154533.fb2
На следующее утро, это было 7 сентября, с восходом солнца мы вышли на штурм. За два часа прошли три уже знакомых нам скальных жандарма. Четвертый, снежный, потребовал к себе большего внимания, так как на нем трудно было организовать страховку. Ледорубом воспользоваться нельзя под тонким слоем снега оказались скалы. Крюк забить тоже нельзя - не было ни чистого льда, ни свободных ото льда скал. Эти особенности пути мучили нас и дальше. С большим трудом очищали мы ото льда и снега отдельные выступы, укладывали на них веревку или вонзали свои ледорубы в трещину между карнизом и скалами гребня. Надежности & этих устройствах не было.
Пятый жандарм оказался еще круче. С запада к самому карнизу подходил покрытый льдом склон около 60 град. крутизны. Карниз также круто взмывал метров на 10 вверх и только в самой верхней части загибался на восток. При такой крутизне необходимо было вырубать ступени. Ниже гребня под тонким слоем льда оказалась плита. Попов, пробивавший эту часть пути, вырубал и расчищал ступени на самой верхушке скального гребня и шел по ним, придерживаясь рукой за карниз, стоявший слева от него твердой белой стеной. Таким образом, он прошел половину жандарма, отойдя от страховавшего его Рацека метров на 25. Товарищи из другой связки ждали своей очереди на переход и фотографировали этот громадный карниз с прилепившейся к нему маленькой фигуркой альпиниста.
Вдруг послышалось негромкое шуршание, и. весь стройный карниз исчез, будто его никогда и не было. А Попов остался стоять на вершине острого гребня и, внезапно потеряв опору, некоторое время балансировал руками. Мы сделали еще по одному снимку - то же самое место, но уже без карниза.
Падение карниза помогло нам быстрее закончить преодоление пятого жандарма. Шестой мы миновали, обойдя его без особых затруднений, и вскоре вышли на седловину. Яркое солнце заливало ослепительным светом юго-восточную сторону купола вершины, очерчивая ее контуры ореолом.
Основание купола было отлогим, но дальше характер подъема резко изменился. Появились полосы твердого голубого льда, чередующиеся с полосами снега. Это было похоже на забитые снегом трещины. Мы шли, то проваливаясь по пояс в снег, то наши затупленные на скалах кошки скользили по твердому льду, и тогда приходилось вырубать ступени и забивать ледовые крючья.
К часу дня вся группа вышла на вершину. Купол был рассечен огромной трещиной, на краю которой мы пробыли около часа, сделав много фотоснимков и записав свои наблюдения. Анероид Попова показал высоту 5 250 метров. Инструментальной съемкой высота пика Сталинской Конституции была определена в 5291 метр.
Наконец-то нам удалось сделать засечку на неизвестную вершину к югу от Хан-тенгри. С пика Сталинской Конституции мы видели, как она возвышалась на востоке мощным ледяным массивом. Хребты Инылчек-тау, Каинды-катта и Боз-кыр составляли как бы подножие этой величественной вершины. Расстояние до нее по прямой мы определили примерно в 80 километров. Это придавало ей воздушную голубизну, рассердившую фотографов, не имевших телеобъектива. Попов тщательно измерил азимут загадочной вершины. Теперь, наконец, азимут на новую загадку Тянь-шаня взят.
Пик Нансена был значительно ближе и поэтому выглядел внушительно. Мы смотрели на него, как на старого знакомого, и не сразу обратили внимание на пирамиду Хан-тенгри, приютившуюся с левой стороны.
Оставили записку на скальном выступе северо-западной стороны конуса. Это, правда, немного в стороне от маршрута, но в снег записки не положишь. Затем приступили к спуску. Верхнюю часть купола покрывал мягкий снег. Хотя мы шли быстро, кошки не давали скользить. Я был спокоен и безмятежен. Держа ледоруб перед собой двумя руками, я в такт ходьбы размахивал им из стороны в сторону и делал большие шаги с видом победителя, возвращающегося с поля боя. Мне хотелось быстрее пройти этот безопасный участок. Даже при срыве здесь нельзя было упасть дальше седловины. Вот на жандармах придется темп сбавить, а дальше под откос опять можно будет шагать широко.
Склон стал еще круче и с увеличением крутизны мне захотелось еще больше удлинить шаги. Сделав несколько больших шагов и незаметно для себя перейдя с полосы рыхлого снега на припудренный в верхней части слой голубого льда, я поскользнулся, свалился набок и стремительно полетел по крутому ледяному скату. Не успев перевернуться и сделать попытку замедлить скольжение ледорубом, я почувствовал рывок веревки в тот момент, когда обе мои ноги провалились в трещину и ударились в ее противоположный край.
