Горные дороги бога - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 20

Часть 4.6

— Ну успокойтесь! Все позади. Надеюсь, что позади.

— Девонька моя…

Служанка присела на постель рядом с русоволосой малышкой, провела рукой по страдальчески запрокинутой голове, и ласковое прикосновение совершило чудо: девушка вздрогнула, а потом доверчиво расслабилась, и веки опустились, создавая впечатление спокойно спящего, а не насмерть перепуганного человека.

— Что именно он хотел сделать?

Обращенный на меня взгляд полыхнул прежней темной сталью.

— Сказал, что не закончил досмотр. Сказал, что хочет продолжить.

— Невзирая на печать? — Я приподнял манжет на рукаве платья.

— Даже не посмотрел туда и краем глаза, — подтвердила служанка.

Молодая кровь взыграла? Захотелось дорваться до девичьих прелестей? Что ж, бывает. Но делать это почти в присутствии товарищей, да еще и начальства…

Хм. Либо убитый совершенно не соображал, что творит, либо, наоборот, действовал осознанно. По заранее обдуманному плану. Но как выяснить, что является правдой, первое или второе?

А затылок, надо признать, разворочен знатно. Должно быть, хорошая вещь вовремя оказалась под рукой.

— Чем вы его ударили?

Женщина моргнула и брезгливо скривилась:

— Идолом этим мерзким. Который ни мужик, ни баба, а оба разом.

Понятно. Статуэтка, предназначенная для моления во время путешествия. Не слышал, чтобы все поголовно возили с собой такую, но набожные люди вполне могли подобным образом отягощать свою ношу. К тому же упомянутые изваяния представляли определенную ценность, особенно в глазах верующих. Эдакое сокровище, которое лишний раз в руки не возьмешь, а если возьмешь, то только с соблюдением благоговейных почестей и через свежевыстиранную ткань.

И все же несколько минут назад я увидел обратное: два божьих лика, запятнанные кровью. Возникает вопрос:

— Как вы решились?

— Для меня нет ничего важнее счастья моей девоньки, — гордо ответила южанка.

Хороший ответ. Но я-то спрашивал о другом.

— Вы схватили идола и убили им человека. Совершили не просто убийство, а святотатство.

Она посмотрела на меня с сожалением, а потом, чуть помолчав и, видимо, устав ждать, пока я прозрею самостоятельно, пояснила:

— Это ваши боги. Не мои.

* * *

Еще вчера, да что там, еще пару часов назад я не придал бы никакого значения такому заявлению. Или подумал бы, что женщина спятила, помешавшись от страха и горя. Или решил бы, что служанка, подобно жителям той же Катралы, верила во что-то иное, чем двуединое божество, или не верила вовсе. А теперь услышанное потянуло за собой один-единственный вывод, нелепый, зато в настоящую минуту кажущийся донельзя естественным:

— Ты демон?

Мне не требовалось подтверждения. Ни паники, ни мертвенного спокойствия, свойственных застигнутому врасплох злоумышленнику. Собственно, я даже не смотрел в эту минуту на южанку, спрашивая скорее у вечера, темнеющего за окном, а не у того, кто находится в одной комнате со мной. Но ответ раздался все же не с улицы, а из-за моей спины. Причем ответ утвердительный.

— Да, демон.

Наверное, для всех остальных этот журчащий голос звучал так, как и должен был. По-женски. А вот мне все время слышались в нем чужие нотки. Может быть, потому, что я успел узнать, как девушка разговаривала до сдачи своего тела внаем под пристанище да-йина.

— Не лежится, не сидится?

— Полежишь тут! — съязвил демон. — Стук, гром, грохот. Табун, носящийся по лестнице туда и обратно.

— Тебе не стоит здесь находиться.

— Не думаешь, что уже поздно об этом рассуждать?

Шнурки корсажа он все-таки затянул, собираясь выйти из комнаты, и на том спасибо. В противном случае Лус могли принять не за примерную супругу, а за гулящую женщину, а я не имел представления, как в Ганна-Ди относятся к последним. Правда, если учесть, что и к первым не проявляют какого-то особенного уважения…

Ну и Бож с ними со всеми. С теми, кто в него верит. А вот поступки других требуют объяснения.

