167063.fb2
Профессор не стал колебаться. Солодовое есть солодовое, и неважно, каковы моральные устои хозяина. Он выпил, причмокнул губами и усмехнулся без особой благодарности:
- Мусульмане не пьют.
- Отколовшиеся мусульмане пьют, - ответил Моро, не выказав обиды. Мы - отколовшаяся группа. Что касается тех, кто называет себя правоверными мусульманами, то и они это правило обычно не соблюдают. Поговорите с управляющим любого пятизвездочного отеля в Лондоне, который, как центр паломничества высших эшелонов арабского общества, уже превзошел Мекку. Было время, когда нефтяным шейхам приходилось ежедневно посылать своих слуг за целыми ящиками соответствующим образом закамуфлированных напитков, пока управляющие отелей осторожно не намекнули им, что в этом нет необходимости и все, что требуется, это немного больше заплатить за прачечную, телефон и марки. Я предполагаю, что некоторые правительства Персидского залива оплатили счета за марки на тысячи фунтов стерлингов.
- Отколовшиеся мусульмане... - Барнетт не удержался и фыркнул. - Зачем вам такой фасад?
- Фасад? - Моро продолжал улыбаться, не обращая внимания на обидные намеки. - Это вовсе не фасад, профессор. Вы будете поражены, узнав, сколько в вашем штате мусульман и какое высокое положение в обществе многие из них занимают. Вас удивит, сколько людей приезжает сюда на богослужение и чтобы заняться медитацией. Адлерхейм быстро становится центром паломничества на Западе. А еще вы будете удивлены, когда узнаете, сколько влиятельных граждан, дорожащих своим честным именем, могут удостоверить чистоту и честность нашего имени, предназначения и цели.
- Если бы они знали ваши истинные намерения, - раздался голос доктора Шмидта, - мне не пришлось бы удивляться - я бы в это просто не поверил.
Моро воздел вверх руки и посмотрел на своего помощника. Дюбуа пожал плечами:
- Местные власти уважают нас, доверяют нам и, смею сказать, восхищаются нами. А почему? Неужели только потому, что калифорнийцы терпят и даже балуют своих оригиналов, считая их находящимся под защитой видом? Конечно нет. Мы зарегистрированы как благотворительная организация, но в отличие от большинства подобных организаций не просим денег, а даем их. За восемь месяцев своего пребывания здесь мы выделили более двух миллионов долларов бедным, умственно отсталым, инвалидам и заслуживающим этого пенсионным фондам, вне зависимости от расы и вероисповедания.
Барнетт не упустил возможности отпустить ядовитое замечание:
- Включая пенсионные фонды полиции?
- Включая и их. Причем речь не идет о взяточничестве и коррупции. Дюбуа говорил так искренне и убедительно, что трудно было не верить ему. Как говорится, qui pro quo*за то, что полиция нас охраняет и защищает. Мистер Кюрра, начальник полиции округа, имеет репутацию порядочного человека и пользуется всеобщим уважением. Власти штата полностью поддерживают его в отношении беспрепятственного осуществления наших добрых дел, мирных проектов и самоотверженных усилий. А чтобы нам не досаждали, у въезда на нашу частную дорогу в долине постоянно дежурит полицейская охрана. - Дюбуа с серьезным видом покачал своей массивной головой. - Вы даже не представляете, господа, сколько в этом мире злонамеренных людей, которые получают удовольствие, воздвигая препятствия на пути тех, кто делает добро.
______________
* Услуга за услугу (лат).
- Господи Иисусе!.. - Барнетт на мгновение лишился дара речи. - За всю свою жизнь я еще не встречался с таким лицемерием! Знаете, Моро, я верю вам. Вполне допускаю, что вы, даже не подкупая никого и не обращая в свою веру, смогли обмануть и убедить честных людей, таких как начальник полиции и его подчиненные, в том, что вы действительно те, за кого себя выдаете. Не вижу причин, почему бы полиции не верить вам, - в конце концов, у них имеется два миллиона "зелененьких" причин, подтверждающих ваши заявления. Люди обычно не разбрасываются такими деньгами просто ради забавы, верно?
Моро улыбнулся:
- Я рад, что вы согласились с нашей точкой зрения.
- Обычно на такое не идут, за исключением тех случаев, когда хотят сыграть по-крупному. Риск ради преумножения, разве не так, Моро? - Барнетт медленно покачал головой, как бы не веря в услышанное, вспомнил, что у него в руке стакан, и предпринял очередные шаги для подкрепления своих сил в борьбе с ирреальным. - Не зная ситуации, трудно вам не верить. А вот когда она известна, верить просто невозможно.
