114515.fb2
— Ну, кабальеро! Этого даже я вам не могу сказать. Попробуйте применить всё своё обаяние — Тор существо чувствующее, почувствуйте и вы его.
И Алекс подошел к остановившемуся у края обрыва дрону Педро с Тором, и взял его за руку.
— Смотри — это море, Тор. Ты хотел видеть его — вот оно. Сейчас ночь, зима и холодные волны, но наступит лето, засияет над ним Солнце, и оно будет, синим-синим, до самого далёкого горизонта, и ты увидишь, как по нему поплывут белые парусники с воздушными парусами, и полетят над ним крикливые чайки, и тогда ты полюбишь его. Непременно полюбишь.
— Матерь Божья… я чувствую… Алекс, я его чувствую! Он… добрый.
Шарик, который был в старом Алексовом дроне, опустил голову от Луны и, медленно, огляделся вокруг. Чем-то его заинтересовал Карчмарь, и он пристально уставился на громадного чёрного паука, слегка склонив голову набок. Карчмарь нервно кашлянул, а Шарик неожиданно шагнул к нему, протягивая руку. Карчмарь попятился и испуганно посмотрел на Алекса.
— Я тут не причём, — смеясь, сказал Алекс, — ты сам ему понравился.
Василь Васильевич громко прочистил горло и недоумённо спросил:
— Э… а почему они молчат, я не понял? Как-то это… Нет, я ничего не хочу сказать, только надо же убедиться, что всё это не… э…
— Они ещё не умеют разговаривать. Может, со временем, они смогут научиться, я не знаю. Вот мы, с Синим Кубом, сразу начали разговаривать, даже никого учить не пришлось. Иногда человек Корней объяснял нам, как правильно произносить некоторые слова, и что означают некоторые выражения. И всё. А ты, человек, долго учился разговаривать? Или ты сразу сделался таким разговорчивым?
Василь Васильевич поперхнулся и, задрав брови, с недоумением воззрел на Алекса, из которого прозвучала эта неожиданная тирада. Тот, извиняясь, пожал плечами и улыбнулся, а Карчмарь неожиданно захохотал грохочущим басом, заставив всех вздрогнуть снова, но уже через мгновение все смеялись вместе с ним, от души и до слёз. Даже пилоты вертолётов, которые были встроены в пилотажный комплекс и поэтому могли наблюдать за необычными ночными событиями только издали, глазами своих вертолётов.
Педро с Алексом, и со своими электронными компаньонами устроились над обрывом — смотреть на море и болтать о делах. Правда, долго они сидеть не собирались — время позднее, завтра надо рано вставать, а поспать нужно непременно, хотя бы пару часов.
Педро всё никак не мог освоиться в новом качестве — управление дроном через телепатическую сеть. Вертел руками и ногами, пристально следил за их движением, и удивлённо качал головой:
— Теперь я понимаю вас, благородный дон, это действительно — словно ты сам дрон. Такой свободы в движениях я ещё никогда не чувствовал. Это потрясает. И само «сочувствование» чужого разума… неописуемо. Просто чудо какое-то. Благодарен вам за это. Немного удивляет тот факт, что мы как-то все, дружно и легко вошли с ними в контакт. Нет, я совсем не против этого, даже наоборот, только я… ожидал некоторых трудностей в этом вопросе. Всё-таки не у всех это получилось. Например, Корпорации такой контакт не удался.
— Наверное, это потому, что у них не было меня и Куба. Это раз, а второе — Мэт. Мы все обязаны Мэту, это он чем-то мне помог, и я стал ощущать их и вне электронной оболочки. Они всё время были во мне, а я был слеп. Наверное, выстрел Базуки Билла не прошел для меня даром… А теперь всё поменялось, я могу их видеть, и я могу забрать их из кристалла дрона, или вселить в него, когда захочу. Легко.
— Э… Молодые люди! Ну-ка, подойдите сюда. Надо ещё кое в чём разобраться, — Василий Васильевич стоял у Карчмы вместе с Карчмарём, и молчаливым Шариком, который так и не отходил от них. Вернее от Карчмаря, которого он изредка осторожно трогал за громадные паучьи лапы и за рабочие, человекоподобные манипуляторы. Грозный хранитель Карчмы вид имел странный, необычный для себя, боялся пошевелиться и, не мигая, смотрел на Шарика с выражением высшей степени удивления и обожания.
Педро и Алекс подошли и встали рядом.
