116788.fb2 Феномен Д Л Ч, или Таинственное исчезновение Костика Чебурашкина - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 6

Феномен Д Л Ч, или Таинственное исчезновение Костика Чебурашкина - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 6

ВИТЕК: Метр в высоту, сорок сантиметров в ширину?

ЧЕБУРАШКИН: П-приблизительно...

ВИТЕК: Рамка светлая, орехового дерева?

ЧЕБУРАШКИН: Угу..

ВИТЕК: Рядом еще фикус стоит?

ЧЕБУРАШКИН: Ну точно!

ВИТЕК: Дорогой мой, это не картина.

ЧЕБУРАШКИН: А что же это?

ВИТЕК: Это - зеркало.

НЕМАЯ СЦЕНА. ЗАНАВЕС

СЦЕНА ВТОРАЯ

20 ДНЕЙ СПУСТЯ. КОМНАТА В КВАРТИРЕ ЧЕБУРАШКИНЫХ. СЛЫШЕН ЗВОНОК В ДВЕРЬ. ЧЕРЕЗ СЦЕНУ, СЛЕВА НАПРАВО (ИЗ ВАННОЙ В ПРИХОЖУЮ), ВЫТИРАЯ РУКИ О ФАРТУК ПРОХОДИТ АГНЕССА КУЗЬМИНИЧНА ЧЕБУРАШКИНА. СЛЫШЕН ЗВУК ОТПИРАЕМОЙ ДВЕРИ, ПРИГЛУШЕННЫЕ ГОЛОСА В ПРИХОЖЕЙ. ЗАТЕМ АГНЕССА СНОВА ПОЯВЛЯЕТСЯ В КОМНАТЕ.

АГНЕССА: Проходите пожалуйста. Так вы говорите, что работали вместе с ним?

БЕРМУДСКИЙ (ВХОДЯ В КОМНАТУ): Да, мне посчастливилось быть его непосредственным начальником. (КОРЧИТ СОЧУВСТВЕННУЮ МИНУ) Бедный Чебурашкин! Как мы все его любили! Он всегда был для нас примером самоотверженной преданности своему делу и образцом высокой нравственности, достойным подражания. (В СТОРОНУ) Черт возьми! А она не дурна! Весьма, весьма... (СНОВА ОБРАЩАЯСЬ К АГНЕССЕ) Однако позвольте мне представиться Генрих Осипович Бермудский. (ЭЛЕГАНТНО РАСКЛАНИВАЕТСЯ) Начальник вашего мужа. Точнее бывший начальник вашего бывшего мужа. Простите ради бога, что я затрагиваю еще не зажившие душевные раны. Я прошу вас принять искренние соболезнования, как от своего имени, так и от имени всех служащих нашего отдела. Простите мня еще раз, но как человек, столько лет проработавший с вашим супругом, я хотел бы знать как это все произошло. Сейчас в городе ходит об этом столько слухов...

АГНЕССА: Ну что ж, присаживайтесь, я расскажу вам все, что знаю.

БЕРМУДСКИЙ САДИТСЯ И С ЛЮБОПЫТСТВОМ СЛУШАЕТ.

АГНЕССА: 20 дней назад мой придур... то есть мой муж чем-то оцарапал себе шею. Когда я пришла за ним в больницу, он показался мне каким-то странным. Вообще-то говоря, он всегда был немного чокнутым, но на этот раз как-то по-особому. Если бы я не знала, что он трезвенник, я бы подумала, что он в стельку пьян. Но этого не могло быть, и вообще водкой от него не пахло. Было ясно, что он окончательно свихнулся. Вначале он, правда, был еще ничего - как всегда трепался про свое благо общества и какое-то там моральное удовлетворение, только уж необычно веселый был. Но под конец с ним сделалось нечто невообразимое. Он начал бить себя кулаком в грудь и кричать, что он - барахло. "Я - барахло! - кричит. - Если будет война, я не смогу броситься грудью на пулемет. Я часто мысленно пробовал, и чувствую - боюсь! Я - трус! Я - барахло!" И он начал рыдать. Мы с Подпеваловым взяли его под локотки и повели к выходу. В этот момент на улице затарахтел двигатель самосвала, и начала стрелять выхлопная труба. Услышав выстрелы, Чебурашкин вдруг встрепенулся, вырвался у нас из рук, выскочил на улицу, и с криком: "Ур-р-ра!!! Вперед, орлы! Бросимся грудью!" побежал прямо на выхлопную трубу самосвала. С разбегу он перемахнул через задний борт, и повалился в кузов.

Мы с Игорем Степановичем подбежали к самосвалу и стали уговаривать Чебурашкина вылезти оттуда, тем более, что на Чебурашкине был его выходной костюм, а в кузове валялся грязный, ржавый металлолом.

В ответ Чебурашкин сказал, что его место среди лома, потому что он барахло, свернулся калачиком на дне кузова и тут же уснул.

