Новый мир. № 10, 2003 - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 8
Юрий КобринСиреневый хутор
Кобрин Юрий Леонидович родился в 1943 году в Черногорске Красноярского края. Учился в Вильнюсском госпединституте, закончил Высшие литературные курсы. Автор 10 стихотворных сборников и 14 книг переводов литовских авторов, выходивших в вильнюсских и московских издательствах.
В феврале 2003 года награжден Рыцарским Крестом ордена Великого литовского князя Гедиминаса.
Над обрывом
Русский театр сокрушается в Вильнюсе —ни карниза, ни фриза, ни архитрава.Что не продали, то исподволь вынеслиили трактором утрамбовали в гравий.Фундамент взломали в бульдозерной ярости,аплодисменты и те — в зияющей яме…Занавес-облако вздувается парусом,три сестры мечутся в авангардистской драме.Цивилизатор в поддых впендюрил культуре,вставшей в позу… Чайка вскрикивает с надсадом,дядя Ваня с обрезом, что браток в натуре,бежит босой по пенькам вишневого сада.Над обрывом века зритель растерянныйостановлен бесчеловечной нотойциркулярной пилы в визжащей мистерии,разрубающей мозг шашкой Чарноты.Над обрывом века хоть стой, хоть падайна ветру без имени и без отчества.И оглох в ночи взыскующий града.Но еще не слеп, как кому-то хочется.МКРС*
Друскининкай. Роняет клен лист,тропинка к озеру пестра.Кормилец Ландсберга Чюрленисс портрета хмурится с утра.Глаза имеют пищи вдоволь:сто лет прошло, а жизни прессне легче тяжкой пищи вдовьей,и дятлом заколочен лес.Минорный лад, ты с птичьим хоромсорвался с нотного листа,космогонических теорийне затупилась острота…Казалось бы, вчера готов царьпростить марксистский интереснеискушенного литовца,забредшего в бомондный лессанкт-петербургских вернисажей,«…но! Голь на выдумки хитра,а после, дома, что он скажетв краю, где хмуры хутора?»И псы-филёры держат стойки:— Чурлянис вышел со двора! —А гулко окающий Горькийспешит стряхнуть слезу с пера.Сто лет прошло, а где же сказкатех фантазийных королей?Вновь видит мальчика-подпаскабосым, худым среди полей…И от простуды ноет челюсть,мозжит от блеянья козла,переступающего черезужей раздавленных тела.Но чурли-чюрль, но в Ратничелевода, как и тогда, светла…Облако белой сирени
Петру.
Юность прошла незаметно,скрылась тактично за садом.Пахнет прохладою летней,выдохшимся лимонадом.В облако белой сирения погружаю руки…Сбрасываю напряженье,знанье чужой науки.Вот провожает ветерту, что ушла тактично.Шрамиком сердце метит,впрочем, это о личном.Опыт моих терпенийстер мне ладони, локти.И голубели вены,воздух буйствовал в легких!Опыт моих сомненийбыл мне дарован свыше.Зря ли я без ступенейв детстве ходил по крышам?Годы моих забвений,вы на задворках Европы,где состоянье лениновый дарует мне опыт.Мир заключен в палисадник,провинциально величье…И спешившийся в ночь всадникпросит на площади спичек…Грозди сирени. Так что же,воздух, ты — фиолетов?Лица у местных прохожихс европейским приветом…Что-то не очень воздухсвеж и чист на задворках.Вот и спасают гроздья,запах сирени горький.Трудно не стать циничнымв нашем искусстве опасном, —общество тянет привычнок белым, коричневым, красным.Облако влажной сирени,ливень, что за оградой,мне даровали зренье,опыт — что еще надо?..Сиреневый хутор
Поедем с тобою на хутор,где нас привечают друзья,где Ляля по озеру утромплывет, средь кувшинок скользя,где Владик наперсточек водкиразделит с тобой пополам,где чутким становишься, кротким,по вере где миру воздам.На хутор, сиреневый хутор,где бабочек станем ловить,где добрым быть хочешь и мудрым,без мыслей о будущем жить.На хутор, в зеленые ветки,чтоб дома с тоски не завыть,деление раковой клеткина воздухе остановить…На хутор, на хутор, на хутор!В молочном тумане земля,где кофе несут нам, как будтов кафе «Клозери де лиля»[1].Как шприц, человек одноразов.Зачем ты над чашкой молчишь?Тебе ж обещал я в алмазахсиреневый город Париж…Про это
Рамуте и Юозасу.
Сижу на бережку и думаю про это…Благодарю, Господь, за испытанье летом,когда мне надрезал сухие связки скальпель,я ощутил лицом всю животворность капельпрошедшего дождя на веточке сирени,которую жена творила в день рожденья!Та веточка была махрова и лилова…Благодарю, Господь, ты поступил суровоза то, что я бывал порой в угаре винном,за то, что рисковал я ремеслом старинным,за то, что надрывал за честь глухих согражданя горло… И оно перегорело дважды.Сижу на бережку и думаю при этом:а все-таки оно совсем не злое, лето, —благодаря ему узнал, кому я нужени без корысти кто со мной душевен, дружен.Я, старый атеист, у Бога на пороге…Молю Тебя, продли, продли мои дороги!Сижу на бережку у речки Ратничеле,свищу, пишу, курю, а как бы вы хотели?
«Сиреневый хутор» (франц.).