Одиссея - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 1

ОДИССЕЯ

ПЕСНЬ ПЕРВАЯ

Муза, скажи мне[1] о том многоопытном[2] муже, который,Странствуя долго со дня, как святой[3] Илион им разрушен,Многих людей города посетил и обычаи видел,[4]Много и сердцем скорбел на морях, о спасенье заботясь5 Жизни своей и возврате в отчизну сопутников; тщетныБыли, однако, заботы, не спас он сопутников: самиГибель они на себя навлекли святотатством,[5] безумцы,Съевши быков Гелиоса,[6] над нами ходящего бога, —День возврата у них он похитил. Скажи же об этом10 Что-нибудь нам, о Зевесова дочь, благосклонная Муза.Все уж другие,[7] погибели верной избегшие, былиДома, избегнув и брани и моря; его лишь, разлукойС милой женой и отчизной крушимого, в гроте глубокомСветлая нимфа Калипсо, богиня богинь, произвольной15 Силой держала, напрасно желая, чтоб был ей супругом.[8]Но когда, наконец, обращеньем времен приведен былГод, в который ему возвратиться назначили боги[9]В дом свой, в Итаку (но где и в объятиях верных друзей онВсё не избег от тревог), преисполнились жалостью боги20 Все; Посидон лишь единый упорствовал гнать Одиссея,[10]Богоподобного мужа, пока не достиг он отчизны.Но в то время он был в отдаленной стране эфиопов[11](Крайних людей, поселенных двояко: одни, где нисходитБог светоносный, другие, где всходит), чтоб там от народа25 Пышную тучных быков и баранов принять экатомбу.[12]Там он, сидя на пиру, веселился; другие же богиТою порою в чертогах Зевесовых собраны были.С ними людей и бессмертных отец начинает беседу;В мыслях его был Эгист беспорочный[13] (его же Атридов[14]30 Сын, знаменитый Орест, умертвил); и о нем помышляя,Слово к собранью богов обращает Зевес Олимпиец:“Странно, как смертные люди за все нас, богов, обвиняют![15]Зло от нас, утверждают они; но не сами ли частоГибель, судьбе вопреки, на себя навлекают безумством?35 Так и Эгист: не судьбе ль вопреки он супругу АтридаВзял, умертвивши его самого при возврате в отчизну?Гибель он верную ведал; от нас был к нему остроокийЭрмий, губитель Аргуса, ниспослан, чтоб он на убийствоМужа не смел посягнуть и от брака с женой воздержался.40 “Месть за Атрида свершится рукою Ореста, когда онВ дом свой вступить, возмужав, как наследник, захочет”, так былоСказано Эрмием — тщетно! не тронул Эгистова сердцаБог благосклонный советом, и разом за все заплатил он”.Тут светлоокая[16] Зевсова дочь Афинея Паллада45 Зевсу сказала: “Отец наш, Кронион, верховный владыка,Правда твоя, заслужил он погибель, и так да погибнетКаждый подобный злодей! Но теперь сокрушает мне сердце[17]Тяжкой своею судьбой Одиссей хитроумный; давно онСтраждет, в разлуке с своими, на острове, волнообъятом50 Пупе широкого моря,[18] лесистом, где властвует нимфа,Дочь кознодея Атланта, которому ведомы моряВсе глубины и который один подпирает громадуДлинноогромных столбов, раздвигающих небо и землю.Силой Атлантова дочь Одиссея, лиющего слезы,55 Держит, волшебством коварно-ласкательных слов об ИтакеПамять надеяся в нем истребить. Но, напрасно желаяВидеть хоть дым, от родных берегов вдалеке восходящий,Смерти единой он молит.[19] Ужель не войдет состраданьеВ сердце твое, Олимпиец? Тебя ль не довольно дарами60 Чтил он в троянской земле, посреди кораблей там ахейскихЖертвы тебе совершая? За что ж ты разгневан, Кронион?”Ей возражая, ответствовал туч собиратель Кронион:[20]“Странное, дочь моя, слово из уст у тебя излетело.Я позабыл Одиссея, бессмертным подобного мужа,65 Столь отличенного в сонме людей и умом и усерднымЖертв приношеньем богам, беспредельного неба владыкам?Нет! Посидон, обволнитель земли,[21] с ним упорно враждует,Все негодуя за то, что циклоп Полифем богоравныйИм ослеплен: из циклопов сильнейший, Фоозою нимфой,70 Дочерью Форка, владыки пустынно-соленого моря,Был он рожден от ее с Посидоном союза в глубокомГроте. Хотя колебатель земли Посидон ОдиссеяСмерти предать и не властен, но, по морю всюду гоняя,Все от Итаки его он отводит. Размыслим же вместе,75 Как бы отчизну ему возвратить. Посидон отказатьсяДолжен от гнева: один со всеми бессмертными в споре,Вечным богам вопреки, без успеха он злобствовать будет”.Тут светлоокая Зевсова дочь Афинея ПалладаЗевсу сказала: “Отец наш, Кронион, верховный владыка!80 Если угодно блаженным богам, чтоб увидеть отчизнуМог Одиссей хитроумный, то Эрмий Аргусоубийца,Воли богов совершитель, пусть будет на остров Огигский[22]К нимфе прекраснокудрявой ниспослан от нас возвестить ейНаш приговор неизменный, что срок наступил возвратиться85 В землю свою Одиссею, в бедах постоянному. Я жеПрямо в Итаку пойду возбудить в Одиссеевом сыне[23]Гнев и отважностью сердце его преисполнить, чтоб созвалОн на совет густовласых ахеян[24] и в дом ОдиссеевВход запретил женихам, у него беспощадно губящим90 Мелкий скот и быков криворогих и медленноходных.Спарту и Пилос песчаный потом посетит он, чтоб сведать,Нет ли там слухов о милом отце и его возвращеньи,Также, чтоб в людях о нем утвердилася добрая слава”.[25]Кончив, она привязала к ногам золотые подошвы,[26]95 Амврозиальные,[27] всюду ее над водой и над твердымЛоном земли беспредельныя легким носящие ветром;После взяла боевое копье, заощренное медью,Твердое, тяжкоогромное, им же во гневе сражаетСилы героев она, громоносного бога рожденье.[28]100 Бурно с вершины Олимпа в Итаку шагнула богиня.Там на дворе, у порога[29] дверей Одиссеева дома,Стала она с медноострым копьем, облеченная в образГостя, тафийцев властителя, Ментеса;[30] собранных вместеВсех женихов, многобуйных мужей, там богиня узрела;105 В кости играя, сидели они перед входом на кожахИми убитых быков; а глашатаи, стол учреждая,Вместе с рабами[31] проворными бегали: те наливали[32]Воду с вином в пировые кратеры; а те, ноздреватойГубкой омывши столы, их сдвигали[33] и, разного мяса110 Много нарезав, его разносили. Богиню АфинуПрежде других Телемак богоравный увидел. ПрискорбенСердцем, в кругу женихов он сидел, об одном помышляя:Где благородный отец и как, возвратяся в отчизну,Хищников он по всему своему разгоняет жилищу,115 Власть восприимет[34] и будет опять у себя господином.В мыслях таких с женихами сидя, он увидел Афину;Тотчас он встал и ко входу поспешно пошел, негодуяВ сердце, что странник был ждать принужден за порогом; приближась,Взял он за правую руку пришельца,[35] копье его принял,120 Голос потом свой возвысил[36] и бросил крылатое слово:“Радуйся,[37] странник; войди к нам; радушно тебя угостим мы;Нужду ж свою нам объявишь, насытившись нашею пищей”.[38]Кончив, пошел впереди он, за ним Афинея Паллада.С нею вступя в пировую палату, к колонне высокой125 Прямо с копьем подошел он и спрятал его там в поставеГладкообтесанном, где запираемы в прежнее времяКопья царя Одиссея, в бедах постоянного, были.К креслам богатым, искусной работы, подведши Афину,Сесть в них ее пригласил он, покрыв наперед их узорной130 Тканью; для ног же была там скамейка;[39] потом он поставилСтул резной для себя в отдаленье от прочих, чтоб гостюШум веселящейся буйно толпы не испортил обеда,Также, чтоб втайне его расспросить об отце отдаленном.Тут принесла на лохани серебряной руки умыть им[40]135 Полный студеной воды золотой рукомойник рабыня,Гладкий потом пододвинула стол; на него положилаХлеб домовитая ключница с разным съестным, из запасаВыданным ею охотно; на блюдах, подняв их высоко,Мяса различного крайчий принес и, его предложив им,140 Кубки златые на браном столе перед ними поставил;Начал глашатай смотреть, чтоб вином наполнялися чащеКубки. Вошли женихи, многобуйные мужи, и селиЧином на креслах и стульях; глашатаи подали водуРуки умыть им; невольницы хлеб принесли им в корзинах;145 Отроки светлым напитком до края им налили чаши.[41]Подняли руки они к приготовленной пище; когда жеБыл удовольствован голод их лакомой пищей, вошло имВ сердце иное — желание сладкого пенья и пляски:Пиру они украшенье; и звонкую цитру глашатай[42]150 Фемию[43] подал, певцу, перед ними во всякое времяПеть принужденному; в струны ударив, прекрасно запел он.Тут осторожно сказал Телемак светлоокой Афине,Голову к ней приклонив, чтоб его не слыхали другие:“Милый мой гость, не сердись на меня за мою откровенность;155 Здесь веселятся; у них на уме лишь музыка да пенье;Это легко: пожирают чужое без платы, богатствоМужа, которого белые кости, быть может, иль дождикГде-нибудь мочит на бреге, иль волны по взморью катают.Если б он вдруг перед ними явился в Итаке, то все бы,160 Вместо того чтоб копить и одежды и золото, сталиТолько о том лишь молиться, чтоб были их ноги быстрее.Но погиб он, постигнутый гневной судьбой, и отрадыНет нам, хотя и приходят порой от людей земнородных[44]Вести, что он возвратится, — ему уж возврата не будет.165 Ты же теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая:Кто ты? Какого ты племени? Где ты живешь? Кто отец твой?