119460.fb2
— Так, когда же, а, шаманка? — Прервал этот бесконечный процесс восхищения самим собой, голос Муто. — Я, как и положено, подчинюсь. Что сказали тебе твои духи?
— На закате, — процедила сквозь зубы Нида. — Но запомни, вождь, если я всё-таки вернусь, то спрошу с тебя за всё!
— О, да, — с деланной покорностью согласился Муто, — вот тогда ты и спросишь, но не раньше.
Почему-то он был уверен, что из пещеры живым не выберется никто. И эта его уверенность вселила в мою душу беспокойство. Я понятия не имел, что там творится и совершенно не склонен был впадать во всё это мракобесие, но одно я понял ясно: из пещеры никто и никогда не возвращался живым! Есть от чего напрячься. И скользкий, бегающий взгляд вождя, как будто подтверждал все самые худшие мои опасения.
— Хочешь, — предложил вирус, — я убью этого урода?
Я хотел, я очень этого хотел, но потом. Наверное, кто-то назвал бы меня наивным, безмозглым оптимистом, не способным трезво оценить ситуацию, но откуда-то из глубины моего сознания поднялась спокойная и холодная, как льды Арктики, уверенность — я вернусь. Я обязательно вернусь!
Муто отдал своим приспешникам короткий приказ и нас отвели в дом Ниды — посадили под домашний арест. Хорошо, слоняться по посёлку в поисках очередных приключений мне не хотелось. Зато у шаманки нам теперь никто не станет мешать и у меня будет время до заката, чтобы всё у неё разузнать.
— Скажи, что у тебя было с этим косоглазым ублюдком? — Спросил я шаманку, когда мы, наконец, остались втроём у неё дома и сам удивился тому, как я это сказал. Не нужно было быть хорошим психологом, чтобы расслышать в этой короткой фразу ревность и подозрение. Я вёл себя, как муж-рогоносец.
— Когда-то, когда я ещё не была шаманкой, а он только что был избран вождём, Муто предложил мне стать его женой, — просто ответила мне Нида. — Но я высмеяла его и отказалась. Наверное, я поступила жестоко, но тогда я была ещё совсем девчонкой и многого не понимала. Скажи, вы — мужчины всегда так долго помните свои обиды?
Я растерялся. Помню ли я свои обиды? Не знаю. Меня ещё никто не обижал настолько сильно, чтобы это врезалось в память. В основном были какие-то мелочи, которыми не стоит забивать себе голову, что я и делал.
— Видишь ли, Нида, — ответил я ей пространно, — все люди разные. Нельзя по одному уроду судить обо всех.
Она тяжело вздохнула и призналась:
— Мне страшно, мне очень страшно!
Эх, это был такой хороший повод для того, чтобы немедленно заняться сексом и я его использовал! Я повёл себя до омерзения порядочно и благородно — я стал её успокаивать, не распуская при этом рук и даже не касаясь её тела! Как же много во Вселенной идиотов! И я — один из них!
Когда она взяла себя в руки, я решил задать свой вопрос:
— Нида, а что происходит с людьми в пещере?
— Я не знаю, — честно призналась она и тут же поспешила объяснить, — когда камень вновь отодвигают, то в пещере, как правило, уже все мертвы или никого нет. От чего люди умирают непонятно, ведь на их телах нет никаких повреждений, только лица… У них такие страшные лица!
"У них и при жизни лица не лучше, — подумал я, — один другого краше". Но произносить в слух я это не стал — зачем обижать девушку, она ведь другой жизни не знает.
— Духи, — прошептала шаманка, — духи выпивают их души. Больше я тебе ничего сказать не могу.
Эти бабушкины сказки про духов, выпивающих человеческие души, меня нисколько не смутили. У каждого события или явления должно быть какое-то вполне разумное объяснение. Возможно, в пещере что-то есть, какой-нибудь ядовитый газ или повышенная радиация. Да мало ли от чего люди могут умереть, человеческая жизнь — штука хрупкая. Если это так, то мне ничего не грозит — мой невидимый скафандр и Вирка смогут защитить от всего! Но вот с Нидой может случиться всё, что угодно.
— Слушай меня внимательно, — уверенным голосом сказал я, — всё будет хорошо. Когда нас запрут в пещере, мы немного подождём и ночью сбежим. Думаю, что за несколько часов с нами ничего не случится.
— Как мы сможем сбежать? — Спросила женщина удивлённо. — Камень, которым закрывают вход в пещеру, десять взрослых мужчин с трудом могут сдвинуть с места.
Она окинула нас с Виркой придирчивым взглядом и осталась недовольна тем, что увидела, особенно это касалось меня. Конечно, вирус скроил себе роскошное сильное тело, а я, что, я остался прежним. Не гладиатор, не атлет.
