50508.fb2 Студенты (Семейная хроника - 3) - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 38

Студенты (Семейная хроника - 3) - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 38

Карташев пришел домой, пообедал и, войдя к себе в комнату, задумался, что ему делать теперь?

"Пойду я к Корневу, захвачу с собой и свое маранье... А вдруг он скажет, что я писатель?"

Карташев собрал свою рукопись и поехал на Выборгскую.

XIX

Группа Корнева держала в этот день по анатомии частичный экзамен у профессора, умевшего заставлять работать студентов не только за страх, но и за совесть. Несмотря на сухую зубрежку непонятных названий, студенты наперерыв друг перед другом посещали анатомический театр и с бою, назубок, вызубривали трудные названия.

С этими названиями старик профессор умел искусно связывать будущую роль своих слушателей, обращался к студентам, как к докторам: нельзя быть анатомом без знания даже самой скромной аномалии, - жизнь пациента зависит от этого, и без этого знанья это будет не хирург, а шарлатан.

Старый профессор был на страже, чтобы не допустить такого шарлатана к делу, к которому почему-либо человек не годился. Это хорошо знали студенты. Просьбы не помогали, но все было приспособлено к тому, чтобы человек узнал свое дело, и главное из этого всего было налицо: сумбура и намеков не могло существовать в деле, где все было ясно и точно, как часы, как сам угрюмый профессор, представитель западного ученого, образ которого будет всегда связан с медико-хирургической академией, профессор, которого как огня боялись студенты и боготворили в то же время, как только можно боготворить человека, несущего нам чистую истину. И когда профессор, мировой авторитет, сурово говорил студенту, осторожно запускавшему свои руки во внутренности трупа: "Господин, снимите ваши перчатки", - студент готов был не только свои руки, но и самого себя погрузить в кишки смердящего трупа.

И, боже сохрани, какая-нибудь брезгливая гримаса или даже брезгливая мысль: угадает, обидится и срежет. Срежет не карьерист, не чиновник, не бездарность: срежет европейская знаменитость, старый профессор.

Корнев получил "maximum sufficit"* и был на седьмом небе.

______________

* высшую оценку (лат.).

Он отправился с экзамена в кухмистерскую, а из кухмистерской с Ивановым за какой-то брошюркой к нему.

Иванов по дороге обстоятельно расспрашивал о Горенко и Моисеенко.

- Могу даже последнюю новость вам сообщить, - говорил Корнев, - они жених и невеста, весной сюда приедут, повенчавшись.

- Я знаю... брак фиктивный, чтобы переменить законно опекуна и избавиться от нежелательных лиц.

- Вот как! - изумился Корнев и сосредоточенно принялся за ногти.

- Отучитесь вы от этой дурной привычки, - сказал Иванов, - а то ведь при анатомии это рискованно: трупы, легко заразиться.

- Да, конечно, - озабоченно согласился Корнев, вытер ноготь и опять начал его грызть.

Корнев искоса незаметно всматривался в Иванова; этот маленький, тщедушный человек с копной волос на голове, с какими-то особенными, немного косыми глазами, которыми он умеет так смотреть и проникать в душу, так покорять себе, - страшная сила. Кто мог думать, кто угадал бы это там, в гимназии, когда два лентяя, Иванов и Карташев, так любовно сидели сзади всех рядом друг с другом? Теперь даже и неловко говорить с ним о Карташеве.

- Моисеенко, когда я знал его, - произнес нерешительно Корнев, - не совсем разделял взгляды вашего кружка...

- Он и теперь их не разделяет.

- В таком случае я не понимаю его.

Иванов заглянул в глаза Корневу и ответил тихо:

- Что ж тут непонятного? важна точка приложения данного момента... у каждого поколения она одна... ведь и вы ее не отрицаете?

- Да... но принципиальная цель...

Корнев замолчал. Иванов ждал продолжения.

- Я все-таки сомневаюсь, - смутившись, как бы извиняясь, неестественно вдруг кончил Корнев.

- Только одно сомнение, и ничего, никаких других чувств нет?

- То есть как? Я думаю, одно только сомнение...

Корнев еще более смутился.

- Я так думаю, по крайней мере... но может быть...

Он вдруг побледнел, лицо его перекосилось, и он через силу проговорил:

- Что ж? может быть, и страх - вы думаете?

Иванов молчал.

Корнев поднял плечи, развел руками и смущенно, стараясь смотреть твердо, смотрел на Иванова.

- Во всяком случае, я всегда...

- Такого случая при данных обстоятельствах, - грустно перебил Иванов, и быть не может.

Какая-то пренебрежительная, едва уловимая нота чувствовалась в голосе Иванова во все время визита Корнева...

Корнев, с брошюрками в кармане, выйдя на улицу, вздохнул облегченно и побрел к себе. Теперь, перед самим собой же, он спрашивал себя: что удерживает его действительно? Он смущенно покосился на шмыгнувшую в подворотню собаку и огорченно, без ответа, пошел дальше. И "maximum sufficit", и все удовлетворение слетело с его души так, точно вдруг потушили все огни в ярко освещенной зале.

- О-хо-хо-хо, - громко, потягиваясь тоскливо, пустил Корнев, когда вошел, раздевшись в передней, в свою комнату.

Он чувствовал хоть то облегчение, что он теперь один у себя в комнате и никто его не видит.

Он лег на кровать.

Вошла Аннушка в новой кофте, для покупки которой ходила в Апраксин. Модные отвороты кофты безобразно торчали, Аннушка выглядывала из своей узкой кофты, как притиснутый удав. Она, громадная, с усилием перегибала шею и осматривала себя, поворачиваясь перед Корневым.

Корнев сосредоточенно грыз ногти, не замечая Аннушки.

Аннушка, идя с Апраксина, была очень довольна покупкой, но теперь на нее напали вдруг сомнения.

- То-то надо бы и другие еще примерить, - озабоченно говорила она, - а я так, какую дали.

В передней раздался звонок. Аннушка бросилась отворять. Вошел Карташев.

- А-а! - точно проснувшись, приветствовал, вставая, Корнев.

- Спал?

- Нет... - нехотя ответил Корнев. - Что новенького?