страх разлучает людей... Я знаю этот страх, Костя, холодный, животный страх, от которого слабеет тело и меркнет разум... Я хорошо помню послевоенные подмосковные поезда, по которым ходили приблатненные компании... Страх, который надо преодолеть, если хочешь быть человеком.
- Верно, старина. Вот поэтому я и назвал свой вариант "Трахома". Без операции не обойдешься, иначе ослепнешь.
- И тебе разрешат ставить свой вариант?
Гашетников болезненно, как от зубной боли, сморщился, пожал плечами:
- Вряд ли.
- Может быть, все-таки лучше остаться в любителях?
Костя ответил не сразу:
- Ты и сам знаешь, как у нас, в Технологическом, нередко сценарий менялся прямо по ходу съемок. На "Мосфильме" же план, метраж, смета. Мне до истинного профессионала еще далеко. То ли дело Акулов! Пришел в павильон, сел в кресло, спросил, какой объектив, и уже по расстоянию до актера знает, каким планом его снимают.
Гашетников скорчил брезгливую гримасу, изображая, очевидно, Акулова:
- Я же просил крупнее, а ты как сымаешь?.. Недавно с лесов софит свалился, грохнулся прямо рядом с ним.
- Неужели сбросил кто-нибудь? - недоверчиво спросил я.
- Не думаю. Но Акулов именно так и решил, даже съемку отменил в тот день.