14343.fb2
Странное, смешанное чувство грусти и умиротворения испытывал я обычно, бродя по родным местам, пока зимнее солнце, начиная краснеть, не возвещало, что пора отправляться в обратный путь. Но когда эти места оставались позади и в особенности когда мы со Стирфортом весело садились за обед у пылающего камина, радостно было думать, что я там побывал. И едва ли меньшая радость охватывала меня, когда я приходил вечером домой, в свою опрятную комнатку, и, перелистывая книгу о крокодилах (она всегда лежала там, на маленьком столике), вспоминал с благодарностью о том, какое счастье иметь такого друга, как Стирфорт, и такого друга, как Пегготи, и такую чудесную, великодушную бабушку, заменившую мне мать, которой я лишился.
С этих дальних прогулок я возвращался в Ярмут самым коротким путем, переправляясь на пароме. Паром доставлял меня на равнину между городом и морем, которую я мог пересечь напрямик, и, стало быть, не идти далеко в обход по дороге. Дом мистера Пегготи находился на этой пустоши, в каких-нибудь ста ярдах от моей тропы, и я всегда заглядывал туда мимоходом. Стирфорт обычно уже поджидал меня там, и мы вместе шагали по легкому морозцу в сгущающемся тумане к мерцающим огням города.
Однажды темным вечером, когда я задержался дольше, чем обычно, - в тот день я ходил прощаться с Бландерстоном, так как мы уже собирались ехать домой, - я застал в доме мистера Пегготи только одного Стирфорта, задумчиво сидевшего у огня. Он был так поглощен своими мыслями, что не слышал моего приближения. Впрочем, он мог бы не расслышать тихих шагов по песку, даже если бы и не сидел в раздумье, но он не пошевелился и тогда, когда я вошел. Я стоял совсем близко, смотрел на него, а он, мрачно нахмурившись, по-прежнему о чем-то размышлял.
Когда я положил руку ему на плечо, он вздрогнул так, что невольно вздрогнул и я.
- Вы появляетесь передо мной, словно призрак-обличитель! - воскликнул он почти раздраженно.
- Должен же я был как-то дать знать о себе, - отозвался я. - Я заставил вас спуститься со звезд?
- Нет, - отрезал он. - Нет.
- Значит, вознестись из каких-то глубин? - продолжал я, садясь рядом с ним.
- Я смотрел на картины, возникавшие в пламени, - ответил он.
- Но вы не даете мне на них взглянуть! - сказал я, так как он быстро начал размешивать огонь пылающей головней, высекая из нее сноп красных искр, которые с гудением взвились вверх по узкому дымоходу.
- Вы бы все равно их не увидели, - заявил он. - Терпеть не могу этот сумеречный час... Не то день, не то ночь. Как вы запоздали! Где вы были?
- Ходил попрощаться с родными местами, - ответил я.
- А я сидел здесь, - Стирфорт окинул взглядом комнату, - думал обо всех этих людях, которых мы застали такими счастливыми в вечер нашего приезда, думал - вероятно, эти мысли навеяло одиночество, - что они могут рассеяться по белу свету, умереть или попасть бог весть в какую беду. Дэвид, как я жалею, что эти последние двадцать лет не было у меня отца!
- Дорогой мой Стирфорт, что случилось?
- Как я жалею о том, что не было у меня хорошего, рассудительного наставника! - воскликнул он. - Как я жалею, что я сам не был для себя хорошим наставником!
Горькое уныние, звучавшее в этих словах, привело меня в изумление. Никогда я не предполагал, что он может быть так не похож на самого себя.
- Насколько было бы для меня лучше родиться этим беднягой Пегготи или его неотесанным племянником, но только не быть самим собою, который в двадцать раз богаче и в двадцать раз умнее их... Тогда я не мучился бы так, как мучился в этом чертовом баркасе последние полчаса! - продолжал он, вставая и угрюмо облокачиваясь на каминную полку, причем взгляд его не отрывался от огня.
Я был так поражен происшедшей с ним переменой, что сначала только смотрел на него молча, а он, подперев голову рукой, хмуро глядел на огонь. Наконец с непритворной тревогой я стал просить, чтобы он рассказал, чем он так взволнован, и позволил мне посочувствовать ему, даже если я не могу помочь советом. Не успел я договорить, как он стал смеяться - сначала с досадой, а потом своим обычным веселым смехом.
- Вздор! Все это пустяки, Маргаритка! - вскричал он. - Я уже говорил вам, дружище, в гостинице, в Лондоне, что бываю скучен самому себе. А вот сейчас я был себе страшен - должно быть, меня преследовал мучительный кошмар. Иной раз, когда сидишь без дела, в памяти всплывают детские сказки, но их почему-то не узнаешь. Вероятно, я принял себя за того плохого мальчика, который "не слушался" и достался на съедение львам... Пожалуй, это более внушительно, чем быть разорванным собаками... Как говорят старухи, мурашки забегали у меня по спине. Я боялся самого себя.
- Мне кажется, ничего другого вы не боитесь, - сказал я.
- Пожалуй, а, однако, немало есть такого, чего следовало бы бояться, отозвался он. - Ну, вот и прошло! Больше я не намерен приходить в уныние, Дэвид, но повторяю, дружище: хорошо было бы для меня (да и не только для меня), если бы мною руководил строгий и рассудительный отец!
