12281.fb2
- Один из нацистских охранников без конца заводил эту пластинку. Как он это выдерживал, я не знаю. И почему она ему так нравилась. Он был самым жестоким, самым отвратительным и отъявленным мерзавцем, с которым мне только довелось столкнуться в своей жизни.
Его голос напрягся, взгляд стал холодным и пристальным.
- Я помню, просиживал ночи напролет, придумывая, как его убить.
Наступило молчание. Потом она спросила:
- Ты убил его, Пол?
Он медленно повернулся к ней и улыбнулся. Его лицо было спокойным и безмятежным.
- Нет, Джо.
Ему показалось, что выражение облегчения мелькнуло у неё на лице. Ее губы приоткрылись и она тихо вздохнула.
- Нет, Джо. Я заслужил немало медалей, но его я так и не убил.
- Но ты убивал других.
- Многие солдаты убивали. С обеих сторон.
- А что случилось с тем охранником?
Прежде, чем ответить, Пол проводил взглядом колечки сизого дыма.
- Его убил другой парень. И получил медаль за это, Джо. Сам генерал вызвал его к себе и прикрепил медаль ему на грудь. И при этом сказал: "Молодец! Ты избавил землю от настоящего чудовища".
Пол загасил сигарету.
- И солдат с ним молча согласился.
Джо ничего не ответила. Музыка заполняла комнату.
- Война, это ужасно, правда, Пол? Вот, значит, почему ты никогда не говорил мне об этом.
- Да, именно поэтому.
Она взглянула на проигрыватель.
- Убери, пожалуйста, эту пластинку, Пол. Думаю, после того, что ты рассказал мне, я никогда уже больше не смогу её слушать.
- Извини, Джо, я не подумал, что это так огорчит тебя. По правде говоря, я даже полюбил её.
- Не представляю, как это возможно. Она вызывает такие ужасные воспоминания.
- Очевидно, я никогда не задумывался над этим, - ответил Пол.
- Пожалуйста, сними её, Пол.
- Как хочешь.
Пол подошел к проигрывателю, постоял минуту, слушая музыку, потом выключил его.
В комнате опять стало тихо. Снаружи, за окнами темнел вечер. Пол посмотрел на наручные часы. Семь часов пятьдесят девять минут. Осталась одна минута, Джо. Еще одна последняя минута. Все готово и все актеры застыли в ожидании - телеграммы. В ожидании звонка в дверь, означающего конец твоей жизни.
- Давай посидим немного на веранде, Джо.
- На веранде?
- Здесь очень душно. Я задыхаюсь. У меня за весь день не было глотка свежего воздуха.
- Но на улице довольно прохладно, Пол.
- Вовсе нет. Наоборот, очень приятно.
Пол подошел к застекленным дверям и открыл их. Потом повернулся к Джо и улыбнулся.
- Пойдем со мной.
- Хорошо, Пол.
Пол вышел на веранду, подошел к перилам и посмотрел на ночной город. Он стоял и ждал. Напряженно ждал последнего, завершающего мгновения.
Восемь часов вечера. Суббота.
В субботу в восемь часов вечера ты убьешь свою жену.
Как все точно предсказал этот голос. Как дьявольски точно. Как будто старческий усталый голос был олицетворением самой Судьбы - мрачной и неумолимой.
Восемь часов. Пол нащупал металлические перила и вцепился в них руками. В висках у него стучали молотки.
Вот он! Послышался резкий роковой звонок в дверь. Он ещё крепче вцепился в перила. Костяшки пальцев белели в темноте.
Входная дверь открылась и до его ушей донеслось отдаленное убийственное слово.
"Телеграмма."
Пол разжал руки, подошел к стулу и уселся. На стул в самом углу веранды, ближайший к тому укромному уголку, где рос кустарник. Он почувствовал, что весь вспотел.
Пол ждал. Внезапно в нем вспыхнула надежда, надежда на то, что Джо никогда не выйдет сюда, на веранду. Что случится нечто такое, что помешает ей переступить порог. Заставит её остановиться, как на краю пропасти. Заставит повернуться и уйти. Уйти из дома. Покинуть его навсегда. И тогда ему не придется убивать её. Но он услышал её легкие шаги по каменным плитам веранды. Каждый шаг звучал для него, как похоронный звон.
- Пол?
- Я здесь, Джо.
Казалось, что она не решалась войти. Но она шагнула в темноту к нему. Пол сидел, откинувшись в кресле, и смотрел на её лицо, смутно белеющее в темноте.