It's your name, I hear
It's not my head's whim
Like the many tears I shed
It's your name, I call
Your name I read
My prayer
My creed
Трек Gala — Faraway
Ничего особо интересного не происходило, пока мы были в этом городе. Так что я успела порядком заскучать. Пятница тринадцатого прошла, но ничего опасного я не заметила, хотя той ночью специально выбежала на улицу, чтобы поближе посмотреть на знаменитые орды нечисти и нежити. И повоевать, разумеется!
Правда, меня с улицы выгнал Генри, который наблюдал за обстановкой из окна и заметил меня. Я получила от него нагоняй и не больной, но обидный шлепок под зад.
— Словно тебе не интересно!
— Тебе должно быть интересно спать, — парировал учитель. — Здесь опасно, дуй в свой номер!
— Никого нет, — грустно констатировала я, играясь с магией ведьмаков. Красивое золотисто-голубое пламя слегка подсвечивало мою ладонь. Я пошевелила рукой, пламя превратилось в миниатюрное северное сияние.
— Хватит уже красоваться, — не проникся моментом мой непреклонный учитель.
— Какие мы строгие, — пробубнила я, убирая магию и направляясь назад под укрытие здания.
Вот. Всё интересное прошло.
Сейчас я обедала последний раз перед отъездом. Таверна была неплохая, гораздо чище многих других, где мне довелось побывать, пока я рыскала по Заврию в поисках учителя в прошлый раз.
Я неторопливо поедала куриный суп, закусывая его ржаным хлебом.
Тут пел бард. Он тянул какую-то заунывную балладу о прекрасной деве, взявшей в руки посох, чтобы защищать мирных граждан от нежити. А пользоваться посохом её учил какой-то грустный монстр, если судить по описанию прошлого этого странного учителя. Девушка была чистой и доброй, что даже монстру было жаль ей вредить, но он ничего не мог поделать со своей чудовищной сущностью.
Почему-то голос певца показался мне знакомым. Я всё-таки оторвала взгляд от тарелки и столкнулась со знакомыми глазами. Это был Шекспирниэль. Бард весело подмигнул мне, продолжая петь.
Меня громом поразило осознание того, что это и есть баллада, которую он обещал написать в мою честь!
Генри пока что куда-то отошёл. Ну и отлично, иначе он наверняка прибил бы поэта за такую песенку.
Закончив петь, Шекспирниэль вычурно поклонился. Ему кинули монеты, а бард, будучи магом, что-то сделал, благодаря чему деньги блестящей серебро-золотистой рекой потекли ему в мешочек. Зрители зааплодировали, радуясь такому фокусу.
— Спасибо, дамы и господа, — крикнул он, направляясь в мою сторону.
Я сначала попробовала сесть так, будто мест больше нет, но не смогла захватить собою скамейку, стоящую по другую сторону стола. Насупилась. Как только поэт сел напротив, я спросила:
— Случайна ли эта встреча?
— Также случайна, как вторжение гросок, — невозмутимо ответил Шекспирниэль. — Как дела у моей музы?
— В целом всё отлично, — осторожно ответила я, откусывая кусочек хлеба и всячески намекая, что не собираюсь ни о чём разговаривать с ним.
Однако бард это проигнорировал, притворно удивившись моему ответу. Его брови выразительно взлетели на середину лба.
— Отлично? И как же всё может быть отлично, если ты живёшь бок о бок с чудовищем?
Мне с самого начала казалось, что Генри и Шекспирниэль недолюбливают друг друга. Поэт в своей балладе полил моего учителя отборными помоями! Это меня как минимум возмутило. Но то, что теперь нахальный певец пытается заставить меня поверить, будто мой учитель — ужаснейший человек, порядком бесит!
— Прекрати так говорить о Генри, — мрачно приказала я.
— О Генри? — Его заклинило что ли? Почему Шекспирниэль постоянно всё переспрашивает? Однако теперь он мелодично рассмеялся, будто я взболтнула что-то очень глупое. — Бедняжка Вивьен. Ты даже не знаешь его настоящего имени.
— Что ты несёшь?
