146579.fb2
Люк обнаружил, что одет в черное. На поясе висел светомеч. Люк снял его, спрятал в изгибе ветки и вошел в пещеру.
Внутри его встретили лишь темень и молчание. Но Люк знал, что там что-то есть - в нескольких шагах впереди, где сгущался мрак. Он не видел его и не слышал, однако ощущал с помощью Силы. Люк шагнул к нему и почувствовал, что оно сместилось в сторону, обходя его.
Затем оно метнулось мимо него - от прикосновения Люку стало дурно, в нем вновь проснулась каждая великая ненависть в его жизни - к Дарту Вейдеру, к Императору, к самому себе, когда он забрел слишком далеко по пути темной стороны - и затем тварь покинула пещеру. Люк последовал за ним.
Он вышел на более яркий свет, чем мгновением раньше, и теперь его окружали вздымающиеся вверх здания, сооружения такой высоты, что небо казалось лишь слабой лучинкой света. Все вокруг - дюракритовые поверхности, разбитые лендспидеры и громадные глыбы неузнаваемых обломков - было покрыто зелеными водорослями и колышущимися травами более бледного оттенка. У его ног лежало человеческое тело, окутанное той же растительностью.
Тьма, которую он преследовал, была впереди, дальше в узком ущелье между небоскребами - все так же невидимая невооруженным глазом, все так же тошнотворно осязаемая в Силе.
Она взметнулась вверх и завертелась подобно торнадо. Увеличилась в размерах, задев дома с обеих сторон. От прикосновения водоросли и трава вдруг изменились, теперь они были усеяны большими уродливыми плодами, черными и лоснящимися, как старая нефть. Затем вся поверхность в поле зрения оказалась покрытой плодами, и на глазах у Люка они начали осыпаться, отрываясь от своих черенков. Они падали на землю, взгромождались на вдруг появившиеся ножки и разбредались во все стороны, неуклюже ковыляя, как маленькие дети.
И каждый из них был переполнен страданием и темной жаждой разрушения.
Один из плодов открыл рот и издал пронзительный вопль. То же самое сделал другой, затем третий. Воздух наполнился криками.
Чья-то рука схватила Люка за плечо. Он открыл глаза. Мара трясла его, лицо ее побледнело. Воздух по-прежнему был полон крика, но это был крик Бена, и Мара держала малыша на расстоянии, словно защищая его от Люка.
- Что это? - спросила она.
- Видение. - Люк восстановил контроль над дыханием и обнаружил, что часть его сна не исчезла; энергия и угроза темной стороны по-прежнему окружали его. Бен, чувствительный к Силе, каким могло быть лишь дитя двух выдающихся джедаев, протестующе вопил.
- Зло присутствует на Корусканте. Ужасное зло темной стороны.
Оккупация Борлейас. День 5
Голограмма показывала знакомое зрелище: дневной пейзаж какой-то части Корусканта. Огромные, торчащие вверх здания и пестрые оранжевые облака в небе были характерны для этого мира, хотя видов, подобных этому, было такое бесчисленное множество, что никто из присутствующих не мог точно определить, какой участок Корусканта им показывают.
Впрочем, кое-что было другим. Более далекие небоскребы казались аморфными фигурами зеленого цвета, и причина тому была видна на ближайших зданиях: они были покрыты материалом, выглядевшим как мох. Из мха торчали предметы, напоминавшие траву, ветви деревьев и грибы с зонтичными шляпками. Вблизи они были окрашены в разные цвета; лишь на расстоянии они сливались в одинаковый зеленоватый оттенок.
Люк нашел голограмму тревожной. Мох и трава были идентичны тем, что присутствовали в его видении.
В темноте конференц-зала к голопроекции подошел мужчина. Свет, отбрасываемый голопроекцией Корусканта, ярко осетил его лицо, зелень мха окрасила его бледную кожу, белые волосы, усы и бороду, придав ему нечеловеческий вид. Человек этот был согбен годами, хотя и не истощен. Одеяние его было черным и закрывало все, кроме головы и рук, оставляя зрителям впечатление, что части его тела свободно парят в воздухе.