[45]Кто твоя мать? На каком корабле и какою дорогойПрибыл в Итаку и кто у тебя корабельщики? В край наш[46](Это, конечно, я знаю и сам) не пешком же пришел ты.170 Также скажи откровенно, чтоб мог я всю истину ведать:В первый ли раз посетил ты Итаку иль здесь уж бывалыйГость Одиссеев? В те дни иноземцев сбиралося многоВ нашем доме: с людьми обхожденье любил мой родитель”.Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:175 “Все откровенно тебе расскажу; я царя АнхиалаМудрого сын, именуюся Ментесом, правлю народомВеслолюбивых тафийцев; и ныне корабль мой в ИтакуВместе с моими людьми я привел, путешествуя темнымМорем к народам иного языка; хочу я в Темезе180 Меди добыть, на нее обменявшись блестящим железом;[47]Свой же корабль я поставил под склоном Нейона лесистымНа поле, в пристани Ретре, далеко от города. НашиПредки издавна гостями друг другу считаются: это,Может быть, слышишь нередко и сам ты, когда посещаешь185 Деда героя Лаэрта... а он, говорят, уж не ходитБолее в город, но в поле далеко живет, удрученныйГорем, с старушкой служанкой,[48] которая, старца покоя,Пищей его подкрепляет, когда устает он, влачасяПо полю взад и вперед посреди своего винограда.190 Я же у вас оттого, что сказали мне, будто отец твойДома... но видно, что боги его на пути задержали:Ибо не умер еще на земле Одиссей благородный;Где-нибудь, бездной морской окруженный, на волнообъятом[49]Острове заперт живой он иль, может быть, страждет в неволе195 Хищников диких, насильственно им овладевших. Но слушайТо, что тебе предскажу я, что мне всемогущие богиВ сердце вложили, чему неминуемо сбыться, как сам яВерю, хотя не пророк и по птицам гадать неискусен.Будет недолго он с милой отчизной в разлуке, хотя бы200 Связан железными узами был; но домой возвратитьсяВерное средство отыщет: на вымыслы он хитроумен.Ты же теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая:[50]Подлинно ль вижу в тебе Одиссеева сына? Ты чудноС ним головой и глазами прекрасными сходен; еще я205 Помню его; в старину мы друг с другом видалися часто;Было то прежде отплытия в Трою, куда из ахеянЛучшие с ним в крутобоких своих кораблях устремились.С той же поры ни со мной он, ни я с ним нигде не встречались”.“Добрый мой гость, — отвечал рассудительный сын Одиссеев, —210 Все расскажу откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать.Мать уверяет,[51] что сын я ему, но сам я не знаю:Ведать о том, кто отец наш, наверное нам невозможно.Лучше б, однако, желал я, чтоб мне не такой злополучныйМуж был отцом; во владеньях своих он до старости б поздней215 Дожил. Но если уж ты вопрошаешь, то он, из живущихСамый несчастливый ныне, отец мне, как думают люди”.Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:“Видно, угодно бессмертным, чтоб был не без славы в грядущемДом твой, когда Пенелопе[52] такого, как ты, даровали220 Сына. Теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая,Что здесь у вас происходит? Какое собранье? Даешь лиПраздник иль свадьбу пируешь? Не складочный пир здесь, конечно.Кажется только, что гости твои необузданно в вашемДоме бесчинствуют: всякий порядочный[53] в обществе с ними225 Быть устыдится, позорное их поведение видя”.“Добрый мой гость, — отвечал рассудительный сын Одиссеев, —Если ты ведать желаешь, то все расскажу откровенно.Некогда полон богатства был дом наш; он был уважаемВсеми в то время, как здесь неотлучно тот муж находился.230 Ныне ж иначе решили враждебные боги, покрывшиУчасть его неприступною тьмою для целого света;Менее стал бы о нем я крушиться, когда бы он умер:[54]Если б в троянской земле меж товарищей бранных погиб онИль у друзей на руках, перенесши войну, здесь скончался,[55]235 Холм гробовой бы над ним был насыпан ахейским народом,[56]Сыну б великую славу на все времена он оставил...Ныне же Гарпии взяли его,[57] и безвестно пропал он,Светом забытый, безгробный, одно сокрушенье и воплиСыну в наследство оставив. Но я не о нем лишь едином240 Плачу; другое великое горе мне боги послали:Все, кто на разных у нас островах знамениты и сильны,[58]Первые люди Дулихия, Зама, лесного Закинфа,[59]Первые люди Итаки[60] утесистой мать ПенелопуНудят упорно ко браку и наше имение грабят;245 Мать же ни в брак ненавистный не хочет вступить, ни от бракаСредств не имеет спастись;[61] а они пожирают нещадноНаше добро и меня самого напоследок погубят”.С гневом великим ему отвечала богиня Афина:“Горе! Я вижу, сколь ныне тебе твой отец отдаленный250 Нужен, чтоб сильной рукой с женихами бесстыдными сладить.О, когда б он в те двери вступил, возвратяся внезапно,В шлеме, щитом покровенный, в руке два копья медноострых!..Так впервые увидел его я в то время, когда онВ доме у нас веселился вином, посетивши в Эфире255 Ила, Мермерова сына (и той стороны отдаленнойЦарь Одиссей достигал на своем корабле быстроходном;Яда, смертельного людям, искал он,[62] дабы напоить имСтрелы свои, заощренные медью; но Ил отказалсяДать ему яда, всезрящих богов раздражить опасаясь;260 Мой же отец им его наделил по великой с ним дружбе).Если бы в виде таком Одиссей женихам вдруг явился,[63]Сделался б брак им, судьбой неизбежной постигнутым, горек.Но — того мы, конечно, не ведаем — в лоне бессмертныхСкрыто: назначено ль свыше ему, возвратясь, истребить их265 В этом жилище иль нет. Мы размыслим теперь совокупно,[64]Как бы тебе самому от грабителей дом свой очистить.Слушай же то, что скажу, и заметь про себя, что услышишь:Завтра, созвав на совет благородных ахеян, пред нимиВсе объяви ты, в свидетели правды призвавши бессмертных;270 После потребуй,[65] чтоб все женихи по домам разошлися;Матери ж, если супружество сердцу ее не противно,[66]Ты предложи, чтоб к отцу многосильному в дом возвратилась,Где, приготовив все нужное к браку, богатым приданым[67]Милую дочь, как прилично то сану, ее наделит он.275 Также усердно советую, если совет мой ты примешь:Прочный корабль с двадцатью снарядивши гребцами, отправься[68]Сам за своим отдаленным отцом, чтоб проведать, какаяВ людях молва про него, иль услышать о нем прорицаньеОссы, всегда повторяющей людям Зевесово слово.280 Пилос сперва посетив, ты узнай, что божественный НесторСкажет; потом Менелая найди златовласого в Спарте:[69]Прибыл домой он последний[70] из всех меднолатных[71] ахеян.Если услышишь, что жив твой родитель, что он возвратится,Жди его год, терпеливо снося притесненья; когда же285 Скажет молва, что погиб он, что нет уж его меж живыми,То, незамедленно в милую землю отцов возвратяся,В честь ему холм гробовой здесь насыпь[72] и обычную пышноТризну по нем соверши; Пенелопу ж склони на замужство.После, когда надлежащим порядком все дело устроишь,290 Твердо решившись, умом осмотрительным выдумай средство,Как бы тебе женихов, захвативших насильственно дом ваш,[73]В нем погубить иль обманом, иль явною силой; тебе жеБыть уж ребенком нельзя, ты из детского возраста вышел;Знаешь, какою божественный отрок Орест[74] перед целым295 Светом украсился честью, отмстивши Эгисту, которымБыл умерщвлен злоковарно его многославный родитель?[75]Так и тебе, мой возлюбленный друг, столь прекрасно созревший,Должно быть твердым, чтоб имя твое и потомки хвалили.Время, однако, уж мне возвратиться на быстрый корабль мой300 К спутникам, ждущим, конечно, меня с нетерпеньем и скукой.Ты ж о себе позаботься, уваживши то, что сказал я”.“Милый мой гость, — отвечал рассудительный сын Одиссеев, —Пользы желая моей, говоришь ты со мною, как с сыномДобрый отец; я о том, что советовал ты, не забуду.305 Но подожди же, хотя и торопишься в путь; здесь прохладнойБаней и члены и душу свою освежив, возвратишьсяТы на корабль, к удовольствию сердца богатый подарокВзяв от меня, чтоб его мне на память беречь, как обычайЕсть меж людьми, чтоб, прощаяся, гости друг друга дарили”.310 Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:“Нет! Не держи ты меня, тороплюсь я безмерно в дорогу;Твой же подарок, обещанный мне так радушно тобою,К вам возвратяся,[76] приму и домой увезу благодарно,В дар получив дорогое и сам дорогим отдаривши”.315 С сими словами Зевесова дочь светлоокая скрылась,Быстрой невидимо[77] птицею вдруг улетев. ПоселилаТвердость и смелость она в Телемаковом сердце, живееВспомнить заставив его об отце; но проник он душоюТайну и чувствовал страх, угадав, что беседовал с богом.320 Тут к женихам он, божественный муж, подошел; перед нимиПел знаменитый певец, и с глубоким вниманьем сиделиМолча они; о печальном ахеян из Трои возврате,[78]Некогда им учрежденном богиней Афиною, пел он.