— Почему ты защищала эту девушку?

Я и сам не понимал, что заставило меня спросить. Меня, совсем недавно готового пожертвовать собственной жизнью ради капризов Звеньев разного достоинства. Она же служанка, да еще наверняка вырастившая свою госпожу с пеленок. Могла привязаться, как обычно привязываются друг к другу люди, живущие бок о бок, полюбить, в конце концов.

Только южанка не была человеком, а значит, поднимая руку на стража божьего, преследовала какую-то свою цель.

— Она…

И снова демон по имени Конран ответил первым, хотя и чувствовалось, что он немного сомневается в собственном умозаключении:

— Это ее дочь.

Дочь демона?

Признаться, такой поворот событий несколько смущал и сбивал. Да, мне рассказывали о недокровках, рождающихся от соития человека и одержимого, но я почему-то представлял себе, что демоны всегда исполняли мужскую роль. А ведь ничто не мешало обзавестись ребенком и тому, кто попал в женское тело. Особенно если попавший и в своем мире являлся…

— Но материнским было не нынешнее тело, верно?

Служанка прекрасно расслышала мой вопрос, только вместо того, чтобы ответить или отказаться от разговора, уставилась на Лус, словно искала у соплеменника поддержку. А может быть, дозволения?

— Расскажи, — разрешил демон по имени Конран. — Ему можно доверять.

Ему? А, понял. Мне то есть.

Какая щедрость! И какая… глупость. Он же знает, что я сделаю при первом удобном стечении обстоятельств. При чем здесь тогда доверие, это ведь обоюдоострое…

Плохо. Все это очень плохо. Для меня.

— Я не знала, что находится за «вратами мечты». Не то чтобы не слышала россказней и сплетен, просто… Мне они были ни к чему. Незачем мне было уходить в какой-то другой мир. Только разве хозяйке откажешь? А она боялась сделать все одна. Вот и пришлось быть рядом, когда бабочка вылупится. Я не из пугливых, вы уж поняли. Зато когда оказалась здесь, перепугалась до смерти. И потому, что хозяйку нигде не могла отыскать, и потому, что сама вдруг стала… — Женщина всхлипнула, но одновременно и улыбнулась сквозь слезы. — Хозяйкой.

Мне не следовало при всем этом присутствовать. Даже слушать краем уха. Даже смотреть на происходящее. Меня не должны были волновать злоключения существа, чуждого моему миру, попавшего сюда, чтобы причинять моим соплеменникам страдания, порабощать и править, обладая почти божественным могуществом. И все же я не мог отделаться от ощущения, что слушаю рассказ какой-то своей соседки или дальней родственницы, с которой давно не виделся: и вроде бы между нами не протянуто ни одной ниточки, а тем не менее каждое слово эхом отзывается где-то в моей груди.

Где-то там, на собственноручно выжженном поле.

— Та несчастная не могла забеременеть. Никак. И должно быть, молилась не смыкая глаз. Я помню только ее крик в моей голове, такой отчаянный и печальный… Я едва не оглохла, услышав его. А в следующий миг очнулась в чужом теле. Оно и правда было совсем чужое! — горячо повторила южанка, причем не для Лус, а для меня, а потом почему-то стыдливо опустила глаза, продолжая: — Пока не случилось того самого. Она ведь была замужем, и не за простым человеком. И в ту ночь она ушла. А я осталась.

Потому что желание было выполнено? Наверняка. И надо сказать, не самое худшее из возможных. Если бы все, кто видит синие звезды, падающие с неба, загадывали нечто подобное, мир точно стал бы лучше.

— Ее тело было слабеньким. Сил хватило лишь на то, чтобы выносить ребенка. Я думала, что умру тогда вместе с ним. Но я… Я не хотела умирать, ведь девочка под сердцем была моей. Моей, с самого первого мгновения!

Она плакала, проглатывая окончания слов, но это были слезы не скорби или вины. Женщина, стоящая передо мной, наконец-то нашла слушателей, которые не осуждали, не укоряли, не заставляли признаться, а позволяли выговориться. Без страха.