В этот момент самосвал тронулся с места и увез Чебурашкина. Навсегда. С тех пор я его больше не видела.

Первые несколько дней его исчезновение было для меня приятным сюрпризом, но потом, когда стал приближаться день получки, а мой муженек все не появлялся, я была вынуждена заявить в милицию о его пропаже.

Милиция разыскала водителя того самосвала. Он заявил, что вывалил весь металлолом на свалке на окраине города и уехал. Был ли среди металлолома человек, он не знает.

Милиция обыскала всю свалку и ее окрестности. Метрах в ста от свалки удалось найти в траве записную книжку Чебурашкина, в которую он переписывал из книги "В мире мудрых мыслей" цитаты о честности и трудолюбии. Чебурашкин никогда не расставался с этой книжкой. Когда мне сообщили об этой находке, я поняла, что стала вдовой.

БЕРМУДСКИЙ: Но может быть он просто потерял эту книжку?

АГНЕССА: Он мог потерять что угодно, но только не это. Поверьте мне как человеку который маялся с ним восемь лет. Я просто уверена, что его убили. Это подтверждает и вторая находка, сделанная через два дня после первой - выходной костюм Чебурашкина опознали в одном комиссионном магазине по данным мною приметам. Человека, сдавшего костюм, допросили. Он уверяет, что купил костюм с рук на вокзале, у случайных, неизвестных ему людей. Костюм оказался ему велик, и он сдал его в комиссионку. Он дал словесный портрет двух неизвестных, у которых купил костюм. Ни один из них не похож на Чебурашкина. По-видимому, это его убийцы. Они убили его, раздели, а труп бросили в реку неподалеку от свалки. Течение в реке быстрое, труп отнесло далеко, поэтому его до сих пор и не нашли.

БЕРМУДСКИЙ (В СТОРОНУ): Да она прехорошенькая! Экий розанчик право! А не тряхнуть ли мне стариной? Не приухлестнуть ли за вдовушкой? Разумеется, все должно быть шито-крыто, чтоб никто-ничего, а то еще, чего доброго, жениться заставит. Знаем мы этих цыпонек... (ОБРАЩАЯСЬ К АГНЕССЕ) Но неужели и в самом деле нету никакой надежды на то, что ваш честнейший и высоко нравственнейший супруг жив? Простите, может быть я задам сейчас несколько бестактный вопрос, но не допускаете ли вы, что он... э-э-э... скрывается... м-м-м... у другой женщины?

АГНЕССА: Чебурашкин? Ха-ха-ха! Да вы что, совсем? Да какая дура его к себе в дом впустит! Кому такой нужен? К тому же этот придурок был влюблен в меня до безумия!

БЕРМУДСКИЙ: Простите, но я несколько удивлен... Вы произнесли это таким тоном... Вы, очевидно, несколько недолюбливали вашего супруга?

АГНЕССА: Несколько недолюбливала? Ха-ха! Да я ненавидела его! Этот человек разбил всю мою жизнь! Это он затащил меня в это проклятое захолустье, этот проклятый городишко, этот богом забытый Белибердянск! Проклятая провинция! Медвежий угол! О, если б вы знали, как я жила в Москве!

БЕРМУДСКИЙ: Вы жили в Москве?

АГНЕССА: Да, когда училась. Какие интересные люди меня тогда окружали! Среди моих знакомых был один художник. Знаете, по-моему он был гений! Он писал с меня картину... название очень длинное, я вечно забываю... вот, вспомнила: "Обнаженная колхозница смотрит по цветному телевизору марки "Радуга-704" научно-популярную программу "Очевидное невероятное" и грызет семечки."

К сожалению, это высокохудожественное эпическое полотно, повествующее о том, как достижения передовой науки и техники входят в сознание широких колхозных масс, так и не было завершено. Художник захлебнулся.

БЕРМУДСКИЙ: Вы хотите сказать - утонул?

АГНЕССА: Нет, он не утонул, он захлебнулся. Он на одной вечеринке немножко сильно выпил, почувствовал, что его тошнит и пошел в туалет. Наклонился над унитазом, потерял равновесие - он немножко нетвердо стоял на ногах - упал головой в унитаз, и она там застряла. А один шутник, проходя мимо туалета, это увидел и спустил воду... Так ушел от нас этот большой художник.

БЕРМУДСКИЙ: М-да, сколько вы всего пережили!

АГНЕССА: Вся моя жизнь - это одно большое несчастье!

Помню, когда я развелась со своим первым мужем, я уже кончала институт, и меня должны были распределить. И тут мне вдруг попадается под руку этот Чебурашкин. Он был таким прилежным, таким старательным студентом, таким активным общественником! Все думали, что его оставят в Москве при аспирантуре. И я выскочила за него. И что же? Когда подошло распределение, он вдруг возьми да и заяви: я, мол, хочу ехать в город Белибердянск, где живет мой дядя, чтобы постоянно брать с дяди пример. "Мой дядя - честнейший, трудолюбивейший, высоко нравственнейший человек будет помогать мне в моем нравственном совершенствовании", - заявил Чебурашкин и увез меня в эту глухомань, в этот проклятый Белибердянск, мерзкий медвежий угол, где даже приличного ресторана и то нету! Я уж не говорю об элегантных людях! (НАЧИНАЕТ ВСХЛИПЫВАТЬ) Все элегантные люди живут в Москве!

