В зеркало я посмотрелась чуть позже, когда вошла в наш коридор. И едва не застонала, заметив и чересчур растрёпанные волосы, и смазанный макияж, и лихорадочно блестевшие глаза. Близнецы, конечно, ничего не поймут, а вот мама — поймёт сразу.
Я тут же метнулась в ванную, которая оказалась не занята, стащила с себя платье, приняла душ, смыв остатки краски, вымыла голову — и вышла наружу в халате. Однако конспирация была напрасной — мальчишки уже легли спать, а бабушка оккупировала телевизор в своей комнате. Правда, промелькнула у меня мысль, что мама в кои-то веки решила меня не смущать… но быстро угасла. Голова была занята другим.
Сказать, что я ругала себя, на чём свет стоит — значит, здорово приуменьшить собственные мысли и чувства. Я была готова себя прибить, понимая, что осложнила отношения со Львом ещё сильнее — хотя, казалось бы, куда уж сильнее?.. Но несмотря на то, что я осознавала всю глупость недавнего поступка, мне до одури хотелось вернуться и продолжить. Так же безумно хочется утащить вторую конфету из коробки, когда ты уже съел одну, и тебе до ужаса понравилось.
Я не могла думать о случившемся спокойно и отстранённо, безэмоционально анализируя ситуацию. Всё время вспоминала вкус губ Льва, тяжесть его тела, жар плоти, уверенность движений, и непроизвольно сжимала ноги — между ними будто начинало биться сердце, так всё пульсировало, и влажно было настолько, что хоть иди назад в душ. Я думала о том, что хотела бы попробовать быть сверху, и кусала губы от моментально вспыхнувшей страсти. Не знаю, о чём в этот момент думал Лев, но мне хотелось бы, чтобы о том же самом. Не только мне ведь мучиться!
В общем, на тему, как вести себя с соседом дальше, я рассуждать совершенно не могла. Лев не просто разбудил мою долго спавшую чувственность — он подлил ей виа-гры, и всё, чего она теперь желала — это наслаждаться сексом. Хорошо, что кроме инстинктов у меня ещё и мозги имеются, поэтому я продолжала сидеть, а потом и лежать на месте и пыталась успокоиться.
К сожалению, получилось у меня это сделать только к утру, когда я почти измочалила себя отсутствием сна, и то — я прекрасно понимала, что всё вернётся, как только я вновь увижу Льва.
Я даже начала глупо злиться на него за эту настойчивость. Ну в самом деле, чего ему стоило просто оставить меня в покое?.. Не хочет связываться с Наташей — пусть найдёт себе другую женщину, благо их вокруг навалом, та же Соболевская. Что он ко мне-то привязался?..
Однако одновременно с этим рассуждением во мне сразу вспыхивала ревность. «Какая ещё Соболевская! — вопило подсознание. — Никаких других баб! Не позволю! Не прощу!»
И в этот момент я просто хваталась за голову, понимая, что втюрилась по полной программе. Любовь к Антону была со мной всю жизнь, она росла вместе с нами обоими, и её проявления были взаимными и естественными, здесь же… меня накрыло, как девчонку в подростковом возрасте.
Оставалось только надеяться, что Лев не догадается об истинной природе моих чувств, иначе… Я просто умру от неловкости и смятения. Не хочу я быть суррогатной заменой любимой женщине! Я хочу, чтобы он тоже горел, как я. Тоже любил.
На меньшее я не согласна.
Забывшись тревожным сном только под утро, я вновь проснулась около семи, тяжело поднялась с кровати и пошла в ванную — пытаться привести себя в порядок. Ощущения были такими, словно меня переехал поезд. Да, не в том я возрасте, чтобы не спать ночами, не в том…
Готовить что-то у меня не было сил, поэтому я просто сварила на всех пшённую кашу с тыквой — близнецы такую любят. И только собиралась отправляться в комнату мальчишек и будить их, как они прибежали на кухню сами. Рыжие, как та тыква, с сияющими глазами, и возмутительно выспавшиеся.
— Мам, мам, мама! — загалдели оба и полезли обниматься. Я чуть не прослезилась от умиления, но и насторожилась сразу — точно ведь подлизываются. — А мы сейчас дядю Лёву в окно видели, он с Ремом гулять пошёл. Давай с ним пойдём!
