43428.fb2
Но, покуда седлали гнедых зверей,
Слух поспел об улялайской черни:
Открыли фронт и заехали в рейд
На территорию советских губерний.
Через 2 часа Конармия в бой,
Захватив еще не заживший плацдарм,
А корпус в тыл по дорогам старым,
Закрепив штаб за первой избой.
В этой избе командарм Лошадиных,
Грея над свечкой бутылку-"Боржом"
Гладил на лавке исподние штаны
И что-то щелкал столовым ножом.
"Комиссар армии товарищ Гай,
Который брился у иконы в черноту лика,
Подошел, намыливая на щеку снега,
С подтяжками, из-под рубахи пляшущими лихо.
"Что ты тут строгаешь?" Командарм не отвечал.
(Шутка ль дослужиться до этаких вершин!)
Гай наклонился да так, что свеча
Треснула о волосы, и увидел: вши.
"Ну тебя к дьяволу-зачем же ножом?"
"А чем же, хреном?" "Брось притворяться.
Совсем обнаглел, хам". - "А ты - цаца?
Тоже, подумаешь - больно нежон.
Да и в обчем говоря, ты заткни свой нюх,
Потому безо всякой точки живет".
И тень командарма во весь живот
Сытым торжеством напоминала свинью.
А утром, когда барабан пропел
И голос пробил: "Командовать рысь",
Лошадиных нагайку - и тень в репей
Прянула точно рысь.
В широких русских ноздрях азарт.
Да! Несомненно - он воин, он призван.
Рыщут злорадные в стрелках глаза
О враге в природе тончайший признак:
Если днем поднимаются болотные птицы
И нервно кружатся в одиночку и парами
Значит проложен шаг армий,
Рыщущих напиться.
И болотца в пушице, чмокая галоп,
Слепки с копыт отсосали на память:
Сперва подковы ложились в нашлеп
Всей дугой и двумя шипами.
"Но вот поднялись на когти и в бтрепь
Запятыми цапали киргизские ковры.
Ясно: армия шла в рысь
Линией колонн по три.
Если вода остается в колодцах