55881.fb2 Жизнь, отданная небу - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 8

Жизнь, отданная небу - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 8

Нам предстояла перебазировка на правый берег Днепра, в огромное село со странным названием Верхне-Соленое. Что это такое - переправа через могучую реку по зыбкому понтонному мосту - никто из нас толком не представлял.

У въезда на понтон скопилось огромное количество народа, машин, техники, лошадей с повозками. Ждали долго. Наконец наши битком нагруженные машины стали потихоньку въезжать на понтон. Он весь колышется, прогибается, качается с боку на бок. А тут еще "мессершмитты" налетели, поливают огнем из пулеметов. Две или три лошади с ужасным ржаньем свалились в ледяную воду. Словом, натерпелись страху, но в целом нашему батальону повезло переправились на правый берег Днепра без потерь.

На новом месте как-то под утро нас разбомбили. Мы все босые и раздетые повыскакивали прямо на мороз. Потом надо мной долго смеялись: не успев второпях ни сапог надеть, ни набросить полушубок, я захватила с собой самое дорогое, что у меня было, - противогаз, в котором хранила сумку с письмами и первой подаренной мне мужем его фотографией. На ней он был запечатлен с папиросой в зубах, хотя тогда еще не курил! Выглядел лихо: нам все нипочем! Все сможем и все преодолеем!

Сейчас, когда мне бывает особенно трудно, я смотрю на эту фотографию, и Саша опять приходит мне на помощь.

Прощай, БАО!

Наступил 1944 год, сразу же круто изменивший мою жизнь. Морозным январским утром прилетел Саша и сообщил, что добился разрешения вышестоящего начальства о моем переводе к нему в полк. Я и не подозревала, насколько трудным будет для маня расставание с моими сослуживцами, ставшими такими близкими и дорогими. Сколько пройдено с ними трудных фронтовых дорог!

. Правда, сослуживцы по-разному отнеслись к моему отъезду. Девчата, руководители амбулатории и лазарета откровенно радовались за нас с Сашей. А вот начальник санслужбы встретил новость в штыки. У него оголялся ответственный участок работы в амбулатории, так что его понять можно было. Отменить распоряжение о моем переводе он не мог, но и смириться с ним не захотел. И, видимо, чтобы хоть чем-то досадить мне, после моего отлета на глазах у Таи порвал представления к награждению меня орденом Красной Звезды и медалью "За боевые заслуги", подготовленные по приказу начальника санслужбы нашего района авиабазирования полковника Арцимовича.

- Ни к чему ей теперь награды. У ее мужа столько орденов, что им на двоих вполне хватит!

Так и осталась у меня одна-единственная и очень дорогая мне фронтовая награда - знак "Отличник санитарной службы".

Улететь мы должны были на следующее утро. Но ночью снежный шквал опрокинул несколько самолетов, в том числе и наш трехместный У-2. Пришлось ждать, пока техники его починят.

Наконец все было готово. В окружении провожающих (я и не подозревала, что у нас столько друзей) мы пришли к самолету, и муж затолкал меня в неимоверно большой летный комбинезон. Затем мой "летный костюм" дополнили кожаный шлем и огромные перчатки-краги. Вид у меня, наверное, был комичным, потому что никто из провожающих не мог удержаться от xoхота. А я не знала: смеяться ли мне вместе со всеми, или сердиться. И тут подошел наш милейший доктор Дехтярь:

- Девочка, я тебя очень прошу, если ты когда-нибудь вспомнишь обо мне и решишь написать в Одессу, то не пиши мне обычное письмо, а обратись через газету. Пусть вся Одесса знает, что на фронте я знал и дружил с тобой и Сашей Покрышкиным!

Выслушав массу добрых пожеланий и напутствий, со слезами на глазах я простилась с дорогими мне людьми. В последний момент заботливая подруга Таечка рассовала мне по карманам комбинезона бинты и салфетки - летела-то я первый раз в жизни! И вот зарокотал мотор, самолет тронулся с места, развернулся против ветра, разогнался... и мы с Сашей взмыли в небо.

