23883.fb2 Опасность! - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 1

Опасность! - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 1

Перевод Crusoe

Предисловие автора

Заглавная история («Опасность! – Crusoe) этого сборника написана за восемнадцать месяцев до войны (первой мировой – Crusoe). Я вознамерился привлечь внимание общества к великой опасности для нашей страны. История показала, насколько оправданной оказалась тревога и насколько – вплоть до мельчайших подробностей – точным оказалось предсказание. Вместе с тем и к великому счастью для всех нас, автор ошибся и отказал флоту в энергии и изобретательности – британские моряки нашли средства действовать в новых условиях и отразили армаду куда как более опасную, чем испанская в великой и неслышной битве под морскими волнами.

Но если автор так остро чувствовал опасность, почему он не предпринял иных мер, ограничился фантазией и не заявил о своих взглядах официальным лицам? Отвечу, что сделал всё возможное: лично посетил главных морских начальников, ведущих редакторов, передал в различные государственные учреждения три записки – одну в Комитет национальной обороны – и напечатал статью о грядущей беде в «Фортнайтли Ревю». Но к нашему общему несчастью, вопросы национальной безопасности непременно подчиняются нуждам партийной политики; очевидное, но пришедшее извне предупреждение об опасности для всего народа остаётся без внимания или отбрасывается замкнутым сообществом политических сектантов.

Нам надо воспротивиться подобной, дурной тенденции и побеспокоиться о будущем: помните, что пока опасность не пришла снова нужно принять на вооружение указанные в рассказе средства защиты – единственное, что предложено до сего времени. Разумное поощрение отечественного земледельца, туннели под Каналом, строительство подводного торгового флота: американский конструктор мистер Лейк считает, что при грузоподъёмности субмарин в 7 000 тонн стоимость доставки продуктов питания вырастет на 25 процентов. В эту войну туннель не помог бы нам с продовольствием – я этого не отрицаю; но при нейтралитете Франции грузы свободно пойдут в Британию с востока, через Марсель и события примут совершенно иной оборот.

Но нам нужно не только продовольствие. Транспортные суда, конвои, удвоенная потребность в тоннаже, задержки перевозок субмаринами и погодой, опасности, страдания, урон – безумно противиться дороге под Каналом и платить такую цену. Являет ли история подобный и к тому же недавно и тяжело наказанный пример национальной глупости? Сегодня ясно как божий день, что мы оправимся от людских и материальных потерь во Франции через долгие годы, но туннель (для начала хватило бы и одного) помог бы нам справиться с этим делом и высвободил бы суда для возврата Америке. Но одно совершенно ясно. Такая работа неподъёмна и чересчур ответственна для частной компании. Соблазн нагреть руки слишком велик. Туннель должно построить государство, он должен стать государственным предприятием и доходы пойдут на покрытие военного долга.

Артур Конан Дойль.

* * *

Удивительное дело: британцы с их репутацией практичного народа так и не разглядели истинной опасности. Каждый год они тратили по сто миллионов на армию и флот, спускали на воду эскадры дредноутов по два миллиона за броненосец, расточали огромные суммы на крейсера, содержали равно и исключительно сильные торпедные и подводные флотилии, не испытывали недостатка в авиации и особо преуспевали в гидропланах. Британская армия – невеликая числом, но самая дорогая из европейских – славилась самыми высокими качествами. Но в день испытания все внушительные британские вооружённые силы оказались не у дел и никак не заявили о собственном существовании. Страна рухнула вдруг и полностью как если бы не имела ни единого полка или броненосца. И это сделал я, капитан Джон Сириус, офицер флота одной из мельчайших стран Европы, командир отряда из восьми кораблей общей стоимостью в сто восемьдесят тысяч фунтов. Никто лучше меня не расскажет эту историю.

Не буду докучать вам обстоятельствами смерти двух миссионеров и перипетиями последовавшего спора вокруг колониальной границы. Морскому офицеру негоже распространяться о политике. Я вышел на сцену в день с объявления ультиматума. Король вызвал адмирала Хорли; последний взял меня с собой: Хорли имел случай узнать, что я открыл, и понял, как обратить к нашей пользе уязвимости Британии. Мы собрались вчетвером: король, министр иностранных дел, адмирал Хорли и я. Ультиматум истекал через сорок восемь часов.

