Глава 10
Судьба всегда предлагает тебе два
альтернативных варианта — тот, который тебе
следовало бы выбрать, и тот, который ты выбираешь.
Грегори Дэвид Робертс "Шантарам"
Незачем выдумывать чудищ, когда имеешь дело с людьми.
Мэри Рено "Тесей. Царь должен умереть"
Вражеский флот появился в пределах видимости через три дня. Армаду можно было хорошо разглядеть в подзорную трубу со сторожевых башен, и, надо сказать, она производила впечатление — как своей численностью, так и разнообразием судов. Каких только кораблей там не было: и знакомые уже длинные черные галеры с косыми желтыми парусами, и крутобокие четырехмачтовые галеоны, ощерившиеся открытыми люками оружейных палуб, и изящные фрегаты родом с материка, и какие-то совсем ни на что не похожие, массивные и высокие, без мачт и палубных построек, зато с двумя рядами мощных весел с обеих сторон. Они еще были достаточно далеко, невооруженному глазу виделись и вовсе крохотными точками на горизонте, но малый флот Города уже затопили в устье гавани. Опасность оказалась не просто реальной — она стала осязаемой, и те, кто не хотел верить в нападение до самой последней минуты, теперь в ужасе пытались успеть все и сразу.
Орданн не полагался на милости судьбы и делал, что мог. Обсудив с Габриэлем и самыми здравомыслящими военачальниками возможность вражеского прорыва в Город, он собрал самых знающих фортификаторов и велел начать восстановление стен древней цитадели. Ее стены, возведенные, наверное, задолго до последнего Короля, проходили полукругом в нескольких кварталах от королевской площади, упираясь все в те же нерушимые скалы. Конечно, они местами обветшали и даже обрушились, горожане пристраивали к ним склады и сараи, но их можно было восстановить достаточно быстро. Чего-чего, а уж камня в округе имелось предостаточно. Многие генералы гордо задирали головы и заявляли на каждом шагу, что король перестраховывается, и враг никогда не ступит на благословенную землю Города. Простой люд слушал их в одно ухо и делал по-своему, возводя новые укрепления и ремонтируя старые. Сразу нашлись и нужные мастера, и умелые каменщики. Хозяева ближайших к старым стенам лавок и харчевен кормили работающих до седьмого пота людей почти бесплатно. Даже ночью, при свете факелов и костров работа продолжалась.
Лиард и Даррен, тщательно исследовав Тонкие пути, принесли совсем неутешительные новости. На любой, даже самой незначительной тропинке, ведущей вовне, плескалась Тьма. Любой путь просто вел в ничто, в жадный, дышащий жаром и кровью мрак. Это была осада, и осада грамотная. Теперь надежды на то, что Лоцман, в случае необходимости, сможет вывести из Города хотя бы часть жителей, практически не было. Пока еще свободными оставались Тоннели, но последний караван из Реона пришел неделю назад, а из мира лесов они приходили все реже и реже. Что будет дальше? Не придется ли Мудрым самим закрыть Тоннель в Арашамф? Король с самого начала не рассчитывал ни на чьи силы кроме собственных: было доподлинно известно, что и в Реоне, и в Арашамфе тоже идет война. Конечно, внешние стены города, старательно укрепленные после предыдущей попытки штурма, смогут выдержать любую атаку, если только противник не придумает что-то совсем уж безумное. Ибо, как сказал отец Грант, на свете нет ничего нерушимого, кроме веры и надежды людской.
Габриэль, получивший чрезвычайные полномочия, формировал уже второй полк из валивших валом молодых и не очень добровольцев. Маршалы и генералы, у кого родословная была длиннее Белого Моста, презрительно кривили губы и отпускали в адрес бывшего капитана Королевской Стражи едкие шуточки, коих он, впрочем, совершенно не замечал. Те же из дворян, кто был умнее и дальновиднее, шли помогать «плебейскому полковнику» де Рейвену. Из них-то и составлялся обновленный костяк армии Города.
Его величество весьма беспокоили огромные птицы, что частенько стали появляться над бухтой и городом. Прилетали они, как правило, небольшими стаями, и одна из тварей обязательно несла седока. Покружат-покружат, да и улетят восвояси. Дальше прибрежных районов их не пускали, отпугивая мушкетными выстрелами, но сбить пока ни одной не удалось. Солдаты же утверждали, что такой громадине мушкетные пули нипочем, а бить по ним из мортир глупо. Повезло, как ни странно, арбалетчикам, дежурившим на городской стене. Птичка, видимо, сочла одиноко стоящего воина за легкую добычу и спустилась пониже, но вместо ужина получила пару тяжелых болтов из стационарного арбалета. Смотреть знатную добычу сбежались все, кто не спал и был свободен от несения службы, после чего ее доставили во дворец, а точнее, в Арсенальный двор. Трофей оказался столь внушительным, что его еле увезли на длинной телеге. Командору достаточно было бросить один взгляд на огромные распростертые крылья с жесткими, очень упругими перьями и хищно загнутый массивный клюв птицы:
— Стигги. Давно их здесь не видели. Последняя запись о нападении стиггов на корабль сделана около сотни лет назад. Выжили только те, кто успел запереться в трюме.
— То, что стигги — хищники, очевидно, — сказала Тайри, — они еще и людоеды?
— Да, человеческое мясо для них самое лакомое. Хотя они не брезгуют любым животным, которое способны унести. Такая вот взрослая самка спокойно вытаскивает из воды тюленя или уносит с пастбища годовалого бычка.
— Понятно. Скажите, они ведь раньше просто охотились, как и другие их птичьи сородичи, верно? Или и тогда ими управляли маленькие всадники? — спросил Даррен.