— Прям вот не завтракая? — фыркнула я, взъерошивая обоим волосы на макушках. — Нет уж, бандиты. Сначала каша, потом всё остальное.
— Каша? — Фред и Джордж замерли, в глазах мелькнул ужас. — Не овсяная?
— Нет. Пшённая с тыквой.
— А-а-а! Тогда ладно. А вечером пойдём с дядей Лёвой гулять?
Я вздохнула и честно ответила:
— Не знаю. И вообще, ребята, дайте уже нашему соседу отдохнуть от своего общества. Он вас в школе скоро будет каждый день лицезреть постоянно, пожалейте человека!
Близнецы сначала надулись, а потом заулыбались одинаковыми шкодными улыбками.
— Мы та-а-ак ра-а-ады, что он наш кла-а-асный руководи-и-и-итель…
«Руководитель» в их синхронном исполнении прозвучал как «родитель», и я даже слегка дёрнулась. Вздохнула, выдохнула и тоже улыбнулась.
— Думаю, он тоже рад, просто не до конца ещё представляет, насколько.
После завтрака мальчишки всё же вытащили меня на прогулку, заявив, что глупо и безответственно оставаться дома в такую хорошую погоду, тем более перед первым сентября. Я от таких предъяв, особенно от слова «безответственно», впала в осадок и даже не придумала, что можно возразить. Впрочем, зачем возражать? Фред и Джордж были правы.
Мама осталась дома — убираться в квартире и готовить обед, а мы отправились на улицу. Скутеры я категорично отмела ещё на этапе одевания, велики тоже, сообщив, что не в настроении сейчас нервничать по поводу любых движущихся поверхностей, кроме своих двоих. Поэтому в качестве развлечения близнецы взяли только… нет, не скейты. Их у нас и нет. Они захватили цветные мелки и мыльные пузыри!
— Вы же уже большие, — пробормотала я, глядя на то, как Фред и Джордж запихивают свои сокровища в прогулочные рюкзаки — у обоих они были с Халком. Не знаю, почему близнецам нравится это зелёное чудовище, как по мне, то Шрек симпатичнее.
— Это спорный вопрос! — хмыкнули мальчишки, пока бабушка подло хихикала, стоя в дверях. — Вот ты нам недавно не дала фильм посмотреть…
Злопамятные черти, однако. Но «Американский пирог» — точно не тот фильм, что я хотела бы показывать детям, да и… не только детям. На мой невзыскательный вкус, эту откровенную дрянь вообще невозможно смотреть.
— Значит, вы решили мне так отомстить? — Я подняла брови. — Мелками и мыльными пузырями?
— Ну велики же нельзя-я-я…
— Слушайте, ребята, — я даже заинтересовалась, — а чего вы больше хотите: гулять со скутерами или гулять с дядей Лёвой?
Фред и Джордж вытаращились на меня двумя глубоководными кальмарами.
— Мам-ма?..
— Это просто вопрос.
— Алёна… — Бабушка закатила глаза и демонстративно отправилась на кухню. Мальчишки молчали, и я напомнила:
— Ну, и что? Отвечать будем?
Ребята переглянулись, насупились, задрали носы…
— С дядей Лёвой!
И пока я пыталась переварить это заявление, бабушка закричала с кухни со всей возможной язвительностью:
— Алёна, это любовь!
Да уж…
Я наивно полагала, что после долгого завтрака и длительных сборов, когда мы с близнецами выйдем на улицу, то уже не увидим Льва с Ремом. В конце концов, прошло почти три часа! Разве можно гулять так долго?
Однако, как только мы вышли из подъезда, я сразу обнаружила соседа сидящим на лавочке и читающим что-то в своём телефоне. Рем сидел рядом и глядел на дверь, высунув язык. Увидел нас, встал и завилял хвостом.
Лев тоже встал, правда, ничем не завилял, только улыбнулся приветливо и мне, и мальчишкам. Лицо его выглядело уставшим, словно он тоже не спал всю ночь.
— Дядь Лёва, дядь Лёва! — запрыгали Фред и Джордж, бросаясь вперёд со скоростью двух сверхзвуковых рыжих ракет. — Как мы рады, что ты ещё не ушёл!
— Как же я мог уйти, — засмеялся сосед, похлопав по спинам моих мальчишек. — Я же обещал вам мороженое, парни. Алён, ты не против мороженого?
