131671.fb2
Элена едва сдержалась, чтобы не ударить сестру перед всеми гостями. В последнее время, Джину было не узнать. Она часто играла на нервах Элены, но раньше не была настолько жестокой, хотя, скорее всего, сейчас Джина просто давила на самое больное место в ее душе.
После своих "прекрасных слов" сестра потянулась поцеловать Рафаэля, но он ее резко остановил, схватив за руку, но, замечая вокруг любопытные взгляды и вспышки камеры, преобнял и улыбаясь, процедил сквозь зубы:
— Спасибо, дорогая, я в этом не сомневаюсь.
По лицу Джины можно было прочесть, что такой ответ ей не понравился. Выдернув свою руку из хватки Рафаэля, она гордо вернулась в объятья своего друга.
Но, на вечере оказались и приятные люди, среди которых была мать Рафаэля, Паола Верди — милая и приветливая женщина, которая с восхищением смотрела на Элену, все время называя красавицей. А познакомившись поближе, стала нашептывать им, что очень надеется, что их брак перерастет в нечто настоящее и прекрасное.
Еще Рафаэль познакомил ее со своим другом Марио, который вместе с ним выступал на гонках. Он недавно перебрался в окрестности Флоренции из Бергамо, чтобы быть ближе к своей команде "Тассон". Элене сразу понравился этот молодой человек, будучи очень милым и простым, и с которым она сразу нашла общий язык. Он единственный за весь вечер заставил ее засмеяться и забыть на миг обо всех неприятностях сегодняшнего вечера, под конец которого ей уж было невыносимо стоять на каблуках в удушающем длинном платье и в центре всеобщего внимания. А Рафаэль, казалось, начинал нервничать все сильнее и сильнее.
***
Переступив, наконец, порог своего дома, Рафаэль сразу направился к бару, который располагался в нижнем зале дома.
— Проклятая свадьба… — ругался он на ходу, сжимая от злости кулаки.
Позади него послышался смех Марио.
— По-моему, ты не правильно все воспринимаешь. У тебя прекрасная невеста, и этому стоило бы только радоваться, вкушая все прелести предстоящего события и совместного с ней проживания.
— Только ты еще не издевайся надо мной, ладно? — недовольно буркнул Рафаэль, наливая себе в бокал крепленое красное вино.
Ему просто необходимо было расслабиться. Он едва выдержал вечер помолвки и уже с содроганием думал о свадьбе. Было очень тяжело притворяться, лгать, и весь вечер строить из себя счастливого жениха. Это испытание точно не для него.
— Ты прекрасно знаешь, что я женюсь не по любви, а по необходимости.
— А что тебе мешает превратить эту необходимость в приятное времяпровождение?
— То, что меня все раздражает, включая невесту, — ответил он, отпивая залпом пол бокала вина.
— И чем же она тебе так не угодила?
— Начиная с того, что отчасти из-за нее я оказался в такой ситуации, и заканчивая тем, что она очень странная особа.
— Она не странная, а просто необычная — не такая, как все.
Рафаэль внимательно посмотрел на своего друга, который вальяжно расселся в кресле.
— Тебе понравилась моя невеста?
Друг ухмыльнулся:
— Ты угадал. Но я бы промолчал, если бы у вас все было серьезно.
— Ох, не утруждай себя оправданиями. Меня это не задевает.
— Так значит, я могу уделить ей немного внимания? Ведь, как я понимаю, развод тоже намечается.
— Можешь делать, что хочешь, только подальше от глаз проклятой прессы.
— Ох, спасибо, безумно рад это слышать.
Рафаэль еще раз оглядел своего друга, теряясь в догадках, чем же того так заинтересовала Элена. Он, конечно, не мог не согласиться, что она привлекательна, и действительно необычна, да и фигура у нее была "что надо", которую Рафаэлю даже удалось увидеть и почувствовать во всех подробностях… только вот, он совершенно ничего из этого не помнил. Иногда в голове проскальзывали кусочки волнительных образов, но все было настолько смутно, что он не особо верил своим чувствам. И для него Элена все равно оставалась странной, хотя бы даже потому, как она строила из себя великую мученицу. Он почти весь вечер простоял рядом с ней, и от него не утаилось то, насколько и Элене это все давалось с трудом. Она старалась улыбаться, а в голубых глазах порой отчетливо виднелась гнетущая грусть. Хотя, может у нее и правда что-то болело, учитывая, что она часто держала руку под пухлой грудью… Да, жаль, что он не помнил отчетливо всех ее прелестей.
