23386.fb2
Моня явно нервничал. Он никак не мог предположить, что безобидная поездка за хлебом окажется вооруженным ограблением заправочной станции. Даже в кошмарном сне, он не мог представить, что у его новых друзей с собой окажется волына. И что они реально нацелены на конкретные насильственные действия.
— Босоножку скинь, мало ли вдруг у этого клоуна там под кассой базука заныкана. Хороший австрал — мёртвый австрал, только ты по беспределу не шмаляй, так, если он вдруг мудрить начнёт, — Серёня по-отечески поучал Грека.
— Да знаю, заебал. Короче, я ему пушку в ебальник тычу, а ты через стойку залетаешь и кассу чистишь. Он даже опомниться не успеет как мы с драхмами соскочим. Всё, с богом, — Грек открыл дверь машины, чтобы выйти.
— Пацаны, да вы чё? Там же камеры. Попалитесь за не хуй делать. Вы ж как только залетите, он сразу кнопку нажмёт. Они же надроченные на такую хуйню. Их почти каждый день грабят, — Моня пытался хоть как-то вразумить сорванцов.
— Не ссать в компот, студент, там повар ноги моет. Мы быстро всё сделаем. Сиди тихо, не пались и всё ровно будет, — Серёня беззаботно улыбнулся Моне.
Как только парочка выскочила из шарабана, Моня начал лихорадочно соображать. Заправка на трассе, до города километров 15. Если щас соскочу, бежать придётся по дороге. Машину он водить не умел, тем более что ключи Грек забрал с собой. Время позднее, человек бегущий по дороге сразу привлечёт внимание. И не дай бог, патруль проедет. Бежать в лес? Один хер заметят и поймают, не щас, так с утра. Не будешь же как партизан там всю жизнь скрываться. Тот чувак на заправке всяко нажал кнопку. Полиция приедет максимум через 5 минут. Если не убежать, значит надо косить по дурака перед мусорами, мол, понятия не имел. Я их ваще всего час знаю, и что они грабить собирались, я, естественно, не знал. Тем более, что это было правдой.
А внутри самой заправки в это время разыгрывалась настоящая драма. Грек и Серёня, с волыной наперевес, врываются в заправочный павильон. Кассир, не будь дурак, сразу ныряет под прилавок и нажимает тревожную кнопку. Горе-грабители то ли забыли, будучи подогретыми спиртами, то ли решили наплевать на существующую систему охраны бензоколонок. Прилавок продавца по периметру до потолка ограждён вертикальным рядом тонких стальных троссов, таким образом, что перелезть к нему через стойку никак нельзя. Дверь, через которую он сам входит и выходит, снабжена кодовым замком и открыть её просто так тоже не представляется возможным. Так, что кассир находится в полной безопасности под пуленепробиваемым прилавком. Наши ребята начинают кричать что-то несуразное, а парнишка-продавец сидит себе тихонечко и ожидает приезд опер-группы. Поняв, что поймать им особенно ничего не удастся, пацаны хватают какие-то чипсы с конфетами и пулей вылетают из помещения.
Тут Моня остро задумался вновь. Оставаться ли ему с ними в машине или быстренько выскочить и остаться дожидаться полицию. Ведь 95 процентов спокойно можно дать, на то, что их по номерам найдут и привлекут по полной программе. А там вскоре может выясниться и что он сам лично присутствовал при ограблении, пускай даже сидя в машине. Косвенное соучастие практически гарантировано. Почему их не отговорил? Почему сам не вызвал полицию? Момент предательства его ни капли не волновал — он этих типов знал-то чуть больше часа. Вот только что с ними познакомился на вечерине, закончился хлеб и они вызвались за ним сгонять. А ему нужны были презервативы, потому как деваха одна уже была готова прям там на него наскочить.
Вобщем, пока он думал, Грек уже завёл мотор и со второй скорости, с пробуксовкой, на всёх порах погнал на трассу. Пролетев пару минут, он сбавил скорость, чтоб лишний раз не палиться. Погони не было. Машину припарковал на улице метрах в ста от своего дома. Грек с Серёней решили отсидеться в баре до утра, а Моня всё-таки решил вернуться обратно на сабантуй.
— Тока смотри, не спиздани чего лишнего. Сам же под раздачу попадёшь, — Серёня за плечо обнял Моню, выдохнув ему в лицо облако недельного перегара.
— Вот вы, бляха, чудаки. Мало вам приключений. Конечно, не скажу никому. Зачем мне это? Меня ещё подтянут, мало ли. Ладно, удачи вам, пацаны, — Моня пожал обоим руки и направился вниз по улице к таксофону. Он, на всякий случай, не стал вызывать такси по мобиле. Добравшись обратно, на вечерину он всё-таки рассказал некоторым самым близким людям о происшествии. По телевизору как раз шли вечерние новости. Первым сюжетом показали неудачное ограбление заправки.
— Гля, как у Грека телега, — Вова Бегемот ткнул пухлым пальцем в сторону экрана.
