51337.fb2
- Давай проходи.
Он провел Андрея в большую полутемную комнату, посреди которой стоял круглый обеденный стол, накрытый полиэтиленовой скатертью. В центре стола, где обычно ставят вазу с цветами, тускло мерцала изящная серебристая ракета.
Андрей впился в нее глазами.
Это была модель космического корабля "Восток" с первой ступенью, с четырьмя пусковыми агрегатами и даже с лифтом для космонавта.
Андрей обошел ее со всех сторон.
Модель в точности повторяла настоящую ракету и была так здорово сделана, что трудно было оторвать взгляд.
- Ну? - сказал Липкин.
- Это ты... сам?
- Чудак человек, - пожал плечами Липкин. - Такие штуки в магазинах не продаются.
- А из чего?
- Картон, целлофан, проволока.
- Красиво!
- Она мне не особенно удалась, - скромно возразил Липкин. - Торопился, кое-что напортил. Садись, - придвинул он стул. - Поговорим.
Андрей сел, но сейчас же вскочил. Он заметил в углу комнаты телескоп. Теперь он бросился в этот угол и осмотрел установку.
Липкин настороженно следил за ним.
- Рефрактор? - спросил Андрей. - Только почему без объектива? Ты его снимаешь, чтобы не пылился?
- Рефлектор, - поправил Липкин. - Системы Кассегрена. С кольцевым зеркалом.
- Кассегрен? Сам сделал?
- Сам, конечно.
- Ого! - с уважением сказал Андрей. - А у меня Ньютон. Почему ты его в комнате держишь?
- Не могу же я построить астрономический купол! Я его во двор выношу.
- А чердак? - воскликнул Андрей.
- Хм! Чердак! Думал я про чердак. Невозможно. У нас железная крыша.
- А-а!.. - протянул Андрей. - У нас черепичная. Я двенадцать черепиц вынул, положил их на специальный щиток. Ночью снимешь щиток - и в космос.
Настороженность Липкина как рукой сняло.
- Красота! - улыбнулся он. - Всю ночь напролет от звезды до звезды!.. У твоего какой диаметр зеркала?
- Сто двадцать пять миллиметров.
- А увеличение?
- Сто сорок.
- Ого! - с уважением сказал Липкин. - У меня всего восемьдесят. А диаметр сто.
- Перешлифовал?
- Да, немножечко. А переделывать, знаешь...
- Знаю, - сказал Андрей. - Я два зеркала запорол. Одно на грубой шлифовке - оно лопнуло у меня в руке, надавил слишком сильно, опыта не было, а второе на тонкой, окончательной. Так получилось. Нужна кривизна ноль шесть миллиметра, а я с размаху саданул до ноль девяти. Исправить невозможно. Я со злости трахнул его об стену. Зато третье получилось что надо. Стрелка кривизны ноль пятьдесят восемь, ни одного сбоя, ни одного завала по краям. Идеальная сфера! Хорошо. Кончил шлифовку. Сформовал полировальник. Приготовил смолу, крокус. Нанес на полировальник бороздки. Начал. Полирую пять часов, шесть, семь... Проверяю ножом Фуко, - знаешь, приборчик такой из бритвочки и лампочки от карманного фонаря, - вроде нормально. Еще два часа полирую, руки онемели, в локтях едва разгибаются. Делаю окончательную проверку - даже слезы из глаз: в середине бугор, вокруг него валик, а края приподняты, как у чашки. Перешлифовывать надо. Четыре раза перешлифовывал... Знаешь, что это за работа? Хорошо еще, что у "Космоса" только одно зеркало. Ты по какой книжке строил телескоп?
- По Максутову.
- А я свой "Космос" по Шемякину. Приложение к "Юному технику".
- Знаю. Одно плохо: только прицелишься, начнешь зарисовывать какое-нибудь место, глядь, оно уже на краю поля зрения. Трубу поправлять надо. Через каждые пять минут.
- А у меня не надо, - сказал Андрей. - У меня шахту часовой механизм ведет. Пустишь его - и к трубе уже руками не прикасаешься. Хоть до утра.
- Что за механизм? - полюбопытствовал Липкин. - Тут знаешь какую машину надо? Шахта-то весит ой-ой.
- О! У меня такая машина! - с восторгом сказал Андрей. - От английских астрономических часов. Слона повернет!
- Где достал?
- Тут, в одном месте. Случайно. Ты сначала про Эратосфен расскажи.
- Эратосфен... - задумчиво произнес Липкин. - Это фото я сделал две недели назад, когда изучал Синус Аэстум, то есть Залив Зноя. Я сейчас покажу.
Он вышел в соседнюю комнату и тотчас вернулся с большим альбомом, который положил на стол.
- Вот здесь все места, где я побывал.
Андрей открыл альбом.
Он сразу же узнал кратер Коперника, похожий на воронку, оставшуюся после чудовищного взрыва, разлетающиеся из кратера таинственные светлые лучи, которые до сих пор сводят с ума всех астрономов мира, и мелкие кратеры, усеявшие дно Океана Бурь.
Но какой это был Коперник!
На лучших лунных фотографиях, сделанных в знаменитых обсерваториях, он всегда имел форму кольца, окруженного белым венцом. А здесь он был похож на громадный вал, лежащий на светлой, слегка всхолмленной равнине.
Ни одному астроному не снилась такая фотография!