В верхнем покое своем вдохновенное пенье услышав,325 Вниз по ступеням высоким поспешно сошла Пенелопа,Старца Икария дочь многоумная: вместе сошли с нейДве из служанок ее; и она, божество меж женами,[79]В ту палату вступив, где ее женихи пировали,Подле столба, потолок там высокий державшего, стала,330 Щеки закрывши свои головным покрывалом блестящим;Справа и слева почтительно стали служанки; царицаС плачем тогда обратила к певцу вдохновенному слово:“Фемий, ты знаешь так много других, восхищающих душуПесней, сложенных певцами во славу богов и героев;335 Спой же из них, пред собранием сидя, одну; и в молчаньеГости ей будут внимать за вином; но прерви начатуюПесню печальную; сердце в груди замирает, когда яСлышу ее: мне из всех жесточайшее горе досталось;Мужа такого лишась, я всечасно скорблю о погибшем,340 Столь преисполнившем славой своей и Элладу[80] и Аргос”.[81]“Милая мать, — возразил рассудительный сын Одиссеев, —Как же ты хочешь певцу запретить в удовольствие нашеТо воспевать, что в его пробуждается сердце? Виновен[82]В том не певец, а виновен Зевес, посылающий свыше345 Людям высокого духа по воле своей вдохновенье.Нет, не препятствуй певцу о печальном возврате данаевПеть — с похвалою великою люди той песне внимают,Всякий раз ею, как новою, душу свою восхищая;[83]Ты же сама в ней найдешь не печаль, а печали усладу:350 Был не один от богов осужден потерять день возвратаЦарь Одиссей, и других знаменитых погибло немало.Но удались: занимайся, как должно, порядком хозяйства,[84]Пряжей, тканьем; наблюдай, чтоб рабыни прилежны в работеБыли своей: говорить же не женское дело, а дело355 Мужа, и ныне мое: у себя я один повелитель”.Так он сказал; изумяся,[85] обратно пошла Пенелопа;[86]К сердцу слова многоумные сына приняв и в покоеВерхнем своем затворяся, в кругу приближенных служанокПлакала горько она о своем Одиссее, покуда360 Сладкого сна не свела ей на очи богиня Афина.Тою порой женихи в потемневшей палате[87] шумели,Споря о том, кто из них с Пенелопою ложе разделит.К ним обратяся, сказал рассудительный сын Одиссеев:“Вы, женихи Пенелопы, надменные гордостью буйной,365 Станем спокойно теперь веселиться: прервите ваш шумныйСпор; нам приличней вниманье склонить к песнопевцу, который,Слух наш пленяя, богам вдохновеньем высоким подобен.Завтра же утром вас всех приглашаю собраться на площадь.Там всенародно в лицо вам скажу, чтоб очистили все вы370 Дом мой; иные пиры учреждайте, свое, а не наше[88]Тратя на них и черед наблюдая в своих угощеньях.Если ж находите вы, что для вас и приятней и легчеВсем одного разорять произвольно, без платы, — сожритеВсе; но на вас я богов призову; и Зевес не замедлит375 Вас поразить за неправду: тогда неминуемо все вы,Так же без платы,[89] погибнете в доме, разграбленном вами”.Он замолчал. Женихи, закусивши с досадою губы,Смелым его пораженные словом, ему удивлялись.Но Антиной, сын Эвпейтов, ему отвечал, возражая:380 “Сами боги, конечно, тебя, Телемак, научилиБыть столь кичливым и дерзким в словах, и беда нам, когда ты[90]В волнообъятой Итаке, по воле Крониона, будешьНашим царем, уж имея на то по рожденью и право!”Кротко ему отвечал рассудительный сын Одиссеев:385 “Друг[91] Антиной, не сердись на меня за мою откровенность:Если б владычество дал мне Зевес, я охотно бы принял.Или ты мыслишь, что царская доля всех хуже на свете?Нет, конечно, царем быть не худо;[92] богатство в царевомДоме скопляется скоро, и сам он в чести у народа.390 Но меж ахейцами волнообъятой Итаки найдетсяМного достойнейших власти[93] и старых и юных; меж нимиВы изберите, когда уж не стало царя Одиссея.В доме ж своем я один повелитель; здесь мне подобаетВласть над рабами, для нас Одиссеем добытыми в битвах”.[94]395 Тут Эвримах, сын Полибиев, так отвечал Телемаку:“О Телемак, мы не знаем — то в лоне бессмертных сокрыто, —Кто над ахейцами волнообъятой Итаки назначенЦарствовать; в доме ж своем ты, конечно, один повелитель;Нет, не найдется, пока обитаема будет Итака,400 Здесь никого, кто б дерзнул на твое посягнуть достоянье.Но я желал бы узнать, мой любезный, о нынешнем госте.Как его имя? Какую своим он отечеством славит Землю?Какого он рода и племени? Где он родился?С вестью ль к тебе о желанном возврате отца приходил он?405 Иль посетил нас, по собственной нужде заехав в Итаку?Вдруг он отсюда пропал, не дождавшись, чтоб с ним хоть немногоМы ознакомились; был человек не простой он, конечно”.“Друг Эвримах, — отвечал рассудительный сын Одиссеев, —День свиданья с отцом навсегда мной утрачен; не буду410 Более верить ни слухам о скором его возвращенье,Ниже напрасным о нем прорицаньям, к которым, сзываяВ дом свой гадателей, мать прибегает. А нынешний гость нашБыл Одиссеевым гостем; он родом из Тафоса, Ментес,Сын Анхиала, царя многоумного, правит народом415 Веслолюбивых тафийцев”. Но, так говоря, убежден былВ сердце своем Телемак, что богиню бессмертную видел.Те же, опять обратившися к пляске и сладкому пенью,[95]Начали снова шуметь в ожидании ночи; когда жеЧерная ночь посреди их веселого шума настала,420 Все разошлись по домам, чтоб предаться беспечно покою.Скоро и сам Телемак в свой высокий чертог (на прекрасныйДвор обращен был лицом он с обширным пред окнами видом),Всех проводивши, пошел, про себя размышляя о многом.Факел зажженный неся, перед ним с осторожным усердьем425 Шла Эвриклея, разумная дочь Певсенорида Опса;Куплена в летах цветущих Лаэртом она — заплатил онДвадцать быков,[96] и ее с благонравной своею супругойВ доме своем уважал наравне, и себе не позволил[97]Ложа коснуться ее, опасаяся ревности женской.430 Факел неся, Эвриклея вела Телемака — за ним жеС детства ходила она и ему угождала усерднейПрочих невольниц. В богатую спальню она отворилаДвери; он сел на постелю и, тонкую снявши сорочку,[98]В руки старушки заботливой бросил ее; осторожно435 В складки сложив и угладив, на гвоздь Эвриклея сорочкуПодле кровати, искусно точеной, повесила; тихоВышла из спальни; серебряной ручкою дверь затворила;Крепко задвижку ремнем затянула;[99] потом удалилась.Он же всю ночь на постеле, покрытой овчиною мягкой,440 В сердце обдумывал путь, учрежденный богиней Афиной.

ПЕСНЬ ВТОРАЯ

Встала из мрака[100] младая с перстами пурпурными[101] Эос;Ложе покинул тогда и возлюбленный сын Одиссеев;Платье надев, изощренный свой меч на плечо он повесил,[102]После, подошвы красивые к светлым ногам привязавши,5 Вышел из спальни, лицом лучезарному богу подобный.Звонкоголосых глашатаев царских созвав, повелел онКликнуть им клич, чтоб на площадь собрать густовласых ахеян;Кликнули те; собралися на площадь другие; когда жеВсе собралися они и собрание сделалось полным,10 С медным в руке он копьем перед сонмом народным явился —Был не один, две лихие за ним прибежали собаки.[103]Образ его несказанной красой озарила Афина,[104]Так что дивилися люди, его подходящего видя.Старцы пред ним раздалися, и сел он на месте отцовом.15 Первое слово тогда произнес благородный Эгипций,Старец, согбенный годами и в жизни изведавший много;Сын же его Антифонт копьевержец с царем ОдиссеемВ конеобильную Трою давно в корабле крутобокомПоплыл; он был умерщвлен Полифемом свирепым в глубоком20 Гроте, последний, похищенный им для вечерния пищи.Три оставалися старцу: один, Эврином, с женихамиБуйствовал; два помогали отцу обрабатывать поле;Но о погибшем не мог позабыть он; об нем он все плакал,Все сокрушался; и так, сокрушенный, сказал он народу:25 “Выслушать слово мое приглашаю вас, люди Итаки;Мы на совет не сходились[105] ни разу с тех пор, как отсюдаЦарь Одиссей в быстроходных своих кораблях удалился.Кто же нас собрал теперь? Кому в том внезапная нужда?Юноша ли расцветающий? Муж ли, годами созрелый?30 Слышал ли весть о идущей на нас неприятельской силе?Хочет ли нас остеречь, наперед все подробно разведав?Или о пользе народной какой предложить нам намерен?Должен быть честный он гражданин; слава ему! Да поможетЗевс помышлениям добрым его совершиться успешно”.35 Кончил. Словами его был обрадован сын Одиссеев;Встать и к собранию речь обратить он немедля решился;Выступил он пред людей, и ему, к ним идущему, в рукуСкипетр[106] вложил Певсенеор, глашатай, разумный советник.К старцу сперва обратяся, ему он сказал: “Благородный40 Старец, он близко (и скоро его ты узнаешь), кем здесь выСобраны, — это я сам, и печаль мне великая ныне.Я — не слыхал о идущей на нас неприятельской силе;[107]Вас остеречь не хочу, наперед все подробно разведав.Также о пользах народных теперь предлагать не намерен.45 Ныне о собственной, дом мой постигшей, беде говорю я.