30667.fb2 Скитальцы - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 11

Скитальцы - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 11

Последнее, что Скору удалось сделать, — это зашвырнуть бумажник на сухое место. Никакой записки он не оставил. У него не было семьи, не было близких родственников, и потому он никому не написал слов прощания.

IV

Норвегия не такая уж маленькая страна, она очень длинная.

Когда шкипер «Чайки» утонул в болоте на севере, газеты на юге откликнулись на эту смерть лишь короткими сообщениями, и, может, один-два читателя даже содрогнулись, прочитав о его смерти.

Поллен же, напротив, маленькое селение, маленькое и скученное. И если человек утонет там в болоте, люди будут долго помнить и говорить об этом, дети и взрослые будут бояться болота и обходить его стороной.

Да, Ане Мария позвала на помощь тех, кто ходил в церковь, не хватало, чтобы она этого не сделала, она бросилась к усадьбам самой короткой дорогой, бежала и звала на помощь, но, когда люди прибежали к болоту, было уже поздно, в бездонной топи плавала только зелёная кочка, слегка наклонившаяся набок. Люди не могли поверить в случившееся: как это шкипер Скору оказался так глуп, что полез в трясину, но в конце концов им пришлось поверить, ведь кто-то даже слышал крики о помощи, но не придал им значения. Да, шкипер погиб в болоте, но его бумажник и часы уцелели.

Августу и Эдеварту, которые находились на борту «Чайки», сообщили о несчастье; Август вызвался сберечь деньги и пересчитал их в присутствии свидетелей, он был самый подходящий человек для такого дела. Ане Мария искренне и без колебаний повторяла одно и то же, рассказывая о случившемся соседям, а потом и ленсману14: она сокрушается, что не успела вовремя позвать на помощь, но не понимает, о чём думал этот шкипер, почему он так долго молчал, почему начал звать на помощь, лишь когда его засосало по шею, ей потребовался час или два, чтобы собрать людей и привести их на место, за это время шкипер успел утонуть.

Страшное, непостижимое несчастье.

Август тут же отправился в соседний приход к двум друзьям шкипера Скору, чтобы посоветоваться с ними относительно судна и рыбы, а Эдеварт остался, чтобы закончить погрузку. Теперь укладчицы не капризничали, людей напугала страшная судьба шкипера, все проявляли участие и хотели помочь, даже Ане Мария соизволила сказать, что готова укладывать рыбу, если это потребуется.

Женщины на площадках тихонько судачили и ужасались: Я боюсь даже смотреть в сторону болота, подумать страшно, что ему пришлось пережить! — И не говори, как вспомню, мороз дерет по коже! Я не спала сегодня всю ночь, мне всё слышались его крики. — Ты правда слышала крики? Верно, это потому, что его душа не может обрести покой. — Почему же его душа не может обрести покой? Что вы хотите этим сказать? — спросила Ане Мария. Сама подумай. Он умер и лежит в болоте, никто не помог ему, даже «Отче наш» над ним не прочли, ни одного слова Божия, вот он и просит об этом. Ане Мария: Глупости, он и не кричит вовсе, вам так кажется от страха. — А тебе, выходит, не страшно? — Нет. Я могла бы даже пойти ночью на болото и переночевать там где-нибудь с краю. Женщины ей не поверили, но её слова их задели: Ещё бы, ты всегда была смелей всех!..

Когда с погрузкой закончили, Эдеварт в последний раз пришёл на скалы с выпивкой и крендельками. Всё было весьма торжественно, но никто не радовался и не веселился, люди говорили неохотно и тихо, они со страхом вспоминали погибшего в болоте шкипера — хороший был человек, во всех отношениях хороший. Мы лишний раз убедились, что жизнь может прерваться неожиданно.

Вернулся Август после совета со шкиперами. Он снова оказался незаменимым — находчивый, человек слова и дела, совсем не тот Август, которого они знали раньше. Тот всегда ходил в подчинённых, выполняя чужие приказы, а этот принял на себя руководство и назначил на следующий день расчёт с рабочими. Начнём в обычное время, решил он, а там, может, задует попутный ветер. Кто же поведёт шхуну? — спросил кто-то. А ты как думаешь? — вопросом на вопрос ответил Август.

Он рассчитался со всеми без обмана, тут уж никто ничего не мог сказать; те, кто работали на скалах и сами вели счёт отработанным дням, чертя мелом палочки на потолочной балке, ни в чём не могли упрекнуть Августа. Он принимал в каюте сразу по два человека, чтобы один мог засвидетельствовать, сколько получил другой, не иначе как научился этому, когда плавал матросом. И Каролуса и Эдеварта удивило, что, выплачивая людям деньги, Август справлялся с какими-то цифрами и значками в своей записной книжке, словно вёл свой, отдельный, счёт их рабочим дням. Книжку он каждый раз прятал в карман.

