Зайка порозовела и смутилась окончательно. Открыв свою папку, она достала ещё один листок и протянула его мне. Он оказался отчётом по тем двум тысячам, которые я ей дал для спекуляций год назад.
– Что?? – поразился я, взглянув на итог. – Три тысячи двести семьдесят три? Как ты умудрилась этого добиться?
– Случайно, господин, – заулыбалась Зайка, – одна группа брокеров затеяла игру против другой группы, а у меня получилось разобраться в их тактике. В результате я немного пощипала и тех, и других.
– Ну что ж, давай продолжим это развлечение, но тебе пора привыкать к другим суммам. Давай сделаем так: двести семьдесят три гривны переводи на свой личный счёт, это будет твоя премия, а к оставшимся трём тысячам я переведу тебе ещё семнадцать. С двадцатью тысячами управляться гораздо сложнее, но я верю, что ты справишься. Не ограничивайся биржей, попробуй и другие варианты.
– Спасибо, господин. Знаете, ещё совсем недавно у меня такие суммы даже в голове не умещались, а сейчас я как-то даже не очень и пугаюсь.
– В этом и состоит вся идея. В будущем я вижу тебя тиуном семьи, или даже фамилии. Теорию тебе дадут в университете, а вот практику придётся набирать, оперируя реальными деньгами. Другого способа нет.
– Я не подведу, господин!
– Теперь насчёт «Мегафона». Вся наша команда прекрасно поработала. Я бы сказал, мы сделали практически невозможное, и сейчас настало время для поощрений. Ты получаешь премию первой, и она, конечно, самая большая. Вот твой чек на тысячу гривен.
Зайка опять засмущалась.
– У тебя же сейчас трое подчинённых? Реши сама кому и сколько дать премии, и подай мне список. Особо отличившемуся, скажем, сотню гривен. В общем, где-то в этих пределах.
– Сделаю, господин.
– Теперь давай поговорим о делах насущных. Нам давно стал тесным наш маленький домик, наша семья остро нуждается в нормальном поместье. Я хочу, чтобы этим летом ты занялась подбором участка. Нам нужен участок размером не менее одной квадратной версты, и не более трёх. И где-нибудь в хорошем месте – на юго-восточных болотах я жить не хочу. Расположение недалеко от Тириных будет плюсом – мы постепенно идём к союзу с ними. Найди хороших ландшафтных архитекторов, и пусть они подготовят предварительную планировку для подобранных участков, по этим планам мы и будет делать окончательный выбор. Кстати, тебе тоже пора задуматься о том, каким ты хочешь видеть свой будущий дом.
– Зачем мне отдельный дом? Нам с Кириллом многого не нужно.
– Ты не сможешь долго ютиться в трёх комнатках. Пройдёт всего несколько лет, и у тебя появится муж, а потом и дети. Тебе всё равно понадобится дом, и его лучше строить сразу. Семейная часть поместья будет небольшой, там сложно будет нарезать участки по необходимости.
– Я поняла, господин, всё сделаю. – Зайка быстро чиркала в своём ежедневнике.
– Теперь о твоём отдыхе. Нет-нет, не смотри на меня так, это обязательно. Куда ты хотела бы поехать?
Зайка задумалась.
– Я читала как-то про курорт «Хвалисса» на Хвалисском[29] море, недалеко от Итиля[30]. В журнале так его расписывали, что мне сразу захотелось там побывать.
[29 - Каспийское море. 30 - Столица Хазарского каганата, центр которой с дворцом каганы располагается на острове Волги, а окраины – по обоим берегам. Также сама река Волга.]
– А ты хочешь ехать с Кириллом или одна?
– С Кириллом, конечно.
– Видишь ли, в каганате закон дозволяет изъятие несовершеннолетнего мальчика из семьи в гарем аристократки. Разумеется, при условии щедрой компенсации семье мальчика. Знатные семьи имеют иммунитет от этого, но пикантный момент состоит в том, что у иностранцев, даже знатных, такого иммунитета нет. Так что если ты не готова пойди на риск принудительной продажи Кирилла в чей-то гарем, то вам не стоит ехать туда вместе.
Зайка с совершенно круглыми глазами отрицательно замотала головой.
