114369.fb2
- По-вашему получается, будто ваш спор был все-го лишь несогласием двух благородных людей в обла-сти политики. Но я хорошо знал отца. Он ненавидел вас, и эта ненависть глубоко запала ему в душу. Види-мо, кроме этого, было еще кое-что.
Гай опять уставился на огонь. Затем он тихо сказал:
- Твой отец и я были соперниками во многом, но самым горьким оказалось наше соперничество из-за твоей матери.
Арута привстал.
- Что?
- Когда твой дядя Малком умер от лихорадки, тво-его отца вызвали домой. Как старший из братьев уна-следовать титул должен был Боуррик, именно поэтому его и послали учиться при дворе, но со смертью Малко-ма твой дедушка остался один. Поэтому он попросил короля назначить твоего отца губернатором Запада и отослать его обратно в Крайди. Твой дедушка был стар, его жена уже умерла, и после смерти Малкома он стал очень сдавать. Он умер меньше чем через два года, и Боуррик стал герцогом Крайди. К тому времени Бру-кал вернулся в Вабон, а я был старшим сквайром при дворе короля. Я с нетерпением ждал приезда Боурри-ка, так как он должен был предстать перед королем и присягнуть ему на верность. Вступившие в титул гер-цоги должны были выполнить этот ритуал в течение первого года после получения титула.
Арута подсчитал и понял, что, должно быть, имен-но тогда по пути в столицу его отец заехал, навестить Брукала в Вабон и влюбился в красивую служанку. В результате того романа появился на свет Мартин. Сам Боуррик узнал об этом лишь пять лет спустя.
Гай продолжал рассказ:
- За год до того, как твой отец вернулся в Рилла-нон, при дворе появилась твоя мать. Она была фрей-линой королевы Яники, второй жены короля, матери принца Родрика. Тогда мы и встретились, Кэтрин и я. До Гвиннат она была единственной женщиной, кото-рую я когда-либо любил.
Гай погрузился в молчание, а у Аруты появилось странное ощущение вины, будто он стал причиной того, что Гаю пришлось заново пережить обе потери.
- Кэтрин была редкой женщиной, Арута. Я знаю, что ты понимаешь это, она была твоей матерью, но когда я впервые увидел ее, она была свежа как весеннее утро, на щеках играл румянец, а в застенчивой улыбке был шаловливый бесенок. Ее волосы были золотого цвета и сияли на солнце. Я влюбился в нее в тот са-мый миг, когда увидел. И твой отец тоже. С того мгно-вения наше соперничество стало еще более жестким: мы боролись за ее внимание.
Два месяца мы оба ухаживали за ней, и к концу второго мы с твоим отцом перестали разговаривать, таким ожесточенным было наше соперничество. Твой отец все откладывал возвращение в Крайди, решив добиться ее благосклонности.
Однажды утром я должен был отправиться на верховую прогулку верхом с Кэтрин, но когда я приехал за ней, она готовилась к отъезду. Она приходилась королеве Янике двоюродной сестрой и, следовательно, была предметом исканий многих участников придвор-ных интриг. Уроки, которые я давал твоему отцу не-сколько лет ранее, возвратились мне сторицей. Пока я гулял с Кэтрин и сопровождал ее в поездках верхом, твой отец просил ее руки у короля. Родрик как опе-кун твоей матери повелел ей выйти замуж за твоего отца. Это был политически целесообразный брак, по-тому что уже тогда король сомневался в способностях своего сына и в здоровье своего брата. Черт побери, Родрик не был счастливым человеком. Три его сына от первого брака умерли, не достигнув совершенноле-тия, и он так и не оправился от смерти своей возлюб-ленной королевы Беатрисы. А его младший брат Эр-ланд был поздним ребенком и имел слабые легкие. Он ведь был всего на десять лет старше принца Родри-ка. Весь двор знал, что король хотел назначить на-следником твоего отца, но Яника родила сына, пугли-вого мальчика, которого Родрик презирал. Я думаю, он решил выдать Кэтрин за твоего отца, чтобы укре-пить его право на трон, чтобы его можно было провоз-гласить наследником. И небесам известно, что следу-ющие двенадцать лет он старался либо сделать из принца стоящего человека, либо сломать его. Однако король так и не назначил наследника, и так нам дос-тался Родрик Четвертый, еще более несчастный и сла-бый человек, чем его отец.
Арута вспыхнул и поднял глаза:
- Вы хотите сказать, что король принудил мою мать выйти замуж за моего отца?
Гай сверкнул единственным глазом.
- Это был политически необходимый брак.
Арута рассердился.
- Но мама любила отца!