- О какой ситуации вы говорите?
- О краже радиоактивных материалов и массовом похищении людей. Все это как-то не стыкуется с проповедуемыми вами гуманистическими целями. Хотя не сомневаюсь, при желании вы всему найдете объяснение. Необходимо совсем немного - игра больного воображения.
Моро вновь уселся за стол, подперев подбородок руками. Почему-то он не счел необходимым снять черные кожаные перчатки, в которых все время ходил.
- Мы не больные. И не фанатики. У нас одна-единственная цель улучшение человеческой породы.
- Чьей именно? Вашей?
Моро вздохнул.
- Я трачу время впустую. Вы, наверное, думаете, что за вас собираются просить выкуп? Не угадали. Возможно, полагаете, что наша цель - заставить вас вместе с доктором Шмидтом изготовить для нас какое-нибудь ужасное атомное оружие? Полный абсурд. Никто не заставит людей вашего положения и убеждений делать то, что они не пожелают делать. Конечно, вы можете предположить - в мире, наверное, так и подумают, - что мы хотим принудить вас работать под угрозой пыток других заложников, например женщин. Нелепость. Должен напомнить, мы не варвары. Профессор Барнетт, если бы я приставил пистолет к вашему виску и приказал не двигаться, вы бы стали двигаться?
- Думаю, что нет.
- Стали бы или нет?
- Конечно нет.
- Как видите, пистолет в данном случае можно и не заряжать. Вы меня понимаете?
Барнетт промолчал.
- Я не буду давать обещаний, что ни одному из вас не причинят вреда, потому что прекрасно вижу - мои слова для вас ничего не значат. Остается только ждать развития событий, не так ли? - Он расправил листок бумаги, лежавший перед ним на столе. - Профессора Барнетта и доктора Шмидта я знаю, миссис Райдер знаю. - Он посмотрел на испуганную молодую девушку в очках. А вы, очевидно, мисс Джулия Джонсон, стенографистка. - Моро взглянул на оставшихся троих мужчин. - Кто из вас мистер Хейверфорд, заместитель директора?
- Это я, - ответил Хейверфорд, полноватый молодой человек с волосами песочного цвета, явный холерик, и после паузы добавил: - Чтоб у вас глаза повылезли!
- Боже мой, как страшно. А кто мистер Карл-тон, помощник начальника охраны?
- Я.
Карлтоном оказался черноволосый мужчина лет тридцати пяти. Плотно сжав губы, он всем своим видом выражал презрение.
- Вам не в чем себя упрекнуть, - почти заботливо произнес Моро. - Еще не создана система охраны, которую нельзя взломать. - Он посмотрел на седьмого заложника, мертвенно-бледного молодого человека с редкими светлыми волосами, чей гуляющий вверх-вниз кадык словно состязался с дергающимся левым глазом в подаче сигналов тревоги. - А вы - мистер Роллинс из службы контроля?
Роллинс ничего не ответил.
Моро сложил список.
- Предлагаю каждому из вас, после того как пройдете в свои комнаты, написать письмо. Письменные принадлежности найдете у себя в комнате. Сообщите самым близким, самым дорогим вам людям, что вы живы-здоровы и всем довольны, если не считать временного ограничения свободы. Отметьте, что вам совсем не угрожали и угрожать не собираются. Конечно, нельзя упоминать об Адлерхейме и мусульманах и хоть как-то намекать на ваше местонахождение. Письма заклеивать не надо, это сделают за вас.
- Цензура, да? - Даже вторая порция виски не смогла утихомирить профессора Барнетта.
- Не будьте наивны.
- Ну а если мы - или я - откажемся писать?
- Если вы не хотите успокоить ваши семьи, это останется на вашей совести. - Он посмотрел на Дюбуа. - Думаю, сейчас мы можем пригласить докторов Хили и Брамуэлла.
- Двух пропавших физиков-ядерщиков? - спросил доктор Шмидт.
- Я обещал представить вам некоторых из моих гостей.
- А где профессор Аахен?
- Профессор Аахен? - Моро посмотрел на Дюбуа, который поджал губы и покачал головой. - Мы не знаем никого под таким именем.
- Профессор Аахен был самым известным из трех физиков-ядерщиков, пропавших за последние недели. - Шмидт всегда был точен, даже педантичен.
- Так или иначе, он исчез не в нашем направлении. Я никогда не слышал о нем. Боюсь, мы не можем отвечать за каждого ученого, решившего исчезнуть или перебежать к противнику.
- Перебежать к противнику? Это невозможно.