John Murphy — 28 Weeks Later
Всё начинается неожиданно и резко, когда я ослабляю свою бдительность. Я сижу в кресле в кабинете Роберта спиной к выходу и как обычно жду, когда Локи соизволит обратить на меня своё внимание. После того, как я перехожу под присмотр этого парня, проходит не мало времени, но тем не менее я всё ещё остаюсь в неведении. Я понятия не имею, что происходит между кланами и когда настанет тот роковой момент противостояния Моргана и остальных. Я ничего не знаю, и эта дымка пелены накрывает меня с каждым днём всё сильнее.
В тот день, как я и сказала, всё и началось. Точнее, только для меня.
Я сидела в кресле и слушала тихо играющую песню, проникающую в мою голову лишь из одного наушника. Плеер, который мне любезно подарил Роберт, лежал у меня на коленях, и я думала, что в этот момент ощущаю себя пожилой женщиной в кресло-качалке с любимой книгой в руках. Мне было спокойно и хорошо.
Дверь громко распахивается, и яростный возглас разрывает тишину:
— Если мы не уберём этого ублюдка Рэки, то всё полетит к чертям!
Я замираю, краем глаза наблюдая за тем, как хозяин кабинета проносится мимо меня, затем он останавливается и, словно вихрь, смотрит на Локи. Тот вскидывает бровь и переводит взгляд на меня — Роб следует его примеру. Кажется, он не заметил моё присутствие, да и совсем забыл, что я постоянно нахожусь здесь. За всё это время они так и не проговорились по поводу моего старого клана, а теперь, Босс врывается и кричит на все стороны, что ему нужно убрать Рэки. Что всё это значит? Что происходит?
Роб немного успокаивается, словно не желая, чтобы я видела его в таком состоянии. Его взгляд тускнеет, а затем пелена полностью закрывает его. Роберт отворачивается и присаживается за свой стол.
— Ты нашёл информацию? — спрашивает Босс, не обращая на меня внимания.
Не смотря на то, что его голос больше не звучит так яростно и дико, он всё равно напряжён и раздражён.
— Нет, — помолчав, отзывается Локи. — Ничего такого. Всё чисто. Всё… Идеально.
Роб резко смотрит на меня, и череда мурашек скользит по моему телу. Я сглатываю, вдруг понимая, что я единственная знаю все секреты Рэки, и если я захочу, я могу уничтожить его. А у него не так уж и мало косяков в жизни. И его история не такая идеальная, как все думают. Уже то, что Рэки любит маленьких девочек, портит его репутацию. Хотя, у каждого Босса есть своим причуды. Слышала, что Морган любит лично расчленять своих врагов, а потом отсылать куски его тела другим кланам, чтобы припугнуть.
Я откидываю голову на спинку кресла и пытаюсь погрузиться в музыку, которая раздаётся из одного моего наушника. Я предпочитаю наполовину оставаться в реальности, чтобы не пропустить важные моменты в жизни, поэтому редко затыкаю оба уха. Это иногда помогает, иногда вредит.
— Ищи лучше, — сквозь зубы рычит Роберт, продолжая прожигаться меня своими тёмными глазами. — Мне нужна любая информация. Я собираюсь вывести Рэки из игры, — у меня складывается такое впечатление, что Босс обращается ко мне. Не в силах оторвать от него взгляд, я замираю и, кажется, даже не дышу.
— Я думал, ты держишь всё под контролем, — замечает Локи, и Роберт, наконец, устремляет в его сторону предостерегающий взгляд.
— Я тоже так думал, — Роб откидывается на спинку кресла. — Его нужно устранить как можно быстрее. Он хочет подставить меня и взять лидерство в альянсе против Моргана. Хотя изначально он вообще не планировал в это ввязываться. Кажется, ему не особо понравилось то, что мы убили его шпионов. Я слышал, что за голову Малии он назначил особую цену.
Меня окутывают путы страха. Слюна накапливается у меня во рту, и я не могу собраться с силами, чтобы проглотить её. Лёгкие отказываются работать. Голова идёт кругом.
Рэки назначил награду за мою голову? Он хочет убить меня за то, что я пристрелила его людей? Серьёзно что ли? Хотя… Это в его духе. Уничтожив меня, он уничтожит Роберта, а следом и весь клан. Наверное, Рэки думает, что я предала его окончательно и переметнулась на сторону Жажды, раз решилась на такое убийство. Либо Роберт постарался его в этом убедить. В любом случае, даже если я попытаюсь расставить все точки над «и» и каким-то образом убедить Рэки, что я не виновата во всём этом, у меня ничего не получится. У «Бледной Розы» было, есть и будет одно негласное правило: если ты убьёшь кого-то из своего же клана, даже по случайности, даже по незнанию, ты навсегда испачкаешься в крови своих близких и будешь изгнан из клана, будешь считаться предателем. Вот почему я так испугалась, когда поняла, что убила своих бывших товарищей по клану. Вот, почему я так не хотела в это верить. Но я уже была изгнана из «Бледной Розы», хуже быть не могло. Если только…
— Сколько? — безразлично интересуюсь я.
