28752.fb2
Боевики были мгновенно уничтожены огнем снайперов, которых командир сводного СОБРа разместил на здании Совмина.
Еще через секунду белая «Нива» вспыхнула. Пламя жадно пожирало трупы четырех, уверовавших в свою безнаказанность, боевиков. И сразу молчавшие до этой минуты развалины за Сунжей окрысились автоматно-пулеметной стрельбой.
Стремясь поймать в прицелы тех, кто так искусно «положил» их, потерявших осторожность, собратьев, боевики получили в ответ шквал огня. Стреляли разведчики, бойцы внутренних войск, омоновцы. Вела огонь БМП командира роты разведки старшего лейтенанта Г., гася огневые точки дудаевцев.
Командир сводного СОБРа майор милиции Д. был доволен. Он разобрался с обстановкой на своем правом фланге. Его разведку выцеливало не меньше двадцати пяти боевиков, но он, благодаря своим снайперам и поддержке блокпоста N 7, вывел людей из-под огня. Надо было торопиться к карте, чтобы вместе с заместителем командира полка внутренних войск хоро-шенько обдумать, как поступить дальше.
Раннее мартовское утро в Грозном. На улице Ладожской, 14 — во дворе ГУОШа скопление вооруженных людей и приданной техники. Два танка 205-й армейской бригады, боевые машины пехоты и бэтээры Зеленокумского полка внутренних войск ждут седоков. Десантом на броне пойдут офицеры Специальных отрядов быстрого реагирования Московской области, Твери, Владимира, Рязани, Ярославля, с ними двое курганцев: офицер СО-БРа и журналист милицейской газеты — проводники и участники боя, из которого 6-го марта не вернулись двадцать пять офи-церов-собровцев. В тот день в Грозном на проспекте Ленина, попав в засаду, в тяжелейшем бою погибали собровцы Перми, Нижнего Новгорода, Кургана, Липецка, Оренбурга, Чебоксар. Их тела были отбиты боевыми товарищами, эвакуированы на родину. И только трое погибших курганцев оставались лежать за Сунжей.
Сводный СОБР Центрального региона, пришедший в Грозный на замену понесшим потери собровцам Поволжья, Урала, Зауралья и Сибири, готовился при поддержке зеленокумцев ворваться на территорию, контролируемую боевиками, чтобы вынести с поля боя собровцев Кургана. Суровый закон спецназовской этики гласил: «Не оставлять на поругание врагу погибших боевых друзей».
На подходе к реке Сунжа, в районе блокпостов N 7 и 22 бронеленточка, оседланная собровцами и солдатами Зеленокумского полка ВВ, разделилась. Как и ожидалось, разведгруппа тверских и ярославских собровцев, выйдя из-за блоков 7-го поста и вступив на мост через Сунжу, сразу напоролась на активное сопротивление дудаевцев. Не осталось сомнений, что именно здесь у боевиков сосредоточены главные силы. Собровцев поддержали ЗУшка и несколько минометов.
Ожесточение боестолкновения нарастало и тогда командир сводного СОБРа майор милиции Д. дал команду на выдвижение. Сначала на мост возле блокпоста N 22 вошел танк. За его броней россыпью собровцы… Только бегом и за спасительной бронетехникой можно было преодолеть простреливаемое боевиками пространство.
Чеченцы, находящиеся в эйфории от своих победных засад и вылазок 6-го марта, ожидая привычного прорыва на проспекте Ленина, жестоко просчитались.
Четырнадцатого марта на девятый со дня гибели двадцати пяти собровцев поминальный четверг заслон боевиков, прикрывающий улицу Асланбека Шерипова, был сметен спецназовцами Центрального региона, солдатами внутренних войск и огнем приданной техники.
Под ногами бегущих спецназовцев трамвайные пути… На головной броне, свесив ноги в командирский люк, собровец Александр С. Этот смелый офицер, отлично видя поле боя, засекал огневые точки боевиков и корректировал стрельбу танкового орудия.
