Ему не нравилось присутствие ополченцев больше, чем ей.
— Эй, ты! — раздался позади них громкий мужской голос. — Стоять на месте!
Глава 10
Ханна
День сорок второй
Мужчина в серой камуфляжной форме шел к ним с наглой развязностью. На нем был защитный жилет, полный патронташ, и AR-15. Узкое, лошадиное лицо с румяной кожей искривила уродливая усмешка.
Ханна напряглась. Призрак пронесся перед ней и Майло, рыча на приближающегося человека.
Липовый солдат остановился на другой стороне дороги и жестом указал на Призрака стволом своего оружия.
— Что это, черт возьми, такое?
— Собака, — ответила Ханна.
— Ты должна держать эту тварь на поводке. И в наморднике.
— Ему не нужен ни поводок, ни намордник.
Ополченец ухмыльнулся.
— А я говорю, что нужны.
— Он никому не мешает.
— Он напрягает меня.
— Может быть, это заслужено! — вмешался Майло.
Ополченец сузил глаза.
— Похоже, твоему ребенку тоже нужен намордник.
Пульс Ханны участился. Она крепко сжала свои деформированные пальцы на руке Майло. Это причиняло боль, но она не отпускала ее.
— Я так не думаю.
Ополченец сделал шаг к ним, оскалившись.
Призрак предупреждающе рыкнул.
На лице солдата промелькнула тревога, сменившаяся выражением чистой ненависти.
— Это животное нужно усыпить.
Ханна вздрогнула.
— Мы просто гуляем. И собираемся продолжать прогулку. Будем благодарны, если вы не будете лезть не в свое дело.
— Любое дело здесь — это наше дело.
Ханна напряглась. Ее дыхание сбилось в горле, ладони стали влажными в перчатках, но голос звучал твердо.
— Только не мое.
— Никогда не любил собак. — Он переместился, увеличив дистанцию, чтобы выглядеть более устрашающе, дуло его винтовки приподнялось.
Парень улыбнулся. Но улыбка не достигла его глаз.
— Здесь видели бродячих собак. Они становятся агрессивными теперь, когда у них нет хозяев, которые бы их кормили. У некоторых из них даже бешенство. Кто знает? Они могут напасть на маленького ребенка. Саттер приказал нам отстреливать их на месте.
Страх пронзил Ханну насквозь. В кармане куртки она нащупала рукоятку 45-го калибра. Машинально нашла предохранитель, сняла его и направила дуло на ополченца.
Если понадобится, она выстрелит сквозь ткань куртки.
Он стоял в пятнадцати футах от нее. Ханна следила за его пальцем, лежащим на спусковой скобе. Если палец шевельнется, она выстрелит.
— Никто не причинит вреда этой собаке. Никто.
Призрак почувствовал напряжение в ее теле и зарычал громче, его черные желваки отвисли, обнажив зубы.
Ополченец усмехнулся.
— Вот что тебе нужно понять. Мы здесь главные. Мы устанавливаем правила. Не к кому идти плакаться, если что-то пойдет не так, или если, скажем, произойдет несчастный случай. Смекаешь?
— Несчастные случаи случаются по обе стороны.
Он сузил глаза.
— Ты мне угрожаешь?
Ханна отказалась удостоить его ответом.
— Если ты причинишь вред кому-либо из моей семьи, ты не проживешь долго, чтобы сожалеть об этом. Включая Призрака.
Его винтовка поднялась еще на несколько дюймов. Палец все еще лежал на спусковой скобе, но он направил дуло на Призрака.
— Не смей обижать мою собаку! — крикнул Майло. — Не смей!
Он дернулся в руке Ханны, словно готов броситься на мужчину. Ее мальчик смелый, но безрассудный. Он не понимал опасности. Ее сердце забилось, и Ханна притянула его к себе.
— Заткнись! — зарычал ополченец, повысив голос. — Эта тварь — угроза! Я избавлюсь от нее!