16087.fb2 Излучина Ганга - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 22

Излучина Ганга - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 22

Сержант-англичанин и два констебля ждали его в прихожей. Через приоткрытую дверь он разглядел темно-синюю полицейскую машину с зарешеченными окнами.

— Моя фамилия Пирс, — представился сержант, дотронувшись до своего шлема. — Сержант Пирс. У меня ордер на арест вашего сына Деби-дляла.

Этого не может быть. Произошла какая-то ошибка. Подобные вещи не случаются в таких семьях. Во всяком случае, в Индии, управляемой британцами, так не бывает.

— В чем… в чем подозревают моего сына? — выдавил из себя Текчанд.

— В революционной деятельности, — ответил сержант Пирс. — В поджоге самолета. В краже взрывчатки и детонаторов. В использовании этих материалов для взрыва поездов. — И, заметив ужас на лице хозяина дома, сержант Пирс добавил: — Прошу прощения, сэр.

Морской курорт под Бомбеем

Немногие из них были членами «Крикет-клуба», но все лихо обращались к бармену: «Эдди!» Еще ŷже был круг «Веллингтон-клуба», но это не мешало всем обсуждать оборудование тамошней туалетной комнаты. Они циркулировали между Бомбеем и Пуной в соответствии с расписанием скачек, каждые три года катались в Европу — «проветриться», как они выражались, а также приобрести в Лондоне модные костюмы и туфли. Конечно, они предпочитали итальянскую авиалинию, чтобы не сталкиваться со всей той шантрапой, которая путешествовала на английских самолетах. Зато они хорошо знали стюардов на «контессах»[48]. У большинства из них были «хижины» в Джуху или в Марве[49], или, на худой конец, они находили приют в «хижинах» своих друзей. В этих уголках они, одетые в пижамы, при лунном свете устраивали очаровательные вечеринки, играли в покер, рамми и «восемьдесят одно» по каким угодно ставкам.

В дни скачек они появлялись в традиционных нарядах: мужчины — в сшитых в Англии перламутрового цвета костюмах и в гармонирующих с ними фетровых шляпах, с огромными биноклями в руках; дамы — в великолепных, шитых золотом сари, с программками бегов и изящными карандашиками в руках. Все они проникали в специальные ложи для членов клуба, хотя мало кто имел на это законное право. Перед каждым заездом они заключали крупные пари, а потом небрежно говорили о своих потерях и еще небрежнее — о своих выигрышах.

В остальные дни недели и мужчины и женщины носили рубашки с отложными воротниками, широкие брюки разных цветов и бомбейские сандалии. Почти всегда у них самих или у их друзей были красные спортивные машины с моторами, оборудованными дополнительными цилиндрами, способные домчать, скажем, до Пуны, за несколько минут.

Они были непременной принадлежностью крупных городов, людьми высшего круга, столь же естественным порождением огромного города, как естественны грибы, растущие на гнилом пне. И если отвлечься от особенностей климата, религиозных предписаний, от национального меню, они так же могли бы принадлежать Шанхаю, Сан-Франциско, Буэнос-Айресу, как и Бомбею.

Ядро всего этого общества образовывали заносчивые сынки магараджей, вокруг них группировались индийцы, окончившие Оксфорд или Кембридж и давно отвыкшие от истинно национальных обычаев, а также отпрыски купцов-марвари[50], проедавшие отцовские капиталы. Возле них обычно толпились те, кто кормился с их стола: знатоки лошадей, картежники, шулера, проститутки, бутлегеры[51] и сводники. Была здесь и обычная колония иностранцев — чета русских белоэмигрантов с громкими титулами и непроизносимыми именами; увешанные бриллиантами богачи, которым удалось ускользнуть из гитлеровской Германии; десяток европейских женщин неопределенного возраста и не слишком строгой морали, говоривших на каких-то неведомых языках, что, впрочем, никому не мешало. Не обходилось, как и всюду, без нескольких субъектов полуевропейского и полуазиатского происхождения, выдававших себя за итальянских герцогов или за арабских торговцев лошадьми, — на самом деле контрабандистов-валютчиков, и без «китайцев-судовладельцев» — на самом деле торговцев опиумом. |