Он смотрел на меня, по-прежнему улыбаясь, и я на мгновение ощутила странное смятение и растерянность. Мне бы злиться — судя по всему, эта троица обо всём договорилась без моего ведома, — а я вместо этого радовалась, что вижу Льва. Что он по какой-то причине до сих пор заинтересован в этих встречах. А ещё я невольно вспомнила вчерашний вечер… невозможно было не вспомнить. И судя по выражению лица Льва, он тоже вспомнил.
Краска бросилась в лицо, оседая жаром на щеках, поэтому я постаралась ответить иронично.
— Дитям мороженое, бабе цветы?
— Отличный план, мне нравится, — кивнул Лев, перенимая мой ироничный тон. — Одобряете, ребята?
Фред и Джордж энергично закивали, наглаживая Рема, и я, вздохнув, подошла ближе. Пользуясь тем, что мои дети были временно заняты собакой, наклонилась и чуть слышно произнесла:
— Выглядишь уставшим. Ничего не случилось?
— Плохо спал, — ответил Лев так же негромко, скользнув взглядом ниже, к моей груди, обтянутой обычной салатовой футболкой. Но смотрел он туда так, словно я надела платье с низким декольте. — А ты?
— А я — отлично, — соврала я, пожав плечами, и тут же дико покраснела.
— Верю, — хмыкнул Лев, естественно, последовав моему примеру. В том, что касается вранья, естественно — сам он ничуть не порозовел щеками.
К тому моменту, как мы дошли до парка, я уже успела забыть, что близнецы взяли с собой цветные мелки и мыльные пузыри. Зато бандиты мои не забыли, и как только вход остался позади, достали свои трофеи и принялись надувать переливающиеся разными цветами радуги мыльные шары, сводя этим Рема с ума. Мальчишки хохотали и смеялись, и даже на время забыли про нас со Львом, так что мы имели возможность поговорить, шагая чуть позади. Своего пса сосед отпустил с поводка, и он теперь бегал и за пузырями, и за близнецами, счастливый и ничем не скованный.
— Не боишься? — поинтересовалась я, кивнув на Рема. — Собаки, бывает, теряются.
— Бывает, — подтвердил Лев спокойно, ничуть не взволновавшись. — Если потеряется, будем искать. Хотя вряд ли это понадобится — Рем сможет найти дорогу до дома. Я его тренировал.
— Так же, как и искать людей? — Я вдруг вспомнила, как сосед помог нам, когда Фред и Джордж потерялись.
— Вроде того. — Он помедлил, но всё же сказал, и у меня появилось ощущение, будто Лев доверяет мне какую-то тайну: — Мне, несмотря ни на что, было не по себе после развода. Переживал, поэтому решил пойти на кинологические занятия, научить Рема дополнительным трюкам.
— Помогло?
— Нет. Помогло, когда я вас встретил.
Я едва не споткнулась от неожиданности — так просто, легко и безоговорочно он это произнёс, что у меня и мысли не возникло о лжи. Не лгут таким тоном и с таким лицом.
Я кашлянула, отвела глаза, перестав смотреть на серьёзного и невозмутимого соседа и вновь обратив внимание на близнецов, к игре которых присоединились ещё окружающие дети, и спросила:
— Как… твой брат? И…
— Ну… — Лев хмыкнул. — Там есть и хорошие новости, и плохие. Главная хорошая новость, пожалуй, в том, что Виталик перестал бухать. Не знаю, временно или постоянно, надеюсь, что он с этим завяжет, вроде никогда раньше не водилось за ним, первый раз такое. Вторая хорошая новость — рядом с дочкой Наташе стало легче, она даже сегодня утром приняла решение взять на работе отпуск и отправиться всем вместе на море. Больше хороших новостей, увы, нет. Виталика видеть она не хочет, да и он боится ей на глаза показываться, стыдно ему, понимаете ли. А Елизавета Андреевна брату вообще сказала — мол, я костьми лягу, но сделаю всё, чтобы вы развелись и моя дочь себе нормального мужика нашла.