Я не скажу ничего лишнего, если открою, что король и министр склонялись к капитуляции. Они не видели никакой возможности устоять против колоссальной мощи Великобритании. Министр успел составить ответ – согласие по всем пунктам и положил документ перед королём. Монарх смотрел на бумагу, и я разглядел на его щеках слёзы ярости и унижения.

– Боюсь, что иной альтернативы нет, сир – сказал министр. – Наш посол сообщает из Лондона: пресса и нация едины, как никогда. Чувства сильны, страсти совершенно вскипели после безрассудного поругания Малортом флага. Мы должны уступить.

Король обернулся к адмиралу Хорли.

– Чем вы располагаете, адмирал?

– Два броненосца, четыре крейсера, двадцать эсминцев и восемь субмарин.

Король опустил голову.

– Сопротивление немыслимо.

– Но, сир, – продолжил адмирал – отложите решение. Прошу вас выслушать капитана Сириуса – он предлагает ясный и точный план кампании против англичан.

– Глупости – раздражённо заявил король – Чем мы ответим? Как вы воображаете поразить огромную армаду?

– Сир – ответил я – клянусь жизнью: если вы последуете моему совету, мы поставим гордую Британию на колени за месяц, самое большее за шесть недель.

Я говорил очень твёрдо и привлёк внимание короля.

– Вы кажетесь уверены в себе, капитан Сириус.

– У меня нет сомнений, сир.

– Так дайте ваш совет!

– Я предлагаю вам, сир, собрать весь флот у фортов Бланкенберга и укрыть от атак за бонами и сваями. Он сможет продержаться до конца войны. Но восемь субмарин оставьте на моё усмотрение.

– А! Вы хотите атаковать английский линейный флот из-под воды!

– Сир, я и близко не подойду к вражеским броненосцам.

– Почему же?

– Потому что они могут мне навредить.

– Как это: моряк боится?

– Моя жизнь принадлежит стране. Это пустяк. Но восемь субмарин – наша единственная надежда. Я не могу рисковать ими. Ничто в мире не заставит меня драться.

– Так что вы собираетесь предпринять?

– Слушайте, сир.

Рассказ занял полчаса. Каждая деталь моего плана легла на место за долгие часы одиноких бдений. Я говорил ясно, твёрдо, определённо и приковал к себе общее внимание. Монарх не спускал с меня глаз. Министр обратился в неподвижную статую.

– Вы уверены?

– Совершенно, сир.

Король поднялся из-за стола.

– Ответа не посылать – сказал он. – Объявить обеим палатам, что мы остаёмся тверды перед угрозами. Адмирал Хорли, вы полностью ответственны за всё необходимое капитану Сириусу. Путь открыт, капитан Сириус. Вперёд, и пусть ваше слово станет делом. Благодарный король найдёт, как вас вознаградить.

Не буду утомлять читателя подробностями приготовлений в Бланкенберге; общеизвестно, что британский флот уничтожил и крепость, и все наши корабли в первую же неделю войны, но ограничу изложение собственным планом, доблестным и победоносным.

Толки о моих восьми субмаринах – «Альфа», «Бета», «Гамма», «Тэта», «Дельта», «Ипсилон», «Йота» и «Каппа» разошлись по всему миру и люди склонны видеть в них какие-то особенные качества. Это не так. Субмарины последней постройки – «Дельта», «Ипсилон», «Йота» и «Каппа» – имели равных (но не превосходящих) соперниц среди подводных флотов всех великих держав. «Альфа», «Бета», «Гамма» и «Тэта» безо всякого сомнения оставались современными кораблями: мы взяли за образец прежние британские субмарины класса F – водоизмещение в полностью погруженном состоянии восемьсот тонн, мощные нефтяные двигатели в шестнадцать сотен лошадиных сил, скорость надводного хода – восемнадцать узлов, подводного – двенадцать. Длина лодки сто восемьдесят футов, ширина – двадцать четыре. Английские субмарины могли оставаться под водой до девяти часов, радиус действия – четыре тысячи миль. Последнее слово техники в 1915 году, но наши четыре новейшие лодки превосходили их во всех отношениях. Не буду утомлять вас цифрами; скажу лишь, что мы смогли превзойти скорость прежних субмарин примерно на двадцать пять процентов и оснастили наши подводные лодки некоторыми уникальными вспомогательными приспособлениями. По моему требованию, оружейники заменили восемь больших торпед системы Бакдорфа – длина девятнадцать футов, вес полтонны, заряд двести фунтов орудийного пороха – на восемнадцать вполовину меньших снарядов и разработали для них особые аппараты. С новыми торпедами я стал меньше зависеть от берега.

