110651.fb2
В зале стоял тошнотворно-сладкий запах. На стенах висело оружие.
Среди мечей разных времен и стран Конан обнаружил собственный меч. Голубоватая благородная сталь выделялась на фоне остального оружия, словно оазис в пустыне. Конан отбросил чужой сломанный клинок и схватил свой. Он почувствовал, что меч отозвался на руку избранного и прильнул к ней, как преданный пес к ноге хозяина.
Запах в зале стал сильнее. Конан огляделся, но ничего, способного издавать такой запах, не обнаружил. Он двинулся к высоким зарешеченным окнам, сквозь которые проникал утренний свет, и понял, что запах доносится с улицы.
Улица была заполнена кусками человеческих и иных тел. Там пировали мухи.
Конан отшатнулся от окна.
Он и раньше слышал, что город четырехликой богини держится только на ее милости, а ее сила питается жертвоприношениями и щедростью царской власти; что колодцы, благодаря которым возник и существует самый город, ведут прямо в преисподнюю, и демоны не выбираются из них только из страха перед богиней. Очевидно, теперь страх перестал сдерживать их, и они вышли наружу, чтобы попировать вволю.
Замирая от ужаса и отвращения, Конан прислушивался к тому, что происходит снаружи, но никаких звуков, кроме шуршания крыс и тихого жужжания мух, не слышал. Демоны ушли или погибли.
Затем раздался звон колокола. Конан вздрогнул. Колокол умолк так же внезапно, как начал звучать.
Конан соорудил из имеющегося в зале материала подобие веревки и спустился из окна на улицу.
Спускаясь, он посмотрел вверх, на башню Шеват, и пораженно остановился. Башня опустела. Ликов богини на пей больше не было, вершина башни стала совершенно гладкой, и солнечные лучи свободно скользили по ней.
На северо-восточной улице Конан заметил куски тел в знакомой одежде. Оторванные головы в остроконечных шлемах, разломанные квадратные щиты, короткие мечи. Телохранители царицы успешно сражались с демонами. Об этом свидетельствовало множество останков порубленных демонов: щупальца, головы, многосуставчатые ноги, полупереваренные люди из разрезанных животов… Жуть охватила Конана, когда он приставил, как выглядели эти отвратительные существа, когда были еще живы.
Телохранителей Аринны оказалось здесь достаточно много, и Конан с уверенностью сделал вывод: они сопровождали царицу, а не просто совершали вылазку на улицу.
Конан снова услышал звон колокола. Он побежал по улице, спеша увидеть живого человека и поговорить с ним. Он собрался закричать, чтобы тот, звонарь, тоже узнал о существовании другого живого человека, и полез через проем в стене на базарную площадь.
Крик застрял у Конана в глотке, когда он увидел, кто в самом деле дергает за веревку, заставляя петь треснувший колокол. Бледный труп, из которого высосали кровь и переломали кости, был повешен на языке колокола и шаловливый ветер таскал его, заставляя бить в набат, словно требуя помощи от других мертвецов. Ибо никакого сомнения в том, что живых в городе пет, не осталось.
Конан вернулся на северо-восточную улицу и двинулся по следам Аринны.