Роб смотрит на меня так, словно с самого начала планировал втянуть меня в этот разговор. Держу пари, он специально начал говорить при мне, чтобы выведать информацию.
— Миллион. Евро.
— Миллион евро за мою голову? — тихо тяну я. — Серьёзно что ли? Я стою куда больше.
— За мою голову он дал половину, — Роб кривится, и я мысленно ликую, радуясь, что стою куда больше, чем Босс клана мафии. — В любом случае, пока что это только на чёрном рынке. Даже если о ней и знают другие кланы, они будут её игнорировать до тех пор, пока я остаюсь лидером в альянсе. Война Моргану уже объявлена, но если Рэки пустит в ход свои грязные приёмы, на подобие этого, то нам придётся отступить. Либо примкнуть к Моргану. Но… тогда весь мой план полетит к чертям.
— Зачем ты всё это рассказываешь? — перебиваю его я. — Может, мне выйти? Или я уже в числе твоих доверенных шестёрок?
Роберт внимательно смотрит на меня, и очередная волна мурашек скользит по моему телу. Я вспоминаю жаркую ночь, которая окутала моё сознание, наручники на тумбочке и еле заметные отметины на руках. Смотря на Босса клана «Жажды», я каждый раз тону в этих мыслях, и странная жажда, которую я не могу контролировать, охватывает меня. Я боюсь признаться себе в том, что где-то в глубине души я хочу повторить ту ночь.
Роберт секунду смотрит на меня, затем резко поднимается на ноги и пересекает расстояние между нами. Он нагибается, упираясь руками в подлокотники кресла, и нависает надо мной. Я вжимаюсь в спинку, словно пытаясь просочиться сквозь неё, но давящая томная масса тяжести обрушивается на меня, сводя все мышцы. Я смотрю на Роберта и не могу пошевелиться.
Краем глаза замечаю, как Локи поднимается на ноги, наверное, собираясь оставить нас, но Роб громко рявкает:
— Сядь.
Парень послушно опускается обратно. Босс вглядывается в меня так пристально, будто проникая в мой разум и пытаясь достать оттуда нужную ему информацию.
— За твою голову на чёрном рынке назначили один миллион евро, — вкрадчиво тянет Роберт, получая от этого удовольствие. — Рядом с отелем уже пасутся шакалы, готовые прирезать и тебя и меня в любую минуту. Держу пари, что прямо сейчас какой-нибудь снайпер-дилетант держит нас на прицеле, не зная, что все стёкла в гостиницу пуленепробиваемые. Ни один калибр их не возьмёт. Один неверный шаг, ты труп. Но тебе ведь это на руку, да? Ты ведь хочешь умереть? И хочешь, чтобы меня убили. Вот только… Ты ведь сама прекрасно знаешь, что, чем выше я взлечу, тем более мне падать. Какой кайф наблюдать за моей смертью, если она не принесёт тебе удовольствия? Или… Если ты её даже не увидишь.
Я пристально смотрю на Босса, чувствуя, как мой мозг плавится из-за его завлекающего тона. Он ведь всё говорит правильно. Если меня убьют раньше, то я не смогу насладиться смертью Роберта, да и сама не смогу убить его. Гораздо вкуснее пирог, когда полностью готов. Я хочу увидеть триумф парня, а потом и его падение. Я чувствую, что всё как раз к этому и ведёт. Вот только…
— И ты хочешь, чтобы я выдала секрет Рэки? — догадываюсь я.
Роб кривится в ухмылке. Он нагибается ещё ниже, и череда мурашек скользит по моей коже из-за такой близости. Слишком близко. Слишком противно и одновременно приятно.
— Он хочет убить тебя, — как бы просто так бросает Роб. — Почему бы тебе не сделать то же самое? Он предал тебя в тот момент, когда согласился отдать мне. Предал и сейчас. Он предал тебя, а не ты его. Почему ты должна хранить его тайны, если он причинил тебе столько боли? Ведь… То, что ты была его любимой игрушкой, наверное, не единственное, за что его можно ненавидеть.
— Ты слишком много болтаешь, — шепчу я. Во взгляде парня мелькает что-то яростное, и я поспешно добавляю. — Босс…
— Но всегда по делу, — тихо бормочет Роберт.