— Ты мне не веришь? А насколько хорошо ты знаешь своего учителя? Как по-твоему, на столько вопросов о себе он отвечает правду? А сколько твоих вопросов он вообще оставил без ответа? — Слова барда били меня не хуже ножа, хотя взгляд поэта был полон искреннего сочувствия.
— И что ты об этом вообще можешь знать? — как можно безразличнее фыркнула я. — Будто вы с ним так тесно общались.
— Было дело. Однако я знаю его лучше кого-либо на этом свете. Лучше любого его ученика или его друга. Поэтому я его враг. Мне жаль тебя, Вивьен. Очень жаль, поэтому я тебя предупреждаю. — Он наклонился ближе, теперь я чувствовала запах его дешёвых духов. — Беги от Генри так далеко, как только сможешь.
Я раздражённо фыркнула. Давненько Генри советовал мне бежать от Шекспирниэля как можно дальше.
— Никуда я не побегу!
— Почему ты мне не веришь? Он опасен!
— Ещё более идиотских доводов не смог придумать? Он единственный согласился меня обучать, я его уже полгода знаю! Жила с ним под одной крышей и сражалась против умертвий и гросок бок о бок. А ты вдруг заявляешь, что я должна слушаться тебя — того, кого вообще не знаю, — бросать всё и бежать?
Шекспирниэль выглядел так, будто разговаривал с настоящей идиоткой и ему разговор уже порядком поднадоел. Если бы я могла, мои глаза выжгли бы в поэте две дыры.
— Вивьен, — почти простонал бард, растирая руками лицо и нервно оборачиваясь. Он явно искал взглядом моего учителя, но Элтон пока что не приходил. — Если хочешь, можешь даже бежать со мной. Твой учитель действительно может использовать тебя в своих целях, которые тебе могут не понравиться. Да что там! Это перерастёт в глобальную катастрофу! Я рассказал бы тебе, но не здесь и не сейчас.
Они даже одинаково предупреждают друг о друге. «Этот прохвост тебя использует в чём угодно, а ты даже и не поймёшь», — сказал мне тогда учитель.
Генри действительно мало что рассказывал о себе. Все намекали, что в прошлом он был не самым хорошим человеком. Но что плохого мне сделал этот некромант? Ничего. А что хорошего? Буквально подобрал с улицы, дал кров, защищал и обучал. Более того, я понимаю, что успела привязаться к нему. Понимаю, что мне нравится быть рядом с ним. Его дом кажется родным, а сам Генри — самым близким мне человеком. Даже если он и совершал что-то неправильное, я бы его простила. Жаль, что некромант этого не понимает, либо считает, что такое даже я не способна принять.
Что же ты сделал, Генри Элтон? Кем же ты был?
И вообще-то глупая ситуация! Шекспирниэль ещё меньше заслуживает доверия, чем Генри. Хотя…
— И как тогда зовут моего учителя? — полюбопытствовала я таким тоном, словно спросила о погоде.
— Тебе это имя должно быть знакомо, — протянул бард. — Я тебе не скажу, потому что пока нет гарантий, что ты не сдашь меня своему учителю. Я жив, поскольку храню его секреты лучше любого сейфа, но если ты пойдёшь со мной, я тебе всё расскажу. Итак, каково твоё решение?
Прежнее. Сбежать всегда успею, а вот полноценно вернуть потерянное доверие невозможно.
— Не хочу больше ничего слышать, — отрезала я.
Терпение барда иссякло. Шекспирниэль хватил рукой по столу, желая накричать на меня, но в последний момент закрыл рот и расстроенно покачал головой. Я хотела, чтобы он ушёл как можно скорее. И ещё очень хотела забыть этот бредовый разговор, потому что поэту всё-таки удалось посеять в моей голове семя сомнений.
Ведь не просто так Генри о чём-то умалчивает.
Бард процедил:
— Тогда надеюсь, что он не возьмётся за старое.
— Заткнись.
Мой учитель как раз вошёл в таверну. Его взгляд тут же выхватил мой столик и сидящего рядом со мной поэта. На миг я увидела в глазах Генри панику, но потом она сменилась гневом. Некромант быстро приблизился к нам и угрожающе навис над Шекспирниэлем.