Две мне напасти; одна: мной утрачен отец благородный,Бывший над вами царем и всегда, как детей, вас любивший;Более ж злая другая напасть, от которой весь дом нашСкоро погибнет и все, что в нем есть, до конца истребится,50 Та, что преследуют мать женихи неотступные, нашихГраждан знатнейших, собравшихся здесь, сыновья; им противноПрямо в Икариев дом обратиться,[108] чтоб их предложеньеВыслушал старец и дочь, наделенную щедро приданым,[109]Отдал по собственной воле тому, кто приятнее сердцу.55 Нет; им удобней, вседневно врываяся в дом наш толпою,Наших быков, и баранов, и коз откормленных резать,Жрать до упаду и светлое наше вино беспощадноТратить. Наш дом разоряется, ибо уж нет в нем такогоМужа, каков Одиссей, чтоб его от проклятья избавить.60 Сами же мы беспомощны теперь, равномерно и послеБудем, достойные жалости, вовсе без всякой защиты.Если бы сила была, то и сам я нашел бы управу;Но нестерпимы обиды становятся; дом ОдиссеевГрабят бесстыдно. Ужель не тревожит вас совесть?[110] По крайней65 Мере, чужих устыдитесь людей и народов окружных,Нам сопредельных, богов устрашитеся мщенья, чтоб гневомВас не постигли самих, негодуя на вашу неправду.Я ж к олимпийскому Зевсу взываю, взываю к Фемиде,Строгой богине, советы мужей учреждающей! Наше70 Право признайте, друзья,[111] и меня одного сокрушатьсяГорем оставьте. Иль, может быть, мой благородный родительЧем оскорбил здесь умышленно меднообутых[112] ахеян;Может быть, то оскорбленье на мне вы умышленно мстите,Грабить наш дом возбуждая других? Но желали бы лучше75 Мы, чтоб и скот наш живой, и лежачий запас наш вы самиСилою взяли;[113] тогда бы для нас сохранилась надежда:[114]Мы бы дотоле по улицам стали скитаться, моля васНаше отдать нам, покуда не все бы нам отдано было;Ныне ж вы сердце мое безнадежным терзаете горем”.80 Так он во гневе сказал и повергнул на землю свой скипетр;Слезы из глаз устремились: народ состраданье проникло;Все неподвижно-безмолвны сидели; никто не решилсяДерзостным словом ответствовать сыну царя Одиссея.Но Антиной поднялся и воскликнул, ему возражая:85 “Что ты сказал, Телемак, необузданный, гордоречивый?Нас оскорбив, ты на нас и вину возложить замышляешь?Нет, обвинять ты не нас, женихов, пред ахейским народомДолжен теперь, а свою хитроумную мать, Пенелопу.Три совершилося года,[115] уже наступил и четвертый90 С тех пор, как, нами играя, она подает нам надеждуВсем, и каждому порознь себя обещает, и вести[116]Добрые шлет к нам, недоброе в сердце для нас замышляя.Знайте, какую она вероломно придумала хитрость:[117]Стан превеликий в покоях поставя своих, начала там95 Тонко-широкую ткань и, собравши нас всех, нам сказала:“Юноши, ныне мои женихи, — поелику на светеНет Одиссея, — отложим наш брак до поры той, как будетКончен мой труд, чтоб начатая ткань не пропала мне даром;Старцу Лаэрту покров гробовой приготовить хочу я100 Прежде, чем будет он в руки навек усыпляющей смертиПарками отдан, дабы не посмели ахейские женыМне попрекнуть, что богатый столь муж погребен без покрова”.Так нам сказала, и мы покорились ей мужеским сердцем.Что же? День целый она за тканьем проводила, а ночью,105 Факел зажегши, сама все натканное днем распускала.Три года длился обман, и она убеждать нас умела;Но когда обращеньем времен приведен был четвертый —Всем нам одна из служительниц, знавшая тайну, открыла;Сами тогда ж мы застали ее за распущенной тканью;110 Так и была приневолена нехотя труд свой окончить.Ты же нас слушай; тебе отвечаем, чтоб мог ты все ведатьСам и чтоб ведали все равномерно с тобой и ахейцы:Мать отошли, повелев ей немедля, на брак согласившись,Выбрать меж нами того, кто отцу и самой ей угоден.115 Если же долее будет играть сыновьями ахеян...Разумом щедро ее одарила Афина; не толькоВ разных она рукодельях искусна, но также и многоХитростей знает, неслыханных в древние дни и ахейскимЖенам прекраснокудрявым неведомых; что ни Алкмене120 Древней,[118] ни Тиро,[119] ни пышно-венчанной царевне Микене[120]В ум не входило, то ныне увертливый ум ПенелопыНам ко вреду изобрел; но ее изобретенья тщетны;Знай, не престанем твой дом разорять мы до тех пор, покудаБудет упорна она в помышленьях своих, ей богами125 В сердце вложенных; конечно, самой ей в великую славуТо обратится, но ты истребленье богатства оплачешь;Мы, говорю, не пойдем от тебя ни домой, ни в иноеМесто, пока Пенелопа меж нами не выберет мужа”.“О Антиной, — отвечал рассудительный сын Одиссеев, —130 Я не дерзну и помыслить о том, чтоб велеть удалитьсяТой, кто меня родила и вскормила; отец мой далеко;Жив ли, погиб ли, — не знаю; но трудно с Икарием будет[121]Мне расплатиться, когда Пенелопу отсюда насильноВышлю, — тогда я подвергнусь и гневу отца, и гоненью135 Демона:[122] страшных Эриний,[123] свой дом покидая, накличетМать на меня, и стыдом пред людьми я покроюся вечным.Нет, никогда не отважусь сказать ей подобного слова.Вы же, когда хоть немного тревожит вас совесть, покиньтеДом мой; иные пиры учреждайте, свое, а не наше140 Тратя на них и черед наблюдая в своих угощеньях.Если ж находите вы, что для вас и приятней и легчеВсем одного разорять произвольно, без платы, — сожритеВсе; но на вас я богов призову, и Зевес не замедлитВас поразить за неправду: тогда неминуемо все вы,145 Так же без платы, погибнете в доме, разграбленном вами”.Так говорил Телемак. И внезапно Зевес громовержец[124]Свыше к нему двух орлов ниспослал от горы каменистой;Оба сначала, как будто несомые ветром, летелиРядом они, широко распустивши огромные крылья;150 Но, налетев на средину собрания, полного шумом,Начали быстро кружить с непрестанными взмахами крыльев;Очи их, сверху на головы глядя, сверкали бедою;Сами потом, расцарапав друг другу и груди и шеи,Вправо умчались они,[125] пролетев над собраньем и градом.155 Все, изумленные, птиц провожали глазами, и каждыйДумал о том, что явление их предвещало в грядущем.Выступил тут пред народ Галиферд, многоопытный старец,Сын Масторов; из сверстников всех он один по полетуПтиц был искусен гадать и пророчил грядущее; полный160 Мыслей благих, обратяся к согражданам, так им сказал он:[126]“Выслушать слово мое приглашаю вас, люди Итаки.Прежде, однако, дабы женихов образумить, скажу яИм, что беда неизбежная мчится на них, что недолгоБудет в разлуке с семейством своим Одиссей, что уже он165 Где-нибудь близко таится, и смерть и погибель готовяВсем им, что также и многим другим из живущих в ИтакеГорновозвышенной бедствие будет. Размыслим же, как быВовремя нам обуздать их; но лучше, конечно, когда быСами они усмирились; то ныне всего бы полезней170 Было для них: не безопытно так говорю, но наверноЗная, что будет; сбылось, утверждаю, и все, что ему яЗдесь предсказал перед тем, как пошли кораблями ахейцыВ Трою и с ними пошел Одиссей многоумный. По многихБедствиях (так говорил я) и спутников всех потерявши,175 Всем незнакомый, в исходе двадцатого года в отчизнуОн возвратится. Мое предсказанье свершается ныне”.Кончил. Ему отвечал Эвримах, сын Полибиев: “Лучше,Старый рассказчик, домой возвратись и своим малолетнимДетям пророчествуй там, чтоб беды им какой не случилось.180 В нашем же деле вернее тебя я пророк; мы довольноВидим летающих на небе в светлых лучах ГелиосаПтиц, но не все роковые. А царь Одиссей в отдаленномКрае погиб. И тебе бы погибнуть с ним вместе! Тогда быЗдесь ты не стал предсказаний таких вымышлять, возбуждая185 Гнев в Телемаке, уже раздраженном, и, верно, надеясьЧто-нибудь в дар от него получить для себя и домашних.Слушай, однако, — и то, что услышишь, исполнится верно, —Если ты этого юношу с старым своим многознаньемБудешь пустыми словами на гнев возбуждать, то, конечно,190 Это в сугубое горе ему самому обратится;Против нас всех он один ничего совершить не успеет.[127]Ты ж, безрассудный старик, навлечешь на себя наказанье,[128]Тяжкое сердцу: мы горько заставим тебя сокрушаться.Ныне я боле полезный совет предложу Телемаку:195 Матери пусть повелит он к Икарию в дом возвратиться,Где, приготовив все нужное к браку, богатым приданым[129]Милую дочь, как прилично то сану ее, наделит он.Иначе, думаю, мы, сыновья благородных ахеян,Мучить ее не престанем своим сватовством. Никого здесь200 Мы не боимся, ни полного звучных речей Телемака,Ниже пророчеств, которыми ты, говорун поседелый,[130]Всем докучаешь, — ты нам оттого ненавистней; а дом ихВесь разорим мы на наши пиры, и от нас воздаяньяИм не иметь никакого, пока на желаемый нами205 Брак не решится она; ожидая вседневно, кто будетЕю из нас наконец предпочтен, мы к другим обратитьсяМедлим невестам, чтоб выбрать, как следует, жен между ними”.Кротко ему отвечал рассудительный сын Одиссеев:“О Эвримах и вы все, женихи знаменитые, боле210 Вас убеждать не хочу и вперед не скажу вам ни слова;Боги все ведают, все благородным ахейцам известно.Вы же мне прочный корабль с двадцатью приобыкшими быстроПо морю плавать гребцами теперь снарядите: хочу яСпарту и Пилос песчаный сперва посетить, чтоб проведать,215 Есть ли там слухи какие о милом отце и какая[131]В людях молва про него, иль услышать о нем прорицаньеОссы, всегда повторяющей людям Зевесово слово.