32981.fb2
- Не знаешь, он женат?
- Насколько мне известно, нет ("Сам сказал! Почему сказал?").
- А я слышала, что жена у него эстонка, он даже гражданство имеет, хотя бывает ли - гражданство через жену...
- А я - что она живет в Москве и время от времени приезжает.
- Может быть, их действительно две? - мне стало откровенно смешно. И для себя добавила: не всякой женщине довольно таланта.
----------------------------------------------------------------------
Хотя в моем представлении он уже был защищен от других только скромными гонорарами. Не от таких, как я: от меня не защитишься.
Подруга, в беседе с вином:
- Почему вы хотите любить только ушами? Почему это не может быть географией?
- То есть как географией?
- А вот так. Путешествовать. Изучать тело. Разве это не прекрасно? Тебе хотелось когда-нибудь - заняться географией? Это же не просто - это любимый человек!
- Не знаю... Никогда! У меня любимый - белое пятно на карте!
(Моя тезка Люка, называемая так в отличие от Елки, вовсе не такой уж "географ", лукавит.)
Еще одно: если я люблю человека - месяцами пытаюсь понять - красивый ли, умный ли.
На следующий день провожаю другую приятельницу в редакции у лифта. Из лифта выходит А. и проходит мимо нас.
- Это и есть А., - говорю.
- Ничего, красивый мужчина, видный.
Естественно, я прихожу в ужас: приятельнице до этого "видного мужчины" дела нет, значит, правда.
Зачем вы такой - я бы любила и не таким.
----------------------------------------------------------------------
Он и сам не хотел. Отпустил шевелюру и, как выяснилось, бороду. О приличных костюмах писал книжки. Делал все, чтобы спрятаться; одинаково на работе и дома. Он старался, но все равно остался заметным. Он не заботился о красоте и стал таким, как Бог создал, но Бог создал его таким, что можно было не украшаться. Во внешности появилось что-то библейское. Иногда мне хотелось представить его в...что там носили в Иудее? В тоге. Чтобы уже окончательно не сметь подойти. И в то же время было ясно, как таких любили иудейские женщины - с горячей, неразбавленной кровью, не такие, как я. Да, можно - всю жизнь, сетуя на бесчадие или старость, на то, что он все больше заглядывается на молодых.
Интересует ли его "география"?
Весь мир твердил мне, что мужчина ищет попроще. Даже талант. Даже поэт. И позагадочнее - даже простой, даже сантехник.
Что если, например, будет концерт - например, Трексона - и он пригласит меня на танец? Хочу ли я?
Во-первых, это смешно - я еле достаю ему до плеча. Во-вторых, страшно в музыке у меня нет чувства ритма. В-третьих, взгляды. В-четвертых, о чем говорить. Наконец, от невинных прикосновений я теряю сознание, и безнадежно просыпаюсь - от откровенных.
Даже и мечтать глупо.
15 октября. А. на концерт не пошел, хотя Трексон, по словам Люки, ужасно им интересуется и приглашение сделал. Люка приходила за мной в редакцию. При виде А. просто тихо обмерла. Может быть, ее он может полюбить, она блондинка? Но она ушла на концерт, я осталась работать и появилась к концу. Отдала А. все рассказы - у меня остались все копии.
Мурашки по спине от этой прозы.
- Стряхните на меня! - ищите в этом позу
Удобную для жизни без потерь.
Ищите здесь себя. - Найдете ли теперь?
(Это я написала ему на изнанке зеленой папки. Конец будет потом.)
Трексон к моему приходу уже все отыграл. Люка есть Люка - теперь пропагандирует его, как я - А. Впрочем, в его песнях что-то есть. Люкин брат упорно выволакивал меня танцевать, но мне некогда было - нужно было дописать стихи, и он пригласил рыжую Маринку.
----------------------------------------------------------------------
Вот если бы я была
Такой высокой и рыжей,
То, верно, постичь могла
Ту силу, что звезды движет.
Тогда бы пришла на бал
И даже пошла на конкурс,
А ты бы мне объяснял,
Как жить по другим законам.
И ты бы не провожал
Глазами за "мисской" "мисску",
Не то чтобы уважал,
А так - называл бы киской.
И в этот счастливый миг
Какая-нибудь другая
Тетрадкой зажала крик,