— Моряки, плававшие на Птичий архипелаг, рассказывали что-то подобное. Местные племена утверждали, что их шаманы умеют договариваться со стиггами и даже летают на них с острова на остров. Но собственными глазами наши путешественники этого не видели, посему рассказы эти проходили по разряду легенд и баек.
— Что ж, теперь мы воочию убедились, что островитяне не врали им. Видимо, последнее время их шаманы не дремали и подготовили немало наездников, — подвел итог присутствовавший на осмотре трофея король, — управляемые хищники — крайне… неприятный противник.
— Управляемые летающие хищники, способные мгновенно убить или искалечить человека, — уточнил Габриэль, — да в придачу к ним всадники, которые успешно могут стрелять или сбрасывать на нас, скажем, какую-нибудь горючую или едкую гадость.
— Что мы можем противопоставить им, кроме стрелков на крышах и городской стене? Щит?
— Боюсь, что у нас не хватит сил держать его над Городом постоянно, мой король, — ответил Астор, — нас слишком мало.
— Совершенно верно, — кивнула Тайри, — мы уже обдумывали это. По самым оптимистичным расчетам, возможно удерживать купол четверть суток, не более.
— Даже если задействовать Талисман? — поднял одну бровь Орданн.
— Талисман?! — удивился Командор, — А разве его пленник не освободился после эпидемии?
— Да я его и не держу, — тонко улыбнулся молодой монарх, — может, ему так хочется.
— Пусть с Талисманом мы продержимся вдвое дольше, даже вчетверо… Все равно это не выход, ваше величество, — сказал Габриэль, — птиц могут быть полчища. Уверен, что одними стиггами наши заклятые друзья не ограничатся, выпустят еще что-нибудь подобное, не говоря уж о нечисти.
— У вас есть драконы, — презрительно скривив губы, точно говорила о чем-то мерзком, произнесла Рода, — пусть отрабатывают свой хлеб.
— Их всего двое, Рода, — покачал головой Лоцман, — а птиц сотни, если не тысячи! Они могут просто растерзать их, вот и все, и никакой огонь не поможет. Вы ничего лучше не придумали, чем пожертвовать такими ценными союзниками в самом начале войны?
— Мы все кого-то теряем на войне. Что им сделается? Малость пообщиплют их роскошные прически? Они же одним дыханием могут спалить с десяток стиггов за раз!
— Рода, боюсь, что вы имеете весьма отдаленное понятие о военных потерях и их целесообразности, — резко произнес король, — и, тем не менее, беретесь судить. Займитесь тем, в чем вы действительно разбираетесь, или молчите.
Орданн сдвинул брови и холодно взглянул на зарвавшуюся волшебницу. Поющая Стихиям опустила голову и тихонько отступила за спины остальных. О Вседержитель, едва сдерживая бешенство, думала она, теперь меня ставит на место какой-то безродный мальчишка, только что напяливший корону!
— У меня есть одна идея, ваше величество, — сказал задумчиво де Рейвен, — не знаю, насколько она хороша… А что, если попросить Тилу привести родственников? Крылатые кошки могут быть нам полезны.
— Стоит попытаться. По крайней мере, мы получим своих летающих всадников. Тоннель с Арашамфом еще действует? — обратился найденыш к Лиарду.
— Да, мой король. Буквально пару часов назад прибыл небольшой караван с заказанными лекарствами и медом.
— Тогда действуй, Габриэль. И передай Тиле мою глубочайшую благодарность, каким бы ни был результат ее похода. Ведь ее соплеменники могут и не согласиться.
— Тила говорит, что отправится немедленно и постарается привести с собой как можно больше крылатых. Она будет очень спешить, — произнес Габриэль медленно, будто к чему-то прислушиваясь. Он всегда так разговаривал, когда приходилось одновременно общаться и с людьми, и с крылатой кошкой.
— Хорошо. Что у нас с гаванью?
— Все сделано, ваше величество. Старые галеоны и каравеллы, четыре совсем уж древних барка, плюс еще целая флотилия барж и всякой мелочи, груженой шипастыми шарами и абордажными якорями. Если начнут вдруг разбирать завалы, найдут для себя много приятного, — мрачно улыбнулся Астор, — Надеюсь, это поможет нам хоть немного выиграть время.
Король лишь покачал головой, осторожно проводя пальцами по крылу убитой птицы:
— Не уверен… Флот Темных все ближе. Габриэль, пусть удвоят количество стрелков на стенах, также установите арбалеты на самых высоких башнях в Городе. Пусть нещадно отстреливают птиц, а того, кто собьет всадника, ждет награда. Тайри, я понимаю, щит — дело сложное. Нельзя ли, опираясь на Талисман, создать нечто вроде сигнальной сети, чтобы ни одна тварь не попала в Город незамеченной?
— Это гораздо проще, ваше величество. Определим по плану города, в каких точках необходимо разместить опорные камни, настроим их на розовый кристалл…
— Двадцать четыре точки, — уверенно сказал Орданн. — Двенадцать по периметру Города и еще двенадцать внутри. Понимаю, это непросто — подготовить такое количество оберегов.
— Мы справимся, мой король, — лучезарно улыбнулась своему суженому Одри, — если приступим прямо сейчас, то к завтрашнему вечеру они будут готовы. Правда, еще останется настройка.
— Настройку я беру на себя. Подожди, — брови найденыша удивленно поползли вверх, — готовы завтра вечером? Это же невозможно! Да вы замертво свалитесь после такой работы! Нет, не нужно…
— Не волнуйтесь, мой король, у нас есть помощники: Астор, Герт, их ученики, драконы, наконец.