Летели на малой высоте, чтобы не стать добычей "мессершмиттов". Самолет бросало и швыряло, и я, признаюсь, не чувствовала себя в полете очень уж храброй. В какой-то момент Саша обернулся ко мне и громко, перекрывая шум мотора, спросил:

- Ну как ты там?

- Плохо, голова кружится!

- Эх ты, слабачка!

- Ладно, что ж теперь делать, потерплю! - выкрикнула я и махнула рукой.

Тут же ветром сорвало у меня с руки перчатку, и она словно прилипла к стабилизатору. Так и летела с нами довольно долго. Муж вместо нее отдал мне свою.

А спустя некоторое время ветер вырвал у меня из рук и бинт, который я приготовила себе "на всякий случай". И надо же - он тоже предательски зацепился за стабилизатор! Так мы и появились над полковым аэродромом как со свадебными лентами. У меня жутко кружилась голова, и я уже не чаяла, когда эта "тарахтелка" произведет посадку.

Встречали нас на аэродроме Сашины друзья-однополчане. Многие меня не знали, но лица у ребят были приветливые. Меня вытряхнули из комбинезона, надели вместо него шинель, и мы с Сашей под добрые улыбки и взгляды встречавших направились к ожидавшей нас машине. Думаю, что ребята потом от души посмеялись и над бинтами-лентами, и над моим "бравым" видом.

Вечером все бочком-бочком, смущаясь и любопытствуя, битком набились в нашу хату. А поскольку я человек наблюдательный, мне не стоило особого труда понять, что ребята приняли меня в свою семью и одобрили выбор своего командира.

Уже поздно ночью, проводив гостей, я смогла, наконец, осмотреть пусть временное, но первое наше общее жилище.

- Вот, теперь у меня личный зам по тылу появился, - _рассмеялся Саша. Обживайся, хозяюшка моя дорогая.

Но обжиться по-настоящему в Черниговке мы не успели. Буквально через две или три недели после моего прибытия сюда поступил приказ Главного маршала авиации А. А. Новикова об откомандировании А. И. Покрышкина в Москву, в распоряжение Главного штаба ВВС. Как выяснилось позже, приказ этот явился результатом заботы высшего авиационного начальства о моем муже и беспокойства за его судьбу.

Дело в том, что гитлеровцы решили во что бы то ни стало сбить Покрышкина и организовали настоящую охоту на него. Не считаясь с потерями, они устраивали всякого рода засады и ловушки. Не жалели подставлять самолеты-приманки, чтобы завлечь его под хитро подготовленный удар.

Не помогали даже замены позывных и бортовых номеров. Сашу прекрасно знали по почерку полета. Едва он появлялся в небе, эфир тут же заполнялся вражескими голосами: "Внимание, внимание! Покрышкин в воздухе!"

В то время он был уже подполковником и дважды Героем Советского Союза. Учитывая создавшуюся обстановку, главком ВВС Александр Александрович Новиков распорядился отозвать мужа с фронта. Предложение было лестное: ему через ступень присваивали генеральский чин и назначали начальником отдела боевой подготовки истребительной авиации ВВС. Никто не сомневался в согласии Покрышкина, - о чем тут думать? О таком только мечтать можно! Но Саша попросил разрешения предварительно познакомиться с предлагаемой ему работой.

И вот мы в Москве! После фронтовой обстановки все здесь казалось нам удивительным и прекрасным, тем более что мне тогда впервые довелось увидеть столицу. Остановились в гостинице ЦДКА.

Саше тут же захотелось увидеть свою жену в "гражданской форме" - в платье и туфельках на каблуках.

- А то я тебя кроме как в гимнастерке и кирзовых сапогах и. представить себе не могу. Давай-ка, Мария,, собирайся в Военторг. И готовься к аттестации на принадлежность к прекрасной половине человеческого рода"! А вечером пойдем слушать Вертинского. Он дает сегодня первый концерт после возвращения на Родину из Харбина. Билеты мне обещали.

Впервые за два с половиной военных года сменила сапоги на туфли и... не смогла идти в них: и походка стала другой, и каблуки предательски подворачивались. Но поскольку женщина во мне как-никак сохранилась, я вскоре освоилась в новой "форме" и ощутила радость от того, что мужу мое преображение очень даже пришлось по душе. Он несколько раз заставил меня пройтись перед ним и заявил, что аттестация выдержана успешно.