— Её можно понять, — пробормотала я, испытывая двойственные чувства — с одной стороны, я была рада, что мысли окрутить Льва эта женщина, кажется, оставила, а с другой — было жаль, что сосед теряет шанс прожить жизнь с любимой, а не… с кем-то другим. Впрочем, я не сомневалась, что это отступление — временное, и впереди попытка номер два. На море Елизавета Андреевна промоет Наташе мозги, а потом вновь пойдёт в атаку. И я её понимала. В конце концов, зачем какой-то чужой незнакомый мужик, чёрт знает, чего от него ожидать, когда рядом есть знакомый и родной Лев, к тому же, влюблённый по уши? — Кстати, а откуда ты обо всём этом знаешь? Елизавета Андреевна сама?..
— Нет, что ты. Виталик поделился. А Елизавета Андреевна на меня обиделась и теперь не разговаривает. Думаю, до конца поездки на море у неё этот режим продержится.
Обиделась… Я качнула головой, глядя на то, как близнецы, отложив в сторону мыльные пузыри, достают мелки и оживлённо обсуждают, что хотят нарисовать на многострадальном асфальте.
— Удивительная женщина.
— Да, — в голосе Льва ирония удивительным образом сочеталась с теплотой. — Но она хорошая, просто иногда без тормозов. Впрочем, я сам виноват — всегда отвечал согласием на любую просьбу, вот они и привыкли, что вертят мной, как хотят. И Наташа, и мама её. Но ничего бредового они у меня раньше не просили, поэтому я и не отказывался, если было не сложно помочь. Видимо, это породило ложный вывод о том, что я отвечу «да» в любом случае. Эй, ребята! — От неожиданности я даже вздрогнула. Лев так громко обратился к близнецам, а учитывая, что перед этим мы говорили тихо… — Что думаете рисовать?
— Не знаем… — Близнецы озадаченно почесали рыжие макушки и пожали плечами.
— Давайте-ка я вам помогу, что ли…
Через несколько минут к многочисленным талантам Льва добавился ещё один. К моему стыду, я совершенно не умела рисовать, а вот он, как оказалось, умел это отлично. Не знаю, как бы сосед рисовал что-то серьёзное, но большой карикатурный город-лабиринт, наполненный смешными разноцветными человечками, разными магазинчиками с дурацкими надписями типа «Футболки напрокат» и «Чайный таун», получился у него отлично. Я стояла рядом, открыв рот — Фред и Джордж, впрочем, тоже, — и смотрела, как Лев быстро рисует на асфальте город-лабиринт.
Возле нас стала собираться ещё детвора, потом подползли и другие родители, и с восхищённым свистом тоже начали наблюдать за Львом и его разноцветным творением.
— Эй, парни! — Он вдруг поднял голову и улыбнулся. Солнечный луч позолотил его рыжие волосы, сегодня отчего-то не скрытые шляпой, вспыхнул в ярко-голубых глазах, и мне вдруг захотелось сделать шаг вперёд и стереть с его подбородка следы зелёного мела. — А вы чего стоите-то, думаете, я один отдуваться буду? Пристраивайтесь по углам и рисуйте улицы дальше. Город можно рисовать бесконечно.
— Дядь Лёв, мы так не… — начал Джордж неуверенно, но тут рядом с нами заголосила какая-то малявка лет трёх:
— А мне мона, а мне мона, а мне?..
— И тебе можно, — кивнул Лев и махнул рукой. — Всем можно!
Малявка выхватила у смеющейся матери мел и тут же почти плюхнулась на асфальт, сразу начав рисовать какую-то кривую машинку. Фред и Джордж возмущённо засопели, переглянулись — и пристроились по бокам от неё, пытаясь хоть как-то выправить эту кривизну, но не преуспели — им самим было далеко до мастерства Льва. Кроме того, с других концов лабиринта присаживались ещё дети, и вскоре почти вся аллея была перекрыта маленькими фигурками и их родителями — да-да, рисовали даже взрослые.
А Лев, посмеиваясь, наконец поднялся с корточек.
— Ну ты даёшь, — вырвалось у меня. — И почему ты не стал учителем ИЗО?
— Да это так, ерунда, — он подошёл ближе и ласково коснулся ладонью моего локтя. — Я в школе, знаешь ли, очень скучал на уроках литературы, вот и придумал способ для развлечения — рисовал в тетради такие лабиринты.
— Нахал, — я фыркнула. — И врун, к тому же.
— Это лексическая ошибка, Алён. Неверное употребление слова. Не врун, а фантазёр.
Вот же!