— Я смотрю, вы с Тайри зря времени не теряли! Ладно, ларец с каменьями вам сейчас принесут. Только очень прошу вас всех, берегите силы. Мне совершенно не хочется потерять лучших моих волшебников.
К вечеру следующего дня, когда почти все камни-обереги были готовы, над городом вновь закружились стигги. На этот раз пожаловало целых три стаи, и, соответственно, столько же всадников. Их встретили прицельным огнем, и не только из арбалетов. Повезло охотникам за наградой — двух седоков им удалось сбить. Первый получил длинную стрелу в горло (кто-то по-старинке стрелял из большого лука), и упал на землю, а его стая мгновенно ретировалась. Во втором случае убили птицу, а всадника, хоть и с переломанными костями, представили перед светлы очи Королевского совета.
— Мальчишка, — с горечью произнес Орданн, разглядев щупленького и смуглого птичьего наездника, — наверное, один из послушников храма. Я видел таких…
— По-моему, его чем-то опоили перед полетом, — сказала Тайри, глядя в неестественно расширенные зрачки пленного, — или околдовали, что вероятнее. Посмотрите, он почти не чувствует боли, и лицо его ничего не выражает, хотя он в полном сознании. Поверьте мне, это не шок.
— А если попробовать его… освободить?
— Можно попытаться, — ответил, склоняясь над всадником, Даррен, — тут даже сил много не понадобится. Тайри, видишь, где пульсирует темный кокон? Попробуем отсечь его и…
Юный пленник выгнулся дугой, забился в судорогах. Хранительница постаралась по возможности снять боль и заживить самые тяжелые раны, но дело было не в них. Контроль неведомого хозяина над своим рабом-всадником был слишком силен. Мальчишка зажмурился, а когда открыл глаза, на окружавших его людей смотрел уже совсем другой человек. Взгляд был осмысленный, цепкий и надменный — взгляд полководца, а не солдата.
— Вы все умрете… Хозяин выпьет вашу силу, и вы будете вымаливать у него смерть! Вам никогда не победить — таким благодушным… из ваших женщин шаманы сделают послушных марионеток, танцующих на потеху солдатам, — произнес пленный чужим, каким-то рычащим низким голосом. Видимо, мозг раненого не выдержал подобной нагрузки — его использовали и выбросили, как сломанную деталь. Из ушей и носа мальчишки хлынула темная кровь, по телу еще раз прошла судорога и он умер, прошептав обычным, высоким ломающимся голосом: мамочка…
— Да не отвергнет Вседержитель душу его, — хрипло проговорила Хранительница, закрывая умершему глаза.
— По крайней мере, кое-что мы узнали, — тихо сказал король. Уголок рта у него заметно дергался. — Это боевые механизмы, увы. Значит, их колдуны умеют делать людей такими. Кто-то посмотрел на нас его глазами, произнес несколько угроз и убил.
— Стало быть, брать живьем их бессмысленно, — спокойно сказал Габриэль, — все равно ничего не скажут. Но награду за сбитых надо оставить. Видели, как ведет себя стая, лишенная всадника? Нет? Я сегодня видел. Если жива его птица, то стая во главе с вожаком быстренько сматывается, а вот если вожак убит… Оставшиеся просто с ума сходят. Сначала кружат оторопело над одним местом, а потом попросту вцепляются друг в дружку и рвут в клочья.
— Значит, прикажите целиться в птиц, — сдержанно кивнул молодой монарх. — Что с оберегами?
— С минуты на минуту подвезут последние, — ответила Одри. Она выглядела очень уставшей, под глазами залегли темные тени — сказывалось ночное бдение над королевским заданием.
— Чья работа?
— Герта и учеников. Они включили в общие свойства что-то особенное, связанное со временем, поэтому все несколько затянулось, — пояснила Хранительница.
— Понятно. А где те кристаллы, что сделали наши друзья-драконы?
— Вот, — протянула Орданну четыре крупных, слегка светящихся изнутри рубина скучавшая у окна Фаэ, — они, конечно, кое-чем отличаются. Во-первых, мы их видим, точнее, ощущаем в любой момент времени. Во-вторых, при малейшей надобности, сигнальная «нить» может стать боевой, и стигга просто разрежет пополам.
— Дивные камушки, — усмехнулся Габриэль, — то-то вчера Скайяр так долго вокруг подбитой птицы хлопотал…
— Мы старались как можно точнее рассчитать силы, — пояснила драконица, — мой король, в следующий раз, когда прилетит стая, разрешите нам поохотиться, — скромно опустив очи долу, попросила она. — Скай сказал, мы засиделись без дела.
— Я бы не хотел… Хотя, посмотрим по ситуации, — ответил Орданн, — скорее всего, Темные учтут свои ошибки и изменят тактику. А теперь посмотрите, где я хочу разместить обереги, — все собрались вокруг объемной модели Города и со вниманием стали слушать пояснения короля.
Отпустив магов, его величество собрался было отдохнуть, но вспомнил, что именно на сегодня назначил еще одну встречу. В кабинете его ожидал мэтр Логар и двое купцов помоложе, владевших самыми крупными рыбацкими флотилиями. За их спинами скромно обретался кто-то еще, явно не знавший, как себя вести перед монархом. Орданн с интересом присмотрелся к загадочному посетителю: вроде бы ничего особенного. Одет небогато, но добротно, лицо неприметное, а вот глаза внимательные и колючие, с хитрым прищуром. И руки, не впример другим, затянуты в тонкие кожаные перчатки. Глава Золотых поясов говорил, что приведет не совсем обычного просителя, который и вовсе никогда ничего не просил. Вот ему, видимо, и неловко, он и слов-то нужных не знает. А если и знает, то они не выговариваются никак. Интересно, это кем же надо быть, чтобы ничего просить не приходилось? Не иначе, королем. Короли, они разные бывают…
— С чем пожаловали, достойные господа? — осведомился молодой монарх.