Если узнаю, что жив он, что он возвратится, то будуЖдать его год, терпеливо снося притесненья; когда же220 Скажет молва, что погиб он, что нет уж его меж живыми,То, незамедленно в милую землю отцов возвратяся,В честь ему холм гробовой здесь насыплю и должную пышноТризну по нем совершу; Пенелопу ж склоню на замужство”.Кончив, он сел и умолкнул. Тогда поднялся неизменный225 Спутник и друг Одиссея, царя беспорочного, Ментор.Вверил ему Одиссей при отплытии дом,[132] быть покорнымСтарцу Лаэрту и все сберегать повелевши. И полныйМыслей благих, обратяся к согражданам, так им сказал он:[133]“Выслушать слово мое приглашаю вас, люди Итаки;230 Кротким, благим и приветливым быть уж вперед ни единый[134]Царь скиптроносный не должен, но, правду из сердца изгнавши,Каждый пускай притесняет людей, беззаконствуя смело,Если могли вы забыть Одиссея, который был нашимДобрым царем и народ свой любил, как отец благодушный.235 Нужды мне нет обвинять женихов необузданно-дерзкихВ том, что они, самовластвуя здесь, замышляют худое.Сами своею играют они головой, разоряяДом Одиссея, которого, мыслят, уж мы не увидим.Вас же, граждане Итаки, хочу пристыдить: здесь собравшись,240 Вы равнодушно сидите и слова не скажете противМалой толпы женихов,[135] хоть самих вас число и большое”.Сын Эйвеноров тогда, Леокрит, негодуя, воскликнул:“Что ты сказал, безрассудный, зломышленный Ментор? Смирить насГражданам ты предлагаешь; но сладить им с нами, которых[136]245 Также немало, на пиршестве трудно. Хотя бы внезапноСам Одиссей твой, Итаки властитель, явился и силойНас, женихов благородных, в его веселящихся доме,Выгнать оттуда замыслил, его возвращенье в отчизнуБыло б жене, тосковавшей так долго по нем, не на радость:250 Злая погибель его бы постигла, когда бы нас многихВздумал один одолеть он; неумное слово сказал ты.Вы ж разойдитеся, люди, и каждый займися домашнимДелом. А Ментор пускай и мудрец Галиферд, ОдиссеюВерность свою сохранившие, в путь снарядят Телемака;255 Долго, однако, я думаю, здесь просидит он, сбираяВести; пути же ему своего совершить не удастся”.Так он сказав, распустил самовольно собранье народа.Все, удалясь, по своим разошлися домам; женихи жеВ дом Одиссея, царя благородного, вновь возвратились.260 Но Телемак одиноко пошел на песчаное взморье.Руки соленою влагой умыв,[137] возгласил он к Афине:[138]“Ты, посетившая дом мой вчера и в туманное море[139]Плыть повелевшая мне, чтоб разведал я, странствуя, нет лиСлухов о милом отце и его возвращенье, богиня,265 Мне помоги благосклонно; ахейцы мой путь затрудняют;Паче ж других женихи многосильные, полные злобы”.Так говорил он, молясь, и пред ним во мгновение ока,Сходная с Ментором видом и речью, предстала Афина.Голос возвысив, богиня крылатое бросила слово:270 “Смел, Телемак, и разумен ты будешь, когда обладаешьТою великою силой, с какою и словом и деломВсё твой отец, что хотел, совершал; и достигнешь желаннойЦели, свой путь беспрепятственно кончив; когда ж не прямой ты[140]Сын Одиссеев, не сын Пенелопин прямой, то надежды275 Нет, чтоб успешно ты мог совершить предприятое дело.Редко бывают подобны отцам сыновья; все большеюЧастию хуже отцов и немногие лучше. Но будешьТы, Телемак, и разумен и смел, поелику не вовсеТы Одиссеевой силы великой лишен; и надежда280 Есть для тебя, что успешно свершишь предприятое дело.Пусть женихи, беззаконствуя, зло замышляют — оставь их;Горе безумным! Они в слепоте, незнакомые с правдой,Смерти своей не предвидят, ни черной судьбы, ежедневноК ним подступающей ближе и ближе, чтоб вдруг погубить их.285 Ты же свое предпринять путешествие можешь немедля;Будучи другом твоим по отцу твоему, снаряжу яБыстрый корабль для тебя и последую сам за тобою.Но возвратися теперь к женихам; а тебе на дорогуПусть приготовят съестное, пускай им наполнят сосуды;290 Пусть и в амфоры вина нацедят и муки, мореходцаСнеди питательной, в кожаных, плотных мехах приготовят.Тою порой[141] я гребцов наберу;[142] кораблей же в Итаке,Морем объятой, немало и новых и старых; меж нимиЛучший я выберу сам; и немедленно будет он нами295 В путь изготовлен, и спустим его на священное море”.Так говорила Афина, Зевесова дочь, Телемаку.Голос богини услышав, он берег немедля покинул.В дом возвратяся с печалию милого сердца, нашел онТам женихов многосильных: одни обдирали в покоях300 Коз, а другие, зарезав свиней, на дворе их палили.С колкой усмешкой к нему подошел Антиной и, насильноЗа руку взявши его и назвавши по имени, молвил:“Юноша вспыльчивый, злой говорун,[143] Телемак, не заботьсяБоле о том, чтоб вредить нам иль словом, иль делом, а лучше305 Дружески с нами без всяких забот веселись, как бывало.Волю ж твою не замедлят ахейцы исполнить: получишьТы и корабль, и отборных гребцов, чтоб скорее достигнутьВ Пилос, любезный богам, и узнать об отце отдаленном”.Кротко ему отвечал рассудительный сын Одиссеев:310 “Нет, Антиной, неприлично мне с вами, надменными, вместеПротив желанья сидеть за столом, веселясь беззаботно;Будьте довольны и тем, что имущество лучшее нашеВы, женихи, разорили, покуда я был малолетен.Ныне ж, когда, возмужав и советников слушая умных,[144]315 Все я узнал и когда уж во мне пробудилася бодрость,Я попытаюсь на шею вам Парк[145] неизбежных накликать,Так ли, иначе ли, съездив ли в Пилос иль здесь отыскавшиСредство. Я еду — и путь мой напрасен не будет, хотя яЕду попутчиком, ибо (так было устроено вами)320 Здесь мне иметь своего корабля и гребцов невозможно”.Так он сказал и свою из руки Антиноевой рукуВырвал. Меж тем женихи, изобильный обед учреждая,Многими колкими сердце его оскорбляли речами.Так говорили одни из ругателей дерзко-надменных:325 “Нас Телемак погубить не на шутку замыслил; быть может,[146]Многих он в помощь себе приведет из песчаного Пилоса, многихТакже из Спарты; о том он, мы видим, заботится сильно.Может случиться и то, что богатую землю ЭфируОн посетит, чтоб, добывши там яду, смертельного людям,330 Здесь отравить им кратеры и разом нас всех уничтожить”.“Но, — отвечали другие насмешливо первым, — кто знает!Может случиться легко, что и сам, как отец, он погибнет,Долго бродив по морям далеко от друзей и домашних.Тем он, конечно, и нас озаботит: тогда нам придется[147]335 Всё разделить меж собой их имущество; дом же уступимМы Пенелопе и мужу, избранному ею меж нами”.Так женихи. Телемак же пошел в кладовую отцову,Зданье пространное; злата и меди там кучи лежали;Много там платья в ларях и душистого масла хранилось;340 Куфы[148] из глины с вином многолетним и сладким стоялиРядом у стен, заключая божественно-чистый напитокВ недре глубоком, на случай, когда Одиссей возвратитсяВ дом, претерпевши тяжелых скорбей и превратностей много.Двери двустворные, дважды замкнутые, в ту кладовую345 Входом служили; почтенная ключница денно и нощноТам с многоопытным, зорким усердьем в порядке держалаВсе Эвриклея, разумная дочь Певсенорида Опса.В ту кладовую позвав Эвриклею, сказал Телемак ей:“Няня, амфоры наполни вином благовонным, вкуснейшим350 После того дорогого, которое здесь бережешь ты,Помня о нем, о несчастном, и все уповая, что в дом свойЦарь Одиссей возвратится, и смерти и Парк избежавши.Им ты двенадцать наполни амфор и амфоры закупорь;Так же и кожаных, плотных мехов приготовь, оржаною355 Полных мукой; и чтоб в каждом из них заключалося двадцатьМер; но об этом ты ведай одна; собери все припасыВ кучу; за ними приду ввечеру я, в то время, когда ужВ верхний покой свой уйдет Пенелопа, о сне помышляя.Спарту и Пилос песчаный хочу посетить, чтоб проведать,360 Нет ли там слухов о милом отце и его возвращеньи”.Кончил. Ему Эвриклея, усердная няня, заплакав,С громким рыданьем крылатое бросила слово: “Зачем ты,Милое наше дитя, отворяешь таким помышленьямСердце? Зачем в отдаленную, чуждую землю стремишься365 Ты, утешение наше единое? Твой уж родительВстретил конец меж народов враждебных от дома далеко;Здесь же, покуда ты странствовать будешь, коварно устроятКов, чтоб известь и тебя, и твое все богатство разделят.Лучше останься у нас при своем; ни малейшей нет нужды370 В страшное море тебе на беды и на бури пускаться”.Ей отвечая, сказал рассудительный сын Одиссеев:“Няня, мой друг, не тревожься; не мимо богов я решилсяВ путь, но клянись мне, что мать от тебя ни о чем не узнает[149]Прежде, пока не свершится одиннадцать дней иль двенадцать,[150]375 Или покуда не спросит сама обо мне, иль другой кто[151]Тайны не скажет, — боюсь, чтоб от плача у ней не поблеклаСвежесть лица”. Эвриклея богами великими сталаКлясться; когда ж поклялася и клятву свою совершила,[152]Тотчас она, благовонным вином все амфоры наливши,380 Кожаных плотных мехов приготовила, полных мукою.