Собровцы на бегу вели прицельный и упреждающий огонь по местам скопления дудаевцев, по одиноким целям, заставляя их умолкнуть навечно.
Задача, поставленная собровцам, была известна каждому: найти и вернуть на родину тела убитых в бою командира Курганского СОБРа подполковника Е. Родькина, майора В. Звонарева, лейтенанта К. Максимова. Большинство из тех, кто шел на поиск, не знали их по жизни и службе. Но светел и суров закон спецназовского братства: каждый из собровцев России, убывая в Чечню, верил, что при трагическом исходе боя его не бросят и вернут на родную землю. Быть собровцем означало быть только на передовой в борьбе с криминальным, террористическим злом. Эта служба требовала особой выучки, высокой психической, физической выносливости. Кандидат в СОБР проходил через сложнейшие испытания. На последнем этапе, когда «обкатывали» в рукопашке, главным было: способен ли ты, сбитый с ног, снова подняться, преодолеть боль, не сдаться под градом ударов. На службу в СОБР шли лучшие, преданные Отечеству, российские парни.
О доме, который искали и где предполагалось «поднять» курганцев, информации было мало. Основные свидетели случившегося, хозяйка строения — чеченка и ее сын-подросток, прятавшие раненых собровцев, находились неизвестно где. Может, тоже погибли… Вышедшие к своим после боя двое израненных собровцев — пермяк и курганец — уже лежали в госпиталях. Ру-ководство операции располагало сообщением, что под развалинами дома следовало искать подполковника Евгения Родькина и майора Владимира Звонарева, лейтенант Константин Максимов был убит дудаевским снайпером где-то на пересечении улиц.
Район, где разворачивались события, представлял из себя разбитые войной малонаселенные пятиэтажки, сгоревшие остовы частных домов, груды искореженного, обгорелого металла, иссеченный под корень осколками мин и снарядов еще год назад бурно идущий в рост парк.
Выдвигаясь параллельно проспекту Ленина, воюющая спецназовская ленточка держала в поле зрения все пространство вокруг себя. Вот в просвете между домами стала видна «хрущевка» на проспекте Ленина, на верхнем этаже которой кем-то из наступающих собровцев была определена активность боевиков. Развернув башню вправо, выстрелил танк. Гигантская вспышка пламени. Адский грохот раздался после попадания танкового снаряда в окно пятого этажа. То полыхнул, на мгновение уняв пулеметно-автоматную стрекотню, взорвавшийся склад боеприпасов дудаевцев.
Определившись с помощью проводника с поворотом в нужный квадрат, сводный СОБР и солдаты Зеленокумского полка начали лихорадочные поиски дома.
К этому времени ичкерийцы поняли замысел противодействующих сил и, ослабив натиск в районе 7-го блокпоста, начали подвод резервов с площади «Минутка». Задышали их законсер-вированные снайперские точки. Одна, самая активная, стала отрабатывать по командиру отряда и начальнику штаба. В первые мгновения их спасло то, что ни на секунду не останавливаясь, они постоянно двигались. Возле их голов еще раз свистнули пули и тут на счастье расчет СПГ-9, нащупав снайпера, уничтожил его.
На первом этаже дома, что за православной церковью, был обнаружен труп уже переодетого в гражданское моджахеда-афганца. Брюки, которые убитому успели надеть боевики, были ему до колен. Высокий афганец, сухой телом, костистый, немало повоевал на своем веку. Торопились дудаевцы выполнить отданный сверху приказ — не оставлять на своих убитых никаких следов принадлежности к вооруженным формированиям. Использовать каждую смерть в идеологических целях обучали полевых командиров в заграничных спеццентрах. Дескать, из русского оружия снова убит мирный житель. А у это-го «мирного» на правом плече привычный синяк, на коленях, локтях и указательном «курковом» пальце мозоли. И молитва на арабском, да еще какой-то текст на пушту в левом кармане брюк.