— Идея тут у нас появилась, ваше величество. Пока враг не запер нас внутри стен окончательно, выпусти ты наших рыбаков в море. Пусть наловят рыбы побольше, сколько успеют. Тем более, погода вроде установилась, да и зимний лов как раз сейчас бы начался, не будь всего этого. Зеркальница косяками идет, чернохвост, опять же. Хорошая рыба, крупная, ее что засолить, что закоптить можно в запас. Мало ли, что случится…
— Дельная мысль, уважаемые. Только вот не помешают ли рыбакам наши притопленные сюрпризы?
— Не извольте беспокоиться, ваше величество. Плоскодонки и фелуки везде пройдут, а для судов побольше, вроде шебеки у нас, вроде, тропинка незаметная оставлена. Так ведь? — спросил один из молодых купцов.
— Так-то оно так только после того, как ваши кораблики там пройдут, какая же она незаметная будет? Любой ленивый разглядит и запомнит. Хотя… Пусть. Может, это больше пользы, чем вреда принесет. И рыба в городе будет.
— Государь, а ничего если там некоторые суденышки будут не совсем рыбацкие? — вкрадчиво произнес четвертый посетитель из-за спин своих товарищей, — пусть уж ваши стражники не сильно пристально в их сторону глядят. А мы добра не забудем…
— Интересно, чего такого особенного и где заждались ваши покупатели, — усмехнулся Орданн. Главарь контрабандистов пожаловал, не иначе, хоть и был представлен, как мелкий судовладелец.
Собеседник его величества сощурился, отчего стал окончательно похож на какого-то зверька — не то енота, не то лиса.
— А оно вам надо, знание это, ваше величество? Ну, товарец из Реона, давно его ждали, длинной дорогой на запад пойдет…
— Да абсолютно мне оно ни к чему, уважаемый. Мне пригодилось бы другое. Если ваши парни что подозрительное в море или в городе увидят, услышат — пусть стражникам сообщают, хоть и самому капитану Габриэлю. Ну и плату вам лучше брать продовольствием, надеюсь, понятно, почему.
— Не младенцы мы, государь, понимаем. Если уж край настанет — так он всем настанет, и вашим, и нашим. Город — он и наш тоже. Что сможем — не только для себя сделаем. Муравейник вас не забудет.
Его величество многозначительно кивнул. Хитрый посетитель знал себе цену и не таился. Стало быть, даже Муравейник желает вступить в игру. Вот уж чего нельзя было ожидать от странного анклава, города в городе, где обретались контрабандисты, воры, торговцы всевозможными запретными удовольствиями, содержались веселые дома и самые низкопробные притоны, притягивавшие к себе все городское отребье. Но жить хотят и они. Ничего, если вдруг кого из «муравьев» не в ту сторону понесет, разговор с ними будет короткий, и главари это знают.
На том и порешили. Обсудив еще кое-какие детали с купцами, король отпустил их. Сомнения, конечно, оставались, но иногда слово такого вот «Муравьиного короля», стоит больше, чем фальшивые клятвы якобы не способных замыслить измену Мудрых и вельмож. Вся эта суета вокруг фарватера была затеяна в большей степени, как наживка для предателей. Орданн спать спокойно не мог, пока не выловят всех, кого возможно.
**** **** ****
Рода покинула Совет, выждав ровно столько, чтобы ее ухода не заметили. Она просто кипела от злости: ну почему, почему этой самозванке вечно все удается! Почему все вокруг нее вертятся, все с ней раскланиваются и рассыпаются в бесконечных благодарностях! Ах, Тайри — величайшая целительница, которую только знал Город! Ах, если бы не она, Город был бы обречен! Ах, она нашла истинного наследника престола! Тьфу, и слушать-то такое противно! Да откуда только эта мошенница свалилась на ее несчастную голову? И за какие такие заслуги ей так везет? Наверное, вовремя свою душонку Темному продала. Все, буквально все вокруг околдованы и одурманены, и вовсе не замечают, что она, Рода, сделала для Города ничуть не меньше. Это она, Поющая Стихиям, должна была стать Хранительницей!
Так нет же, мало этой самозванке незаслуженной славы, она, вдобавок, невесть из какой преисподней вытащила проклятых драконьих оборотней. И теперь Лиард — ее Лиард, как последний идиот, попался в сети к красноглазой ведьме-перевертышу! Он теперь и слышать ничего не хочет об их совместных планах, даже не смотрит в ее сторону, будто не было между ними ничего. А ведь они вместе с той самой минуты, когда зелеными аколитами ступили под сень Дома Мудрых! Да и можно ли было ожидать от Владеющего Пространством чего-то иного, если он последнее время только и делал, что слушал, раскрыв рот, этого зеленоглазого колдуна Даррена! Что ж, они отняли у нее все: надежды, любовь, славу. Рода найдет способ постоять за себя, и наглые проходимцы, явившиеся неизвестно откуда, поплатятся. И поплатятся жестоко!
С такими мыслями Поющая Стихиям какое-то время бесцельно бродила по улицам. В конце концов, утомившись и несколько успокоившись, она решила заглянуть в одну из своих любимых ювелирных лавок. Сие почтенное заведение, как и несколько подобных ему, принадлежало старшему сыну мэтра Райнара. Вид драгоценных безделушек всегда приносил ей облегчение и радовал душу. Как на зло, в лавке уже кто-то был: услужливый хозяин выставлял перед высоким широкоплечим гостем в добротном суконном плаще одну шкатулку за другой. Тому то ли не нравилось, то ли он никак не мог выбрать, все разглядывал тяжелые, литого золота, украшенные ониксом и черным турмалином браслеты, широкие серебряные запястья с чеканным узором…
— Госпожа волшебница, может быть, вы поможете мне выбрать подарок? — неожиданно
обернулся к ней покупатель.