Сашу незамедлительно обнаружили корреспонденты, но он никогда не был любителем давать интервью и позировать перед кино - и фотокамерами. Корреспондентам заявил, что умеет воевать, а вот рассказывать о себе ему как-то неловко. Однако фото и интервью с Покрышкиным на следующий же день появились сразу в нескольких газетах.

Касательно же заманчивого назначения на генеральскую должность, то он, по мнению многих, повел себя странно: не соглашался и просил отправить его обратно в полк. Начальство упорствовало, а Саша, не привыкший к праздности, как только выпадало свободное время, ездил по авиационным КБ, чтобы где-нибудь "подлетнуть", как он выражался. Однажды, вернувшись вечером в гостиницу, предложил:

- Давай, Мария, посоветуемся. Как ты думаешь, соглашаться мне на должность или нет? Соглашусь - в Москве останемся, генеральшей станешь.

- Саша, мне все равно, где с тобой быть, только бы вместе! Мне везде будет с тобой хорошо. Так что давай не обо мне, а о тебе думать, чтобы работа твоя тебе нравилась, чтобы жить было интересно.

- Штабная работа, она известная - бумаги подписывать да справки составлять. Не люблю я из-за стола командовать. Хожу по кабинетам и все время думаю: как там, в полку, без меня? Хоть бы ребят не посбивали, пока я тут интервью даю. Потом до конца жизни не смогу жить со спокойной совестью.

И, испытующе посмотрев на меня, спросил!

- Так что решили, на фронт?

- Я уже сказала: с тобой мне везде хорошо. На фронт, значит, на фронт. Главное - вместе!

Далеко не каждый поменял бы спокойную и устроенную службу в тылу на опасную фронтовую жизнь, с ее превратностями и непредсказуемостью. Но в этом решении - весь Покрышкин. Чувство долга для него всегда было превыше всего.

Я понимала его душу, душу летчика-истребителя. Без воздушных боев, без полетов, без своих учеников и друзей-однополчан он просто не мог жить. Добавлю к тому, что сказала: звание генерала, которое он имел возможность получить в начале 1944 года, ему было присвоено только в 1953 году!

И еще один эпизод, имевший место во время нашего пребывания в Москве. Как я уже упоминала, Покрышкин в перерывах между "сватовством" на должность в Главном штабе ВВС посещал авиационные КБ, чтобы познакомиться поближе, а по возможности и попробовать в полете новые самолеты-истребители.

Первый визит он нанес в КБ А. С. Яковлева. После нескольких полетов на новом опытном самолете Як-3 муж зашел к главному конструктору и высказал наряду с положительными впечатлениями несколько критических замечаний. На это Яковлев среагировал своеобразно. Прервав Александра Ивановича, он раздраженно заявил, что мнение летчика-неиспытателя его мало интересует. Огорченный, Саша вернулся в гостиницу. Рассказав об этой встрече, с возмущением спросил:

- Для кого же в таком случае он создает свои машины, если его не интересует мнение боевого летчика?

Что я могла ему ответить?

Правда, позже в своей книге Яковлев очень лестно отозвался об Александре Ивановиче и отмстил, что они впервые встретились на сессии Верховного Совета в Кремле. Но это не так. Наверное, он что-то перепутал или запамятовал.

На следующий день к нам в гостиничный номер пришел высокий симпатичный мужчина. Представился: Семен Алексеевич Лавочкин - авиаконструктор. Познакомившись, муж с гостем уселись на диван и забыли обо всем на свете, кроме своих самолетов.

- Я ведь к вам не случайно заглянул, Александр, Иванович, а с просьбой, - сказал гость. - Не могли бы вы выкроить время и заглянуть в наше КБ. Мы сейчас доводим новую машину и очень заинтересованы в консультации опытного летчика-фронтовика.

Приглашение Семена Алексеевича было с благодарностью принято. И, как рассказывал мне после муж, ко всем его критическим замечаниям по Ла-5 Лавочкин отнесся чрезвычайно внимательно. Более того, попросил его слетать на завод в Горький, где выпускались Ла-5; чтобы на месте оценить серийные самолеты.