Хотя, какая ему разница. Как бы Элена не была красива, а все чаще он думал о загадочной девушке на серебристом "Тассоне". Он даже подумывал попробовать что-нибудь узнать о мотоциклах из этой серии у самого Умберто Тассони, и может ему бы удалось проследить, кто именно купил этот байк. Только он еще не придумал причину, по которой бы его могло все это интересовать и не задеть отца своей будущей жены. Правда, Рафаэль толком не понимал, почему так сильно заинтересовался этой девушкой. Ведь она может оказать страшненькой, а может и глупой, как пробка выдержанного вина. Но его все равно тянуло узнать о ней хоть что-то. И какая бы она не оказалась, ему нравилась сама мысль, что у них наверняка окажется много общего, потому что с девушкой, которая ездит на таком мотоцикле, по-другому просто быть не могло. Да к тому же, под обтягивающем экипировочном костюмом угадывалось что-то стройное и волнующе округлое в нужных местах. А если она окажется еще и настоящей красавицей, то он уже начинал чувствовать, как влюбляется в девушку своей мечты.
Рассчитывая на удачу, он стал частенько кружить по окрестностям, пока у него было время до следующей гонки, которая должна проходить между Флоренцией и Болонией, на треке Мугелло. И один раз удача ему улыбнулась — на узкой дороге за городом ему опять встретился серебристый "Тассон". Догнав и поравнявшись с ним, Рафаэль подал знак девушке притормозить, но она проигнорировала этот жест и увеличила скорость. Рафаэль погнался за ней, возбужденный таким дерзким вызовом. Он уже давно не испытывал такого восторга от соперничества, потому что его соперником, причем весьма достойным, в этот раз оказалась девушка. И на обычной трассе они устроили настоящую гонку с препятствиями в виде другого транспорта — и ничто так не повышало адреналин, как эта заманчивая и безрассудная езда. Но вскоре девушка увела его в город, где им пришлось сбавить скорость, и где он умудрился потерять ее из вида в узких улочках. Она его перехитрила, и снова испарилась, оставив томиться с еще большим желанием познакомиться с ней.
***
Заехав в гараж, Элена поставила Монти на подножку и, наконец, смогла расслабиться и спокойно вздохнуть. Она еще никогда не устраивала таких гонок по дорогам Флоренции, к тому же, с претендентом на кубок ЧИС, и со своим, кстати, будущим мужем. И чего он к ней так привязался? Вряд ли Рафаэль догадывался, что на этом серебристом мотоцикле сидела именно она, его будущая жена. И Элену очень задевало, что он, в преддверии своей свадьбы так настойчиво гоняется за "другой" девушкой. Пусть даже у них ненастоящая свадьба, но он мог бы хотя бы относиться к ней с уважением.
Вообще то, что ее жених до сих пор не узнал о ее увлечении, уже говорило о том, как пренебрежительно он к ней относиться, что даже не желает что-то узнать о своей невесте. А из окружения Элены все старались не распространяться об этом по просьбе Умберто, хоть никто и не скрыл бы, спроси его об этом. Но даже гараж с ее любимым Монти стоял на их территории виллы обособленно, почти у самой дороги, чтобы Элена могла сразу выезжать на нее, не попадаясь на глаза ни любопытным заблудившимся репортерам, ни гостям отца. Вот до чего даже доходило дело в ее многолетней борьбе с отцом за право свободы и независимости.
Рафаэль уехал в Мугелло на третий этап гонок, даже не позвонив ей. На счет всех приготовлений к свадьбе она разговаривала только с его матерью, которая искренне старалась поддержать и подбодрить, и уговаривая поверить, что ее сын не такой уж холодный, как старается выглядеть. Ему просто надо время, чтобы перебеситься, и тогда у них все уляжется, а может даже и совсем наладится. Элена только кивала и улыбалась, но ни во что не верила. Своими поступками Рафаэль уже убедил ее в обратном.
Третью гонку Рафаэль провел превосходно, заработав вторую победу. Все поздравляли его, как с ней, так и с намечающимся событием, шутя, что эту гонку он наверняка посвящает своей невесте, которая томиться в его ожидании… Все вокруг легко и просто поверили в их искренние чувства, радуясь и считая, что им обоим крупно повезло. Элена только и слышала "как хорошо смотрится вместе эта прелестная пара", а фото, где они стоят в саду, тесно прижимаясь друг к другу и весьма чувственно смотрят в глаза, была самой популярной из тех, которая сопутствовала с новыми о них новостями. Все это быстро умяло уже начинающий набирать обороты скандал, вытесняя их откровенную фотографию, за которую, кстати, местная газета официально извинилась и даже опубликовала свое извинение в очередном номере.