Но зрелище не было жутким. Многие из присутствующих знали его лицо уже много лет. Волам Тсер был политическим историком, в чьих документальных голофильмах был запечатлен каждый шаг становления Новой Республики с тех времен, когда она была всего лишь плохо финансируемым, хаотически организованным повстанческим Альянсом.
- Я на секунду остановил изображение, - сказал Волам, и все присутствующие мгновенно узнали его мелодичный голос с аристократическим произношением, - чтобы вы могли увидеть, что творится на поверхности Корусканта. На планете началось нечто вроде обновления. Эта растительность покрывает большую часть поверхности Корусканта. Она распространяется с невероятной скоростью; все, что вы видите на этой картинке, всего за день до съемки было голым дюракритом. Темно-зеленое вещество, что-то наподобие пастообразной пены, выделяет кислоту, разрушающую химическую структуру дюракрита. Грибы, как я подозреваю, родственны врывчатым грибам с Явина Четыре; при ударе они детонируют. Более крепкая поросль пускает длинные корни. Короче говоря, они быстро разрушают сооружения на поверхности Корусканта - а сооружения, вы знаете, покрывают почти каждый квадратный сантиметр этой поверхности. Хотя на картинке этого не видно, воздух там становится все более ядовитым, и оставшееся население спускается на все более низкие уровни, собираясь вокруг газоочистителей, которые снабжают их пригодным для дыхания воздухом.
Люк спросил: - Что с рейдами йуужань-вонгов?
Волам посмотрел в его сторону, щуря глаза в тщетной попытке разглядеть детали в темноте.
- Это знаменитый голос мастера Скайуокера, не так ли?
- Так.
- Йуужань-вонги действительно совершают рейды на нижние уровни. Некоторые из них как будто проводятся с определенной целью - например, для разрушения газоочистителей, - в то время как остальные, на мой взгляд, - просто охотничьи экспедиции. Но самые страшные их атаки - вовсе не рейды; это случается, когда йуужань-вонги покидают зону. Они эвакуируются на расстояние в много километров. А затем происходит вот это.
Волам взял в руку маленькое портативное устройство и нажал на одну из кнопок.
Замершее изображение ожило снова, хотя не появилось ничего нового, кроме колыхания на ветру ближайших плането-формовочных растений и короткой вспышки молнии в одной из туч.
Затем что-то изменилось. Кусок этой тучи сделался ярче. Что-то изверглось оттуда - маленькая пылающая точка с длинным хвостом, падающая под углом на поверхность планеты.
Точка исчезла за далекими домами. Какое-то мгновение не происходило ничего, лищь высоко в атмосфере рассасывался дымовой столб.
Вспышка света вдалеке на миг перегрузила сенсоры голокамеры; изображение превратилось в яркое пятно. Затем картинка вернулась.
Впереди и вдалеке по-преднему стояли здания, но теперь за ними было чточто еще: высокая колонна дыма, расширяющаяся у верха в отдаленное подобие гриба.
И еще кое-что неслось на голокамеру - ударная волна. Здания, стоявшие ближе всего к дымовой колонне, расплылись и исчезли. Ударная волна отчетливым полукругом быстрее истребителя прошла многие километры, стирая все сооружения на своем пути. Когда ее передний край приблизился к объективу голокамеры, Люк услышал, как аудитория затаила дыхание и непроизвольно дернулась назад, словно пытаясь увеличить расстояние между собой и волной.
Изображение Корусканта задрожало и померкло.
Кто-то зажег в помещении свет, и оно опять из видения судьбы превратилось в уютный конференц-зал.
Волам стоял во главе стола, по левую руку от Веджа; из всех присутствующих на ногах был только он.
- Это происшествие едва не стоило жизни моему оператору голокамеры. Там, - он показал жестом на человека, сидевшего в глубине зала; малый, достаточно грузный, чтобы выглядеть неуклюже в кресле нормального размера, безразлично махнул рукой. - Там два дня пролежал без сознания, прежде чем отыскал путь ко мне, и еще четыре дня болел, потому что слишком надышался токсической атмосферы. Эффект все еще ощущается.