— Не знаю точно, как я попала в это тело. Наверное, у нее тоже было какое-то желание, не помню. Я так хотела остаться здесь, вместе с моей доченькой, что ни о чем больше не думала. Не могла думать. И была самой счастливой на свете, когда у меня это получилось.

Вот и еще одна причина не возвращаться. Но если демон по имени Глоди желал править собственным миром, то этот, вернее, эта демоница принесла свою жизнь и свободу в жертву новорожденному ребенку. Ребенку, который был человеком, пусть и лишенным возможности однажды исполнить самое заветное желание.

Все запутывается еще больше?

Или… проясняется?

— Вы жили где-то неподалеку?

— Нет, в Локанне. Это пятьсот миль к югу отсюда.

— Зачем же тогда приехали сюда?

Вместо ответа служанка снова посмотрела на Лус:

— Вы ведь знаете?

— Что именно? — осторожно уточнил демон по имени Конран.

— День на излете весны. Тот самый, — с загадочной настойчивостью повторила южанка, и я догадался, почему она так делает.

— Я выйду, если пожелаете. Ваши тайны мне не…

— Постой. — Тонкие пальчики тронули меня за рукав.

Лус сделала шаг вперед, но не к женщине, как можно было бы предположить, а на середину комнаты, будто собиралась торжественно объявить нечто необыкновенно важное. Или, по крайней мере, что-то не предполагающее прямого взгляда глаза в глаза.

— Мы по разным причинам пришли в этот мир. У тебя было только два тела, у меня… несколько больше. Но я, как и ты, попадал в них, чтобы исполнять желания. Раз за разом. Пока не встретил на своем пути человека, который поменял местами верх и низ всех миров на свете.

Он говорил спокойно, почти отрешенно, вроде бы бессвязно, и все же было заметно, что южанка жадно вслушивается в каждое слово.

— Этот человек пошел против правил, вынуждающих нас испокон веков действовать не по собственной воле. Я не мог даже вообразить, что такое возможно, и не сразу поверил, когда это произошло. А поверив, растерялся и чуть было не убил собственными руками чудо, ради которого стоило умереть и там и здесь.

Я не хотел понимать, о чем идет речь. Но с каждым новым звуком женского голоса, наполненного мужской силой, мурашки по моей спине бежали все быстрее и быстрее. Нет, не от страха. От странного ощущения, что скоро разверзнутся небеса, земля вздыбится под ногами, стремясь достать до звезд, а те, охваченные общим безумием, ринутся ввысь, еще выше, чем парили прежде, раздвигая границы мира или…

Или случится нечто вполне обыденное, но столь же невероятное. Вот-вот случится.

— Он поступил наоборот. Поменялся со мной местами. Этот человек…

Гроза приближалась. А может, должен был настать полный штиль, не знаю. Но от неосознанного предвкушения грядущего чуда в горле все пересохло так, что я невольно сглотнул.

— Он исполнил мое желание. Мое. Понимаешь?

Только теперь Лус обернулась, посмотрела на южанку, и та, словно подчиняясь взгляду, покорно кивнула.

— Он узнает все, что узнаю я. Или потом, или сейчас. А зачем зря тратить наше общее время?

Одержимая кивнула еще раз, уже куда более осмысленно, хотя и немного растерянно. Похоже, признание демона по имени Конран означало для нее очень многое. А для меня?

Если оставить в покое человеческие чувства и прочую мишуру, обычно мешающую соображать, получается, что я и в самом деле пошел против непреложного закона природы. А что самое непонятное и забавное, ни капли его не нарушил. Всего лишь обошел стороной, хотя не помышлял ни о чем подобном.

Внешне ведь все оставалось таким, как полагается: я тщательно старался желать, демон ловил момент, когда желание должно было достичь своего пика. Неважно, кто и когда придумал это правило слияния двух миров, но его механизм сработал по издавна начертанной схеме, чтобы на выходе получился не предсказанный никем результат. Или в истории Логаренского Дарствия уже случались подобные чудеса?

Как бы то ни было, о них явно молчали старательнее, чем о потайном ходе в сокровищницу Дарохранителя. И теперь я знал почему.