— Так. С вас, Педро, обстоятельный рапорт-доклад на моё имя и на имя Николая Николаевича, о сегодняшних событиях. И постарайтесь без пространных рассуждений — никакого своего мнения, только констатация фактов, что и как произошло. А своё мнение можете оставить себе до лучших времён. И готовьтесь, скоро будет много комиссий. Весьма скоро. Дело серьёзное, делу нужен будет ход, а посему, без плотного, и даже придирчивого анализа нам не обойтись. Алекс, вы тоже, всё внимательно продумайте, что и как будете демонстрировать, чтобы поменьше накладок. Миша, а ты ему подскажи, как правильно надо втирать глаза, а то он молод ещё и неопытен. И нечего тут фыркать, не конь. Так. А я приму успокоительное и досыпать, а завтра с утречка займусь всеми нашими делами в верхних эшелонах. Ну, вы понимаете. Вопросы есть?
— Василь Василич, у меня, между прочим, полевая операция в самом разгаре. По нейтрализации агентов Корпорации. Я не могу так всё бросить, или просто сыграть отбой. Вы, я надеюсь, тоже понимаете это.
— Понимаю, Педро, но вы сделаете так — все дела передадите вашему… как его там э… Жан-Жану, а сами…
— Простите, Василь Василич, но дело не только в этом. Алексу восстановить свои способности помог некто Мэт. Давний наш знакомый. Мы с ним занимались два года назад, как раз по теме сбежавших дронов. Агенты Корпорация пытались его зомбировать, но неудачно — это единственный случай, когда их схема дала сбой. Ещё минутку, это очень серьёзно. Так вот, этот Мэт сейчас является обладателем экстраординарных способностей, благодаря чему он и помог Алексу восстановиться. Я считаю, что это не менее важно, чем проблема нашего отдела. Даже, я думаю, более важно. Предположительно мы имеем в его лице фактор, позволяющий получить репликацию способностей нашего Алекса. Так вот, этот Мэт сейчас находится где-то на пути к Четвёртому Бастиону. Где точно мы не знаем. Его необходимо перехватить, пока это не сделали за нас. Или, по крайней мере, раньше разобраться с теми, кто способен на перехват с их стороны.
— Ага. Это серьёзное заявление. Почему вы не привлекли его к нашим исследованиям? Вам ведь для этого не нужно никаких специальных указаний.
— Не нужно, и мы этим как раз и занимались. Но применить силу, мы не имеем права, а убедить его нам не представилась возможность. Точнее, представилась, но… не всё получилось. Я намеревался немедленно этим заняться, как только разрешится вопрос с проснувшимися дронами.
— Так. Корпорация в курсе э… его способностей?
— С большой долей вероятности нет. Но не исключено…
— А Николай Николаевич в курсе?
— Естественно.
— Так. Продолжайте свою операцию. Что вам необходимо для её успеха?
— Алекс. И дроны, Куб и Тор.
— Рискованно. Мотивировать можете?
— Интуиция разведчика.
— Хм. Серьёзный довод.
Луна покрылась наступающей с юга облачностью, и всё вокруг мрачно потемнело.
— Хорошо. Действуйте. Доклады по обычной схеме. И ради Бога, Педро, максимальная осторожность во всём, что касается дронов и Алекса! Никакого неразумного риска. Лучше вообще, никакого риска. Ещё вопросы есть?
— А что такое «разведчик»? — спросил Куб.
Дрона Снеж он взял с собой. Немного поколебался и взял — всё равно она пойдёт следом, как только проснётся — его не будет рядом, чтобы держать защиту, а одной ей будет гораздо хуже. Был у него, правда, ещё один вариант — отрубить её от сети, и пусть сидит всё это время дома, пока он тут дело не сделает. Но само понятие «отрубить» внезапно связалось для него с «убить», и он, содрогнувшись, отказался от такого решения вопроса. Кто его знает, что будет со Снеж дома, если она не сможет войти в сеть дронов, а её всё это время непреодолимо влечёт к… к тому, к чему и его. Вот и ехал сейчас её дрон на нём верхом, а Мэт из-за этого слегка волновался — а вдруг кто-нибудь спросит его, чего это ты там, зомби, тащишь на спине? Кто тебе такое велел делать, а? Куда это ты его прёшь? Что это ты тут задумываешь, когда тебе вообще думать не полагается? И чего это твой «кузнечик» спит, когда должен как все, в едином порыве шлёпать по снежным лужам навстречу своей радости? Да, вот так вот спросят, и что я тогда отвечу? — думал он. А… ничего я им не стану отвечать. Убью их, и все дела. Ну, в смысле, посеку секатором, чтобы не приставали.