— Так, кто из нас учитель русского языка?!
— Ты, ты! — Сосед поднял руки, будто капитулируя, и я не выдержала — засмеялась. И в это мгновение, глядя на его улыбку и радостные глаза, я едва не поцеловала его — так безумно мне этого хотелось.
Но я всё-таки сдержалась.
Это была прекрасная прогулка. Настолько прекрасная, что возвращаться домой было мучительно больно, и если бы не режим и сообщение мамы: «Обед готов», я бы, наверное, могла гулять со Львом до самой ночи.
Кстати, о ночи…
— Ты правда не спал? — спросила я, стараясь не смотреть на соседа, когда мы уже шли домой. Фред и Джордж, выглядевшие абсолютно не уставшими, семенили впереди, по очереди передавая друг другу поводок Рема, которым с ними поделился Лев. И этим, естественно, в очередной раз покорил их маленькие сердечки.
— Правда, — судя по голосу, сосед улыбался. — Настолько возбуждённое состояние спокойному сну не способствует.
— Лёва… — пробормотала я, косясь на своих детей, но близнецам сейчас было не до нас. — Я…
— Не передумала.
Я не поняла, вопрос или утверждение, поэтому посмотрела на Льва. Хм… спокойный взгляд, чуть ироничная усмешка — похоже, не вопрос.
— Не переживай, я не стану уговаривать.
— Почему? — вырвалось у меня. Ну правда, если ему так сильно надо и хочется, почему бы не поуговаривать?
— Уважаю твоё решение, — ответил Лев вежливо и дипломатично, однако в его взгляде было столько лукавства, что я не поверила.
— Мама, мама! — вдруг заголосили Фред и Джордж, да так, что я едва не подпрыгнула. — А дядя Лёва пойдёт с нами обедать?!
Чёрт, и по какой причине я удивляюсь? Давно должна была уже привыкнуть к подобному. И вообще наглость — второе счастье.
— Нет, парни, — ответил Лев вместо меня, пока я подбирала слова и пыталась лихорадочно сообразить, как отказать соседу в гостеприимстве и при этом никого не обидеть. — Сегодня вам придётся обойтись без меня. Но вы не скучайте, мы скоро увидимся, да и со вторника я — ваш классный руководитель.
Подсластил пилюлю — мальчишки сразу расцвели и дальше шли уже без всяких возражений и предложений.
— Честно говоря, я собираюсь лечь спать, — шепнул мне Лев почти у самого подъезда. — А то завтра на работу, а я чувствую себя солдатом, вернувшемся с вахты.
Я строго посмотрела на соседа.
— Пообедать всё равно надо.
Он улыбнулся.
— Не волнуйся. Я себя не обделю.
После того как мы с мальчишками вернулись домой, время до вечера пролетело, будто один миг. Укладывать близнецов спать было грустно — всё же завтра у меня последний рабочий день перед началом учебного года, педсовет, а послезавтра — первое сентября. И вновь учебный год… Нет, я люблю свою работу, но это не значит, что я не устаю от неё. Как-то особенно это чувствуется почему-то всегда во время новогодних каникул и отпуска.
Фред и Джордж уснули быстро — всё же, несмотря на свою браваду, они сегодня устали, да и впечатлений много было. Я сходила в душ, а когда вышла из ванной и вернулась в свою комнату, обнаружила в ватсапе сообщение от Льва.
«Открой входную дверь и посмотри на звонок».
Я с недоумением уставилась на это сообщение, думая — может, мне чудится? С чего вдруг подобные предложения?
Однако слова продолжали оставаться на экране, и я всё же вернулась в коридор, подошла к двери, заглянула в глазок… Никого. Очень странно. Может, телефон Льва кто-то взломал и теперь разыгрывает всех, кто у него в списках контактов? Нет, нелепость, тогда бы денег попросили.
Я открыла дверь, сделала шаг вперёд и посмотрела на звонок. И обомлела.
К стене рядом с кнопкой дверного звонка были аккуратно приклеены три алые розы, перевязанные золотой ленточкой, к которой степлером была прикреплена записка:
«Я же обещал дитям мороженое, а бабе — цветы. Но в парке цветов не продавали, так что…»
Я закрыла лицо руками и, хихикая, принялась отклеивать розы от стены, чувствуя себя по уши влюблённой школьницей.