Когда расчёты были закончены, Август объявил, что сам поведёт «Чайку» в Берген. Никто, кроме него, не умеет пользоваться компасом и картой; шкиперы, вялившие рыбу в других селениях, не могут покинуть свои суда.

Люди не очень удивились, услышав эту новость. Август и раньше приводил их в изумление, они верили, что он на многое способен, но тут он превзошёл самого себя. Шкипер, можно сказать, капитан большого судна с полным грузом, вести судно по компасу и карте вдоль всей Норвегии, — видно, этот человек немало постиг за свою жизнь! Эдеварт должен был сопровождать Августа, однако для такой поездки Августу не хватало ещё одного человека. Он выбрал Теодора. Но у Теодора грыжа, и он носит бандаж, возразил Эдеварт. Я решил взять его, твёрдо сказал Август. Эдеварт напомнил, что Теодор больше всех насмехался над Августом и дразнил его, он скверный человек. Вот пусть теперь и поплатится за это, сказал Август.

Было безветрие, и «Чайку» пришлось выводить из Поллена на буксире, это было трудное дело; они наняли Каролуса и ещё одного человека ему на подмогу. Во фьорде подул слабый бриз, и тогда они подняли парус.

Кругом на прибрежных холмах стояли люди и смотрели на них. Они простились со шхуной с чувством тяжёлой утраты. Скалы опустели, Поллен словно вымер.

Пока они шли по Вест-фьорду, Август рассчитался и с Эдевартом, щедро заплатив ему за работу летом. Ты хорошо потрудился, я плачу тебе столько, сколько ты заслужил, сказал он. Эдеварт поблагодарил, но не мог взять в толк, почему ему причитается так много за столь короткое время. Август вытащил из кармана свою книжку, заглянул в неё и сказал: Всё правильно. Эдеварт: Что у тебя в этой книжке? Август; Могу сказать, в ней записано всё, сколько мы с тобой заработали. И объяснил: Помнишь, я говорил, что летом мы с тобой хорошо заработаем? Эдеварт: Помню. Август: Кто ходил на Лофотены, кто привёл в Поллен шкипера Скору с его «Чайкой», кто руководил сушкой рыбы? Ты сам знаешь, никому не под силу то, что сделал я. Эдеварт задумался. Разве что Наполеону, сказал он. Да, согласился Август, только я не хочу быть Наполеоном. Но могу ответить на любой твой вопрос. Летом у меня в голове был целый календарь, и я не потерял ни одного дня.

В этом Август был прав, дни он сосчитал точно. Из длинного объяснения товарища Эдеварт понял следующее: каждый сушильщик проработал на сушке разное количество дней, Каролус, например, пропустил десять дней, Теодор — три дня, в дождливую погоду сушка вообще прекращалась. Всё так и было. И все эти дни хитрый Август прибавил себе, а плату за них присовокупил к своему жалованью. Каждый сушильщик получил то, что ему причиталось, деньги же за пропущенные ими дни Август положил в свой карман. Опасности быть уличённым не было никакой, он так успешно справился с сушкой рыбы, что был готов к поездке в Берген на две недели раньше других шкиперов. Ему повезло, и на его долю пришлось больше, чем он предполагал; из этих денег он щедро заплатил и Эдеварту, так что теперь они связаны одной верёвочкой.

Эдеварт растерялся, но ещё больше зауважал Августа; он позволил себе спросить: А если бы шкипер Скору не погиб и сам рассчитался с людьми, как бы ты тогда смог утаить столько денег? Тогда я вписал бы в список двух или трёх лишних рабочих и получил бы за них деньги, чтобы потом якобы им отдать. Чего уж проще.

Ну и смекалка у этого Августа, ну и голова у этого парня!

Эдеварт взял деньги, но несколько дней провёл в раздумье. Дело было необычное, и его мучила неуверенность, всё-таки был в этом какой-то грех, чересчур уж большая на него свалилась благодать, кто знает, не станет ли теперь ему являться шкипер Скору. Однажды он сказал Августу: Шкипер лежит в том болоте и знает, что мы с тобой сделали.

Да, но я подарил ему своё золотое кольцо, напомнил Август.

Эдеварт удивлённо: Ну и что?

Просто взял и подарил. Разве я должен был это делать?

Эдеварт: Но я-то ничего ему не дарил. Август не замедлил с ответом: Подумаешь! Разве я, работая на него, не сносил твою куртку? Она была совершенно новая! Это не шутки!