БЕРМУДСКИЙ (ПОДКРУЧИВАЯ УСЫ И ПОПРАВЛЯЯ ГАЛСТУК): Ну, это еще как сказать... Однако я не пойму, почему же вы сразу не развелись с Чебурашкиным?

АГНЕССА: Ах, не спрашивайте меня! Вначале я была так потрясена случившимся, что мне было все равно куда меня везут.

БЕРМУДСКИЙ: А потом? Почему вы не развелись потом?

АГНЕССА: Потом... (ЛИЦО ЕЕ ПРОЯСНЯЕТСЯ И ПО НЕМУ ПРОСКАЛЬЗЫВАЕТ КОКЕТЛИВАЯ УЛЫБКА) А потом я уз... (НЕОЖИДАННО, СЛОВНО БЫ СПОХВАТИВШИСЬ, ОСТАНАВЛИВАЕТСЯ НА ПОЛУСЛОВЕ) А впрочем, какое вам дело до того, что было потом. Раз я осталась, значит у меня были причины остаться. Это мое личное дело, вас это не касается!

БЕРМУДСКИЙ: И-извините. Так значит, вы говорите, что не любили своего покойного супруга?

АГНЕССА: Я уже сказала - я ненавидела его!

БЕРМУДСКИЙ: По правде сказать, я его тоже не очень любил. Был он, знаете ли, какой-то такой, извините за выражение, э-э-э... юродивый, что ли... Вот простейший пример. Сейчас лето, жара стоит. Разве можно в такую жару работать? В такую погоду только на пляж пойти, в речке разок-другой окунуться, на солнышке погреться. Так у нас потихоньку все и делают, все! И лишь ваш супруг отделился от коллектива. И ведь вроде люди у нас в учреждении хорошие, коллектив дружный, а вот проглядели Чебурашкина! До последнего дня он приходил на работу вовремя и сидел за своим рабочим столом от сих до сих!

Вот, помню, зашел я на работу, дня за два до исчезновения это было, во всем учреждении ни одного человека, только Чебурашкин сидит за столом и что-то пишет. Спрашиваю: где, мол, все? Чебурашкин отвечает: этот на совещании, тот в управлении, третий еще где-то, в общем все по делам. Я сделал вид, что не догадываюсь, что они все на пляж умотали. Я понимал их: ведь был такой прекрасный, солнечный день. Это даже похвально, что они отдыхали все вместе - это укрепляет коллектив. Вот кого я не мог понять, так это Чебурашкина. Он сидел один в большой комнате, и все рабочие столы вокруг него были пусты. Он казался таким маленьким, таким ничтожным в своем потертом черном костюмчике, согнувшийся в три погибели над своими бумажками. Мне даже стало его жалко. Я подошел и положил ему руку на плечо. "Слушай, Чебурашкин, - сказал я ему, - а может, ты просто воды боишься? Может ты болен водобоязнью?"

"Что вы, Генрих Осипович, - ответил он, улыбнувшись своею робкой улыбкой, - я совершенно здоров. Я каждое утро поднимаю гири и обтираюсь снегом из холодильника. Только совершенно здоровый человек может работать так, чтобы получать моральное удовлетворение от работы."

Ну как еще это можно назвать, если не юродством? Что у нас на работе делать? Ведь последнему дураку должно бы быть ясно, что работа нашего учреждения - сплошное надувательство.

АГНЕССА: То есть как это - надувательство? Что вы имеете в виду?

БЕРМУДСКИЙ: Как! Вы не знаете? А впрочем, откуда вам знать. Ваш покойный супруг по-видимому был таким круглым дураком, что ничего не понимал, а может быть не хотел понять. Дело вот в чем. Одно московское высшее учебное заведение долгое время готовило специалистов очень-очень узкого профиля. Но жизнь идет вперед, и в один прекрасный день необходимость в специалистах этого профиля отпала. Однако эти специалисты переучиваться не захотели - и без того пять лет учились - а вместо этого придумали одну маленькую хитрость. Я не буду вдаваться в технические подробности. Я лишь скажу, что работа наша бумажная, а бумага все стерпит. Одним словом, наше учреждение на протяжении последних двадцати лет работает только над тем, чтобы создать иллюзию, что оно над чем-то работает.

И вы знаете, там, наверху, нам верят. Правда, приезжала один раз какая-то комиссия, мы им стол накрыли, банкетик там... ну, это не важно... В общем, комиссия, удовлетворенная, уехала.