Но вовсе без базы было не обойтись. Я сразу же отмёл Бланкенберг. Зачем мне порт? Порты захватят или блокируют. Мне годится любое место. В конечном счёте, я остановился на маленькой уединённой вилле в пяти милях от соседней деревни и в тридцати от ближайшего порта. Я приказал выбрать ночь потемнее, и в полной тайне доставить туда топливо, запасные части, торпеды, аккумуляторы, запасные перископы и прочие необходимые вещи. Теперь у меня была база для войны с Великобританией – маленький белый домик, дача отошедшего от дел кондитера.

Полностью снаряженные лодки залегли у Бланкенберга, воздерживались от всяких действий и наблюдали за морем. Британский флот собрался у наших берегов. Ультиматум ещё не истёк, но всем было ясно, что англичане непременно ударят. Четыре вражеских аэроплана обозревали нашу оборону с огромной высоты. Неприятель расположился в виду нашего берега; я поднялся на маяк и насчитал тридцать линейных кораблей помимо многочисленных крейсеров и тральщиков – британцы приготовились форсировать минные поля. Мы установили на подходах две сотни мин: половина контактных, половина с дистанционным подрывом, но этого оказалось недостаточно – враг уничтожил и крепость, и все наши корабли за три дня.

Я не стану рассказывать обо всех военных событиях и остановлюсь лишь на моих собственных делах, тем более что именно они дали решающий результат. Прежде всего, я послал четыре слабейшие лодки к базе. Им было приказано лечь на песчаное дно и выжидать на глубине в двадцать футов, всплывая лишь ночами. Я категорически запретил любые попытки контакта с врагом, даже при самой соблазнительной возможности. Четыре второразрядные субмарины должны были остаться невидимы и нетронуты до будущих распоряжений. Я назначил командиром резервной флотилии коммандера Панзу, пожал ему руку на прощание и передал листок из блокнота: тактический план и некоторые общие принципы действий в могущих наступить обстоятельствах.

Пришло время заняться главным отрядом. Я разделил его на два дивизиона: «Йота» и «Каппа», под моим собственным командованием и «Дельта» с «Ипсилоном» под началом кэптена Мириам. Кэптен ушёл в Канал: ему предстояло действовать самостоятельно; мой дивизион направился к Дуврскому проливу. Мириам доподлинно знал весь план кампании. Перед выходом я проинспектировал все лодки. Каждая шла в поход с запасом в сорок тонн нефти для надводного плавания и с полностью заряженными аккумуляторами для хода под водой. Все субмарины несли по восемнадцать торпед и по пятьсот снарядов для двенадцатифунтовой скорострельной пушки, смонтированной на палубе; при погружении, орудие укладывалось в водонепроницаемый контейнер. Мы погрузили в субмарины запасные перископы и антенну беспроводного телеграфа – в случае необходимости экипаж устанавливал её на рубке. Запаса продовольствия хватало на шестнадцать дней для команды в десять человек. Так был снаряжен наш подводный отряд: четыре субмарины. Им предстояло обратить весь флот и все армии Британии в бесполезное ничто. 10 апреля, на закате дня мы вышли в знаменательный поход.

Мириам ушёл раньше, в полдень – ему досталась самая удалённая позиция. Я вышел из гавани Бланкенберга вместе со Стефаном на «Каппе»: нам выпало действовать в одних водах, хотя и независимо. Мы посмотрели друг на друга; я помахал Стефану рукой, он ответил; сдвижные крышки люков закрылись. Водяные цистерны были уже заполнены, все клапана и отдушины закрыты. Я обратился к раструбу переговорной трубы и приказал механику дать полный ход.

Как только мы дошли до оконечности пирса и вокруг лодок заплясали белые гребешки волн, я резко опустил горизонтальные рули и ушёл под воду. Светло зелёный цвет воды за иллюминатором сменился на тёмно голубой, манометр показал глубину в двадцать футов. «Йоте» предстояло пройти под английскими кораблями и я, с опасностью запутаться в минрепах наших собственных контактных мин, довёл глубину погружения до сорока футов, поставил лодку на ровный киль и пошёл вперёд, на великое дело со скоростью двенадцать миль в час под упоительно мягкое жужжание электромоторов.