- Ко времени, когда ты родился, я не сомневаюсь, что она научилась любить его. Твой отец был хоро-шим человеком, а она любящей женщиной. Но в те дни она любила меня. - В его голосе послышалось волнение. - Она любила меня. Я был знаком с ней уже год до того, как вернулся Боуррик. Мы поклялись Друг другу в верности и решили пожениться после того, как мой срок службы при дворе окончится, но мы дер-жали это в секрете. Это была клятва двух детей, дан-ная однажды вечером в саду. Я написал своему отцу, попросив походатайствовать за меня перед королевой, чтобы получить руку Кэтрин. Я никогда не осмели-вался просить об этом короля. Меня, хитроумного сына восточного;лорда, в придворной интриге обошел мальчишка, сын деревенского дворянина. Черт, я-то думал, что был таким коварным! Но мне было лишь девятнадцать лет. Это было так давно.
Я был в ярости. В те дни мой темперамент был под стать темпераменту твоего отца. Я бросился в комна-ту Кэтрин и вызвал Боуррика. Мы дрались на дуэли, мы дрались прямо в королевском дворце и чуть не убили друг друга. Ты, должно быть, видел длинный шрам у него на боку, от левой руки через всю грудь. Это я его оставил. У меня есть похожий. Я чуть не умер. Когда я поправился, твой отец уже неделю как уехал в Крайди и забрал Кэтрин с собой. Я бы после-довал за ними, но король запретил мне это под страхом смерти. Он был прав: ведь они уже были жена-ты. Я стал одеваться в черное в знак траура. А потом меня отослали в Дип-Таунтон сражаться против Ке-ша. - Он горько засмеялся. - Своей репутацией пол-ководца я в основном обязан той войне. Успеха я до-бился частично благодаря твоему отцу. Я наказывал кешианцев за то, что он отобрал у меня Кэтрин. Я поступал так, как ни одному генералу не пришло бы в голову, раз за разом повторяя атаки. Теперь я думаю, что я надеялся умереть. - Его голос смягчился, и он усмехнулся. - Я был почти разочарован, когда они попросили пощады и сдались. - Гай вздохнул. - Дальнейшие события моей жизни во многом опреде-лились уже тогда. Со временем я перестал держать зло на Боуррика, но он... ожесточился, когда она умер-ла. Он отказался от предложения послать своих сыно-вей ко двору короля. Думаю, он боялся, что я отомщу вам, тебе и Лиаму.
- Он любил маму, после ее смерти он был очень несчастлив, - сказал Арута, испытывая одновремен-но злость и неудобство. Не было необходимости оп-равдывать поведение отца перед его злейшим врагом.
Гай кивнул:
- Знаю. Когда мы молоды, нам трудно понять, что чувства другого могут быть так же глубоки, как и наши. Наша любовь всегда кажется более возвышен-ной, наша боль - более нестерпимой. Когда я стал взрослее, я понял, что Боуррик любил Кэтрин так же сильно, как и я. - Единственный глаз Гая остановил-ся на какой-то точке в пространстве. Его голос стал тише, словно он задумался. - Она была прекрасной, щедрой женщиной, и в ее сердце было место для мно-гих. И все же, думаю, в душе твой отец сомневался. - Гай посмотрел на Аруту с выражением удивления и жалости. - Ты можешь себе представить? Как печаль-но, должно быть, это было! Возможно, неким образом я был удачливее его, так как я знал, что она любит меня. У меня не было сомнений.
Арута заметил, что глаз Гая увлажнился. Нелов-ким жестом протектор смахнул набежавшую слезу. Он откинулся назад, прикрыл глаз и, закрыв лицо ру-ками, тихо добавил:
- Иногда кажется, что в мире нет справедливости.
Арута взвешивал его слова.
- Зачем вы мне все это рассказываете?
Гай выпрямился, стряхивая с себя печаль.
- Потому что ты мне нужен. И ты не должен со-мневаться во мне. Для тебя я предатель, который пы-тался взять власть в Королевстве в свои руки. И час-тично ты прав.
Арута опять был удивлен его откровенностью:
- Но как можно оправдать то, что вы сделали с Эрландом?
- Я виноват в его смерти. Не могу этого отри-цать. Один из моих капитанов приказал оставить его в тюрьме, несмотря на мой приказ об освобождении. Рэдберн был неплохим служакой, но слишком ревно-стным. Я понимал его, ведь я бы наказал его за ваш с Анитой побег. Она была мне нужна, чтобы закрепить-ся у престола, а насчет тебя можно было бы хорошо поторговаться с твоим отцом. Заметив удивление Аруты, он добавил: - Да, да, мои агенты знали, что ты был в Крондоре, по крайней мере так мне донесли, ког-да я вернулся после того небольшого набега кешиан-цев на Шамату. Ни Рэдберн совершил ошибку, решив, что ты приведешь его к Аните. Ему не пришло в голо-ву, что ты не имеешь ничего общего с ее побегом. Этому дураку следовало заключить тебя в тюрьму и на-чать искать ее.