Я прикрываю глаза, думая обо всех словах, которые сейчас услышала. Да, меня хочет убить тот, которому я посвятила всю свою жизнь, ради которого я убивала, ради которого готова была умереть. Он меня предал, сломал и выбросил, как и тогда, когда на моём месте появилась другая девочка. Он меня уничтожил, раздавил и смыл, словно кусок дерьма. Интересно, если бы я была на его месте в тот момент, когда играла бы с Робертом в карты на своего подчинённого, что бы я сделала? Я бы… я бы не стала так рисковать. Я бы не стала ставить на кон тех, кто верен мне, кто готов отдать ради меня жизнь. Я бы…
— Хорошо, — вкрадчиво говорю я, медленно открывая глаза. — Я расскажу тебе то, что поможет тебе уничтожить Рэки. Но слушай меня внимательно. Два раза я повторять не буду.
Роберт победно улыбается, немного отстраняясь от меня и позволяя вдохнуть свободно. Он отходит в сторону и скрещивает на груди руки, затем смотрит на Локи, и тот кивает, показывая, что готов напечатать каждое моё слово. Я медлю, пристально наблюдая за Боссом, и вспоминаю тот момент, когда поклялась в верности Рэки. Я стояла перед ним на коленях, склонив голову и опустив взгляд, мои руки были испачканы в крови. Я молчала, потому что знала, что если заговорю, то мой голос начнёт дрожать. И тогда Рэки положил широкую ладони мне на макушку и произнёс: ты доказала свою верность. И тогда гром загрохотал прямо над особняком, а красные листья алых роз посыпались на меня сверху, плавно опускаясь на пол.
— На самом деле, когда я только познакомилась с Рэки, он не был Боссом «Бледной розы», — вкрадчиво говорю я. — Боссом был его отец, но старик умирал в своём особняке, лёжа в постели, и был не в силах больше управлять кланом, — я на секунду замолкаю. — Боссом Рэки стал только спустя примерно полгода, может, больше, может, меньше. До этого он был неофициальным лидером, но его отношения с отцом были натянутыми. Рэки знал, что, когда его отец напишет завещание, то передаст узды правления своему племяннику, Шону. Все это знали. Но до тех пор, Рэки возглавлял клан как один из помощников Босса. Часть подданных слушалась его, другая часть презирала. Рэки жаждал власти. Он ненавидел своего отца, он ненавидел Шона, ненавидел себя за то, что не смог доказать свою значимость и способность управлять всем.
Я прокашливаюсь, прислушиваясь к всё ещё тихо разрывающей меня музыке. Я смотрю в окно и думаю о словах Роба. О том, что в меня сейчас может кто-нибудь целиться из снайперской винтовки. Или просто следить за мной.
— Тогда я уже была на крючке у Рэки, — говорю я. — Я была преданна ему. Беспрекословно и безвозвратно. И в какой-то момент мне нужно было доказать свою верность. Рэки приказал мне убить своего отца. Я проникла в особняк, пришла в комнату умирающего старика и перерезала ему горло. Никто бы не заподозрил маленькую девочку. Никто не стал бы искать её. Старик не успел составить завещание, поэтому по законам мафии, Рэки автоматически стал Боссом «Бледной розы». А потом он вывернул всё так, словно это враги убили его отца. Он поклялся отыскать их и уничтожить. И правду знали лишь некоторые приближённые. Вот, почему он хочет убить меня и устранить тебя, Роб, — говорю я. — Я знаю всё о Рэки. И если правда всплывёт, то ему придёт конец. Он не был готов к тому, что ты заберёшь именно меня, и у него не было времени, чтобы устранить меня и всю информацию, которой я обладаю. Всё произошло слишком быстро. И когда Рэки понял, что всё зашло так далеко, он решил убить меня. Это не из-за того, что я убила людей из его клана, как ты думаешь, Роберт. Это из-за того, что я слишком много знаю. И то, что я тебе рассказала, это лишь малая капля из океана.
Я замолкаю, всем своим видом показывая, что больше не намерена ничего рассказывать про Рэки и свой бывший клан, но, судя по довольной ухмылке Роберта, этого достаточно. Интересно, знал ли Рэки, когда смотрел на меня в своём казино после того, как проиграл меня в карты, что я раскрою его тайну и сдам с потрохами, хотя клялась в верности и преданности? Я клялась человеку, которого любила и который, не смотря на мою усердную работу, всё-таки захотел убить меня. Один миллион евро за голову девушки с детской психологической травмой, страдающей жуткой фобией, боящейся остаться без воды. Один миллион за голову убийцы. Знала ли я, когда безвозвратно влюбилась в человека, подарившего мне смысл жизни, что этот самый мужчина захочет забрать у меня его, забрать вместе с моим существованием. И если бы я знала, поклялась бы ему в верности или же нет?