14861.fb2
— Зачем ты это сделал, Хараламбос? Зачем? Неужели у тебя душа не болит?
— Успокойся, Мариго. А то тебя чего доброго удар хватит, — жалобно причитал старик.
— Боже мой! До чего ты докатился!
Хараламбос боязливо взглянул на детей, и по щекам его потекли слезы.
— Чем я, несчастный, виноват? Она меня вгонит в гроб, в гроб…
— Боже, как только ты ухитряешься слезы из себя выдавливать?! — Мариго схватила за руку Никоса. — Сынок, мы должны принять меры.
Никос подошел к Хараламбосу, продолжавшему стоять в растерянности, и робко прикоснулся к его плечу.
— Отец, ты что, опять взял деньги из ящика комода?
— Нет, чтоб мне сквозь землю провалиться. Да разве я, сынок, притронусь к деньгам? Лучше пусть мне руку отрубят!
— Почему, Хараламбос, у тебя не хватает духу признаться во всем? — в отчаянии закричала Мариго, привстав с дивана. — Уж эти длинные костлявые ручищи!.. Он вытащил из сундука одеяла и продал их, — добавила она.
— Вот негодяй! Что ему ни попадись на глаза, все стянет! — захохотал Илиас.
— Ты смеешься, Илиас! А что мы зимой будем делать?
— Мне на это наплевать! — ответил Илиас и развалился на диване в ногах у матери.
Между тем Хараламбос, порывшись в карманах, вытащил оттуда лист бумаги, на котором было напечатано что-то на машинке.
— Пожалуйста, вот договор, Мариго. Не думай, что я тебя обманываю.
Тут Никос подскочил к Хараламбосу и, схватив его за плечи, хорошенько встряхнул. Худой, ниже Илиаса ростом, он был очень похож на отца. Особенно когда шел по улице, опустив голову.
— Отец! — закричал он. — Что с тобой? — Этот крик, напоминавший вой раненого зверя, напугал всех. — Ты просто болен, — тихо добавил он.
Отступив назад, Хараламбос посмотрел на сына с придурковатой улыбкой.
— Видишь, Никос, вот документы… Мне нужно только немного наличных, чтобы заключить сделку.
— Купля-продажа тебя погубит, — сказал Никос. — Одной ногой стоишь в могиле, а все ловчишь. Мы, твои дети, никогда не попрекали тебя нашей бедностью.
Лицо старика внезапно оживилось. Казалось, мертвая маска вдруг обрела жизнь.
— Я не виноват, — стал оправдываться он, слегка запинаясь. — Мать свою, спроси мать свою, она тебе скажет, на что она прежде могла рассчитывать.
— Глупости, — оборвал его Никос. — Пустые мечты. Все мещане надеются, что детки их не будут ходить чумазые, перепачканные машинным маслом, а заделаются важными персонами и станут щеголять в крахмальном воротничке и галстуке. Но почему? Чем хуже рабочий? — В его голосе звучало негодование.
Сарантис посмотрел на Клио. Перестав вышивать, она нервно крутила в пальцах конец нитки. Казалось, девушка вот-вот взорвется.
Хараламбос робко приблизился к жене.
— Не успеет зима прийти, как я куплю новые одеяла. Мариго, лопни мои глаза, если я вру, — жалобно твердил он.
Вдруг Илиас вскочил с дивана, разразившись смехом.
— Ну и мошенник! Ну и мошенник! Что он тут сует нам в нос вместо договора! Ха-ха-ха! Эти бумаги прислали ему из суда после того грязного дельца с продажей материи.
Никто не засмеялся. В комнате воцарилась гнетущая тишина.
Вдруг Клио отшвырнула вышивание. Клубки цветных ниток покатились под этажерку.
— Как ты смеешь его оскорблять! — срывающимся голосом закричала она на Илиаса. — Почему вы все смотрите на него как на конченого человека?
Хараламбос немного приободрился и опять развернул документ.
— Прекрасно, можешь его защищать, — сказала Мариго дочери, — а завтра он при твоей поддержке весь дом опустошит… Ты уже уходишь, Никос?
Никос ничего не ответил. Только бросил взгляд на старую увеличенную фотографию матери, висевшую на стене над сундуком. «Он не мог не видеть ее, когда открывал крышку, чтобы вытащить одеяла», — подумал он и молча вышел из дому, не обратив даже внимания на Сарантиса.
Клио в негодовании повернулась к Элени, младшей сестре, которая стояла, прислонившись к этажерке.
— А почему ты молчишь? Почему не заступишься за него?
Она не сомневалась в том, что Элени никогда не примет сторону отца, но ее злило, что та молчит, теребя свои косы. Элени никогда не участвовала в семейных ссорах, но под конец, когда меньше всего этого можно было ожидать, бросала какие-нибудь страшные слона, поражавшие всех.
Элени, круглолицая девочка с крепкими ногами и смуглой кожей, была самой младшей в семье. Мальчишеская походка и резкие движения, лишенные всякой грации, не красили ее. Она носила полуботинки без каблука и из-за этого еще больше походила на мальчика. Иногда казалось, что она нарочно стремится к этому.
Элени с удивлением посмотрела на Клио.
— Я? — наконец отозвалась она, прижимаясь к этажерке. — Я не витаю, как ты, в облаках, я не слепая… Разве отец — человек? Он просто дохлая крыса! — И она сердито топнула ногой.
Этажерка зашаталась, и безделушки с нее чуть не посыпались на пол. Все испуганно уставились на Элени.
— Элени, как ты смеешь! — воскликнула Мариго.
Девочка стояла, засунув два пальца в рот и глядя в пространство. Но по лицу ее было видно, что она всячески старается скрыть свое волнение.
— Нет, я не разревусь. Я уже взрослая и буду говорить то, что думаю. — И, сорвавшись с места, налетев на стол и чуть не сдернув с него зеленую скатерть, Элени выбежала из комнаты. Бронзовая вазочка с искусственными цветами, стоявшая на столе, покачнулась, но не упала. Дверь в соседнюю комнату с шумом захлопнулась. Хараламбос перекрестился.
— Я — дохлая крыса? Господи Иисусе! — забормотал он, следя краешком глаза за лицами близких.
Он понял, что продолжения не последует. Поправив подломившуюся ножку дивана, он нацепил на голову кепку и вышел из дому.
— Смылся! — объявил со смехом Илиас.
Только теперь Клио заметила Сарантиса. Гордо подняв голову и сердито нахмурив брови, она подошла к нему.
— Тебе что-нибудь нужно, Сарантпс? — холодно спросила она, взявшись за дверную ручку.