31400.fb2
А н н а. Пусть Силантьев подождёт.
Д у н я ш а. Он денег хочет.
А н н а. Просит, а не - хочет.
Д у н я ш а. Не хотел бы, так не просил.
А н н а. Вы говорите много лишнего. Пусть придёт сюда. - (Сердито, через газету смотрит вслед Дуняше. Отшвырнув газету, подходит к перилам террасы. На лестнице Силантьев, мужик лет 45.) Здравствуйте, Силантьев!
С и л а н т ь е в. Доброго здоровья, Анна Николавна.
А н н а. Ну, что у вас, как - дочь?
С и л а н т ь е в. Плохо.
А н н а. Не помогает доктор?
С и л а н т ь е в. Нет. Да ведь какой она доктор, извините...
А н н а. Что ж она говорит?
С и л а н т ь е в. Да ведь что ей говорить? Она не её, она - меня всё лечит. Не так, видишь ты, думаю я, не её мыслями. Я ей говорю: "Ты - брюхо лечи, а не душу, душу лечить - дело не твоё! Ты, говорю, себе душу-то полечи".
А н н а. Очень жаль, что Маша захворала, я так привыкла к ней.
С и л а н т ь е в. Новая-то у вас бойка больно.
А н н а. Да, вот до чего дожили мы, Силантьев!
С и л а н т ь е в. Не говори! Дышать нечем. Комсомол этот, Мишка: "На Кавказ, говорит, надобно Марью-то". Это - в старину солдат на Кавказ посылали, а она девка.
(Сомов вышел, стоит у стола, разбирая газеты, прислушивается.)
С и л а н т ь е в. Учит меня: "Ты, говорит, богатый, а для дочери денег жалеешь".
А н н а. Они - завистливы на чужое богатство.
С и л а н т ь е в. Ну да! Понимают, что человек без денег - как птица без крыльев...
А н н а. А всё, что у нас отняли, - промотали...
С о м о в. Надо бы кофе...
А н н а. Ах, ты здесь? Позвони...
С о м о в. Не действует звонок. Вы уж сами...
А н н а. Идите в кухню, Силантьев, я там расплачусь с вами.
С и л а н т ь е в. Дрова тут возил я вам. Да за двух зайцев...
[Силантьев уходит.]
А н н а. Хорошо, хорошо! (Подходит к двери, звонит.) Звонок действует.
С о м о в. Не одобряю я эти твои беседы.
А н н а. Ах, вот почему не звонит звонок! Ты что хочешь, чтоб я онемела, когда все кругом возмущены?
С о м о в. А ты организуешь возмущение, да?
А н н а. Мне кажется - с матерью не следовало бы говорить иронически! И даже не поздоровался.
С о м о в. Прости. Но твои "беседы с народом", вроде этого торгаша, Лисогонова и...
А н н а. Ты считаешь глупыми? Нет, уж ты разреши мне это! Ты живёшь с умниками, а я привыкла жить с глупыми, но честными...
С о м о в. Я должен сказать, что мне особенно не нравится этот, хотя и полуумный, но подозрительный учитель пения...
А н н а. Он - учитель истории, а пению учит по нужде. Ты ведь знаешь, что теперь в России истории нет...
С о м о в. Послушай, мама...
[Входит Яропегов.]
Я р о п е г о в. Бонжур (добрый день (франц.) - Ред.), мадам! Николай, у тебя в спальне мухи есть?
С о м о в. Есть.
Я р о п е г о в. Советую: бей мух головной щёткой!
С о м о в. Нелепая у тебя привычка начинать день глупостями!
Я р о п е г о в. Это - не глупости, а ценное открытие. Я вчера, ложась спать, перебил щёткой несколько десятков мух. Кстати - об открытиях: Иваненко сообщает, что открыл богатейшие залежи полиметаллической руды. Везёт советской власти!
А н н а. А - кто везёт? Это - вы, вы везёте! Страшно подумать, что вы делаете... (Возмущена почти до слёз, уходит, говоря.) Только и слышишь: там открыли, тут нашли... Ужас!
Я р о п е г о в. Боевое настроение мамаши всё повышается...
С о м о в. Здесь это ещё более неуместно, чем в городе.
Я р о п е г о в. Ты хотел весной отправить её и Лидию за границу?
С о м о в. Неудобно было хлопотать.
(Дуняша вносит кофе.)