169082.fb2
Герман открыл холодильник и достал из него бутылку водки.
- Присаживайся, - кивнул он Волкову на стул.
- Да я, в общем-то, на минутку.
- Но рюмашку-то всяко хлопнешь?
- Ну давай, - Петр присел к столу.
- Видишь, как у нас все ловко совпало, - Герман отвинтил пробку, - и праздничек сегодня, и Жаклин нашлась. Все живы и... почти здоровы. Все в порядке. Грех не выпить. Разве нет?
- Мне глоточек, Гера, - сказал Гурский, - чисто символически.
- Как скажешь, - Герман плеснул ему на донышко и взглянул на Жаклин: Джеки, вам я тоже чисто символически, да? Мало ли что... а мне отвечать потом.
Она задумчиво тронула рукой свою рюмку, вздохнула и подняла на Германа скорбный взгляд громадных синих глаз:
- Не надо маму парить...
Элис подавилась бутербродом и закашлялась. Гурский переглянулся с Германом и похлопал ее ладонью по спине.
- Спасибо,- сдавленно выдохнула Элис Раен.
- М-да... - крякнул Волков. - Однако. "Вот оно, - Петр бросил взгляд на печальные черты сидевшей с потерянным видом девушки. - Вот оно, Петя, лицо врага. Господи ты Боже мой..."
- Все чокнулись и выпили.
- Ребяточки...- поднялся Гурский,- а пойду-ка я домой.
- Пошли, - присоединился к нему Волков. - Я тебя закину.
- Ну, как знаете, - Герман вышел из-за стола.
- Счастливо, - кивнул Адашев-Гурский Элис и Жаклин. - Не грустите тут, все обойдется.
- Да, конечно, - Элис взглянула на него и чуть пожала одним плечом.
- Пока, - кивнула Жаклин.
Гурский снял в прихожей с вешалки свою куртку, надел ее, и они с Волковым вышли из квартиры.
- Да, Гера! - обернулся на площадке лестничной клетки Александр. - Я чего приходил-то... Мы на рыбалку к Ваське в Лимовку едем или нет?
- Ой, Сань, даже и не знаю пока, - задумался тот. - Давай созвонимся, а?
- Ну давай. Всего доброго.
- Счастливо. Герман закрыл дверь.
39
- А что с тем хмырем, ну... который с Кирочной? - Гурский забрался в джип и достал сигареты. - Ты же так ничего толком и не рассказал. Почти.
- А что с ним... - Волков выруливал со двора. - Ничего. Отпустил я его. Что мне с ним делать? И потом, он, если уж так разобраться... ну что он такого сделал? А натерпелся...
- А не хрен с говном дружить.
- Да видишь ли... Он, собственно, ни с кем особо и не дружил. Ну принял у себя в доме Парфена некоего, приятеля, с которым сидел. Они с ним там, на зоне, что называется, "ели вместе". Ну так... а как не принять-то? Что ж он, пидарас какой? Все правильно. Жить у себя оставил. Это он вам грузил, что снимает, мол, у него кто-то комнату, а кто-что, дескать, он и знать не знает. А что ему, с другой стороны, вам еще говорить?
- Ну да.
- Вот. Парфена у себя оставил, а дальнейшее от него уже и не зависело.
- А как Джеки вообще к нему в дом попала?
- Как? Ну... - Петр остановился у светофора, - видишь ли... Она тем вечером, в четверг, на самом деле у Славы была. А потом... вышла, очевидно, на улицу, у нее там встреча была с одним... ну попросили ее, короче, посылку передать, а она города-то, видимо, не знает, вот и решила у Славиного дома встречу эту назначить. Вышла, в машину к этому, с которым встречалась, села. А тут в них бычара один отмороженный и впилился. Ну и... у братвы же обычай один, они же виноватыми не бывают. Короче, этот отморозок с них бабки, естественно, потребовал. Хотите, дескать, разойтись мирно - гоните лавэ. И видимо, настолько убедительно обосновал свою позицию, что даже Джеки поняла расклад и решила не усугублять конфликт. У того-то, которому она посылку передавала денег с собой не оказалось, и она решила, по доброте душевной, за него сразу, на месте, заплатить. Чтобы с быком этим разойтись, ну а потом... этот приятель ей бы компенсировал. Но у нее тоже то ли с собой не было, то ли было, но мало. И пошла она за деньгами к Славе домой, Может, сумка ее там лежать осталась, а может, и из Славиных решила взять, кто знает, какие у них там со Славой отношения были, если у нее свой ключ от его квартиры был. А отморозок этот хозяина с машиной отпустил и за ней поперся, чтобы не сбежала. Дальнейшее ясно?
- Примерно... - кивнул Гурский. - Она его в дом пустила.
- Ну да. Что там и как дальше вышло, в деталях только она сама рассказать может. Но... - Волков воткнул передачу и тронулся с места. - Увидел, видимо, браток, что квартира, упакована (Джеки, возможно, бабки еще, вдобавок ко всему, засветила) и решил не мелочиться. Решил он вынести из хаты вообще все, что можно. А Слава, вероятно, пришел неожиданно откуда-то и с ним и сцепился. Ну и... в процессе единоборства... Слава башкой о батарею, да и крякнул. А Жаклин - свидетель всего этого. Что с ней делать? По логике вещей, тоже валить надо. И уходить по-тихому. Но бычара этот - полный отморозок. Он решил на девке бабок наварить, чеченам ее продать.
В тачку свою засунул и вот к этому самому хмырю, на Кирочную, они ее и приволокли. Там и спрятали.
- Они?
- Двое их было. Второй-то как раз Парфен и был. У него-то там, в башке, еще кое-что, кроме мозжечка, присутствует. Он ситуацию под контроль и взял. Ну, там, что-как... не суть важно. Короче, утром они ее чем-то там по вене втрескали и... возле метро и оставили. Хорошо еще, что Леон твой глаз на нее положил. Бывает же... - Петр качнул головой.
- Да он не просто глаз положил, - закурил сигарету Адашев-Гурский. - Он совершенно искренне обознался. У него накануне гости были. И некая Лиза среди них, похожая на Джеки, судя по всему. Она ему просто, как факт своего наличия в интерьере, в память запала. Он уже для себя, видимо, решил, что с вопросом пальпирования предмета все решено, а ее вдруг из ситуации как ластиком стерли. Ну... он с вечера, по пьяному делу, к ней не сильно-то и приглядывался. Девка и девка. Хорошенькая, следовательно, функциональна в своем предназначении. Чего еще ее разглядывать? Куда денется? Потом, дескать, разберемся, какие такие у нее подробности и насколько непротивные на ощупь. А она свалила. Ну и дай ей Бог здоровья... Меньше хлопот. А утром, я так понимаю, не особо и протрезвев, видит он возле метро - беленькая, молоденькая, глазки синенькие. Ба! Лиза! Етит твою мать! Какими судьбами? Где же ты была все эти годы? Ну а эту, на тот момент времени, уже хоть Матреной назови. Говорят ей, что она Лиза, значит, так оно и есть. Тем более что русский она прилично знает. А акцент и странность поведения Леон ничтоже сумняше-ся шишкой на затылке объяснил.
- Это ей отморозок ногой приложил.
- Да?
- Мне тот, который с Кирочной, рассказал. Это в его доме было.
- Ну вот.
- Слушай, а чего это Леон твой заполошничал?
- В смысле?
- Ну она-то ладно, с ней все ясно. С нее спросу нет. А он: "Доченька! Не отдам!" И, главно дело, совершенно натурально рыдает.
- Ну?
- Что "ну"?