Он же, домой возвратившися, там с женихами остался.Умная мысль родилася тут в сердце Паллады Афины:Вид Телемака принявши, она обежала весь город;К каждому встречному ласково речь обращая, собраться385 Всех пригласила она ввечеру на корабль быстроходный.После, пришед к Ноэмону, разумного Фрония[153] сыну,Дать ей просила корабль — Ноэмон согласился охотно.Солнце тем временем село, и все потемнели дороги.Легкий корабль на соленую влагу спустив и запасы,[154]390 Нужные каждому прочному судну, собравши, на самомВыходе в море из бухты его поместила богиня.Люди сошлися, и в каждом она возбудила отважность.Новая мысль родилася тут в сердце Паллады Афины:[155]В дом Одиссея, царя благородного, вшедши, богиня395 Сладкий сон на пирующих там женихов навела, помутилаМысли у пьющих и вырвала кубки из рук их; влеченьюСна уступивши, они по домам разошлись и недолгоЖдали его, не замедлил он пасть на усталые вежды.Тут светлоокая Зевсова дочь Телемаку сказала,400 Вызвав его из устроенной пышно палаты столовой,Сходная с Ментором видом и речью: “Пора, Телемак, нам;Все собралися уж светлообутые[156] спутники наши;Сидя у весел, они ожидают тебя с нетерпеньем;Время идти; не годится нам доле откладывать путь свой”.405 Кончив, Паллада Афина пошла впереди Телемака[157]Быстрым шагом; поспешно пошел Телемак за богиней.К морю и к ждавшему их кораблю подошедши, они там[158]Спутников густокудрявых[159] нашли у песчаного брега.К ним обратилась тогда Телемакова сила святая:[160]410 “Братья, принесть поспешим путевые запасы; они ужВсе приготовлены в доме, и мать ни о чем не слыхала;Также ничто и рабыням не сказано; тайну одна лишьЗнает”. И быстро пошел впереди он; за ним все другие.Взявши запасы, они их на прочно устроенном судне415 Склали, как то повелел им возлюбленный сын Одиссеев.Скоро и сам он вступил на корабль за богиней Афиной;Подле кормы корабельной она поместилась; с ней рядомСел Телемак, и гребцы, отвязавши поспешно канаты,Также взошли на корабль и сели на лавках у весел.420 Тут светлоокая Зевсова дочь даровала им ветер попутный,Свежий повеял Зефир,[161] ошумляющий темное море.Бодрых гребцов возбуждая, велел Телемак им скорее[162]Снасти устроить; ему повинуясь, сосновую мачтуПодняли разом они и, глубоко в гнездо водрузивши,425 В нем утвердили ее, а с боков натянули веревки;Белый потом привязали ремнями плетеными парус;Ветром наполнившись, он поднялся, и пурпурные волныЗвучно под килем потекшего в них корабля зашумели;Он же бежал по волнам, разгребая себе в них дорогу.[163]430 Тут корабельщики, черное быстрое судно устроив,Чаши наполнили сладким вином и, молясь, сотворилиДолжное вечнорожденным, бессмертным богам возлиянье,Паче ж других светлоокой богине, великой Палладе.Судно всю ночь и все утро спокойно свой путь совершало.

ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ

Гелиос с моря прекрасного встал[164] и явился на медном[165]Своде небес, чтоб сиять для бессмертных богов и для смертных,Року подвластных[166] людей, на земле плодоносной живущих.Тою порою достигнул корабль до Нелеева града[167]5 Пышного, Пилоса.[168] В жертву народ приносил там на брегеЧерных быков Посидону, лазурнокудрявому[169] богу;Было там девять скамей;[170] на скамьях, по пяти сот на каждой,Люди сидели, и девять быков перед каждою было.Сладкой[171] отведав утробы, уже сожигали пред богом10 Бедра в то время, как в пристань вошли мореходцы. УбравшиСнасти и якорем шаткий корабль утвердивши, на землюВышли они; Телемак, за Афиною следуя, такжеВышел. К нему обратяся, богиня Афина сказала:“Сын Одиссеев, теперь уж застенчивым быть[172] ты не должен;15 Ибо затем мы и в море пустились, чтоб сведать, в какуюЗемлю отец твой судьбиною брошен и что претерпел он.Смело приблизься к коней обуздателю Нестору; знать намДолжно, какие в душе у него заключаются мысли.Смело его попроси, чтоб тебе объявил он всю правду;[173]20 Лжи он, конечно, не скажет, умом одаренный великим”.“Но, — отвечал рассудительный сын Одиссеев богине, —Как подойти мне? Какое скажу я приветствие, Ментор?Мало еще в разговорах разумных с людьми я искусен;Также не знаю, прилично ли младшим расспрашивать старших?”25 Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:“Многое сам, Телемак, ты своим угадаешь рассудком;[174]Многое демон откроет тебе благосклонный; не противВоли ж бессмертных, я думаю, был ты рожден и воспитан”.Кончив, богиня Афина пошла впереди Телемака[175]30 Быстрым шагом; за нею пошел Телемак; и поспешноК месту подходят они, где пилийцы, собравшись, сидели;Там с сыновьями и Нестор сидел; их друзья, учреждаяПир, суетились, вздевали на вертелы, жарили мясо.Все, иноземцев увидя, пошли к ним навстречу и, руки35 Им подавая, просили их сесть дружелюбно с народом.Первый, их встретивший, Несторов сын, Пизистрат[176] благородный,Ласково за руки взявши обоих, на бреге песчаномМесто на мягких разостланных кожах занять пригласил ихМежду отцом престарелым и братом младым Фразимедом.[177]40 Сладкой утробы отведать им дав,[178] он вином благовоннымКубок наполнил, вина отхлебнул и сказал светлоокойДочери Зевса эгидодержавца Палладе Афине:“Странник, ты должен призвать Посидона владыку: вы нынеПрибыли к нам на великий праздник его; совершивши45 Здесь, как обычай велит, перед ним возлиянье с молитвой,Ты и товарищу кубок с напитком божественно-чистымДай, он, я думаю, молится также богам, поеликуВсе мы, люди, имеем в богах благодетельных нужду.Он же моложе тебя и, конечно, ровесник со мною;50 Вот почему я и кубок тебе наперед предлагаю”.Кончив, он передал кубок с вином благовонным Афине.Был ей приятен поступок разумного юноши, первойЕй предложившего кубок с вином благовонным; и сталаГолосом громким она призывать Посидона владыку:55 “Царь Посидон земледержец, молюся тебе, не отвергниНас, уповающих здесь, что желания наши исполнишь.Нестору славу с его сыновьями, во-первых, даруй ты;После богатую милость яви и другим, благосклонноЗдесь от пилийцев великую ныне приняв экатомбу;60 Дай нам потом, Телемаку и мне, возвратиться, окончивВсе, для чего мы приплыли сюда в корабле крутобоком”.Так помолясь, совершила сама возлиянье богиня;После двуярусный кубок[179] она подала Телемаку;В свой помолился черед и возлюбленный сын Одиссеев.65 Те же, изжарив и с вертелов снявши хребтовое мясо,[180]Роздали части и начали пир многославный; когда жеБыл удовольствован голод их сладким питьем и едою,Речь обратил к посетителям Нестор, герой Геренейский:[181]“Странники, мне уж теперь неприлично не будет спросить вас,70 Кто вы, понеже уж пищею вы насладились[182] довольно.Кто ж вы, скажите? Откуда к нам прибыли влажной дорогой?[183]Дело ль какое у вас? Иль без дела скитаетесь всюду,Взад и вперед по морям, как добычники вольные,[184] мчася,Жизнью играя своей и беды приключая народам?”75 С духом собравшись, на то рассудительный сын ОдиссеевТак, отвечая, сказал (и Афина ему ободрилаСердце, чтоб Нестора мог он спросить об отце отдаленном,Также чтоб в людях о нем утвердилася добрая слава):[185]“Сын Нелеев, о Нестор, великая слава ахеян,80 Знать ты желаешь, откуда и кто мы; всю правду скажу я:Мы из Итаки, под склоном лесистым Нейона[186] лежащей;Прибыли ж к вам не за общим народным, за собственным делом;Странствую я, чтоб, молву об отце вопрошая, проведать,Где Одиссей благородный, в бедах постоянный, с которым85 Ратуя вместе, вы град Илион, говорят, сокрушили.Прочие ж, сколько их ни было, против троян воевавших,Бедственно, слышали мы, в стороне отдаленной погибли[187]Все; а его и погибель от нас неприступно КронионСкрыл; где нашел он конец свой, не знает никто: на земле ли90 Твердой он пал, пересиленный злыми врагами, в зыбях лиМоря погиб, поглощенный холодной волной Амфитриты.Я же колена твои обнимаю, чтоб ты благосклонно[188]Участь отца[189] моего мне открыл, объявив, что своимиВидел глазами иль что от какого услышал случайно95 Странника. Матерью был он рожден на беды и на горе.Ты же, меня не щадя и из жалости слов не смягчая,Все расскажи мне подробно, чему ты был сам очевидец.Если же чем для тебя мой отец, Одиссей благородный,[190]Словом ли, делом ли, мог быть полезен в те дни, как с тобою100 В Трое он был, где столь много вы бед претерпели, ахейцы,Вспомни об этом теперь и поистине все расскажи мне”.Так Телемаку ответствовал Нестор, герой Геренейский:“Сын мой, как сильно напомнил ты мне о напастях, в земле тойВстреченных нами, ахейцами, твердыми в опыте строгом,105 Частью, когда в кораблях, предводимые бодрым[191] Пелидом,[192]Мы за добычей по темно-туманному морю гонялись,Частью, когда перед крепким Приамовым градом с врагамиЯростно бились. Из наших в то время все лучшие пали:Лег там Аякс[193] бедоносный, там лег Ахиллес и советов110 Мудростью равный бессмертным Патрокл, и лежит там мой милый[194]Сын Антилох, беспорочный, отважный и столько же дивныйЛегкостью бега, сколь был он бесстрашный боец. И немалоРазных других испытали мы бедствий великих, о них жеМожет ли все рассказать хоть один из людей земнородных?