Ведж спросил: - Какого типа оружие они использовали для достижения такого результата?
Волам грустно улыбнулся: - Наше собственное. Это была оборонительная платформа "Голан". Несколькими днями раньше она защищала Корускант от йуужаньвонгов. Затем, когда она была разрушена, ее сбросили с орбиты на планету. Я не могу предположить... - он остановился, и на его лице не было видно никаких признаков того, что заставило его запнуться, но Люк почувствовал острую вспышку боли. - Я не могу предположить, сколько народа погибло, когда она ударилась о поверхность. Миллионы, десятки миллионов, сотни миллионов. Зона поражения лежит в паре сотен километров к юго-западу от императорского дворца. Они продолжают сбрасывать вниз спутники и подвески, один за другим. И, поскольку всего несколько миллионов жителей Корусканта сумели выбраться с планеты, подавляющее большинство находится в смертельной опасности: в краткосрочной перспективе - от падающих спутников, в долгосрочной - от обработки планеты.
- Мы благодарны вам за информацию, которую вы привезли, - сказал Ведж. Предоставленные вами образцы будут переданы нашей группе ученых, которые специализируются на йуужань-вонгских технологиях.
Он сверился с декой.
- Ваш челнок поврежден - это произошло при отправлении с Корусканта?
Волам кивнул: - Одной из причин, почему мне понадобилось несколько дней, чтобы улететь, было то, что мы собрались в группу с целью массового исхода. Идея состояла вот в чем: так как их аналоги истребителей неминуемо погнались бы за нами, некоторые из нас смогли бы уцелеть, а вот одиночный корабль не смог бы.
- Мой корабль был среди тех немногих, кому это удалось, - виновато добавил он.
- Повреждения сейчас устраняются. Ваш челнок будет готов через день-два. Мы можем отослать вас со следующей партией беженцев; мы дадим вам эскорт истребителей.
Волам огляделся вокруг. Люк видел, как он на кратчайшие доли секунды фиксирует внимание на лицах нескольких присутствующих, в том числе на лице самого Люка. Затем Волам снова повернулся к Веджу: - Если можно, я бы хотел остаться. Я - историк. История делается здесь. Мы не заберем у вас много ресурсов. Мы будем жить на моем челноке.
- Очень хорошо. - Ведж встал. - А теперь за дело. Сожалею, что сегодня сплошь плохие новости, но мы должны обновлять свои данные.
Пробираясь к двери, Там принимал поздравления он множества присутствующих - поздравления с тем, что доставил ценную информацию, поздравления с тем, что выжил. Он кивал и вздыхал, чувствуя себя не в своей тарелке среди такого множества людей - среди стольких знаменитостей - и двигался вперед так быстро, как только мог. Его размер - а он был достаточно высоким, чтобы смахнуть волосами пыль с дверного косяка, и достаточно грузным, чтобы вызвать улыбку на лице владельца смэшбольной команды - как обычно, играл против него; по пути к двери Там умудрился зацепиться ногой за ножку кресла и нечаянно отшвырнул с дороги несколько человек. Наконец он очутился в коридоре, где по крайней мере поток народа двигался туда, куда ему было нужно, и спустя несколько мгновений наконец выбрался на улицу, благодарно вдыхая влажный, теплый воздух Борлейас.
- Что, не любишь толпы? - сказавшая это молодая женщина приблизилась к отдыхающему Таму.
Он взглянул на нее, и ему снова свело живот. Она была права. Толпы были злом. Однако привлекательные женщины были не лучше. Из-за них тоже слова застревали у него в горле, а сердце начинало колотиться. Эта женщина была стройной, каскад ее вьющихся белокурых волос был стянут в хвост. Глаза - яркосиние; в общем, она была из тех, от чьего присутствия становится светло.
Таму понадобилось некоторое время, чтобы припомнить, что же она сказала. Он даже сумел улыбнуться, что, как он надеялся, должно было свидетельствовать о его беззаботном настроении.