Естественная сила притяжения привела в это общество и Гопала Чандидара. Сам того не сознавая, Гопал способствовал объединению разнородных элементов «высшего круга». Они нуждались в громкой славе его имени и еще более в его деньгах. Но и он в них нуждался; за три года, проведенные в Англии, он слишком «европеизировался», чтобы естественно войти в свой прежний круг. Он представлял новое поколение, решительно восставшее против канонов «Большой семьи»[52], где власть безоговорочно принадлежит старикам, где мужчины и женщины постоянно отделены друг от друга. Его родные считали постыдным выпить стакан пива, а танцевальные залы казались им отвратительным, аморальным западным нововведением. Он без сожаления порвал с этим укладом, а желанной альтернативой для него и других «европеизированных» индийцев оказалось описанное выше бомбейское общество молодых людей в белоснежных рубашках и темных солнцезащитных очках.

Молодой журналист из парсов, который был курсом старше его в Оксфорде, как-то привел Гопала в компанию княжеских отпрысков, игравших в покер. Теперь, всего через полгода, Гопал сам стал непременной принадлежностью этого круга, хотя так и не приучился носить темные очки. Он пришелся ко двору. Вступил в «Жокей-клуб», купил на паях скаковую лошадь, пристрастился к большим ставкам в карточной игре. Его уединенное бунгало на окраине Джуху стало идеальным местом для интимных вечеров.

И все же временами он чувствовал себя чужаком, попавшим не на свою дорогу. Очень приятно, конечно, поиграть в карты час-другой после обеда, но проводить целые ночи за карточным столом в прокуренной комнате — это развлечение не для него.

Сегодня одна из таких ночей. Они собрались у князя Амджада. Слишком много ели, слишком много пили. Гопал чувствует, как подступает головная боль. Он выходит из маленькой, оборудованной кондиционером комнаты, где идет игра, и усаживается в одно из огромных кресел на веранде, выходящей на берег моря. Отсюда доносится до него бормотание игроков, прерываемое внезапными восклицаниями.

«Что у меня общего с этим близоруким пухлым князьком, таскающим бриллиантовые серьги в ушах?» — думал Гопал. Целый день этот тип спит, а жизнь начинается для него только ночью. Говорят, он получает десять тысяч рупий ежедневно на карманные расходы — примерно втрое больше той суммы, которую Гопал имел возможность истратить за месяц. А он еще берет в долг у некоторых марвари. Даже ему, Гопалу, князь должен пару тысяч — проиграл в покер недели три назад. Надо бы намекнуть, чтобы возвратил.

Интересно, может ли он удрать, никого не предупредив? Или это будет выглядеть демонстративным? Князь из тех людей, кто сразу свяжет это со своим карточным долгом. Как же быть все-таки, если ему нужно пойти домой — хотя дома тоже нечего делать, не книги же читать.

Он увидел, что с другого конца веранды к нему приближается Малини с двумя наполненными бокалами в руках. Она была в брюках с широким поясом, в открытой блузе и сандалиях, ее лицо, руки, плечи были нежно-бронзового оттенка, как у девушки на плакате, рекламирующем крем для загара. Гопал не раз встречался с Малини на таких же вечерах, и она казалась ему привлекательной. Но он старался не проявлять к ней никакого интереса, потому что все знали: Малини — любовница князя, а князь отчаянно ревнив. Но в последнее время князь увлечен то одной, то другой из европейских женщин и обнаруживает явное желание отделаться от Малини. Сегодня он усадил рядом с собой за карточным столом Таню.

— Она принесет мне удачу, — сказал он.