Офицеры подмосковного СОБРа сдернули «кошкой» моджахеда с места. Кинули его на солдатское синее одеяло. И услышали крик командира сводного СОБРа: «Духи обходят нас с трех сторон!»
Не хватило времени для полной зачистки. Дудаевцы на КАМАЗах пытались прорваться в квадрат, где работали собровцы, но были отбиты огнем двух танков 205-й армейской бригады, двух БМП и трех бэтээров Зеленокумского полка, которые простреливали улицы Асланбека Шерипова, Интернациональную, Сафонова, переулки Ивановский и Интернацио-нальный.
Располагая значительной живой силой, боевики стремились к охвату всего района боевых действий и, огрызаясь огнем, собровская ленточка начала планомерный отход. Не потеряв ни одного человека, собровцы в этот день, по данным радиоперехвата, уничтожили двадцать четыре боевика, взорвали вражеский склад боеприпасов, а тот снайпер, которого вместе с его охраной уничтожил расчет СПГ-9, оказался турком-инструктором, любимцем Джохара Дудаева.
Но главная задача оказалась невыполненной. Погибшие офицеры Курганского СОБРа не были найдены.
Тяжелы раздумия собровцев: все мысли о товарищах по оружию, что остались лежать на территории, подвластной дудаев-цам. Пятнадцатого марта 1996 года, когда собровцы были готовы для нового удара по ичкерийцам, боевой выход был отменен руководством группировки. Разведка сообщила, что за Сунжей ждут, готовые к встрече, еще более крупные силы боевиков. И надо теперь поразмыслить, как провести операцию и не увеличить количество милицейских вдов.
— Командир, — обратился к майору милиции Д. один из его подчиненных, — в 19 веке, когда воевали с Шамилем, в трагиче-ских случаях обе стороны шли на переговоры и производили обмен. К памяти павших, какая бы не была ожесточенность, надо относиться достойно. Разве не повод для переговоров?
К выполнению собровской задачи с максимальной активностью подключились хорошо знающие Грозный оперативники: двое смолян из ОБНОНа, москвич из ГУУРа, двое курганцев: эксперт-криминалист и журналист. И много других людей в Кургане, Москве. В Грозном, измученном городскими боями, тонущем в крови, результат дала народная дипломатия. Чеченские боевики, подобно российскому спецназу, тоже делали все возможное и невозможное, чтобы не оставлять на поле брани своих погибших.
Двадцать четвертого марта 1996 года в аэропорту «Северный» поднялся в воздух российский «Черный тюльпан». Его путь лежал в Ростовский Центр погибших, а потом в Курган. Это зауральские собровцы, убитые в Грозном, возвращались на родину.
Влажный лес. Солнце то проглянет, то спрячется. Идущие впереди собровцы неслышны в чащобе. Мы на учениях. Влад, командир отделения, которому в снайперской экипировке стать невидимкой ничего не стоит, останавливается. Его негромкая команда — и Борис раскатывает свою маскировочную накидку: вместе с Владом они исчезнут в «зеленке», а нам предстоит их «ликвидация».
— Надо быть предельно внимательными, — давая вводную перед тем, как уйти, говорит Влад. — Выдвигайтесь парами, обязательно страхуя друг друга. Напрямую не ходите.
«В лесу не война, а убийство», — вспоминаю я слова друга — командира Терского батальона 205-й бригады майора Гололобова.
В лесном пространстве мы, «зеленые», что щепочки в океане.
В снайперском снаряжении Борис вызывает улыбки боевых друзей.
— Человек-дерево, — констатирует Крытый, ветеран Афганистана. — Корреспондент, — обращается он ко мне, — сфотографируй его. Один Борин снимок я поставлю в шкафу, где конфеты, другой, где варенье, чтобы дети не лазали.