Реонец, машинально отметила про себя Рода, надо признать, очень красивый реонец. И настоящий воин — вон, на щеке красуется цветная татуировка Ордена Мечей.
— Для кого он предназначен, мастер?
— Для одного из моих учеников. Он покидает Орден, и я хочу, чтобы у него осталась от меня памятная вещица, желательно, такая, которую не найдешь у реонских ювелиров.
— А почему не оружие? Ведь это так естественно в воинском ордене, — Поющая Стихиям откровенно любовалась собеседником.
— Оружие у нас не дарят, его изготавливают особые мастера, для каждого отдельно. Один из постулатов Ордена гласит, что твое оружие — не просто вещь, это такая же часть тебя, как рука, голова или сердце, ты должен не просто научиться владеть — ты должен сжиться с ним! Поэтому я предпочитаю украшения, единственно достойные мужчины — запястья или браслеты.
— Он молод, ваш ученик?
— Не старше вашего короля, совсем мальчишка, — сверкнул белоснежными зубами реонец, — ничего не скажешь, повезло же вам с правителем!
Что и говорить, зерно упало на подготовленную почву.
— Ну так его подручные-колдуны только что не из шкуры вон лезли, чтобы доказать всем истинность его происхождения. А наши Мудрые и поверили, — не выдержала Рода, — глаза бы мои на них не глядели. Не известно теперь, чем все это для Города кончится.
— Да уж ничем хорошим, поверьте мне. Но вам, моя прекрасная госпожа, следует быть осторожнее — говорят, и у стен есть уши. Хотя я бы с превеликим удовольствием вас выслушал, ибо тоже не разделяю восторгов… Конечно, я не горожанин, мне должно быть все равно, но у меня здесь старые связи, налаженная торговля…
— Торговля?! Вы же воин!
— У моих братьев здесь магазины, торгующие специями, тканями и вином. У меня в них доля. Я обычно занимаюсь охраной их же караванов, — ничуть не смутился реонец, — может быть, госпожа волшебница согласится посетить мой скромный дом? Там нас никто не сможет подслушать и не помешает. Даже муха не влетит в мое жилище незамеченной, его охраняют специально обученные смурги.
И она пошла, потому что обида, ревность и злость требовали хотя бы выговориться. Пошла, потому что красивый воин был вежлив и обходителен, осыпал ее изящнейшими комплиментами, а тщеславная натура Роды требовала признания и поклонения. Тем более, что благородный собеседник ей понравился — в конце концов, ну не плакать же ей вечно по Лиарду, который и в подметки-то не годится статному мастеру мечей!
Дом, снаружи самый обыкновенный, изнутри уступал разве что королевским чертогам. Роду всегда восхищал реонский стиль, сдержанный и роскошный одновременно. Так было и здесь: мягчайшие ковры; низкие, покрытые шкурами диких зверей, диваны; множество изящно вышитых шелком подушек; маленькие столики из драгоценных пород дерева, добытого во всех сопредельных мирах, уставленные яствами и напитками… Никакой пестроты, все выдержано в бежево-зеленой традиционной гамме, ничего лишнего. Хозяин предложил Поющей стихиям располагаться, налил в тончайший высокий бокал изумрудного густого вина («Уверяю вас, вы такого никогда не пробовали, его уже тысячу двести лет производят в нашем фамильном имении и поставляют только ко двору кесаря…»), и куда-то исчез. Вернувшись, он выглядел более «домашним» — без оружия, если не считать родового ритуального кинжала за поясом, в темно-зеленом, шитом серебром колете, открывающем красивые мускулистые руки.
— Я хочу подарить вам кое-что, госпожа Рода, — реонец держал на ладони небольшой бархатный футляр, — эту вещицу мне принесли в счет долга, но она женская. А женщин в моем доме нет… надеюсь, она вам понравится.
Подвеска была восхитительной. Три чистейших бриллианта, величиной с крупную горошину каждый, были вплетены в нечто воздушное, сплетенное из нитей белого золота. И гладкая широкая цепь оказалась в самый раз.
— Вот видите, точно для вас делали, — лучезарно улыбнулся хозяин, — кстати, это работа одного из лучших придворных мастеров.
— Но я не могу принять столь дорогой подарок, — попробовала изобразить смущение Поющая Стихиям, — ведь мы с вами даже не знакомы. Что скажут люди?
— Пустяки, прекраснейшая. Я-то вас знаю, вас все знают. А меня зовут Нигмар Гролф, и я действительно мастер Ордена Мечей. Теперь, можно сказать, практически на покое — караваны редко ходят в Город.
— А почему вы не вернетесь? — любуясь на себя в зеркало, спросила Рода.
— Мне скучно в Хартале… Вы бывали там?
— Один раз. Как там может быть скучно?! Такое великолепие!
— Вот именно. Столица кесарии Морего слишком помпезна, слишком богата, и жизнь в ней течет слишком медленно для меня. Понимаю, что Хартала — не единственный город на Реоне, но мне проще пройти Тоннелем, чем пересечь пески Сухого моря.
Разговор тек, как ручей, свободно перескакивая с одной темы на другую. Нигмар Гролф оказался умелым и благодарным слушателем, не забывал вовремя наполнять бокал гостьи и время от времени с восхищением отмечать то глубину ее ума, то прозорливость, то сочувствовать вместе с ней судьбам города. Рода и сама не заметила, как рассказала радушному хозяину и о своих обидах, и о том, что в ордене Мудрых у нее не осталось единомышленников, и о том, что Город уже на осадном положении, о затопленных кораблях и секретном фарватере… прощаясь с любезным собеседником, она помнила только его комплименты. Вино приятно шумело в голове, и ей стоило большого труда отказаться от предложенного ночлега.
— Сегодня был самый чудесный вечер, Рода, и я благодарю вас за него, — коснувшись губами обеих ее рук, сказал Нигмар, — вы самая замечательная женщина в двух мирах, клянусь своими мечами! Я никогда не встречал столь гармоничного слияния всех достоинств в одном человеке. Смею ли я надеяться на следующую встречу?
— Может быть… Если все будет благополучно, я пришлю записку, — Рода на секунду задумалась и добавила нерешительно — наверное, будет лучше, чтобы нас никто не видел вместе.
— Моя госпожа благоразумна и осторожна. Согласен и подчиняюсь, — смиренно поклонился реонец, — буду ждать, и с большим нетерпением…
Рода спустилась по ступенькам высокого крыльца, не дрогнув, прошла мимо недобро заворчавших смургов и растворилась в темноте улицы. Позади задумавшегося Гролфа тихонько скрипнула дверь, ведущая в комнаты слуг.
— Все прошло отлично, — маленький толстенький старичок встал рядом с хозяином, довольно потирая руки, — Верховная жрица будет довольна.
— Надеюсь, — воин досадливо поморщился, — ты ведь все слышал?
— Да, и избранница А’Деула слышала моими ушами, — голос у толстяка стал совсем елейным, — господин — мастер своего дела.
— Знаю, знаю… Отправляйся спать, Бирум.
— Мой господин, ты сердишься?
— Бирум, я не привык повторять дважды, — ворчливо проговорил воин.
Толстяк пожал плечами, шумно вздохнул и убрался восвояси. Гролф еще какое-то время постоял, глядя на возню смургов во дворе, и сказал едва слышно:
— Мне жаль этот Город, если у него такие маги…
**** **** ****
Полуночные Врата представляли собой высокую — в два человеческих роста и узкую, позеленевшую от времени бронзовую дверь в одном из подземелий храма. Несколько сотен лет назад она была запечатана верховным жрецом, испугавшимся чуть не до смерти того, что он за ней увидел. Запечатана дверь была столь тщательно, что все предпринимаемые до сего дня попытки открыть ее были безуспешны. Да и не мудрено было испугаться! Если верить описаниям тех, кто осмелился там побывать, за бронзовыми створками жил своей жизнью отдельный мирок: удушливое, теплое, бурлящее смрадными горячими гейзерами болото, из которого торчали редкие островки голого гранита. В болоте кишела жизнь, и почти любая тварь, взятая оттуда, была смертельно опасна для человека, хоть и жила вне своего болота совсем недолго. Самыми смертоносными были хищники, похожие на змей: длиной не более локтя, с лобастыми крупными головами и раздувающимся под нижней челюстью пузырем. Пасть у этих созданий была полна острейших, загнутых внутрь зубов, а по бокам тела располагались сложенные перепончатые не то крылья, не то плавники. Твари умели очень точно и далеко прыгать, помогая себе в полете этими самыми крыльями-плавниками. Кроме всего прочего, болотные прыгуны были весьма хитры и сообразительны, а запах свежей крови удваивал их силы.
«Ну чем не оружие? Сначала немного потрепать противника, так сказать, пустить кровь, а потом выпустить из огромных глиняных чанов милых летучих змеек. Конечно, их хватит всего на один бросок, зато ни единая не промахнется!». Дингра обдумывала это, пока спускалась с верным несхитом по лестницам, а потом и вовсе по древним пандусам в нужную пещеру. Их встретил один из жрецов, низко поклонился госпоже.
— Мы послали на разведку маленький отряд, — сказал он, — опытного мага и двух послушников.
— Как давно?
— Пару часов назад. Им пора бы уже вернуться…
В это время из-за со скрипом приотворившейся двери не вышел, а вывалился послушник, волочащий на себе мага.
— Что случилось? — в ужасе воскликнул жрец.
Из многочисленных ран на лице и руках юноши сочилась кровь, а маг, судя по всему, не мог двигаться и только глухо стонал.
— Там все не так… Болота почти нет, все заросло жестким колючим кустарником. Змеи голодны и никого к себе не подпускают. Одно счастье — они настолько слабы, что не способны прыгать. Гарон оступился и его тут же разорвали в клочья. И нас со Старшим разорвали бы, не сотвори он заклинание… Только оно ему боком вышло… — послушник совсем по-детски хлюпнул носом и бережно уложил на скамью очнувшегося в прохладе пещеры мага.
— Там провал… — просипел спекшимися губами белый, как мел, волшебник, — провал на такие горизонты Тьмы, которые мне не по зубам… Может, ты увидишь, что там спрятано, Верховная…
— Отнесите обоих к лекарям, — приказала Дингра, — они заслужили жизнь. Ну, что будем делать? — обратилась она к несхиту.
— Ты сумеешь смирить зубастых змей, госпожа?
— Да, Иро, мне это нетрудно.
— Тогда я хотел бы посмотреть, что там на самом деле. Как утверждают наши священные свитки, Неспящие ближе всего к бодрствованию, когда Весы раскачиваются. Как сейчас…
— Полагаешь, что это один из путей, ведущих к Коконам?