— Вы не сможете этого! — Уверенно заявила она.
— А вот это мы ещё посмотрим, — заявил я спокойно.
Что-то, очевидно, было в моём голосе такое, что успокоило шаманку. Она вышла из комнаты, собирая всё необходимое для предстоящего жертвоприношения. В основном это были какие-то травы, костяные фигурки и разноцветные камешки. На какое-то время нас с ВВВ оставили вдвоем и я решил обсудить с ним предстоящую операцию по освобождению. Только вот мой вирус на этот раз повёл себя странно. Он, как и шаманка не был уверен в успехе.
— Боюсь, что всё не так просто, как ты думаешь, — грустно признался он. — Если это пещера полёвок, то сбежать нам просто не дадут. Надо рвать когти сейчас!
Да слышал я уже это! Но, что ждёт в этом случае Ниду?
— Какая тебе разница?! — Заорал на меня Вирка раздражённо. — Жил без неё всю жизнь и дальше как-нибудь обойдёшься. Не надо изображать из себя героя-любовника, я тебя очень прошу.
— Меня бесит твой цинизм, — заявил я горько. — Я понимаю, что ты не способен испытывать чувства, но хотя бы какое-то представление о морали и нравственности ты должен иметь. И ещё, не забывай, дружище, что музыку здесь заказываю я! Слушай, — попытался я отвлечь его от тяжких мыслей, — вот ты говоришь, что не способен испытывать человеческие эмоции, а мне кажется, что тут ты мне соврал. Возмущаешься ты очень искренне.
— Ты любого заставишь искренне возмущаться, — грустно заметил он и дал мне повод гордиться собой.
— Вот и славно, — весело сказал я, — значит, нам предстоит разобраться с этими полёвками, чем бы они ни были!
Вирус вскочил и нервно заходил из угла в угол. По его виду я понял, что, если бы его жизнь напрямую не зависела от моей, то меня бы ждала участь того охранника, которого Вирка ночью с удивительной лёгкостью превратил в фарш.
— Я отказываюсь тебе подчиняться! — Вдруг выпалил он.
— Это не в твоих силах, — напомнил я, — ты вынужден делать всё, что я тебе прикажу! Ты, дорогой вирус — мой вечный раб, мой персональный джинн! Но, если ты всё-таки попытаешься пойти против меня, — я и сам не мог себе этого представить, но кто знает, на что он способен, — то я найду, как тебя наказать.
Надо было видеть его похабную ухмылку!
— Ты перережешь себе глотку? — С надеждой спросил он. — Или ты сделаешь себе харакири? Только так ты сможешь убить меня!
Не знаю, то ли от злости, то ли из чувства противоречия, но мой мозг вдруг заработал в нужном направлении и быстро нашел нужный ответ!
— Нет, Вирка, я не перережу себе глотку, и не сделаю харакири, на это даже не надейся. Я просто загоню тебя внутрь и поставлю большущий запрет. И это будет твоя тюрьма! Ты никогда не сможешь выбраться наружу и посмотреть, что твориться в этом мире. Ты навечно будешь заперт внутри меня! Неплохое наказание я придумал для такой любознательной твари, как ты, верно?
Он погрустнел.
— Ты слишком быстро умнеешь, — печально констатировал он, — я даже не знаю, радоваться этому или нет. Хорошо, пусть всё будет так, как ты решишь.
Это была моя первая маленькая победа над своенравным вирусом. Маленькая, но такая важная! И, когда, наконец, вернулась Нида, то даже она почувствовала происшедшие изменения, только не могла разобраться, что именно изменилось. Женщина посмотрела сначала на меня, потом на моего бравого гладиатора и спросила обеспокоено:
— Вы, что, поссорились?
Я не мог ей всего объяснить, точно так же, как ей не удалось заставить меня поверить во всех этих духов и прочую чертовщину. Поэтому лишь отрицательно мотнул головой.
— Правильно, вам нельзя сейчас ссориться. Я тут подумала, возможно, нам удастся избежать смерти. Если я смогу договориться с духами, то они могут нас отпустить.
— Бубен не забудь, — язвительно посоветовал Вирка. — Духи эти просто млеют от звуков бубна. Сразу начинают плясать и веселиться.
Нида его юмор не смогла оценить и сделала вид, что не слышала этой фразы. Но я, всё-таки, толкнул вирус в бок и прошипел едва слышно:
— Веди себя прилично в гостях, чёртова бацилла!
— И это за все мои заботы, — с поддельной скорбью вздохнул Вирка и покорно замолчал.