42387.fb2
Отринуть домогательства ее.
Но шею сам, обабившись, подставил
Я под ярмо. О, мерзость! О, пятно
На чести и на вере! За поступок,
Раба достойный, рабством я наказан,
Но даже в рубище, вращая жернов,
Не ниже, не постыдней, не бесславней
Я пал, чем став невольником блудницы,
И нынешняя слепота моя
Все ж не страшнее слепоты духовной.
Мне мой позор увидеть не дававшей.
Maной
Я браки, сын, твои не одобрял,
Но ты твердил, что по внушенью неба
Вступаешь в них, чтоб обрести возможность
Вред причинить врагам израильтян.
Теперь я убедился, что, напротив,
Ты этим только недругам помог
В плен взять тебя, что плотские соблазны
Тебя лишь побудили преступить
Священный твой обет - хранить молчанье,
Хоть соблюсти его ты в силах был.
Да, тяжко, непомерно тяжко бремя
Твоей вины. Ты горько поплатился,
Но горшая расплата - впереди.
У филистимлян в Газе нынче праздник:
Там будут жертвы приносить Дагону
И восхвалять его на все лады
За то, что он от рук твоих, Самсон,
Столь многих нечестивцев истребивший,
Спас остальных и отдал в руки им
Тебя, слепец и узник беззащитный.
Сброд необрезанный, вином упившись,
Дагона станет громогласно славить,
А бога, кроме коего нет бога,
Хулить и осмеянью предавать,
И то, что в этом ты, Самсон, виновен,
Есть самая ужасная из кар,
Наипостыднейший позор, которым
Себя и отчий дом ты запятнал.
Самсон
Отец, я сознаю, что мой проступок
Дагона превознес и возвеличил
Среди язычников; что этот праздник
Они справляют по моей вине;
Что посрамил я господа на радость
Всем идолопоклонникам безбожным;
Что подорвал в Израиле я веру,
Вселив сомненье в тех, кто сердцем слаб