Арута почувствовал, что первоначальное недоверие опять возвращается к нему, он уже не так сочувство-вал протектору. Несмотря на прямоту Гая, его бессер-дечная манера отзываться о людях была мучительна.
Гай продолжал:
- Однако я никогда не желал Эрланду смерти. У меня уже было вице-королевство от Родрика, который предоставил мне полное право распоряжаться на За-паде. Мне не нужен был Эрланд, нужна была только связь с троном: Анита. Родрик Четвертый был сумас-шедшим. Я был одним из первых, кто узнал об этом, как и Келдрик, так как королям люди часто прощают то, что непозволительно в других людях. Родрику нельзя было позволять править дальше. Первые во-семь лет войны и так имели тяжелые последствия для двора, но в последний год царствования Родрик совсем не отдавал отчета в своих действиях. А Кеш всегда поглядывал на север, выискивая признаки ослабления. Я не желал взять на себя тяжесть правления, но даже при том, что после Эрланда трон мог перейти к твоему отцу как к наследнику, я чувствовал, что лучше спра-вился бы с этой задачей, чем кто-либо иной из воз-можных претендентов.
- Но зачем все эти интриги? Вы имели поддерж-ку в Совете лордов. Келдрик, отец и Эрланд с огром-ным трудом смогли предотвратить вашу попытку стать регентом принца Родрика до его совершенноле-тия. Можно было найти другой путь.
- Совет может признать короля, - ответил Гай, наставив палец на Аруту. Но он не может отнять корону. Мне нужен был способ захватить трон без гражданской войны. Война с цурани продолжалась, а Родрик не давал твоему отцу Армий Востока. Он даже не хотел дать их мне, а я был единственным челове-ком, которому он доверял. Девять лет разорительной войны и сумасшедший король страна была на гра-ни истощения. Нет, этому надо было положить конец, и, независимо от поддержки Совета, нашлись бы люди вроде твоего отца или Брукала, которые выступили бы против меня. Именно поэтому я хотел жениться на Аните и захватить тебя. Я был готов предложить Бо-уррику выбор.
- Какой выбор?
- Я бы предоставил Боуррику править Западом, разделив Королевство и дав каждому идти своей дорогой. Однако я знал, что ни один из западных лордов не согласился бы на это. Поэтому я хотел предложить Боуррику назвать наследника после меня, даже если бы это был Лиам или ты. Я назвал бы его избранника принцем Крондора и сделал бы так, чтобы после меня не осталось сыновей, которые могли бы претендовать на корону. А твой отец должен был бы признать меня королем и присягнуть на верность.
Внезапно Арута понял этого человека. После поте-ри возлюбленной он отставил в сторону вопрос личной чести, для него остался лишь один долг, который он ставил превыше всего: долг перед Королевством. Он был готов пойти на все, даже цареубийство, войти в историю как узурпатор и предатель, но сместить потерявшего рассудок правителя. От этого ему стало не по себе.
- После смерти Родрика и провозглашения Лиа-ма наследником все это стало ненужным. Я не знаю твоего брата, но, думаю, он в чем-то похож на отца. В любом случае. Королевство, должно быть, находится в лучших руках, чем руки Родрика.
Арута вздохнул:
- Мне есть над чем подумать. Гай. Не могу ска-зать, что я одобряю ваши рассуждения и методы, но я понимаю некоторые из них.
- Мне не важно твое одобрение. Я ни о чем не жалею и допускаю, что мое решение захватить трон, не обращая внимания на то, что наследником мог счи-таться твой отец, было отчасти продиктовано злостью на него. Если я не мог обладать твоей матерью, то Бо-уррик не должен был получить корону. Но независи-мо от эгоистических соображений, я был глубоко убеж-ден, что был бы лучшим королем, чем твой отец. Пра-вить - это то, что у меня получается лучше всего. Однако это не означает, что я получал удовольствие от того, что мне приходилось делать. Нет, мне нужно, что-бы ты понял. Тебе не нужно любить меня, ты должен принять меня таким, какой я есть. Для меня это важ-но, чтобы обеспечить будущее Арменгара.
Арута неловко молчал. Он вспомнил разговор, ко-торый состоялся два года назад. Через некоторое вре-мя он произнес:
- Я не могу судить вас. Я вспоминаю разговор с Лиамом перед могилой нашего отца. Я скорее был готов увидеть Мартина мертвым, чем рисковать граж-данской войной. Моего брата... - добавил он тихо.
- Такие решения являются необходимым усло-вием власти. - Гай откинулся, глядя на Аруту. На-конец он спросил: - Что ты почувствовал, когда при-нял решение о Мартине?
Арута, казалось, не очень хотел делиться теми пе-реживаниями с Гаем. Однако после долгого молчания он посмотрел протектору прямо в лицо: