41391.fb2
В. Литаврин из Читы, также озабоченный послевоенной судьбой Теркина, допуская ее различные возможности, спрашивает:
Может, он сейчас в забое
Выполняет норму втрое,
Чем дают ему по плану?
Может быть, подходит к стану,
И с веселой поговоркой,
Всем известный Вася Теркин,
В прошлом доблестный солдат,
Он дает стальной прокат?..
Что же делает ваш Теркин:
Посещает ли вечерки?
Иль женился уж давно?
Все пишите - все равно.
Может, он, мечту лелея,
Тихим утром средь аллеи
Внемлет песне соловья?
Иль давным-давно судья?
Иль герой он наших дней?
Иль играет он в хоккей?
Может, стал он комбайнером?
Или властвует над хором
И ведет он драмкружок?
Где ты, наш родной дружок?..
А вот А. И. Макаров в своем письме вроде подробной инструкции решительно предлагает мне "пустить" Теркина "на фронт сельского хозяйства".
"Пусть он, - рекомендует А. И. Макаров, - серьезно и с юмором расскажет и укажет колхозникам и колхозницам, трактористам и работникам МТС, совхозов:
1. Что продовольствие во всех видах... это физическая сила народа, бодрый дух народа...
2. Что изобилия продовольствия можно добиться своевременным посевом всех культур хорошими семенами, хорошей обработкой почвы, внесением удобрений, введением правильных многопольных севооборотов...
Следующий раздел... критика недостатков... по которым надо ударить... теркинским острым словцом:
1. По недобросовестной работе...
2. По плохому качеству сельхозмашин и запасных частей к ним.
3. По... небрежному... уходу за сельхозмашинами, инвентарем, рабочим скотом и сбруей.
4. По агрономам, которые... не сделали планов правильных многопольных севооборотов.
5. По виновникам, у которых на полях больше сорняков, чем колосьев.
6. По Министерству лесного хозяйства.
7. По руководителям рыбной промышленности".
И т. д.
А. И. Макаров представляет себе эту работу в виде объемистой брошюры-сборника... "Теркин в сельском хозяйстве". С иллюстрациями под отдельными заголовками (главами): "Теркин в колхозе, в совхозе, на молочной ферме, в птичнике, на плантациях табака, свеклы, во фруктовом саду, в огороде, на бахчах, на виноградниках, в "Заготзерно" - на элеваторе, на рыбных промыслах и прочее, и прочее.
Стоит, конечно, пригласить на это дело и помощников и поездить по колхозам и совхозам разных областей и по рыбопромыслам...
Помочь в этом деле вам готов во всем и всегда, в чем только смогу".
Уже само по себе такое многообразие пожеланий в отношении конкретной судьбы "послевоенного" "Теркина" ставило бы меня в крайне затруднительное положение.
Но дело, конечно, не в этом.
Я отвечал и отвечаю моим корреспондентам, что "Теркин" - книга, родившаяся в особой, неповторимой атмосфере военных лет, и что, завершенная в этом своем особом качестве, книга не может быть продолжена на ином материале, требующем иного героя, иных мотивов. Я ссылаюсь на строки из заключительной главы:
Песня новая нужна.
Дайте срок, придет она.
Однако новые и новые письма с предложениями и настоятельными советами написать "мирного" "Теркина", причем каждому корреспонденту, естественно, представляется, что он первым открыл для меня такую возможность, понуждают меня объясниться с читателями по этому поводу чуть-чуть подробнее.
"По-моему,- пишет И. В. Леньшин из Воронежской области,- Вы и сами чувствуете и Вам самим жаль, что Вы кончили писать Теркина. Надо бы еще его продолжить... написать, что делает Теркин сейчас..."
Но если бы это было даже и так, что я жалел бы о разлуке с "Теркиным", я все равно не мог "продолжать" его. Это означало бы "эксплуатировать" готовый, сложившийся и уже как-то отпечатлевшийся в сознании читателей образ, увеличивать количество строк под старым заглавием, не ища нового качества.
Такие вещи в искусстве невозможны. Приведу один пример.
В той же газете "Красноармейская правда", где печатался "Теркин", печатались "Новые похождения бравого солдата Швейка". Писал эту вещь мой товарищ по работе на фронте литератор М. Слободской. Это было "продолжение" произведения Я. Гашека, созданного на материале первой мировой войны. Успех "Новых похождений бравого солдата Швейка" объясняется, по-моему, во-первых, большой потребностью в такого рода занимательно-развлекательном чтении, во-вторых, конечно, тем, что знакомый образ был сатирически отнесен к условиям гитлеровской армии.