Присутствие демона изменяло человеческую плоть и сущность, даруя ранее неведомое могущество. Если, конечно, к тому имелись хоть какие-то предпосылки. Но сделка, заключаемая между людьми и пришельцами из другого мира, никогда не была равноправной, поскольку заканчивалась одним и тем же: гибелью человека. Пусть умирала его душа, а не тело, суть от этого не меняется, скорее, становится еще страшнее, потому что обратного пути для одержимого не существует.

Исполненное желание может изменить жизнь, но не продлит ее ни на одну лишнюю минуту. Исключение — нынешняя хозяйка Катралы, пожелавшая жить вечно. Правда, в ее случае можно считать, что желание все еще исполняется, а это совсем другая история. Все остальные люди, рискнувшие взять в руки синюю звездочку, рано или поздно уступают место демону.

Достойная плата за могущество? Наверное. Вот только не помню счастья в глазах у тех, кто обрел новые силы. Торжество. Азарт. Отчаяние. И непременно боль. Во всех взглядах, которые мне довелось ловить. А я…

Я был счастлив в минуты единения. Больше чем когда-либо прежде.

— Говорят, что в день на излете весны можно встретить вестника, который назовет время и место Большого собрания, — зачарованно произнесла одержимая.

— И что в нем замечательного?

— Там бывают все самые главные, кто пришел в этот мир и остается в нем. Они наделены властью не только над многими своими соотечественниками, но и над людьми. Они помогли бы… — Южанка запнулась, чтобы снова всхлипнуть. — Они позаботились бы о моей девочке.

Прозвучало как-то неправильно. Зачем нужны чужаки, если ты сама рядом со своим ребенком?

— А что мешает тебе заботиться о ней?

Женщина посмотрела на меня взглядом, до дна которого вряд ли было возможно добраться.

— Этому телу уже немало лет. И я чувствую, как из него уходят силы. Нет, я не умру завтра или через год, но это все равно случится раньше, чем моя девочка сможет обойтись без меня.

— Есть ведь и другие тела, — невинно подсказал я.

Проникновенно-темные глаза вспыхнули алыми искорками.

— Я больше не хочу отнимать чужую жизнь.

* * *

Если бы мертвое тело, лежащее у наших ног, могло возразить, то непременно бы это сделало. Хотя и изломанной неподвижности вполне хватало, чтобы поставить под сомнение любые слова одержимой. Хватило бы для кого угодно. Кроме меня.

Прежде, во времена службы, вхождение в обстоятельства всякий раз случалось по-разному. Иногда требовалось довольно долго сосредотачиваться, едва ли не исчерпывая весь имеющийся запас промедления. Иногда это походило на прыжок в воду: стремительное движение, обжигающее касание и события, смыкающиеся где-то высоко над головой. Но такой легкости, как сейчас, не было никогда.

Смуглая женщина всего лишь рассказывала о прошлом, перемежая слова и слезы, а я почти видел, что и как именно происходило. Наверное, за подобную естественную легкость проникновения в чужие чувства и ощущения многие заплатили бы самую большую цену, которую только можно вообразить. Любой из сопроводителей точно отдал бы душу и все остальное в придачу, не догадываясь, что миг обретения станет проклятием.

Чувства выгорели, как утварь дома, охваченного пожаром. Но стены остались. Крыша уцелела. И даже фундамент, хоть и потрескавшийся, все еще держит весь груз, что на него ухитряются взгромоздить. А двери и окна открыты настежь — для чужих душ. Для гостей, ненадолго и зачастую бесцеремонно заглядывающих в мое сознание. И главное, какими бы они ни были, дурными или замечательными, только с ними дом, имя которому я, оживает. Снова и снова.

— Достойное намерение.

Это сказала Лус. Вернее, демон, сидящий в ее теле. И я молча согласился: достойное. Чем бы ни было вызвано.

— И где ты надеялась встретить того чудесного вестника?

— В одном из городов Жемчужного пояса.

Вопросительный карий взгляд переместился с лица южанки на мое лицо, требуя пояснений.

— Имеются в виду города, расположенные по берегам одной и той же реки, воды которой обильны раковинами жемчужниц.

— Их много, этих городов?

— Семь.