— А точно, ни хуя себе. Моня, вы чё щас заправку бомбанули? — раздался дружный хохот за нехитрым столом.
— Да вы чё, ебанулись что ли. Я с ними не поехал. Я вон в севен-элевен на Рома стрит ходил.
— А хлеб где?
— Ох ни хуя, по ходу там оставил. Пойду заберу, — Моня вышел за дверь.
Это была, действительно, напряжённая для него ночь, поскольку пришлось очень много думать. А он, как спортсмен, не очень к этому привык. По дороге в магазин, он опять погрузился в раздумья. Передний номер можно было рассмотреть. Значит и установить владельца тоже. Машина стояла задом к забору, так что Моню на камеру не засекли. А вот если б он вышел, тогда бы конкретно попалился. То есть, менты не знают о его присутствии на месте приступления. Значит, если те мудаки его не сольют, он вроде как чистенький. Из тех, кому он сёдня об этом рассказал, никто сам его точно бы не сдал. Тут ему в голову внезапно пришла мысль — а почему они не поехали в магазин, в который он, якобы, ходил? Ведь туда ехать 2 минуты. Значит, они, в натуре, хотели выхлопать заправку. Зачем, тогда его с собой взяли? Хотя, он сам попросился. А может они и не хотели грабить? Хер пойми. Ни за каким хлебом он не пошёл, а, опять, на такси поехал домой.
Прошла неделя. Моня уже начал забывать о своём вечернем приключении. Но одним прекрасным утро в его дверь постучали. Он как ни в чём не бывало пошёл открывать. На пороге стояли 2 полицейских.
— Доброе утро, нам хотелось бы увидеть мистера Моню, — оба полицейских улыбались, как будто приехали на праздник.
У Мони перехватило дух. Горло пересохло и по спине побежали леденящие мурашки. Миллион различных мыслей в одну секунду пронзил его, и так уставший от повседневной учёбы, мозг. А может ошиблись? Может по какому другому делу? Как нашли? Как вышли?
— Это я, а в чём, господа, собственно, дело?
— Давайте проедем с нами в участок. У нас к вам есть пара вопросов и, надеюсь, вы поможете наи прояснить одну ситуацию. Это займёт не более часа. С собой ничего брать не надо. Если у вас есть адвокат — можете ему позвонить.
Адвоката у Мони не было. А если бы даже и был, то, позвони он ему, это могло вызвать лишние подозрения. Моня знал, что невиновному, если он и вправду невиновен, не за что переживать. Там не станут навешивать чужие дела, как это часто у нас происходит. Тем более, что они не арестовывать приехали, раз ордер не показали. Значит, и впрямь просто поговорить хотят.
— Хорошо, проедем. Только у меня совсем мало времени, — Моня всеми силами старался скрыть обуявшее его волнение.
Как он их не распрашивал по дороге, ничего конкретного ему услышать не удалось. Они обязаны были просто доставить его в участок и всё. Разговаривать с ним должны были совсем другие люди. Здесь ему опять пришлось подключить свою, уже опухшую от раздумий, соображалку. По любому, по поводу заправки едут трещать. Нашли его понятно как. Он до этого уже задерживался один раз. За драку. И хоть там и была самооборона, на заметку его всё равно взяли. Он же боксёр и, не щадя, отметелил 2 напавших пьянющих в зюзю австралов. То есть, он, в глазах правоохранительных органов, был потенциально опасным субъектом. И, значит, адрес его у них был. И даже если бы он переехал, он обязан был предоставить в ментовку свой новый адрес. Но он не переезжал, и там же его тёпленьким и подвязали.
Приехали в отделение. 2 бравых копа передают его в руки другому. Тот ведёт его в комнату без окон и дверей и сажает на стул перед собой. Вся церемонность тут же пропала. Этот констебль вёл диалог достаточно в грубой форме, не то, что те двое легавых. Те вели себя помягче, что бы у подозреваемого не возникло никаких опасений. Чтобы он не начал мудрить, и чего доброго не попытался сбежать. Такой своеобразный психологический приём. А здесь в участке им боятся уже нечего. Они как-никак на своей территории, да и адвоката рядом не было.
— Где вы были в пятницу вечером неделю назад? — наглым тоном поинтересавался следак.
— На вечеринке, с друзьями, — Моня крепился как мог.
— По такому-то адресу?
— Да.
— Серёня и Грек были с вами? — грозный взгляд впился Моне прямо в глаза.
— А кто это такие? — Моня в недоумении пожал плечами.
— Как? Вы их не знаете? — тут уже удивился фараон.
— Впервые слышу, а кто они такие?
Тут констебль достал фотки Грека и Серёни и швырнул их на стол под нос Моне.
— Вот эти 2 хлопца. Хотите сказать, что вы их не знаете?
— А-а. Да, эти были с нами тогда. Просто я не знал как их зовут.
— А вы, случайно, никуда с ними не отлучались, не отъезжали, — следак продолжал пытливо взглядом буровить переносицу Моне.