Если бы не Паола Верди, Элена не знала, как бы справилась с подготовкой к свадьбе, пусть даже основную ее часть выполняли специально нанятые люди. Отец был занят своими делами и проблемами, ведь намечалось такое важное событие, как дальнейшее продвижение на рынке спорта, мать была слишком далеко и, опять же, слишком занята, обещая приехать лишь на саму свадьбу, а сестра уже и не знала, что бы придумать, чтобы окончательно добить Элену своим острым языком, с которого так и слетали неприятные подробности о ее с Рафаэлем тесном общении, давая советы, как и что он любит.
Когда встал вопрос о выборе свидетельницы, все начали уговаривать Элену взять Джину, как самый естественный и прекрасный вариант, но она с ужасом думая об этом, настойчиво отказалась, попросив быть свидетельницей одну из девушек с работы, секретаршу отца — Эстер. Отец тоже удивился выбору, но возражать не стал, прекрасно зная характер своей второй дочери.
И вот, настал день свадьбы.
С самого утра вокруг Элены суетились и одевали как куклу, оставляя ей возможность спокойно нервничать. А когда затягивали на спине корсет белого свадебного платья, по ее спине побежали первый холодок серьезного страха — она не выдержит целый день в этом платье. Элена настолько рассеянно готовилась к свадьбе, что с самого начала не придала этому значения, да и не так туго, кажется, его затягивали, когда она только примеряла. Тогда ей вообще было все равно, какое у нее будет платье, и она выбрала то, которое больше понравилось матери Рафаэля.
Вскоре приехала и ее мать, отчего Элене стало поспокойнее — родное и любимое лицо очень помогало взять себя в руки, тем более мама старалась успокоить ее своей нежностью и сопереживанием, на которые способны только любящие матеря. Правда с отцом она разговаривала по-другому, устроив ему серьезный выговор по поводу такой безрассудной свадьбы своей дочери, которая непременно кончится разводом. Да как он, отец, мог такое допустить? Как вообще можно так эгоистично впутывать ребенка в свои планы? И смотря на них, Элена поняла еще одну причину, по которой ее родители не жили вместе — они любили друг друга, но были слишком разные и независимые, и просто не смогли ужиться.
***
Собираясь за невестой, Рафаэль срывался по каждому поводу, и все было не так — его белый костюм был слишком белый, настроение у всех слишком приподнятое, а у машины было слишком много колес; мать слишком много суетилась, свидетель Марио был слишком улыбчив, а отец слишком спокоен…
Когда Рафаэль приехал за невестой, то его почетно встретили и сразу же проводили к ней. Увидев Элену, он подумал, что перед ним стоит не просто невеста, а кукла-невеста, слишком красивая, чтобы казаться настоящей — белое платье стягивало тонкую талию, приподнимая и без того аппетитную грудь, а юбка пушилась вокруг нее, скрывая ноги до самых ступней. Темные волосы уложены в замысловатую прическу с белыми живыми цветами, а в голубых глазах, обращенных на него, стояло дикое волнение. Поцеловав ее в щеку перед вспышками камер, он повел свою невесту к машине.
В муниципалитете все прошло быстро и гладко — их посадили на стулья перед мэром с трехцветной ленточкой на груди (в цвета итальянского флага), тот прочитал речь, они поставили подписи на бумагах, обменялись кольцами, надев их друг другу на пальцы левой руки, и быстро поцеловались.
Дальше шли поздравления, осыпания "конфетти" у дверей мэрии и снова погрузка по машинам. Он, Элена и двое свидетелей ехали в коротком лимузине, возглавляя кортеж. И все снова было не так. Нервы у Рафаэля находились на пределе, и стоило только Марио сказать ему, чтобы он успокоился, как Рафаэль заорал на него:
— Я спокоен! И нечего ко мне придираться!
Ощутив, что все вокруг него напряглись и затихли, Рафаэль почувствовал, как по идиотски себя ведет. Бедная "жена" и так еле дышала. Но успокоиться он никак не мог, желая оказаться сейчас в любом другом месте. И все только подначивали его на новый срыв.
— Раф, — прищурившись, обратился к нему Марио, пока они ехали. — Ты заметил, какая у тебя красивая жена?
— Если хочешь ей сделать комплимент, то так и говори, не надо для этого у меня что-то спрашивать.