– Я также не советую тебе ехать в муслимские государства, расположенные на южных побережьях Русского[31] и Римского[32] морей. Там уже у тебя есть заметный шанс попасть в чей-нибудь гарем.
[31 - Чёрное море. 32 - Средиземное море.]
– А мне говорили, что это только добровольно…
– Разумеется, добровольно. – саркастически улыбнулся я. – Всё давно отработано. Тебя подпаивают эликсиром, подавляющим волю, и ведут к кади. Там ты совершенно добровольно произносишь формулу принятия ислама и даёшь согласие на брак. Когда ты, наконец, возвращаешься в нормальное состояние, то с изумлением обнаруживаешь себя четвёртой женой в гареме какого-нибудь шейха. Примеров хватает, муслимы регулярно проделывают этот фокус с красивыми туристками.
Зайка выглядела совершенно обалдевшей от этих открытий. Ну да, в журнальной рекламе все эти малозначительные подробности обычно не упоминаются.
– Я бы посоветовал тебе поехать куда-нибудь к христианам, – продолжал я, – неважно, к греческим или римским. Например, на побережье Адриатического моря есть несколько прекрасных курортов. Но ты должна понимать, что тебе нужно быть осторожной в любой стране. Ты очень похорошела за это время, за мальчика тебя уже не выдать при всём желании. Для красивой девушки опасность есть везде. Поэтому я отправлю с тобой бригаду охраны, которая возьмёт на себя заботу о твоей безопасности.
– Тогда может мне вообще не стоит куда-то ехать?
– Мне самому не очень хочется тебя отпускать, но тебе всё-таки необходимо как следует отдохнуть, и желательно в тёплом климате. Так что подбери себе хороший дорогой курорт где-нибудь в христианской Европе, и просто соблюдай осторожность. И слушайся свою охрану.
– Я всё поняла, господин. Я буду осторожна.
*
– А мальчик, однако, неплохо развернулся. – как бы в пространство заметила Стефа.
Ольга негромко хмыкнула, но промолчала.
– А Мила-то уже девятка, оказывается, – продолжала Стефа, – и как мне сказали, продолжает расти.
– И что с того, что продолжает? – проворчала Ольга. – Мы же с тобой знаем, как становятся Высшими. Не думаю, что у неё что-то получится.
– Что мы с тобой думаем – неважно. Важно, что решит Сила. – мягко возразила Стефа. – Мне кажется, у Милы как раз всё получится.
– Ну и к чему ты про это заговорила? – поморщившись, спросила Ольга.
– Род недоволен. В общем-то, недовольные голоса были и раньше, но сейчас люди начали высказываться открыто. Мы уже не можем просто не обращать внимания.
– И чем они недовольны?
– Например, род спрашивает: почему второй Кеннер Ренский, оказывается, вовсе не Ренский, а какой-то Арди? Каким образом Милослава Ренская перестала быть Ренской? Почему те, кто должен был стать гордостью рода, не имеют к роду никакого отношения? Я не знаю, что отвечать.
Ольга презрительно фыркнула, но промолчала.
– Ольга, если Милослава действительно поднимется до Высшей, эти вопросы зададут уже прямо тебе. Изгнание дочери род не одобрил, но это всё же было твоим семейным делом, и люди промолчали. Но потерю Высшего целителя род так просто без вопросов не оставит. Тебе придётся отвечать.
– Ну хорошо, я признаю, что погорячилась. – неохотно выдавила из себя Ольга. – Ты довольна?
– Я и без этого всегда знала, что ты была неправа. – ответила Стефа. – Дело не во мне. Нам нужно что-то делать, иначе недовольство будет только расти.
– И что ты предлагаешь?
– Надо восстанавливать отношения, Ольга. Хватит упрямиться. Разбитое не склеить, Ренскими они не станут, но эту вражду пора заканчивать. Пора начинать понемногу налаживать отношения. Кеннер вполне вменяемый, а через него можно выйти и на Милославу. Если Арди будут дружественной семьёй, то это сильно убавит недовольство родовичей. Мы хотя бы сможем сказать, что пытаемся исправить свою ошибку.
Ольга, нахмурившись, смотрела в окно и молчала.