— Тебе очень надоело жить, я посмотрю?
— Твоя ученица очень тебе предана, — поджал губы бард, по-видимому, даже не собираясь скрывать, что пытался настроить меня против Элтона. — Представляешь, я рассказываю, какое ты чудовище, а она не соглашается тебя бросать.
— Брысь отсюда! — рыкнул Генри, сверкая почерневшими глазами.
Шекспирниэль враждебно фыркнул и достал откуда-то нож. Он широко замахнулся им на моего учителя. Некромант легко увернулся от оружия, отойдя от стола на пару шагов. А взбесившийся бард с воплем кинулся на Генри, размахивая какими-то хилыми заклинаниями и ножом. И, вынуждена признаться, необученный Знающий очень умело обращался со своим оружием.
Однако Элтону даже не пришлось использовать магию, чтобы одолеть певца. Всего лишь парой выверенных ударов — в солнечное сплетение и по лицу — он опрокинул назойливого барда.
Шекспирниэль зло посмотрел на нас с учителем, зажимая кровоточащий нос.
— Я знаю, что ты будешь делать с нею… — тут он осёкся, потому что Генри с нечеловеческой скоростью схватил его за шею и встряхнул.
— Ничего ты не знаешь, идиот. Ровным счётом ничего! И прекрати строить из себя спасителя мира только из-за того, что знаешь, кто я! Пошёл вон! — пророкотал учитель. Его голос больше походил на звериный рёв. Он откинул от себя барда и вытер руки о плащ, словно трогал слизняка.
Поэт сплюнул кровью под ноги Генри и ушёл восвояси.
В таверне воцарилась тишина. Все настороженно или откровенно испуганно смотрели на злого некроманта.
Спустя несколько секунд Элтон успокоившись тяжело сел напротив меня. Я предпочла доедать свой кусочек хлеба, кусая его понемногу, чтобы растянуть время. А Генри занялся тем, что настойчиво сканировал меня взглядом, стараясь что-то прочесть в моих глазах.
Когда жалкий хлебушек был съеден, я не выдержала первой:
— Он сказал, что ты чудовище, которое с большой вероятностью станет мне вредить. И настойчиво посоветовал бежать.
Генри понуро кивнул. Той жёсткости, которая была при нём во время схватки, и след простыл. Учитель выглядел рассеянным. Спустя минуту он через силу сказал:
— Я тебя никогда не держал силой. Если ты решишь уйти, мне будет больно, но я постараюсь это принять.
— А с чего мне ему верить? — подняла я брови.
— И всё же он сказал правду. Частично. Я кое-что натворил в молодости… — Он опять закрылся, как устрица и настороженно посмотрел на свои сцепленные в замок пальцы. — Но тебя никогда и ни за что не обижу, клянусь.
Перед ним вспыхнула руна магической клятвы. Это достаточно серьёзное заявление, но я бы поверила и без таких доказательств. Потому что мне нужен хоть кто-то, кому я могу всецело доверять. И этим кем-то я считала Генри.
Я коснулась его руки, от прикосновения он вздрогнул.
— Расскажи. Говорят, даже твоё имя не Генри. — Думаю, я ещё ни на кого не смотрела так мягко и тепло. И под моим взглядом Элтон растаял и слегка расслабился. Его большой палец погладил внешнюю сторону моей ладони.
— И это правда, я не Генри. Но давай ты будешь такое спрашивать уже дома?
Зная, что большего от него не добьюсь, киваю.
***
Путь назад был скучен. Поэтому я скажу лишь, что было короткое вторжение всего на пятнадцать минут через два часа после нашего прибытия. Мы быстро разогнали гросок, даже не успев доехать до другого конца деревни.
И вот теперь, когда дел и отсрочек у Генри больше не было, я могла закончить наш разговор, который мы начали ещё на палубе «Белой ночи», а потом продолжили и прервали в той таверне.