Пока Малини пересекала веранду, Гопал думал о том, которую из этих двух женщин предпочел бы он сам на месте князя…

Малини, аккуратно переступающая, чтобы не расплескать, виски, очаровательна, соблазнительна. А Таня… она далеко, в другом конце дома, тесно прижавшись к князю, старается принести ему удачу. «Право, было бы неплохо подобрать Малини, если князь с ней порвет», — решил Гопал.

Она остановилась возле него:

— Совсем один? Или ждете кого-нибудь?

У нее своеобразный голос — сипловатый и низкий. Должно быть, специально поставленный. Ведь она снимается в кино, в эпизодах.

— Совсем один, — ответил Гопал.

— Отлично, — серьезно сказала Малини. — Я принесла два виски — один для себя, а другой для того, кто сядет рядом и возьмет меня за руку.

— Мне не нужно виски, чтобы взять вас за руку.

Она взглянула на него многозначительно.

— Вот уж не думала, что мы можем подружиться. Я считала, вы из тех, кто шарахается от женщин. — Она передала ему бокал. Угощайтесь!

— Почему бы вам не присесть? — спросил он. — Не могу же я держать вашу руку, когда вы стоите.

Она осторожно присела на ручку его кресла, но несколько капель все-таки пролилось на ковер. «Она уже много выпила», — подумал он.

— Скажите, — заговорила Малини, — вам разрешают свидания с шурином в тюрьме?

— Он мне не шурин, — возразил Гопал.

— О, простите. А что, разве помолвка ваша расстроилась?

— Вовсе нет. Но почему я должен обзаводиться шурином еще до женитьбы?

— Рада за вас. Честное слово, завидую. Это, наверно, очень интересно — породниться с преступником.

«Надеется меня уязвить?» — размышлял Гопал. Потому-то она и вышла на веранду с двумя бокалами. Надо же ей на ком-то сорвать злобу, раз князь ее прогнал.

— А я-то думал, вы ко мне по-дружески относитесь, — сказал он вслух.

— Неужели! Я что-нибудь не так сказала? Хотела только поддержать беседу. Я вас обидела, да?

— Нет, что вы, — заверил он. — Я уже привык, что все спрашивают меня о Деби-даяле.

— Вы в самом деле не сердитесь на глупышку Малини?

— Конечно, нет!

— Я очень рада, вы такой милый. Знаете что? Давайте возьмем виски и посидим на песке. Что вы на это скажете? Там гораздо прохладнее.

Захватив с собой бокалы, они пошли с веранды к морю, к тому месту, где виднелась едва заметная граница песка. Возвратившись примерно через час в дом, они нашли игроков все с тем же напряженным вниманием склонившимися над карточным столом. Мужчины курили толстые сигары, около каждого из них стояли недопитые бокалы с виски. Около обоих князей сидели дамы, приносившие, видимо, удачу в игре. На вошедших никто не взглянул.

— Банк! — воскликнул кто-то.

Малини притворно зевнула и передернула плечами.

— Дорогой мой, — сказала она Амджаду. — Я совершенно засыпаю. Мистер Чандидар подвезет меня. Доброй ночи.

Никто не реагировал. Они не торопясь покинули неуютную комнату, наполненную дымом, пропахшую виски и духами.

«Huit á la banquet»[53] — последнее восклицание, которое донеслось до них.

Процесс Деби-даяла вызвал переполох. Даже большие газеты уделили ему достойное место. Они снова вытащили на свет божий Мирутский процесс[54] — сравнивали средства и методы. 12 июля, когда Деби-даял был приговорен к «пожизненному заключению», почти все вечерние газеты поместили его фотографию.

Родственники уговаривали Гопала Чандидара расторгнуть помолвку. Они отыщут ему другую невесту. Он не имеет права подрывать престиж семьи. Даже тетушка из Бегвада удостоила его длинной телеграммой, умоляя не жениться на Сундари.