[195]115 Если б и целые пять лет и шесть лет ты мог беспрестанноВести сбирать о бедах, приключившихся бодрым ахейцамТы бы, всего не узнав, недоволен домой возвратился.Девять трудилися лет мы, чтоб их погубить, вымышляя[196]Многие хитрости, — кончить насилу решился Кронион.120 В умных советах никто там не мог на ряду быть поставленС ним: далеко опереживал всех изобретеньем многихХитростей царь Одиссей, благородный родитель твой, еслиПодлинно сын ты его. С изумленьем смотрю на тебя я;С ним и речами ты сходен; но кто бы подумал, чтоб было125 Юноше можно так много с ним сходствовать умною речью?Я ж постоянно, покуда войну мы вели, на совете ль,В сонме ль народном, всегда заодно говорил с Одиссеем;В мненьях согласные, вместе всегда мы, обдумавши строго,То лишь одно избирали, что было ахейцам полезней.130 Но когда, ниспровергнувши город Приама великий,[197]Мы к кораблям возвратилися, бог разлучил нас: КронионБедственный путь[198] по морям приготовить замыслил ахейцам.Был не у каждого светел рассудок, не все справедливыБыли они — потому и постигнула злая судьбина135 Многих, разгневавших дочь светлоокую страшного бога.Сильную распрю богиня Афина зажгла меж Атридов:Оба, созвать вознамерясь людей на совет, безрассудноСобрали их не в обычное время, когда уж садилось[199]Солнце; ахейцы сошлися, вином охмеленные; те же140 Стали один за другим объяснять им причину собранья:Требовал царь Менелай, чтоб аргивские мужи в обратныйПуть по широкому моря хребту устремились немедля;То Агамемнон[200] отвергнул: ахейцев еще удержать онМыслил затем, чтоб они, совершив экатомбу святую,145 Гнев примирили ужасной богини... младенец! Еще он,Видно, не знал, что уж быть не могло примирения с нею:Вечные боги не скоро в своих изменяются мыслях.Так, обращая друг к другу обидные речи, там обаБрата стояли; собрание светлообутых ахеян150 Воплем наполнилось яростным, на два разрознившись мненья.Всю ту мы ночь провели в неприязненных друг против другаМыслях: уж нам, беззаконным, готовил Зевес наказанье.Утром одни[201] на прекрасное море[202] опять кораблями(Взяв и добычу и дев глубокоопоясанных)[203] вышли.155 Но половина другая ахеян осталась на брегеВместе с царем Агамемноном, пастырем многих народов.Дали мы ход кораблям, и они по волнам побежалиБыстро: под ними углаживал бог многоводное море.Скоро пришед в Тенедос, принесли мы там жертву бессмертным,160 Дать нам отчизну моля их, но Дий непреклонный еще намМедлил дозволить возврат: он вторичной враждой возмутил нас.Часть за царем Одиссеем, подателем мудрых советов,[204]В многовесельных[205] пустясь кораблях, устремилась в обратныйПуть, чтоб Атриду царю Агамемнону вновь покориться.[206]165 Я же поспешно со всеми подвластными мне кораблямиПоплыл вперед, угадав, что готовил нам бедствие демон;[207]Поплыл со всеми своими и сын бедоносный Тидея;Позже отправился в путь Менелай златовласый: в ЛезбосеНас он нагнал, нерешимых, какую избрать нам дорогу:[208]170 Выше ль скалами обильного Хиоса путь свой на ПсируПравить, ее оставляя по левую руку, иль нижеХиоса, мимо открытого воющим ветрам Миманта?Дия молили мы знаменье дать нам; и, знаменье давши,Он повелел, чтоб, разрезавши море по самой средине,175 Шли мы к Эвбее для скорого близкой беды избежанья;Ветер попутный, свистя, зашумел, и, рыбообильныйПуть совершая легко, корабли до Гереста достиглиК ночи; от многих быков возложили мы тучные бедраТам на алтарь Посидонов, измерив великое море.180 День совершился четвертый, когда, добежав до Аргоса,Все корабли Диомеда, коней обуздателя, сталиВ пристани. Прямо тем временем в Пилос я плыл, и ни разуВетер попутный, вначале нам посланный Днем, не стихнул.Так возвратился я, сын мой, без всяких вестей; и доныне185 Сведать еще я не мог, кто погиб из ахеян, кто спасся.Что ж от других мы узнали, живя под домашнею кровлей,То вам, как следует, я расскажу, ничего не скрывая.Слышали мы, что с младым Ахиллеса великого сыном[209]Все мирмидоны его, копьеносцы, домой возвратились;190 Жив, говорят, Филоктет,[210] сын Пеанов возлюбленный; здравоИдоменей (никого из сопутников, с ним избежавшихВместе войны, не утративши на море) Крита достигнул;К вам же, конечно, и в дальнюю землю[211] дошел об АтридеСлух, как домой возвратился он, как умерщвлен был Эгистом,195 Как и Эгист наконец по заслуге приял воздаянье.[212]Счастье, когда у погибшего мужа останется бодрыйСын, чтоб отмстить, как Орест, поразивший Эгиста, которымБыл умерщвлен злоковарно его многославный родитель![213]Так и тебе, мой возлюбленный друг, столь прекрасно созревший,200 Должно быть твердым, чтоб имя твое и потомки хвалили”.Выслушав Нестора, так отвечал Телемак благородный:“Сын Нелеев, о Нестор, великая слава ахеян,Правда, отмстил он, и страшно отмстил, и ему от народовЧесть повсеместная будет и будет хвала от потомства.205 О, когда б и меня одарили такою же силойБоги, чтоб так же и я мог отмстить женихам, наносящимСтолько обид мне, коварно погибель мою замышляя!Но благодати великой такой ниспослать не хотелиБоги ни мне, ни отцу — и удел мой отныне терпенье”.210 Так Телемаку ответствовал Нестор, герой Геренейский:“Сам ты, мой милый, о том мне своими словами напомнил;Слышали мы, что, твою благородную мать притесняя,В доме твоем женихи беззаконного делают много.Знать бы желал я: ты сам ли то волею сносишь? Народ ли[214]215 Вашей земли ненавидит тебя, по внушению бога?Мы же не ведаем; может случиться легко, что и сам онИх, возвратяся, погубит, один ли, созвав ли ахеян...[215]О, когда б возлюбить светлоокая дева ПалладаТак же могла и тебя, как она Одиссея любила220 В крае троянском, где много мы бед претерпели, ахейцы!Нет, никогда не бывали столь боги в любви откровенны,Сколь откровенна была с Одиссеем Паллада Афина!Если бы ею с такою ж любовью и ты был присвоен,Самая память о браке во многих из них бы пропала”.[216]225 Нестору так отвечал рассудительный сын Одиссеев:“Старец, несбыточно, думаю, слово твое; о великомТы говоришь, и ужасно мне слушать тебя; не случитсяТо никогда ни по просьбе моей, ни по воле бессмертных”.Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:230 “Странное слово из уст у тебя, Телемак, излетело;Богу легко защитить нас и издали, если захочет;Я ж согласился б скорее и бедствия встретить, чтоб толькоСладостный день возвращенья увидеть, чем, бедствий избегнув,В дом возвратиться, чтоб пасть пред своим очагом, как великий235 Пал Агамемнон предательством хитрой жены и Эгиста.Но и богам невозможно от общего смертного часаМилого им человека избавить, когда он уж преданВ руки навек усыпляющей смерти судьбиною будет”.Так отвечал рассудительный сын Одиссеев богине:240 “Ментор, не станем о том говорить мы, хотя и крушит намСердце оно; уж его возвращения мы не увидим:Черную участь и смерть для него приготовили боги.[217]Я же теперь, о ином вопрошая, хочу обратитьсяК Нестору — правдой и мудростью всех он людей превосходит:245 Был, говорят, он царем, повелителем трех поколений,Образом светлым своим он бессмертному богу подобен —Сын Нелеев, скажи, ничего от меня не скрывая,Как умерщвлен был[218] Атрид Агамемнон пространнодержавный?Где Менелай находился? Какое губящее средство250 Хитрый Эгист изобрел, чтоб удобнее сладить с сильнейшим?Иль, не достигнув Аргоса, еще меж чужими людьми онБыл и врага своего тем отважил на злое убийство?”“Друг, — Телемаку ответствовал Нестор, герой Геренейский, —Все расскажу откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать;255 Подлинно так все случилось,[219] как думаешь сам ты; но если бВ братнем жилище Эгиста живого застал, возвращаясьВ дом свой из брани троянской, Атрид Менелай златовласый,Трупа его бы тогда не покрыла земля гробовая,Хищные птицы и псы бы его растерзали, без чести260 В поле далеко за градом Аргосом[220] лежащего, жены[221]Наши его б не оплакали — страшное дело свершил он.Тою порою, как билися мы на полях илионских,Он в безопасном углу многоконного града АргосаСердце жены Агамемнона лестью опутывал хитрой.265 Прежде самой Клитемнестре[222] божественной[223] было противноДело постыдное — мыслей порочных она не имела;Был же при ней песнопевец, которому царь Агамемнон,В Трою готовяся плыть, наблюдать повелел за супругой;Но, как скоро судьбина ее предала преступленью,270 Тот песнопевец был сослан Эгистом на остров бесплодный,Где и оставлен; и хищные птицы его растерзали.