35118.fb2 Холмы России - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 238

Холмы России - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 238

Звезды давно мерцали. Не идет Иван Новосельцев.

А как совсем пропал?

Слезы горькие, горючие, хоть какие, не помогут.

Под кустом холодно, сиротливо без дома. Потеплее повязалась платком.

"Натворили с тобой, Ваня, делов",- задумалась в неуловимом, подальше, куда война не заходит, а все бережок заветный, как парное молоко, теплится поутру.

Ничего не проходит, не выйдет из памяти на долгом или коротком ее веку.

Не короталась ночь, тянулась, шумела порывами ветра, затихала. Вершинами застилало звезды.

Гроза или войны гул? Затряслось, вспыхнуло в небе.

Искореженные вагоны с оборванным железом, сгоревшие, громоздились под откосом. Паровоз впахался в землю, чудовищной силой шпалы разломал и вдавил.

Обугленные кости смрадили в дотлевавшем бурьяне.

Примятая, отяжеленная росою трава оставила следтропу от места сверженного под откос эшелона, на рассвете тенилась по матовому полю.

Этот-то след еще до солнца и застали немцы. Постояли и у места, где полосой полегли мятлики. Определили: взрывали эшелон двое-мужчина и женщина.

Началась ловля.

В тот же день Дитц, по новой своей службе секретной, с мотоциклистами завернул на горку островком сосновым.

Находилась горка далеко от места взорванного эшелона. Но версты обманут неопытного, знающий поймет, что одной ночи хватит, чтоб оказаться в этих местах.

Да и судьба кое-что определяла: замеченное Павлом Ловягиным из подпола в избе Фени было уже не мелочью в его донесении, становилось в ряд. Дитц видел последствия. Нужно было и подтверждение в расчетах на дальнейшее.

Он не называл это удачей. Называл это неизбежностью.

Все, что началось, еще и сопутствовало его тайным расчетам.

Дитц чуть раньше заприметил одну избу: приглядывался к ней не случайно.

Под горкой поле, а дальше дорога и лесок в изумрудно-зеленых кочках под березовыми стволами. Небольшая деревенька в тени.

Дитц, одетый в ватник, в картузе, подошел к дворам совсем близко, не показывался, залег под ольхой. По краю леса укрыл наблюдателей.

Деревенька как на духу.

В бинокль он оглядел дворы, заросшие и постаревшие и уже голодные: скотину обглодали отступавшие русские, а кур перестреляли немцы, псы рычащей сворой догрызли кости.

Один двор будто не просыпался.

На том краю изба, давно брошенная. Расселилась крапива по унавоженной земле - была в рост человеческий; неудержимый по запустению чертополох прорубался к заколоченным окнам.

Дитц заметил там псов. Бродили, чего-то терпеливо ждали.

Третий день скрывался Желавин в прелом омете рядом с безлюдной избой. Леса боялся: там и окруженцы шли, и немцы не дремали, хотел и приглядеться, что и как в плененной Европой сторонке. Видел, сторонилось русское, не приживалось, и порядка не было - ловля и охота на людей. Гнали по дороге солдат измученных, баб молодых. Все без жалости.

Караулил Астафий и свое: не знал, как быть с фляжкой, в которой хранились бриллианты малаховские. Вырыл из-под волчьей ягоды. Перепрятал в спешке. Да хорошо ли?

Ночью походил Желавнн возле дворов. Чем бы поживиться искал. Крепко закрывались хозяйки. К одной избе не подошел. Дарья Малахова в ней жила. Лишь поглядел н скрылся. Веревку с плетня снял. В зарослях петлю растянул. Пес попался. Навалился Желавин, перерезал заскулившую глотку ножом, освежевал и разделал добычу. На рассвете в яме лесного пожарища запек.

Чуяли псы дух мясной. Одного уже, с черным ухом, и привадил костью: лежал ближе, не подпускал остальных, грязный, худой, с проваленными боками, охранял нового хозяина.

Желавин лежал, зарывшись в омет. Грело прелью, а сверху холодом обдавало.

"Кто-то за Угру, за бережок ее зеленый колотится, а мне что от берегов? Эх бы в избенку на краю света",- и представил избу над хмурым озером, низкие тучи и покой, отрешение, только сон да тучи и порывы ветра с дождем.

Взмокшие заросли заблестели от солнца рекою ненастной. Подальше теперь, на дно омета, в прелую влагу, к червям,к мрази всякой.

Пес поднялся и зарычал, бросился в заросли.

"Кто-то ходит",- Желавин приподнял солому, посмотрел. Заросли закручивались в разных местах, проваливались. Желавин выхватил наган, прикинул, как лучше перебежать к лесу. Вон тем закушенным среди поля рвом в таволгах.

Не добежал. Кучей навалились, помяли и подушили.

Кто-то под животом ощупал, умело сщемил. Боль затянулась по телу. В рот пихали и пихали, глотку скребло и рвало.

Перед Дитцем стоял мужчина с заткнутым в рот картузом, глаза чуть не выкатывались. Руки связаны.

На землю бросили старый наган желавинский, лепешку погрызанную с влекшимся углем, мешок с кусками мяса, вывалянных в золе вместо сольцы.

Желавина отвели, засадили в коляску мотоцикла, накрыли с головы мешком, завязали по шее и повезли.

Дитц сидел в седле сзади мотоциклиста. Стукнул по спине пойманного.

- Что за мясо в мешке?

- А шашлык,- ответил Желавин.

Мотоцикл остановился. Мешок сняли. Желавина ослепило светом.

В кирпичном доме на тихой улочке Желавина сбросили в люк подвала.

Под потолком крест решетки. Напротив лавки с ржавыми, похожими па кандалы железками. В потолке кольцо, и веревка спускалась. Связали той веревкой и качнули. Кольцо заскрипело. Удар об стену оглушил. Он завертелся на веревке - кружилась стена, прокопченная, засаленная потом и кровью, вспыхивала решетка черным по красному.

Желавин висел в подвале, связанный веревкой. Петля резала грудь, стягивала болью. Медленно поворачивался, и кольцо скрипело.

Поглядел на решетку. В камень впаяна. За нею кирпичные стенки колодцем. Сверху воднило светом.

- Сними!- крикнул Желавин, и его поворотило от крика. Увидел свою тень на стене - себя с опущенной головой и поднятыми к своду руками в кольце, будто уж и распятого.

Тень заколыхалась на освещенных мрачных камнях и, не касаясь земли, стала удаляться в темноту.