Рывок веревки и удар были, так сильны, что несколько мгновений я не мог придти в себя, а затем почувствовал, что не в состоянии больше двигаться
Мне стало ясно, в какое тяжелое положение поставил я группу и всю экспедицию в целом. Получить травму на вершине, с которой только один путь через жандармы и лавиноопасные склоны, это значит связать по рукам и ногам своих товарищей.
Когда меня вытащили из трещины, оказалось, что повреждена только одна нога. Я воспрянул духом и категорически отказался от предложения товарищей нести меня на руках. Взяв второй ледоруб, я двинулся вперед.
Наступать на поврежденную ногу было мучительно больно, но не наступать на нее было невозможно. Скрывая проступающие слезы, я шел по следам, специально для меня аккуратно проложенным друзьями. Им хотелось поскорее вниз, они устали от окружающего холода и ледников, их подгонял голод. Однако они и виду не подавали, что их сколько-нибудь тяготит сопровождение больного, вытаптывали мне ступеньки, подсаживали, поддерживали, будто всегда ходили в горы в обществе хромых альпинистов.
На снежных карнизах меня пришлось перетащить по перилам. Но на скалах, неожиданно для всех, я прошел, почти никого не задерживая.
Забравшись в палатку на карнизе, я вытер со лба проступивший пот, снял башмак с опухшей ноги и лег лицом к бездне. Меня успокаивало то, что я повредил себе ноту после того, как наша задача была выполнена. Вершина взята, и шесть жандармов - шесть стражей красавицы Куйлю преодолены.
Не преодолел я только седьмого жандарма, седьмого стража красавицы Куйлю. И вот сегодня я от него пострадал. Седьмым жандармом явилась моя неосторожность. В последнюю ночь на карнизе я не сомкнул глаз от мучительной боли.
Рано утром мы ушли с карниза, выдержавшего редкое испытание. Наверное, это был единственный полезный снежный карниз среди подобных украшений горных хребтов.
Спуск по снежным склонам с моей больной ногой был разрешен просто. На меня надели штурмовой костюм из прорезиненной ткани, куртку заправили в брюки, подняли капюшон и столкнули вниз. по канатной дороге из двух связанных альпинистских веревок. Пропустив, веревку через кольцо карабина и придерживаясь за нее руками, я быстро скользил вниз, задерживаясь у конца веревки, пока ее не вытягивали на новый участок спуска.
В нижней отлогой части верные спутники лихо прокатили меня на тройке, привязав за здоровую ногу. Но когда кончился снег, пришлось прыгать на одной ноге, опираясь на плечи друзей.
На леднике нас встретили товарищи из группы, вернувшейся с пика Карпинского. Они увидели с перевала, что трое альпинистов волокут четвертого и, сильно встревоженные, поспешили навстречу. Убедившись в том, что ничего особенно серьезного с моей ногой не произошло, Август Андреевич хлопнул меня по плечу.
Ну вот, все-таки допрыгался! Смотри, не забывай, что ноги надо беречь. Ведь нам предстоит совершить еще очень много восхождений. Растяжение связок у тебя пройдет, пока доедешь на лошади до Пржевальска.
А теперь поздравляю вас, друзья, с новой победой.
МЫ ВЕРНЕМСЯ
В этот вечер в долине Талды-су долго горел костер. Поужинав мясом молодого тэке и утолив жажду несчетным количеством кружек черносмородинного компота, альпинисты расположились у огня.
Летавет потребовал обстоятельного рассказа о нашем восхождении. Меня часто прерывали вопросами. Все присутствующие переживали трудности восхождения, требовали новых и новых подробностей. Наконец, тема была исчерпана и я придвинулся к костру, чтобы согреть свою забинтованную ногу.
Наступила очередь Летавета рассказать о восхождении на пик Карпинского. Проводив нашу четверку на пик Сталинской Конституции, группа Летавета вышла с рассветом на штурм вершины. Восход солнца они встретили на гребне, преодолев на кошках крутой подъем. Длинный, узкий, как лезвие ножа, извилистый, украшенный диковинными карнизами гребень вел к седловине у вершинного конуса. Порывы ураганного ветра сбивали с ног. Были моменты, когда ветер достигал такой силы, что невозможно было двигаться. Уцепившись руками за головку воткнутого в снег ледоруба, альпинисты прижимались к склону, закрывая лицо локтем. Снежные карнизы свисали па северо-восток, а на юго-западной стороне гребня ледяные стены чередовались с обледенелыми скалами. Преодоление гребня заняло 6 часов, и, наконец, группа оказалась на седловине у вершинного конуса.
Выход на вершину занял еще 2 часа. Весь конус вершины оказался изрезанным скрытыми трещинами, мягкий снег сменялся полосами очень твердого льда. Все это очень походило на то, что мы встретили на вершине пика Сталинской Конституции.
На вершине не оказалось удобного места для записки, поэтому ее пришлось положить в сложенный специально для этой цели тур.