Вот это был как раз тот случай когда надо было серьёзно подумать прежде чем что-то сказать. Но сейчас у Мони не было времени думать. Конечно, эту ситауцию надо было продумать ещё неделю назад. На случай вызова в мусарню у него уже должен был созреть чёткий ответ. Но у него началась сессия и он полность погрузился в учёбу. Пару раз, перед сном, он пытался прокрутить в голове план возможных действий. Но так ничего конкретного и не придумал. Однако, по дороге сюда ему ничего не оставалось делать, как проанализировать все перспективы и стороны этого дела. Если скажу, что не ездил, тогда вроде бы придраться не к чему. Хотя, вдруг парнишка на заправке меня каким-то чудом углядел или камеры всё-таки засняли. Вдруг у них есть какие-то доказательства. Стоп. А причём здесь я вообще? Может меня эти 2 падлы слили? Грек с Серёней. У мусоров на меня скорее всего ничего нет, кроме их показаний. А вдруг есть? Хер проссышь. Теперь, если скажу, что всё-таки ездил. Спросят зачем наврал друзьям и сказал, что ходил в магазин. Раз они знают адрес, значит допросили всю компанию. А те мне поверили и, естественно, чтоб меня выгородить сказали, что меня с Греком не было. А откуда ментам известен адрес вечерены? Значит, внатуре эти гниды слили. Больше некому. Наверное, всё же лучше правду сказать. А там по ситуации.
— Не знаю с кем, но на какую-то заправку я ездил. За хлебом. Может с ними, а может нет. Не помню — пьяный был, — здесь Моня внаглую соврал, потому что он принципиально ничего крепче газировки не пил.
— А почему друзьям сказали, что в магазин ходили? — злорадная улыбка расплылась на гладко выбритой харе.
— Говорю же, пьяный был. Я вообще, как выпью, много чего могу сказать. Не думаю, башка пробита. Боксёр, спорстмен и так далее, — Моня начал плести околесицу. Он до последнего не хотел сдавать Грека и Серёню, потому что не был уверен они или нет на него показали.
— Но вы же помните как на заправку ездили?
— Помню. Это помню. Зачем помню, а с кем, хоть убей, не вспомнить. А что случилось-то? Что вы от меня хотите?
— А то, что заправку эту пытались ограбить. И вы, раз вы были в машине, имеете прямое отношение к этому преступлению, — констебль встал и опёрся на стол. «Значит, у вас был предварительный сговор».
— Какой сговор? Они что, заправку ограбили? — Моня изобразил неподдельное удивление. «Да я их вообще первый раз тогда увидел. Я их знать не знал. Какой сговор мог быть. Зачем мне кого-то грабить? У меня денег хватает — посмотрите мой счёт в банке. Я уж точно не бедствую. А в машине тогда я заснул. Я даже не знал куда они поехали. Они меня куда-то привезли потом и я на такси обратно на вечеринку поехал. А кого они там грабили, я понятия не имею, потому что храпел как носорог.»
— Да, Моня. Не думал я что ты вертеться будешь, — тут следователь раскрыл свои карты. «Они же тебя с потрохами, как стеклотару, сдали. Они в деталях описали как ты планировал это нападение. Как ты их под угрозой физической расправы заставил найти пистолет. И такими же угрозами заставил совершить вооружённое ограбление заправки. Ты воспользовался их малым возрастом и несмышлённостью и повёл их за собой на такое тяжкое преступление. А сам-то не пошёл, малолеток науськал.»
Моня не сдержался и всей мордой поморщился, как будто где-то рядом лежала здоровая вонючая куча говна. Либо следак берёт его на понт, либо он конченный дебил, который поверил двум зашуганным малолеткам. А какими позорными сучатами оказались эти малолетки, Моня понял только сейчас. Значит, они заранее придумали легенду, по которой Моню собирались слить по полной программе. Дрогнули, и как последняя мразь, чтобы спасти свои жалкие шкуры, наплели с три короба. Эта легенда не выдерживала никакой весомой критики. Но двум нафуфыренным волчатам это было невдомёк.
Зачастую, они старались себя проявить как безбашенные и подрывные пацаны. Пускали пыль в глаза. И некоторые их опасались и не хотели с ними связываться. А тут, как только их крепко взяли за яйца, они и проявили свою фуфлыжную суть. Все понты отлетели ещё при задержании. Грек, со слезами на глазах, рассказывал как жестокий и циничный Моня заставил его украсть у приёмного отца пистолет. Серёня, взахлёб, причитал и жаловался на систематические побои и унижения, которым его подвергал изверг Моня. Больше всего они боялись депортации. Дома их родители нахлобучили бы по самое не балуйся. Им скорее всего не стали бы накручивать срок. Во-первых потому, что не привлелкались ранее, а во-вторых полностью раскаялись и признали свою вину. Но ответить всё же кто-то должен, а поскольку они уже совершеннолетние их бы наверняка депортировали, хотя может и оштрафовали просто. А рисковать они не хотели и всю ответсвенность решили переложить на Моню.