Август всё смешал в одну кучу, хорошее и плохое, правду и выдумку, он не делал для себя исключения и говорил только о справедливости: каждому должно воздаваться по заслугам. Он засмеялся, блестя золотыми зубами, и признался, что Каролус выпросил у него трубку шкипера Скору. Сказал, что шкиперу она больше не нужна. Верно, не нужна, согласился Август, но покойный Скору и так много для тебя сделал, он спас твоё сено! Тогда Каролус спросил, не осталось ли от шкипера куртки или какой другой одежды, может быть, шляпы, ему хотелось иметь что-нибудь на память о шкипере. Ты слышал что-либо подобное? Август сказал Каролусу: На такое свинство я никогда не пойду, так и знай! Правильно я ему ответил? — спросил он у Эдеварта.

Эдеварт совсем запутался, он ничего не понял в сбивчивых объяснениях Августа, это для него было слишком сложно. Август во всём разбирается лучше его, он всё знает и совсем не тот, за кого его принимают.

В Будё15 они запаслись провиантом и теперь ни в чём не нуждались, ночи были ещё светлые, они шли вдоль берега Хельгеланна, по очереди сменяя друг друга у штурвала. Август внимательно изучал карту, даже когда они шли у самого берега, пусть Теодор видит. Иногда Август подходил к компасу, вынимал из кармана часы Скору, считал минуты и секунды, кивал и уходил снова.

Теодор не пользовался у них уважением, Август даже не отвечал, когда такой жалкий человек высказывал своё мнение по тому или иному поводу. В Фолле налетел шторм, волны ярились, и Теодору пришлось несладко. Он никогда не ходил на паруснике, был новичком в этом деле и даже не знал названия такелажа; вначале он делал много ошибок, и шкипер пообещал списать его на берег и взять вместо него кого-нибудь посмышленей. В Фолле им пришлось зарифить и топ, и грот, оставили только фок. Август учил обоих своих матросов, он стоял у штурвала и громовым голосом отдавал приказы. На этот раз он не праздновал труса, его водянистые голубые глаза горели огнём. Стоять на палубе во весь рост совсем не то, что валяться, уткнувшись носом в дно карбаса. Сравнения тут неуместны.

Они миновали Фоллу и снова пошли среди шхер; погода сразу улучшилась, море успокоилось, Август достал свою гармонь и заиграл — первый раз за эту поездку. Настроение у него было превосходное, до сих пор они шли относительно быстро, уже прошли мимо маяка Редё, миновали залив Фрухавет и приближались к Тронхейму.

Ну как, убедился, что я могу вести парусник? — спросил Август у Эдеварта. Тогда скажи, а не махнуть ли нам на «Чайке» в дальние страны?

Как это «махнуть»?

Август оглядывался по сторонам и говорил шепотом, он выглядел нерешительным, даже робким.

Часы Скору у меня, и я никому не намерен их отдавать. Кроме того, у меня больше тысячи далеров, которые тоже принадлежат ему, и ты хочешь, чтоб я со всем этим расстался? Как мне, по-твоему, поступить?

Эдеварт, почти равнодушно: Что-то я не пойму.

Август: Судно и груз тоже стоят денег, это целое состояние. Мы с тобой трудились не покладая рук, а Скору уже ничего не нужно. По справедливости его наследники мы с тобой!

Я смотрю, в твоей голове много планов! — засмеялся Эдеварт.

Вот я и хотел поделиться ими с тобой, сказал Август.

На этом их разговор закончился, но вечером Август опять завёл своё.

В новый рейс я Теодора не возьму, сказал он. Я не такой дурак.

В какой рейс?

Мы пойдём в Испанию. Но сперва расстанемся с Теодором. Мы с тобой должны быть заодно. Если ты чего не поймёшь, я пойму за нас обоих, мне уже приходилось бывать в таких переделках.

Не понимаю, о чём ты толкуешь, сказал Эдеварт.

Он и в самом деле ничего не понимал. На него нашла робость, его товарищ, много поплавал на своём веку и многому научился, в прошлом Августа было что-то таинственное и тёмное...

В Фусенланнете они зашли в один зелёный залив, чтобы запастись пресной водой; было слышно, как в лесу громко шумит водопад. В глубине залива стояла одинокая усадьба, оттуда на берег прибежали двое ребятишек и с любопытством уставились на незнакомцев. Вскоре к ним подошла молодая женщина, она была босиком и одета очень небрежно: рубаха да юбка. У неё к ним просьба — только пусть не обижаются! Что делать, приходится просить добрых людей о помощи: её овца застряла на уступе за домом, уже двое суток не может оттуда выбраться, а самой ей овцу не спасти. В глазах у женщины стояли слёзы, такая хорошая овца, такая красивая.

Август: А что, мужчин здесь нет?

Есть, но сейчас все они работают на острове, ответила женщина.

Этот остров отмечен на карте, с видом знатока сказал Август. А что они там делают?

Кто что, они подёнщики в усадьбе Фусен.

Август задавал эти пустые вопросы, чтобы придать себе весу, он поглядел на дом и постройки, что-то буркнул под нос, но потом повеселел и пообещал помочь.