Высота пика Карпинского 5050 метров. Она соответствует высоте, на которой была установлена палатка нашей группы, поднимавшейся на пик Сталинской Конституции. С вершины пика Карпинского Летавет со своими спутниками на два дня раньше нас, 5 сентября, увидел замечательную панораму, первый план которой украшал пик Сталинской Конституции, называемый нами красавица Куйлю. На севере были отчетливо видны все вершины хребта Терскей Ала-тау, а на востоке, южнее Хан-тенгри и пика Нансена, по-видимому, в одном из южных притоков ледника Инылчека, была хорошо видна та самая неизвестная вершина, которая привлекала наше внимание на перевале Тюз. Этот огромный ледяной массив значительно возвышается над всеми окружающими его горами и, видимо, по своей высоте может поспорить с Хан-тенгри.
С вершины пика Карпинского было сделано много снимков и взят азимут на загадочную вершину. Таким образом, мы ее видели с разных точек с перевала Тюз, с пика Карпинского и с пика Сталинской Конституции.
Теперь, сопоставив наши засечки, можно уточнить местонахождение вершины.
Засечки с перевала Тюз и с пика Карпинского были уже нанесены на карту. При свете двух электрических фонарей Попов и Тимашев нанесли на карту новую линию - засечку с пика Сталинской Конституции,
Все линии сошлись в. одну точку - около 20 км южнее Хан-тенгри. Но на пятиверсткой карте в этом месте ничего нет. На схеме ледников массива Хан-тенгри, составленной экспедицией Погребецкого, также не обозначено особенно высоких пиков южнее Хан-тенгри. Значит, топографы до них еще не добрались, а альпинисты прошли мимо.
У Летавета оказался с собой интересный старинный документ. Август Андреевич развернул лист и повернул его к свету.
Эта схема массива Хан-тенгри составлена по материалам Мерцбахера. Тут нет белых пятен. Но чем больше мы узнаем наши горы, тем больше убеждаемся в том, что некоторые иностранные исследователи иногда восполняют незнание материала гипотезами. Посмотрите на эту путаницу хребтов, имеющую мало общего с действительностью. Взгляните на этот невероятно длинный ледник Майкап. Все это напоминает рисунок, сделанный по памяти, и никакой помощи такая схема оказать исследователю не может.
Между тем советскими альпинистами существование таинственной вершины установлено с 1931 г. В первый раз о неизвестной высокой вершине к югу от Хан-тенгри сообщил Михаил Тимофеевич Погребецкий в декабре 1931 г., когда он в Москве читал доклад о своем восхождении на пик Хан-тенгри. Тогда Погребецкий высказал предположение, что эта высокая гора находится на территории Китая, поэтому она не вызывала интереса у участников экспедиции и не была нанесена на схему. Теперь мы установили, что она стоит не так уж далеко от Хан-тенгри и, несомненно, на нашей советской земле. В прошлом году Евгений Михайлович Абалаков рассказывал, что с вершины Хан-тенгри он видел в верховьях ледника Звездочка очень высокую вершину, возвышающуюся над облаками, закрывавшими все вокруг Хан-тенгри. Это опять была та же самая загадочная вершина. Если все это сопоставить с нашими наблюдениями, то уже сейчас можно сделать вывод о наличии в Тянь-шане вершины, которая по своей высоте не уступает Хан-тенгри.
Перед нами стоит теперь вполне определенная задача. Надо подойти к этой вершине, найти пути на нее и совершить восхождение. Решение этой задачи имеет большое научное значение, поможет, наконец, покончить с путаницей в орографии Тянь-шаня и, кроме того, представляет значительный спортивный интерес. По возвращении в Москву мы будем ставить во Всесоюзном Комитете по делам физической культуры и спорта вопрос о проведении в следующем году альпинистской экспедиции, главной задачей которой должно явиться исследование южного берега ледника Южный Инылчек, установление местоположения и покорение вершины, соперничающей с Хантенгри.
В этот вечер мы позабыли о сне и еще долго жгли костер, уточняя детали проведения новой экспедиции и своего в ней участия.
А на другой день мы весело гарцевали на застоявшихся лошадях и ни у кого не было обычного для альпинистов чувства печали при расставании с любимыми горами.
- Мы скоро вернемся.
Выйдя из теснины на широкую долину реки Сарыджас, альпинисты поехали рядом. Здесь не было все заглушающего в узких ущельях шума воды и далеко разносились слова альпинистской песни
С рюкзаком за спиной, с ледорубом в руках,
Там, где нет ни дорог, ни тропинок,
Мы проложим наш путь, не страшны нам в горах
Камнепад, непогода, лавины.
Мы стоим в вышине после дней и ночей
Битвы с силами грозной природы.
Закалились в борьбе, дружба стала прочней