22102.fb2 Не имей десять рублей - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 14

Не имей десять рублей - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 14

- Кто там... пойди-ка сюда,- окликнул Федор Андреевич.

- Пешню, пешню спрячь,- смеясь, посоветовал Фомич.

В калитке открылась сердцевидная дырка, туда-сюда зыркнул острый козий глаз, и снова пала дощечка, затянув дырку равнодушным бельмом.

- Никого нетути,- недовольно сказала баба сквозь собачий брех.

- Выйди на минуту. Дело есть.

- Знаем твое дело, проваливай,- баба удалилась в глубину двора.

- Да погоди ты...- озлился Федор Андреевич.

- Будешь годеть - касторки выпей.

Фомич прыснул в кулак:

- Я ж говорил!

Но тот упрямо толкал калитку.

- Ступай, ступай, нечего! - крикнула баба.- А то кобелей выпущу.

Федор Андреевич чувствовал себя так, будто ему влепили пощечину. Даже не пощечину, а харкнули в физиономию.

- Не-е, так не зайдешь,- торжествовал Фомич.- К Никанорке отмычка фигурная, простая не подходит. Чтоб зубец в зубец попал.

- Что еще за отмычка? - метнул сумрачный взгляд Федор Андреевич.

- Ну, сказать, ежели ты на машине, тогда еще будет разговаривать. Да и то не со всяким. И сперва баба, а тогда он сам. Так-то ты вроде подходишь по всем статьям,- смеялся Фомич.- И шапка на тебе что надо, вроде пропуска, а пеший. Не тот зубец!

- Сволочь,- процедил Федор Андреевич, уходя от ворот и оскорбленно оглядываясь.- Даже не спросила, кто...

- Да наплевать на них. Слушай, поехали ко мне! - Фомич взял его под руку, потрусил рядом.- У меня ж нынче того... Я тебя в самый что ни на есть красный угол посажу. Как старого друга. А, Федь?

- Да нет...- Федор Андреевич высвободил локоть.- Не могу...

- Пое-ехали! Чего там! Сынов покажу. Аккурат вечером будут. Пашка у меня тоже директо-ром. Поговорите с ним про свое. А то и Алешка подкатит из Сызрани. Тут самолетом один час. Во тоже парень! Верхолаз! Слушай... У тебя есть порожняя дочка?

- А что?

- Дак у меня Алешка тоже пока так ходит.- Фомич засмеялся, толкнул Федора Андреевича в бок.- А чего? То - друзья, а то свояками будем.

- Моя уже замужем,- холодно сказал Федор Андреевич.

- Ах ты досада! Ну да ладно. Я тебе тогда птиц покажу. У меня чертова прорва. Полная комната. Это, как ребята разъехались, дак я целиком под них комнату отвел. Бабка ругается: всю пенсию под коноплю изводишь, давай, дескать, студентов лучше напустим, от них хоть польза. А я не-е, никаких делов! Пусть чирикают! Это по солнышку как врежут - душа отлетает в рай. А хочешь, я тебе кенаря подарю? А то пару? Заведешь себе кенарей.

- Да на что мне твои кенари?!

- Мил человек! Дело стариковское: будешь ножичек об ножичек подразнивать, с бабкой слушать. Поехали!

- Не могу. У меня на восемь международный с дочерью заказан.

- Ну дак говори себе на здоровье! Говори, а потом забирай бабку и приходи. Пусть старухи тоже обнюхаются. Моя расскажет, как огурцы солить.

- Ладно, ладно.- Федор Андреевич досадливо переложил пешню с одного плеча на другое. - Экий ты... Как смола.

- Вот и дело! Значит, так: над аптекой, восемнадцатая квартира. Во бабка моя обрадуется!

На краю леса ветер ударил встречным валом, хоть ложись на него.

Сухая крупа летела над землей белыми пулями, жестко секла по одежде, по сосновым ство-лам.

Луг перед Шутовом перешли, согнувшись, рукавицами придерживая шапки, пока не укры-лись за первыми деревенскими строениями. Ранние сумерки уже копились по голым садам. Продрогшие воробьи, нахохлившись, сбивались поближе к застрехам, густо облепляли сваленный перед избами хворост, пятная его жидким известковым пометом.

Возле завалинки одной из хат высилась куча жома, кисловато разившего на всю округу.

Щуплая старуха в стеганом ватнике, единственная живая душа на всей долгой пустынной улице, лопатой нагребала жом в обмерзшие ведра и, сутуло согнувшись под коромыслом, мелкими осторожными шажками таскала во двор.

- Здорово, Марья! - еще издали крикнул Фомич.

Старуха медленно разогнулась, оперлась на лопату. Из толстого платка, закрывавшего подбо-родок, как из дупла, гляделось остроносое лицо. Ссохшиеся кирзовые сапоги и старый продран-ный ватник были заляпаны жомом, который, как и на ведрах, тоже успел замерзнуть и остекле-неть.

- Не Степан ли Фомич? - сказала старуха, дуя попеременно в голые синие ладони.- Гляжу, гляжу, он и не он.

- Он самый!

- Давно не видела. Уж не хворал ли?

- Да нет, опять на службу пошел.

- Ох ты! Заскучал без дела. Ну дак заходите, заходите. Иззяблись, поди.- Старуха бегло взглянула из своего дупла на Федора Андреевича.- Али по окуня ходили?

- По окуня, по окуня.

- Дак какой окунь-то, больно люто.

- Охота, Марья, дня не разбирает.

- Ой, молчи, малый! Я вот тоже: купила себе мороки по морозу. Надо бы по теплу, да не спроворилась. Петька, обормот, посулился утром привезти, да где-то проваландался, привез аж под вечер. Его дело шоферское: свалил, денежки в карман, а ты как хошь. Да вот ношу, не пере-ношу, ночь на дворе. И бросить никак нельзя. За ночь задубеет, потом хоть топором руби. Да уж мочи моей нету, ноги не шагают. Девка в город зафинтилила, шапку какую-то мохеровую поку-пать. Все, дескать, уже носят, а у меня нету. Еще утром схватилась, губы намазала...

- Носилки найдутся? - перебил ее Фомич.

- Ась?

- Носилки, говорю, давай! Пособим маленько.

- Ой да Степан Фомич, батюшко! Носилки-то есть, да будешь возиться, сам небось умо-рился.