161068.fb2
- Вы разглядели водителя?
- Извините, не обратила внимания. Я делала расчеты.
Я поблагодарила ее и повесила трубку. Трудно сказать, пригодится ли информация о грузовике. В районе Трентона, должно быть, сотни грузовиков подходили под это описание.
Морелли выжидающе посмотрел, когда я вернулась к столу.
– Ну?
- Она ничего не нашла, но вспомнила, что видела белый грузовик с черными буквами на двери, который делал несколько вояжей в конце месяца.
- Это сужает поиски.
Рейнжер обглодал ребрышки. Потом посмотрел на часы и откинулся назад.
– Нужно кое с кем повидаться.
Они с Морелли обменялись ритуальным рукопожатием, и Рейнжер нас покинул.
Мы с Морелли какое-то время ели в молчании. Поглощение пищи – одна из тех телесных функций, разделяя которую, мы себя весьма комфортно чувствовали. Когда остатки зелени были употреблены, мы с облегчением вздохнули и просигналили, чтобы принесли счет.
Большой Джим - не пятизвездочное заведение, но после того, как я внесла свою долю, много в моем кошельке не осталось. Вероятно, будет мудрым поступком навестить Конни и посмотреть, нет ли у нее чего-нибудь для поднятия тонуса.
Морелли припарковался на улице, я же предпочла оставить свой дирижабль на общественной стоянке за два квартала по Мапл. Я оставила Морелли на дороге и отправилась вперед, убеждая себя, что машина есть машина. И какое мне дело, если люди увидят, что я вожу «бьюик» выпуска 1953 года? Это всего лишь перевозка, верно? Точно. Именно поэтому я припарковалась на расстоянии четверти мили от подземного гаража.
Я нашла машину и погнала по Гамильтон, мимо Делио Эксон и Перри Сэндимена, и обнаружила парковочное место перед залоговой конторой. Я скосила глаза на угловатый капот детской голубизны и поразмышляла, где эта тачка окончит свои дни. Потом проскользнула вперед, поправила ремень и задела счетчик оплачиваемого времени стоянки автомобилей. Я решила, что это достаточно близко, заглушила двигатель и заперла за собой дверцу.
Конни сидела за столом, выглядя даже более жалко, чем обычно, ее тонкие брови при этом угрожающе опустились, а рот, покрытый кроваво-красной помадой, плотно сжался. Неподшитые папки грудами лежали на шкафах, а на ее столе царил кавардак из отдельных бумаг и пустых чашек из-под кофе.
- Итак, - поинтересовалась я, - как обстоят дела?
- И не спрашивай.
- Наняли кого-нибудь?
- Она приступит завтра. А между тем я не могу найти чертову вещь, потому что все в беспорядке.
- Нужно заставить Винни помогать тебе.
- Винни здесь нет. Винни отправился в Северную Каролину с Мо Барнсом ловить НЯС (Не Явившегося в Суд).
Я забрала стопку папок и стала раскладывать по алфавиту.
– У меня временный затык с Кенни Манкузо. Ничего новенького типа быстрячка- неудачника не появилось?
Она вручила мне несколько бланков, скрепленных вместе.
– Юджин Петрас вчера не явился в суд. Вероятно дома, пьян как сапожник и даже не представляет, какой день сегодня.
Я посмотрела на залоговое соглашение. Юджин Петрас жил в Бурге. Суд был по поводу бытового насилия.
– Я должна знать этого парня?
- Ты можешь знать его жену Китти. В девичестве была Лукач. Думаю, она на два года позже тебя закончила школу.
- Это его первый арест?
Конни потрясла головой.
– За ним тянется длинная история. Настоящая дырка от задницы. Каждый раз, как вливает в себя пару кружек пива, колошматит Китти. Иногда он заходит слишком далеко и укладывает ее в больницу. Иногда она пишет заявления, но со временем отзывает. Полагаю, боится.
- Мило. Какая сумма залога?
- Он стоит около двух тысяч. Домашнее насилие не считают серьезной угрозой.
Я сунула папку под мышку.
– Я вернусь.
Кити и Юджин жили в узком ряду домов на пересечении Бейкер и Роуз напротив старой пуговичной фабрики. Парадная дверь выходила вровень на тротуар без какого-либо признака крыльца или дворика. Занавески были задернуты. Окна на верхнем этаже были темными.
У меня был перцовый баллончик в кармане куртки, который легко можно было достать, а наручники и электрошокер я заткнула за пояс джинсов. Я постучала в дверь и услышала шум борьбы внутри. Потом постучала снова, и мужской голос прокричал что-то бессвязное. Опять какие-то шаркающие звуки, и затем дверь распахнулась.
Молодая женщина изучала меня поверх цепочки.
– Да?
- Вы Китти Петрас?
- Что вы хотите?
- Я ищу вашего мужа Юджина. Он дома?
- Нет.
- Я слышала у вас мужской голос. Думаю, это звучит похоже на Юджина.
Китти Петрас была тощей, как вешалка, женщиной с измученным лицом и огромными карими глазами. Косметикой она явно не пользовалась. Каштановые волосы были стянуты на затылке в хвост. Она не была хорошенькой, но и не отталкивающей тоже. По большей части она была никем. У нее были легко забываемые черты, которые с годами приобретают женщины, подвергающиеся постоянным избиениям и пытающиеся сделать себя незаметными.
Китти настороженно посмотрела на меня.
– Вы знаете Юджина?
- Я работаю на его поручителя. Вчера Юджин пропустил суд, и нам бы хотелось переназначить дату судебного заседания.
Нет большей лжи, чем полуправда. Сначала мы перепишем дату, а потом запрем его в мрачной вонючей камере, пока эта дата не наступит.