— Так, не Генри, — упёрла я руки в боки, наблюдая за невозмутимым некромантом, читающим какую-то книгу. — Сейчас ты мне на всё ответишь.
— Я весь во внимании, — пробормотал он, поворачивая страницу.
— Как тебя зовут?
— Угадай, — ухмыльнулся Генри, всё-таки откладывая книгу. Он с любопытством смотрел на меня из-под ресниц.
Я задумалась. Кого мне стоит бояться, учитывая имеющуюся «мою-не-мою» магию? Кого вообще я с недавних пор считала самым страшным человеком на свете?
— Если ты не Тальрейн, то я всё переживу, — немного язвительно протянула я. — Ты же не он?
По лицу Генри расплылась нехорошая улыбка. Одного это хватило, чтобы у меня в животе связался узел.
— Быстро же ты догадалась. В таком случае, не выпить бы мне твоей крови?
Ещё до того как я осознала сказанное, некромант подскочил ко мне и, крепко обхватив за талию, притянул к себе. Мамочка! Так он действительно что ли?… Да не может быть! И тогда зачем так плотоядно смотрит на меня?
Я попробовала отбиваться и чуть от страха не умерла, когда его губы коснулись моей шеи. Затаила дыхание. И с размаху ударила его в живот. Некромант ругнулся и отстранился, чем я тут же воспользовалась, чтобы выскользнуть из его хватки.
Мужчина сверкнул древним взглядом. Миг — я прижата к стенке и вновь чувствую горячее дыхание напротив сонной артерии. Он замер, как умеют замирать хищники перед броском, от чего стало ещё более жутко.
Захотелось заорать, но вышел лишь сдавленный писк.
— Ну ты, — возмущённо выдохнул Генри, отстраняясь. — Действительно поверила?
Стоп. Это шутка? Если да, то очень не смешная!
— А ты был убедителен! — рявкнула я, яростно ладошками молотя его по плечам.
— А ты как додумалась сравнить меня с Тальрейном? — прошипел учитель, теперь по-настоящему разозлившись. Он перехватил моё запястье и несильно сжал. — Я терпеть его не могу ещё с первой секунды нашего знакомства. Меня тошнит от одного звука его имени, но показать неприязнь не мог — голова дорога.
Вот как? Любопытно. То есть, Генри настолько древний, что был лично знаком с Тальрйеном, пока тот ещё имел свою силу. Теперь мне вспомнилось то, что я прочитала в книге из закрытой секции.
— Кстати, он ведь сбежал. Как думаешь, где он сейчас?
— Не знаю, есть лишь догадки. Но об этом позже. У тебя нет больше вариантов моего имени?
— Мм… Валера?
— Нет.
— Руперт?
— Не-а.
— Кристиан?
— Долго будешь пальцем в небо тыкать?
— Кузя?
— Нет! Я скоро прикрою свою лавочку по раздаче своих тайн. — Он закатил глаза. А я не сдавалась.
— Гуся?
— Такое имя бывает?
— Откуда мне знать? Калеван? Даширак? Риген? Генэл? Это от слова Генри и Элтон…
— Нет! И хватит обзываться.
Я притворно задумалась. На ум само собой пришло другое имя. Имя, всегда стоящее рядом с именем Тальрейна, но при этом такое отличающееся.
Мне захотелось рассмеяться. Всё стало казаться таким простым и понятным! И скрытность учителя, и недоверие Шекспирниэля, и предупреждение оборотня-тритона Энтони.
Да, у некроманта был повод беспокоиться, что я могу его не принять. Однажды он совершил ужасную ошибку. Однажды он захотел стать не-выходящим-из-тени, стать частью культа Тьмы. Но тот, в ком течёт кровь химмель, никогда не сможет перевоплотиться из-за скверны. Вампиров химмель не существует, он сам сказал мне эту истину.
— Эдион, — утвердительно произнесла я. Как только это слово слетело с моих губ, я поняла, что это имя даже больше подходит стоящему рядом со мной человеку.
Мужчина осторожно кивнул. Ему было непривычно слышать своё собственное имя из чужих уст.
— Да. Меня зовут Эдион нер Найтли.