— К ним нет путей, госпожа. Можно подобраться более или менее близко, к одному из трех поясов, охраняющих их покой. Но чтобы достичь того места, где многие тысячи лет пребывают Неспящие, надо стать на одну ступень с богами, — пояснил маленький воин, — даже величайшие из наших жрецов никогда не проникали дальше второго пояса.
— И что они там видели? Кто-нибудь говорил? — жадно спросила Верховная.
— Первый пояс для каждого выглядит по-своему, моя госпожа. В начале — душная, жаркая тьма окружает тебя, ты слышишь чье-то размеренное дыхание, неясные звуки, шепот… Твои ноги ступают по чему-то теплому и упругому, глухо содрогающемуся от равномерных ударов. Будто идешь по коже гиганта, и под тобой бьется его сердце. А потом каждый видит и испытывает свой ужас, свое отчаянье. Сколько бы человек ни пришло с тобой вместе, все равно ты будешь там совершенно один… Многие не выдерживали — и возвращались, это довольно легко. Многие сходили с ума. Единицы, сильные духом, шли вперед и достигали следующего пояса. Там их ждал совершенно иной морок. Место потрясающей красоты и покоя — так мне рассказывал прадед, которому посчастливилось оттуда вернуться. Потому что отказаться от счастья обрести покой, остаться в мире, сотканном из дивных сполохов света, прекрасной музыки и девственной природы, приносящих умиротворение в душу, может далеко не каждый.
— Как же это удалось твоему прадеду?
— Он уже нашел умиротворение здесь, среди родных и близких, очень сильно любил свой дом, детей и внуков… Это оказалось сильнее.
— Ну, за первый пояс я не очень волнуюсь. С Тьмой мы как-нибудь поладим. А вот второй… — с сомнением произнесла жрица.
— В вашей душе нет мира. Но ведь наверняка есть сильные желания, какие-то еще не достигнутые цели, — глядя на Дингру снизу вверх своими удивительными фиолетовыми глазами, сказал Иро, — это те якоря, что смогут вас удержать.
— Да… Есть цели и желания, — задумчиво произнесла женщина, глядя поверх головы маленького горца на закрытую дверь в скале, — и одно из самых больших — это привести в наш мир кого-нибудь из твоих Неспящих, Иро. И тогда Город будет нашим.
— Тот единственный, кому удалось пройти дальше всех, сказал, что за вторым поясом никакого волшебства нет, просто пещеры и тоннели в толще древнего камня. Но стоит переступить некую границу, и охранник последнего рубежа, невидимый в темноте, издает невообразимый крик, обрушивая стены на твоем пути.
— Может, им нужны жертвы, их надо задобрить?
— Жертвы они с благодарностью принимали, но… Не людям нарушать покой великих богов.
— Разве несхиты не собирались когда-либо освободить их?
— И собирались, и пытались, пока не поняли, что человеку это не под силу. Заточили их не люди, не люди и освободят. Главное, чтобы дети не забыли заветов своих отцов и не навлекли на себя гнев проснувшихся…
— Ладно, будем считать наш поход очередной попыткой. Ты готов?
— Готов, госпожа. Мои желания гонят меня вперед и заставляют действовать.
— Какие, Иро? Может, расскажешь, — почти ласково спросила жрица. Она пообещала несхиту исполнить два его желания, когда придет время расплачиваться за помощь. То, что он не назвал их, ее нисколько не волновало — мало ли что может случиться на войне…
— Когда придет время, я все расскажу тебе, госпожа. Поверь, они весьма скромны и полностью в твоих силах. Тебе даже не придется ни о чем просить Властителя, — Иро лукаво улыбнулся.
— Хорошо, — пожала плечами Дингра. — Тогда — в путь? Нам нужна подмога?
— Нет, госпожа. Только твои и мои силы, только твои и мои знания…
**** **** ****
— Ваше величество! Вражеские суда в гавани! — запыхавшийся молодой офицер, казалось, сам не верил своим словам.
— Сколько и каких, капитан? — найденыш остался внешне спокоен, только краешек рта едва заметно дернулся.
— Четырнадцать галер, из которых шесть тяжелых, тридцативесельных. Еще восемь полугалер и полтора десятка туземных корокоров. Это такие длинные лодки, очень шустрые. Поначалу их было вдвое больше, но сработали ловушки, устроенные нашими артиллеристами на затопленных кораблях. Ко дну пошли две тяжелые галеры и половина мелочи. Оставшиеся упрямо лезут вперед, точно знают фарватер. Они сбрасывают в воду что-то живое. Мы пытались рассмотреть, но эта нечисть так быстро ныряет… А по прошествии получаса полугалеры вполне спокойно продвинулись до середины гавани. Стреляли — да все без толку, их колдуны держат надежную защиту. Правда, мелочевку они не прикрывают, но стрелять по корокорам — все равно, что по воробьям.
— Астор и Даррен…
— На главной портовой башне, ваше величество. Они с Лиардом еще с ночи там, но сломать защиту Темных им пока не удалось. Правду сказать, и наши не оплошали — противник встал, как мертвый.
— Не лучшая новость с утра. Я думаю, адмиралы знают, что делать. Ни одна лодка не должна проникнуть за старую линию цепей.
— Но ведь здесь их легче будет потопить, они попадают под сплошной огонь наших пушек…
— Полагаю, что это напрасный риск, капитан. Флот Кадарна очень велик, и на этом этапе они не станут скупиться. Хотя, возможно я ошибаюсь, и галеры не полезут так быстро за ближний оборонительный рубеж. Мин было заложено предостаточно, и вряд ли их капитанам захочется выстлать дно гавани своими кораблями.
