156634.fb2
Начальник задвинул занавеску у прибитой на стене карты, сложил руки за спиной и, прохаживаясь по комнате, начал рассказывать Туманову:
— По правде говоря, несмотря на то, что большинство народа за советскую власть, положение здесь не из лучших. Если не считать несколько мирных городов, пока, как говорится, во всех окраинных районах продолжаются безобразия басмачей. Во главе басмаческих группировок стоят бывшие богачи, кулаки. И даже некоторые бедняки по происхождению, обманутые классовым врагом, занимаются разбоем. Большая часть населения — бедняки-дехкане. Там, где есть невежество, мы знаем, нет классового сознания. Поэтому здесь приходится бороться на два фронта — против невежества и басмачества. Еще вот что надо помнить— часть народа остается нейтральной. Потому что они боятся террора со стороны басмачей. У нас тяжелая задача: надо открыть глаза народу на настоящее, уничтожив бандитов, надо создать возможность для спокойного мирного труда, для спокойной жизни. Я надеюсь, что вы, ознакомившись с оперативными материалами, завтра скажете свое мнение по этому поводу,
В совещании участвовали все оперативные работники отдела. Начальник отдела рассказал об очередных задачах работников ГПУ. Он охарактеризовал оперативное положение в Ташаузе.
— Некоторые группы басмачей уничтожены, некоторые обезоружены. Как говорится, все отобранное у них оружие изготовлено за границей. Сколько бы мы ни отбирали оружия у басмачей, его количество в зоне нашего наблюдения не уменьшается. По сообщению центра, империалистические страны и, прежде всего, англичане, обеспечивают оружием группировки басмачей Средней Азии и являются их вдохновителями. Сейчас перед нами стоят две задачи: найти путь, по которому проходит оружие к басмачам, и в то же самое время уничтожить их группировки. По этому поводу прошу вас выступить со своими предложениями.
Выступления большинства оперативных работников сводились к методам уничтожения групп басмачей. Другие предлагали способы определить, как и откуда басмачи берут оружие.
Туманов слушал выступающих и на листе белой бумаги без остановки чертил различные геометрические фигуры. Потом он на этих фигурах чертил еще что-то, чтобы они не были похожи ни на что.
Очередь выступить дошла до него, и он встал с места.
— Мне нечего добавить к предложениям, внесенными коллегами. Их рекомендации хорошо продуманы. Но заняться группой басмачей, расположившихся около кургана, я прошу поручить мне. В помощь достаточно дать одного человека. У меня нет семьи, мне все равно, быть мне в песках или в городе.
—
* * *
Когда перевалило на вторую половину зимы, стало изо дня в день яснее ощущаться, что день становится длиннее ночи. Туманов радовался, что приближается весна.
Однажды он с таким же одиноким помощником оседлали коней и выехали. Оба были в гражданской одежде.
Когда проезжали по одной из улиц города, им встретился Беков.
— Родной мой, ты что-то пропал. Заходил бы домой,— сказал он радушно Туманову, схватил за повод коня.
— Зайду еще, встретимся, — ответил вежливо Туманов.
— Может, сейчас зайдете?
— Нет, не сейчас. Мы сегодня должны добраться до Тахта. Если задержимся, будет поздно.
— А что в Тахта, родной мой?
— Ничего особенного. Работа ведь.
— Ай, родной мой, не стесняйся меня, говори. Я теперь работаю в милиции. Ответственный дежурный, — сказал Беков и положил руку на воротник рубашки, откуда высовывались волосы на груди.
— Вас пригласили работать в милицию?
— Нет, я сам пришел и попросил взять на работу. «Из окружения я вышел вместе с работником ГПУ Тумановым», — сказал я. И баста, сразу же взяли на работу, родной мой.
— Правда? — Он пристально посмотрел на Бекова и встряхнул повод коня.
Долго ли, коротко ли ехали, но к вечеру Туманов и помощник выехали к подножию Дарганатинского кургана на берег Амударьи. Несмотря на то, что темнело, Туманов быстро нашел двор около кургана, где он гостил, и из камышей с большого расстояния посмотрел в бинокль. Во двор на его глазах въехало много всад ников. Около ворот стоял Соегмурат с дровами на руках. Потом их всех поглотила темнота.
Определив путь с помощью карты и компаса, Туманов повел коня вверх и добрался к холму у берега реки. С правой стороны этого холма была река, о остальных сторон — заросли, расстояние до кургана было порядочным.
Найдя подходящее место у подножия холма, Туманов и помощник расположились на ночь. Привязанные кони подбирали все съедобное, насколько позволяла длина веревки.
Туманову с помощником было тяжело. Они перекусили, не зажигая огня. Туманов даже не курил. Легли спать около коней, постелив под себя камыши.
Утром они взобрались на холм для наблюдения и осмотрели в бинокль верхнее течение реки.
Подобным образом они провели несколько дней. Кончалась еда. Никаких новостей не было.
Однажды в полдень дежуривший помощник знаком подозвал Туманова, дал ему бинокль и показал взглядом на далекую черную точку на реке.
Чем больше точка приближалась, тем больше удлинялась и, в конце концов, превратилась в лодку, которая причалила в изгибе реки. Из лодки на берег вышел человек в ватнике и ушанке и стал прогуливаться по берегу. Выташил из-за пазухи бутылку.
— А ну-ка посмотри, что он собирается делать, — сказал Туманов и передал бинокль помощнику.
— Думаю, что пьет водку. Действительно так, пьет, а потом что-то нюхает. Вот, опять выпил. Ба, все выпил. Пустую бутылку кинул в кусты. Опять пошел к лодке. Он очень торопится. Из лодки взял белый флаг и вытащил черную коробочку. Максим Максимович, он хочет посмотреть в бинокль.
Туманов забрал бинокль у помощника и потянул его в сухие высокие кусты.
— Что это у него за белый флаг?—спросил он.
— Максим Максимович, в судоходстве есть специальность, называемая бакенщик. Бакенщики указывают путь, по которому могут плыть пароходы. Этот человек тоже установит свой белый флаг на берегу. И сразу же после него можно ожидать пароход.
— Хорошо. Предположим, он укрепит свой флаг на видном месте, зачем нужен бакенщику бинокль? Сколько бы он ни смотрел в бинокль, он не сможет увидеть всю даль реки, так как ее русло изгибается.
— Для служебной работы им бинокль не дают. Может быть, он еще занимается охотой? Приобретать и хранить некоторые вещи — собственное дело каждого.
Человек с лодки быстро ходил между засохшими кустами, и с каждой встречной возвышенности осматривал все кругом в бинокль. В конце концов расстегнув пуговицы ватника, вытащил вчетверо сложенную бумагу. Это была карта.
— Мне кажется, сейчас начнется интересная история, — сказал Туманов, не отрывая глаз от бинокля.
— Что там, Максим Максимович?
— Ты скажи, бакенщику бывает нужна карта? — спросил Туманов и протянул бинокль помощнику.
— Ба, как интересно. Я не знаю такого, чтобы бакенщики пользовались картой.
— А почему бы им, собственно, не пользоваться картой? Дело нехитрое.
— Бакенщики, как правило, из местных, хорошо знают реку. И еще одно...
— Что же?
— Картой может пользоваться только человек более или менее грамотный. А откуда среди бакенщиков грамотные? Нет, здесь что-то не то.
— Ты прав, здесь действительно много странного. Но мы пока ничего с уверенностью утверждать не можем.
Они помолчали, и в продолжение напряженной паузы Туманов продолжал наблюдать в бинокль за неизвестным.