Все улыбаются, но с сочувствием глядят не на Бориса, а на Олега — тот пойдет на снайперов первым. «На живца», — проносится в моей голове. Первый выстрел из засады чаще всего точен. Обнаружить снайпера можно только по пулевому отверстию и по положению упавшего тела.
— Подстрелили у вас кого, кидаете дым, прикрываете огнем и вытаскиваете товарища, — продолжал Влад. — После огневого контакта разбиваете лес по секторам, прочесываете.
Да, кто-то должен умереть первым, чтобы обнаружился снайпер — огневой кошмар любой войны. В чеченских событиях снайперы боевиков работали только с прикрытием из гранатометчика, пулеметчика, нескольких автоматчиков. Ведя беспорядочный огонь, они старались вызвать ответный, а снайпер поражал обнаружившие себя цели.
Сегодня на учебе в лесу мы делимся на своих и чужих, хотя и родные.
Снайпера уходят. Мы в ожидании. Замаскировавшись, Влад дает нам по рации команду:
— Начать движение.
Старшим у нас теперь Крытый — это его позывной.
— Снайперов, прежде чем уничтожить, надо обойти, — резонно напоминает он. За его плечами Афганистан: служба в десантно-штурмовом батальоне, боевые действия в Чеченской Республике. Он тверд, умен и стремителен.
Скоро здесь, в лесу, в учебном бою схватятся люди. Еще молодые, но навоевавшиеся, получившие раны в реальных боях. Их профессия — защита мирных жителей от уголовных преступников, террористов. Российские собровцы всегда в боевой готовности. Передышки коротки. Угроза исходит и от скопища уголовников, сосредоточившихся в Чечне, которые совершают набеги на сопредельные с Чеченской Республикой территории: похищают детей, убивают, грабят безжалостно, дико. Идущие из Чечни бандгруппы оснащены современным оружием, обладают хорошей оптикой, средствами связи. Вот почему собровцы чтят суворовский завет: «Тяжело в учении, легко в бою». И преступники боятся «зеленых». Так в среде чеченских боевиков-уголовников называют российских разведчиков, спецназовцев армии, МВД, ФСБ.
«Зеленка»… Сколько песен о твоей смертельно опасной сути! Тоненько, как полевая мышь, в руке Крытого пискнула рация. Мы выдвигаемся.
Тот, кто в дозоре, скрывается из вида первым. От дерева к дереву, пригибаясь, он прокладывает нам маршрут, режет пахнущий смертью воздух. Ныряя под ветки, Олег вглядывается в то, что впереди него, выцеливая любые неровности почвы, ища возможное шевеление, малейшие непонятности. Я сочувствую Олегу всем сердцем.
Нам, скрытно передвигающимся, выпала роль противника и ждет нас засада милицейского спецназа. Отрабатывался один из непростых ее вариантов — работа снайперской пары в лесу.
В снайперском прицеле Бориса дозорный появился минут через двадцать, беззащитный, как ребенок. У английских спецназовцев еще во время войны на Фолклендах были приборы, фиксирующие тепло человека на значительном расстоянии. Будь этот прибор у Олега, он уже давно вычислил бы опасное для себя направление. Олег, дозорный, передвигался мастерски: легко и бесшумно, идя зигзагами, то появляясь, то исчезая в прицеле «Винтореза».
Конечно, Борис пропустил его, оставив эту жертву Владу, лежащему дальше под маскировочной сеткой.
Сухая ветка предательски хрустнула под моими обутыми в кроссовки ногами. Я шел замыкающим. Накрапывал дождик. Лес маячил передо мной частоколом, через который не перелезешь. Я удивлялся, что там Крытый видит перед собой? Он руководил людьми специальными, отработанными на войне жестами. Ему подчинялись мгновенно, страхуя друг друга, то перебегая, то расползаясь пятнисто-зелеными змеями.
Не хотелось думать, какая на этот раз мне выпала доля. Даже презрительно-мысленно не было желания побыть в волчьей шкуре преступника. А пришлось.