14525.fb2
Когда наступил вечер, артист выбрался из кустов и под прикрытием сумерек поспешил домой, надеясь, что все дети уже спят.
Дома он выпил несколько стаканов горячего чаю и поскорее лёг в постель.
Чудом избежал он воспаления лёгких.
С того дня артист старался не попадаться детям на глаза.
Днём он не выходил из дому. Но вечером-то надо было пойти в театр, не срывать же спектакли!
В театр он отправлялся по самым безлюдным, уже опустевшим улицам.
И хотя до театра было рукой подать, иногда он очень долго добирался до него.
Некоторых детей к вечеру выводили погулять-подышать перед сном свежим воздухом.
Издали заметив ребёнка, артист торопливо сворачивал на другую улицу, но, как на беду, часто и там оказывался малыш. Артист убегал, скрывался, плутал по улицам и переулкам, но несмотря на все старания, измотавшись, всё равно сталкивался с ребёнком.
И тут же превращался в.
В кого он только не превращался! Довелось ему быть щенком, слоном, ягнёнком, жирафом, павлином, совой, носатым клоуном, ласточкой, пузатым барабанщиком, соловьём, зайчиком — и не перечислить всего.
Спасался по разному — в зависимости от того, в кого превращался.
Если бывал «ходячим» существом — убегал, если крылатым — взлетал на дерево или дом.
А потом, в безопасности, снова становился человеком, торопливо слезал на землю или выбирался из укрытия.
И разве удивительно, что после всего этого вид у него бывал истерзанный.
— Такова моя история, — сказал артист в заключение. — Я избегал детей, потому что очень люблю театр, а все эти превращения были помехой моему любимому делу.
Сегодня, когда мальчик, выйдя на сцену, подумал о дереве, мне вспомнилась та девочка, которая грустила по лебедям, и я понял, что всегда превращаюсь в то, о чём мечтает в ту минуту ребёнок.
Кто знает, возможно, в этом и есть назначение артиста — осуществлять мечту ребёнка.
Я прощаюсь с вами, оставляю театр, отныне буду служить городу, детям.
С этими словами артист покинул сцену.
С тех пор он всё своё время проводил дома— сидел у окна.
Тонкая штора скрывала его от прохожих, но сам он хорошо видел всё, что делалось на улице.
Когда мимо окна шёл ребёнок, артист превращался в то, о чём мечтал малыш, а когда тот скрывался из глаз, обращался в человека и записывал в тетрадь, о чём мечтал тот или иной ребёнок.
А вечером к нему заходили родители малыша, и он рассказывал им, о чём мечтает их ребёнок. И родители старались исполнить желание ребёнка.
Вы спросите: любое ли желание исполнялось? А если ребёнок мечтал иметь золотые горы или улететь в небо? Как бы тогда поступил этот человек?
Уверяю вас — дети ни о чём подобном не мечтают.
Ребёнок хочет иметь друга. Друга, чтобы играть с ним, дружить, поверять свои тайны.
Один ребёнок находит друга в щеночке, другой тянется к клоуну, третьему хочется ухаживать за саженцем.
А когда у ребёнка появляется желанный друг, он счастлив.
Да, в этом городе дети были счастливы. Даже болеть перестали.
Никакая болезнь не пристанет и не одолеет, когда рядом с тобой друг.
Это был город счастливых детей.
Остаётся сказать, что жители по-прежнему любили ходить в театр.
По-прежнему с нетерпением ждали представления.
И теперь игра других актёров волновала и захватывала их.
Прекрасен город, где любят театр.
Но этот прекрасный город был ещё и городом сбывшихся желаний.
И потому был прекрасен вдвойне.
Жил себе артист.
Проникал в мечты детей.
Миновали дни и годы.
Он состарился.
Однажды вечером, когда ушли все мамы и папы, он подошёл к зеркалу.
Долго смотрел в глаза своему двойнику, потом прошептал, улыбаясь: — Что ж, и у меня есть мечта…
И мечта его исполнилась.
В полночь открылось окно в доме артиста, поднялась лёгкая занавеска, и из окна вылетел букет прозрачно-голубых цветов. Высоко взлетев, он засверкал в свете фонарей и медленно полетел к соседнему дому. И скрылся в нём.
А через некоторое время вылетел обратно и полетел к другому дому.
Так летал букет от одного дома к другому, и постепенно всё меньше и меньше оставалось в нём цветов.
А он всё летал…