Лицо его всегда было очень выразительно, но никогда не видел я его таким мрачным и серьезным, как в ту минуту, когда, не спуская глаз с огня, он произнес эти слова.
- Довольно об этом! - сказал он, махнув рукой, как будто отбрасывая от себя прочь какой-то предмет. - "Уж нет его - и человек я снова!" - как Макбет *. А теперь обедать! Если я, Маргаритка, подобно Макбету, не расстроил пиршества, учинив какой-то совершенно непонятный беспорядок.
- Но хотел бы я знать, где они все! - сказал я.
- Бог их знает. - ответил Стирфорт. - Разыскивая вас, я дошел до переправы, потом забрел сюда, а дома никого нет. Я погрузился в раздумье, и в таком состоянии вы меня застали.
Тут появилась с корзинкой миссис Гаммидж и объяснила, почему в доме никого нет. Она отправилась за какими-то покупками и очень спешила, чтобы поспеть с ними к моменту возвращения мистера Пегготи, а дверь оставила незапертой на случай, если в ее отсутствие вернутся домой Хэм и малютка Эмли, которая в тот день рано кончала работу. Стирфорт, весьма улучшив расположение духа миссис Гаммидж веселым приветствием и шутливым поцелуем, взял меня под руку и поспешил увести.
Он тоже пришел в прекрасное расположение духа, как и миссис Гаммидж, снова был, по своему обыкновению, весел и дорогой поддерживал оживленный разговор.
- Итак, завтра кончается для нас жизнь пиратов, - посмеиваясь, сказал он.
- Да, решено, - отозвался я. - Уже заказаны места в карете.
- Значит, теперь уже все кончено, - сказал Стирфорт. - А я почти уверовал в то, что нет других дел на свете, как носиться по волнам близ Ярмута. Да лучше бы их и не было!
- Только до тех пор, пока это дело не прискучило, - засмеялся я.
- Пожалуй, - согласился он, - хотя это довольно саркастическое замечание для такого любезного и простодушного человека, как мой юный друг. Ну, что ж! Должно быть, я капризен, Дэвид. Знаю, что это так. Но я умею ковать железо, пока оно горячо. Мне кажется, я уже мог бы выдержать довольно строгий экзамен на лоцмана в этих водах.
- Мистер Пегготи говорит, что вы просто чудо, - заявил я.
- Морской феномен? - расхохотался Стирфорт.
- Да, он так думает и, конечно, прав. Вы сами знаете, с каким рвением вы беретесь за любое дело и как легко с ним справляетесь. Больше всего поражает меня в вас, Стирфорт, что при ваших способностях вы работаете только порывами и довольствуетесь этим.
- Довольствуюсь? - весело переспросил он. - Я ничем не довольствуюсь, разве только вашей наивностью, нежная моя Маргаритка. А что касается порывов, я так и не постиг искусства привязывать себя к какому-нибудь из колес, на которых без конца вращаются Иксионы * нашего времени. Случилось так, что в годы ученья неумелые наставники меня этому не обучили, а теперь мне уже все равно... А известно ли вам, что я купил здесь судно?
- Удивительный вы человек, Стирфорт! - воскликнул я и остановился, ибо впервые услышал об этой покупке. - Да ведь вам, может быть, больше никогда и не захочется побывать здесь!
- Этого я не знаю, - возразил он. - Здешние места мне понравились. Во всяком случае, - он быстро зашагал вперед и увлек меня за собой, - я купил судно, которое здесь продавалось, - по словам мистера Пегготи, это клиппер, и так оно и есть, - а в мое отсутствие его хозяином будет мистер Пегготи.
- Вот теперь я вас понимаю, Стирфорт! - возликовал я. - Вы делаете вид, будто купили его для себя, но все устроили так, чтобы выгоду получил он. Зная вас, я должен был догадаться сразу. Мой славный, добрый Стирфорт, могу ли я высказать то, что думаю о вашей щедрости?
- Ш-ш-ш! - зашикал он, покраснев. - Чем меньше слов, тем лучше.
- Ну разве я не знал, разве я не говорил, что вы никогда не оставались равнодушным к радостям и скорбям, к любым чувствам таких честных людей! воскликнул я.
- Да, да, все это вы мне говорили, и на этом мы покончим! Достаточно слов!
Я боялся рассердить его, продолжая разговор о том, к чему он относился так беспечно, но я не переставал об этом думать, покуда мы шли, все ускоряя шаг.
- Судно нужно оснастить заново, - сказал Стирфорт, - и я оставлю здесь для присмотра Литтимера. Тогда я буду знать, что все в порядке. Я вам говорил, что приехал Литтимер?
- Нет.
- Ну как же! Явился сегодня утром с письмом от матери.
Я встретился с ним глазами и заметил, что он побледнел, даже губы его побелели, но он очень пристально смотрит на меня. Со страхом я подумал, что какая-нибудь размолвка между ним и его матерью довела его до того состояния, в каком я застал его у покинутого очага. Я высказал снос предположение.
- О нет! - сказал он, покачивая головой и тихонько посмеиваясь. Ничего похожего. Да, мой слуга приехал.
- И он все такой же? - спросил я.