К счастью, король оказался прав: основная часть вражеской армады встала на якорь, едва достигнув середины гавани. Темные вели себя уверенно и деловито: крупные корабли были вне досягаемости крепостных пушек и катапульт, а малые умело защищали маги. По зрелом размышлении Астор, посоветовавшись с моряками, приказал прекратить бесполезный огонь и дождаться более удобного момента.
Орданн же только и думал, сработает ли расставленная на предателей ловушка. У него не было опыта в подобных делах — впрочем, как и у многих других. Приходилось опираться на интуицию. В другое время и при других обстоятельствах он разработал бы более глубокий и детальный план, но сейчас для этого не было ни людей, ни возможностей. Оставалось только с неизменным вниманием следить за подозреваемыми — Родой и остальными «ненадежными»: семейством Орсо и мэтром Райнаром. Уж кто-то из них или их подручных должен себя проявить, и тогда… А что тогда? С предателями всегда был разговор короткий. Кого-то придется показательно казнить, а кто-то обязательно признается и позволит раскрутить клубочек измены до конца. Вот только его величество мог по пальцам пересчитать тех, кому мог доверять полностью и кому мог поручить самое сложное — поимку вражеских прихвостней. Лоцман, Габриэль, Тайри. Ну, может, еще драконы — если не будут охотиться в это же время за птицами или кораблями.
Спешно созванные особо доверенные союзники не только согласились с планом его величества, их охватил настоящий охотничий азарт.
— Мне нужно знать каждый шаг мэтра Логара и господ Орсо. К сожалению, я могу доверить наших заклятых друзей только вам. Даже Мудрые теперь вызывают у меня подозрение, — молодой монарх изо всех сил пытался выглядеть спокойным и даже безразличным, но получалось у него из рук вон плохо, — я более чем уверен, что секретный фарватер выдала Темным Рода, но прямых доказательств у нас пока нет. Больше всего меня тревожит не она. Наверняка Мудрая — просто пешка, выполняющая чужие указания. Хорошо бы изловить тех, кто отдает ей приказы.
— Разумеется, ваше величество. И допросить их с пристрастием. Но и о простых исполнителях не стоит забывать. В крепости ни к чему пособники любого уровня, кем бы они ни были, — ответил Лоцман.
— Я поставлю у Морских ворот роту моих гвардейцев, ваше величество. В нужный момент они сделают все, что необходимо. Ну и сам я буду там каждую ночь. — сказал Габриэль, — Орсо-младший в свое дежурство не отличит своих солдат от моих. Для птицы такого полета все они на одно лицо.
— Прекрасно, капитан, но, боюсь, этого мало. Даррен, я слышал, вы с Гертом ни на день не бросаете занятий с молодыми магами? Есть ли среди них те, на кого вы можете положиться, как на самого себя?
— Таких наберется человек пять — полагаю, вполне достаточно для непрерывной слежки за нашими подопечными. Родой я займусь сам, — Лоцман был не на шутку встревожен. — Только вот не потребуется ли наша помощь на стенах?
— В ближайшие сутки я не жду серьезной атаки с моря. Темные пока осторожничают, осматриваются… И ждут сигнала от своих. Разве только птицы могут доставить беспокойство, но драконы прекрасно справятся и без вас.
— Что-то интересное привезли наши знакомые…эээ. моряки? — хитро улыбнулся Габриэль.
— Увы, почти ничего. На кораблях пушечное мясо, на трех галерах прячут что-то важное, и к ним не подобраться. Разве что рыбаки отловили несколько образчиков вражеской фауны, что плещется теперь в наших водах. Как по мне, так слишком много щупалец, — поморщился Орданн, — но я жду доклада хитрецов, забравшихся дальше всех. Может, у них получится притащить пленника.
— Вспомните мальчишку-всадника, — покачал головой Даррен, — боюсь, что и с этим будет, приблизительно, то же самое. Темные предусмотрительны…
— Мы с Одри раскопали один старый метод. Будем пробовать, — ответил король, — а с родными нашими предателями разговора не будет. Казнить, по закону военного времени.
— Разумно ли? Может, из них удастся что-нибудь вытрясти, — возразил де Рейвен.
— Если они не дураки, то постараются расстаться с жизнью еще до того, как их доставят в каземат. В остальном же… посмотрим по обстоятельствам.
Габриэль и Лоцман молча переглянулись. Приказ Орданна был суров — он предполагал ни больше, ни меньше, чем позорную публичную казнь через повешение для всех без исключения участников заговора.
— Ваше величество, князья Орсо принадлежат к королевской семье и могут потребовать публичного суда, — осторожно напомнил де Рейвен.
— Предатель не имеет ни сословия, ни происхождения, капитан, — отрезал найденыш, — веревка — лучшее украшение для изменников всех мастей.
— Будет исполнено! — и Лоцман, и Габриэль могли сколько угодно спорить с Орданном — своим учеником и другом, но когда на первый план выходил Король, лучше было не перечить.
— Все. Мальчик вырос, — вздохнул капитан, когда они покинули королевский кабинет.
— И слава Создателю. Сейчас не время для мягкосердечия, — печально улыбнулся Лоцман, — как бы нам этого ни хотелось… — он не закончил, болезненно закусив губы и прижав пальцы к вискам.
— Птицы, будь они неладны, — понял Габриэль и сразу подумал о Тиле. Без своей крылатой кошки он чувствовал себя весьма неуютно, точно ослеп и оглох. Тила была совершенно незаменима в Городе с его узкими улочками и их странным свойством порой выводить совершенно не туда…
— Сеть сработала. Боюсь, что сегодня нам всем придется несладко.
— Пойду-ка я к моим арбалетчикам, — сказал де Рейвен тихо, наблюдая, как меняется в лице зеленоглазый волшебник, — там от меня толку больше будет.