Дроннеров-попутчиков было трое. Они шли гуськом, неспешным шагом, ни на что не отвлекаясь, и ничем посторонним не интересуясь, упорно стремясь к одним им ведомой цели. Правда, повороты дороги они старательно отрабатывали, хоть и с небольшой задержкой, видимо часть сознания в них, всё-таки, теплилась. Мэт шел вторым, справедливо полагая, что первый и последний наиболее подозрительны. Если вдруг что. Слева и справа тянулся унылый пейзаж с воронками, колючей проволокой и разными раскуроченными строениями, то есть всё было, как и в прошлый раз, только настроение в этот раз было ни к чёрту. В смысле, наоборот — такое было настроение, что ну его лучше к чёрту. И не только зима в том была виновата, не её серое небо, не её ледяные ветра и не её грязно-снежные дороги. Во всём было виновато его ощущение того, что всё это уже было, и было не раз — и такая же мокрая зима была, и так же он брёл уныло по унылой хлипкой дороге, и так же было у него отвратительное настроение оттого, что всё это уже не раз было, и дорога эта, и зима эта, и небо это, и он так же брёл и брёл, и было ему уныло и было ему противно оттого, что всё оно было, и было, и было…
Дроннер, идущий следом за ним, что-то невнятно забормотал, как в бреду. Он уже делал это, и делал не раз, поэтому Мэт даже не стал прислушиваться. Ничем он не мог ему помочь сейчас, ни чем. Так что, потерпи друг, и вы, друзья потерпите — Господь терпел и нам грешным велел. Тем более что сами вы во всём виноваты — не будете во всякие дурацкие игры играть, задрав шары, и никто вас зомбировать не будет. Что, больше дела на Земле нет, что ли, что сидите вы дикими толпами за компами своими и топчете клавы свои с мышками, гоняя ничего незначащие картинки по нарисованным, ничего не значащим, выдуманным мирам? Наоборот, дела валом — изучать и благоустраивать реальный мир гораздо интереснее. Да, труднее, да, опасней, но кто, если не мы, наш мир построит и устроит? Или, думаете, придёт добрый дядя в развевающемся плаще…
На повороте, у разбитого капонира стояли два крутых средних рейнджера и с любопытством на них посматривали. Один из них сказал другому:
— О! Ещё партейка на горизонте. И все к Бастиону топают. Уже третий час, как топают и топают. Нет, чтобы собраться всем вместе, да пройти сразу, а то тянутся, тянутся. А ты торчи тут, мёрзни… Может, всё-таки лучше поотрубать им связь, ясно ведь, для чего их туда сзывают. Полежали бы тут, отдохнули, а там глядишь, всё утрясется, и все будут довольны.
На что второй ответил:
— Делать надо не как лучше, а как приказано. А приказ ясный — никого не трогать, всех пропускать, а о проходящих докладывать по команде. Ты уже доложил, а?
— Ну, ты и зануда! У тебя в детстве черепно-мозговых травм не было случайно? «По команде, по команде»… Да доложил, доложил, не сцы. О! Смотри, этот тяжёлый, тащит скаута на спине. За каким это он его прёт? Ну-ка, давай спросим его с пристрастием — что это он там замышляет, зомбяра тупая, а?
— Равняйсь, смирно! Сказано — всех пропускать, препятствий не чинить. Что не ясно? С Дьерчиком потолковать хочешь на тему клановой дисциплины? Так он последнее время что-то резко не в духе. Он тебе сразу объяснит, почём раки зимуют и где фунтом лиха торгуют. Ты что, не видишь, что дело серьёзное наворачивается? Посерьёзней, чем битва с «головоглазами» осенью.
— Ну, ты и зануда! Заладил — «сказано-приказано». А если я уже задолбался тут стоять? Что мне и развлечься теперь нельзя, да?
— Сбегай вон на минное поле развлекись, всё пользы от тебя больше будет — меньше потом разминировать придётся. Сказано — всех пускать и не задерживать, препятствий не чинить…
— Ну, ты и зануда…
Рейнджеры медленно уплыли за поворот, а поворот скрылся в утреннем холодном тумане. Мэт перевёл дух и убрал руку с топорища. Хорошо, что с зомбированными пошел, если бы сам сунулся, наверняка пришлось бы с боем прорываться, а так — «сказано, препятствий не чинить». Ну, вы и зануды, блин…
Утро набирало яркость, светлело небо — где-то там, высоко-высоко проекция Солнца бежала по изнаночной стороне облачного покрова, размытой линией терминатора отделяя день от ночи. День наступал с востока, а тьма уползала на запад. Тьма уползала и липкими щупальцами утаскивала за собой свои оболваненные марионетки. Хотя… а разве бывают не оболваненные марионетки? Нет, не бывают. И даже если какая-то марионетка думает, что она самостоятельно, по своей воле только играет роль марионетки, рассчитывая получить за это какие-либо выгоды и преимущества, то это означает лишь, что она оболванена несколько лучше других.
Мэт сразу почувствовал, когда Снеж воплотилась в «кузнечике» и открыла глаза.