Я стоял у рычагов управления и, если бы рубка была из стекла, увидел бы над собой множество теней – корабли британского флота. Субмарина шла на запад; через девяносто минут я выключил электродвигатели и, не продувая цистерн, вышел на поверхность. Окрест было лишь море, дул сильный ветер и я решил не открывать надолго люк – запас плавучести оставался невелик – но всё же поднялся на рубку и глянул назад. Позади, в розовом зареве заходящего солнца виднелся Бланкеберг, чёрные трубы и надстройки вражеских кораблей, маяк и крепость. Раздался удар большого орудия, затем ещё один. Ультиматум истёк. Война началась.

Надводный ход субмарины в два раза больше подводного и рядом с нами не было ни одного судна: я продул цистерны и кит-убийца пошёл по водам. Всю ночь мы держали курс на юго-запад со средней скоростью в восемнадцать узлов. В пять утра я нёс одинокую вахту на крохотном мостике и увидел вдали, на западе редкие огоньки. «Йота» подходила к берегу Норфолка. «Ах, Джон, Джонни Булль – сказал я – ты получишь хороший урок, и именно я тебя выучу. Мне выпало преподать тебе, Джонни, что никто не может жить по собственным законам, как если бы вокруг никого не было. Побольше благоразумия и поменьше политиканства, Булль – вот смысл моего урока». Но затем пришло сострадание, я подумал о толпах беспомощных людей: шахтёрах Йоркшира, суконщиках Ланкашира, металлистах Бирмингема, докерах и рабочих Лондона и прочих людях, обречённых на голод моею рукой. Вот они христарадничают ради куска хлеба и я, Джон Сириус тому виной. Но что ж? Это война и если её начали дураки, то пусть и заплатят сполна.

Перед самым рассветом я увидел огни большого города – должно быть Ярмута в десяти милях З-Ю-З по правому борту: опасное, песчаное побережье со многими мелями. Я взял мористее; в пять тридцать мы поравнялись с плавучим маяком Лоустофта. Береговая охрана встретила нас сигналами-вспышками, блёклыми в белом, ползущем по волнам свете маячного огня. «Йота» оказалась среди оживлённого движения судов, по большей части рыболовецких и маленьких каботажных; на западе, у горизонта виднелись мачты большого парохода, меж нами и берегом шёл миноносец. Никто не атаковал субмарину и, судя по всему, и не догадывался о нашем существовании. Я не хотел обнаруживаться времени, заполнил цистерны, погрузился на десять футов и с радостью отметил, что на это ушло лишь сто пятьдесят секунд. Жизнь субмарины зависит от скорости погружения: вполне возможно, что прямо перед ней внезапно окажется быстрый противник.

До района крейсирования оставалось несколько часов хода, и я решил немного отдохнуть. Командование принял Ворналь. Он разбудил меня в десять утра; лодка шла надводным ходом, мы подошли к берегам Эссекса у Маплин-Сэндз. Наши английские друзья со свойственной им непосредственностью сообщили в газетах, что преградили Дуврский пролив от субмарин миноносным кордоном; странные потуги: можно ли остановить угря переброшенной через поток деревянной доской? Стефан успел пройти к позиции у западного входа в Солент без каких-либо трудностей. Я выбрал для крейсерских операций район устья Темзы и скоро оказался на месте со своей маленькой «Йотой», восемнадцатью торпедами, скорострельной пушкой и ясным планом, что и как делать.

Я прошёл в боевую рубку, поднял перископ (мы оставались под водой) и увидел в нескольких сотнях ярдов по левому борту плавучий маяк. На его платформе сидели два человека, но ни один не заметил, что рядом из-под воды вырос небольшой столбик. Погода способствовала действиям субмарины: достаточное, чтобы скрыть лодку волнение, и, вместе с тем, ясный день и хорошая видимость. Каждый из трёх моих перископов имел угол обзора в шестьдесят градусов. Я смотрел в них поочерёдно и полностью контролировал полукруг моря до самого горизонта. На севере, в полумиле от меня два английских крейсера выходили из устья Темзы. Я мог бы с лёгкостью отсечь их от берега и атаковать, но не стал уклоняться от плана. В отдалении, на юге виднелся эсминец – он шёл на восток, к Ширнессу. Я нашёл вокруг дюжину маленьких пароходов, но ни один из них не стоил внимания. Продовольственное снабжение больших стран не зависит от маленьких судов. Я снизил обороты двигателей до минимума: так, чтобы мы могли удерживаться под водой, и медленно пошёл через эстуарий в ожидании неизбежной встречи.