Он же ее, одного с ним желавшую, в дом пригласил свой;Множество бедр на святых алтарях он сожег пред богами,[224]Множеством вкладов, и златом и тканями, храмы украсил,275 Дерзкое дело такое с нежданным окончив успехом.Мы же, покинувши землю троянскую, поплыли вместе,Я и Атрид Менелай, сопряженные дружбою тесной.Были уж мы пред священным Сунионом, мысом Аттийским;Вдруг Менелаева кормщика Феб Аполлон невидимо280 Тихой своею стрелой умертвил:[225] управляя бегущимСудном, кормило держал многоопытной твердой рукоюФронтис, Онеторов сын, наиболе из всех земнородныхТайну проникший владеть кораблем в наступившую бурю.Путь свой замедлил, хотя и спешил, Менелай, чтоб на бреге285 Честь погребения другу воздать с торжеством надлежащим;Но когда на своих кораблях крутобоких опять онВ темное море пошел и высокого мыса МаллеиБыстро достиг — повсеместно гремящий Кронион, замысливГибель, нагнал на него многошумное ветра дыханье,290 Поднял могучие, тяжкие, гороогромные волны.Вдруг корабли разлучив, половину их бросил он к Криту,[226]Где обитают кидоны у светлых потоков Ярдана.Виден там гладкий утес, восходящий над влагой соленой,В темное море вдвигаясь на крайних пределах Гортины;295 Там,[227] где великие волны на западный берег у ФестаНот нагоняет и малый утес их дробит, отшибая,Те корабли очутились; проворством спаслися от смертиЛюди; суда ж их погибли, разбившись об острые камни.Пять остальных кораблей темноносых, похищенных бурей,300 Ветер могучий и волны ко брегу Египта примчали.Там Менелай, собирая сокровищ и золота много,Странствовал между народов иного языка, и в то жеВремя Эгист совершил беззаконное дело в Аргосе,[228]Смерти предавши Атрида, — народ покорился безмолвно.305 Целые семь лет[229] он властвовал в златообильной Микене;Но на осьмой из Афин возвратился ему на погибельБогоподобный Орест; и убийцу сразил он, которымБыл умерщвлен злоковарно его многославный родитель.Пир учредив для аргивян великий, свершил погребенье310 Он и преступнице матери вместе с Эгистом презренным.В самый тот день и Атрид Менелай, вызыватель в сраженье,Прибыл, богатства собрав, сколь могло в кораблях уместиться.Ты же недолго, мой сын, в отдаленье от родины странствуй,Дом и наследье отца благородного бросив на жертву[230]315 Дерзких грабителей, жрущих твое беспощадно; расхитятВсе, и без пользы останется путь, совершенный тобою.Но Менелая Атрида (советую, требую) долженТы посетить; он недавно в отечество прибыл[231] из чуждыхСтран, от людей, от которых никто, занесенный однажды320 К ним по широкому морю стремительным ветром, не мог быЖив возвратиться, откуда и в год долететь к нам не может[232]Быстрая птица, — столь страшно великой пучины пространство.Ты же поедешь отсюда иль морем со всеми своими,Или, когда пожелаешь, землею: коней с колесницей325 Дам я, и сына с тобою пошлю, чтоб тебе указал онПуть в Лакедемон божественный, где Менелай златовласыйЦарствует; можешь ты сам обо всем расспросить Менелая;[233]Лжи он, конечно, не скажет, умом одаренный великим”.Кончил. Тем временем солнце померкло и тьма наступила.330 К Нестору слово свое обративши, сказала Афина:“Старец, твои рассудительны речи, но медлить не станем;Должно отрезать теперь языки,[234] и царю ПосидонуКупно с другими богами вином сотворить возлиянье;Время подумать о ложе покойном и сне миротворном;335 День на закате угас, и уж боле не будет приличноЗдесь нам сидеть за трапезой богов; удалиться пора нам”.Так говорила богиня; почтительно все ей внимали.Тут для умытия рук им служители подали воду;[235]Отроки светлым кратеры до края наполнив напитком,340 В чашах его разнесли, по обычаю справа начавши;[236]Бросив в огонь языки, сотворили они возлиянье,Стоя; когда ж сотворили его и вином насладились,Сколько желала душа, Телемак благородный с АфинойСтали к ночлегу на свой быстроходный корабль собираться.345 Нестор, гостей удержавши, сказал: “Да отнюдь не позволятВечный Зевес и другие бессмертные боги, чтоб нынеВы для ночлега отсюда ушли на корабль быстроходный!Разве одежд не найдется у нас? Неужели я нищий?Будто уж в доме моем ни покровов, ни мягких постелей350 Нет, чтоб и сам я, и гости мои насладились покойнымСном? Но покровов и мягких постелей найдется довольно.Можно ль, чтоб сын столь великого мужа, чтоб сын ОдиссеевВыбрал себе корабельную палубу спальней, пока яЖив и мои сыновья обитают со мной под одною355 Кровлей, чтоб всех, кто пожалует к нам, угощать дружелюбно?”Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:“Умное слово сказал ты, возлюбленный старец, и долженВолю исполнить твою Телемак: то, конечно, приличней.Здесь я оставлю его, чтоб покойно под кровлей твоею360 Ночь он провел. Самому ж мне на черный корабль возвратиться[237]Должно, чтоб наших людей ободрить и о многом сказать им:Я из сопутников наших старейший годами; они же(Все молодые, ровесники все Телемаку) по добройВоле, из дружбы его в корабле проводить согласились;365 Вот для чего и хочу я на черный корабль возвратиться.Завтра ж с зарею пойти мне к народу отважных кавконовНужно, чтоб там заплатили мне люди старинный, немалыйДолг.[238] Телемака же, после того как у вас погостит он,С сыном своим в колеснице отправь ты, коней повелевши370 Дать им проворнейших в беге и силою самых отличных”.Так им сказав, светлоокая Зевсова дочь удалилась,Быстрым орлом улетев; изумился народ; изумился,Чудо такое своими глазами увидевши, Нестор.За руку взяв Телемака, ему дружелюбно сказал он:375 “Друг, ты, конечно, и сердцем не робок, и силою крепок,Если тебе, молодому, так явно сопутствуют боги.Здесь из бессмертных, живущих в обителях светлых Олимпа,Был не иной кто, как Диева славная[239] дочь Тритогена,Столь и отца твоего отличавшая в сонме аргивян.380 Будь благосклонна, богиня, и к нам и великую славуДай мне, и детям моим, и супруге моей благонравной;Я же телицу тебе однолетнюю, лбистую, в полеВольно бродящую, с игом еще незнакомую, в жертвуЗдесь принесу, ей рога изукрасивши золотом чистым”.385 Так говорил он, молясь; и Палладою был он услышан.Кончив, пошел впереди сыновей и зятьев благородныхВ дом свой богато украшенный Нестор, герой Геренейский;С Нестором в царский богато украшенный дом и другиеТакже вступили и сели порядком на креслах и стульях.390 Старец тогда для собравшихся кубок наполнил до края[240]Светлым вином, чрез одиннадцать лет[241] из амфоры налитымКлючницей, снявшей впервые с заветной амфоры той кровлю.Им он из кубка свое сотворил возлиянье великойДочери Зевса эгидодержавца; когда ж и другие395 Все, сотворив возлиянье, вином насладились довольно,[242]Каждый к себе возвратился, о ложе и сне помышляя.[243]Гостю желая спокойствия, Нестор, герой Геренейский,Сам Телемаку, разумному сыну царя Одиссея,В звонко-пространном покое кровать указал прорезную;400 Лег близ него Пизистрат, копьевержец, мужей предводитель,Бывший из братьев один неженатый в жилище отцовом.Сам же, во внутренний царского дома покой удаляся,Лег на постели, перестланной мягко царицею, Нестор.Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос;405 С мягкой поднялся постели и Нестор, герой Геренейский,Вышед из спальни, он сел на обтесанных, гладких, широких[244]Камнях, у двери высокой служивших седалищем, белых,Ярко сиявших, как будто помазанных маслом, на них жеПрежде Нелей восседал, многоумием богу подобный;410 Но уж давно уведен был судьбой в обитель Аида.Ныне ж на камнях Нелеевых Нестор воссел, скиптроносныйПестун ахеян.[245] К нему сыновья собралися, из спаленВышед: Эхефрон, Персей, Стратион, и Аретос, и юный[246]Богу подобный красой Фразимед; наконец и шестой к ним,415 Младший из братьев пришел, Пизистрат благородный. И рядомС Нестором сесть приглашен был возлюбленный сын Одиссеев.Речь обратил тут к собравшимся Нестор, герой Геренейский:“Милые дети, мое повеленье исполнить спешите:Паче других преклонить я желаю на милость Афину,[247]420 Видимо, бывшую с нами[248] на празднике бога великом.В поле один за телицей беги, чтоб немедленно с поляВыгнал ее к нам пастух, за стадами смотрящий; другой жеДолжен на черный корабль Телемаков пойти и позвать к намВсех мореходных людей, там оставя лишь двух; напоследок425 Третьим пусть будет немедленно златоискусник ЛаэркосПризван, чтоб золотом чистым рога изукрасить телице.Прочие ж все оставайтесь при мне, повелевши рабынямВ доме устроить обед изобильный, расставить порядкомСтулья, дрова приготовить и светлой воды принести нам”.430 Так он сказал; все заботиться начали: с поля телицуСкоро пригнали; пришли с корабля Телемаковы люди,С ним переплывшие море; явился и златоискусник,Нужный для ковки металлов принесши снаряд: наковальню,Молот, клещи драгоценной отделки и все, чем обычно435 Дело свое совершал он; пришла и богиня Афина[249]Жертву принять. Тут художнику Нестор, коней обуздатель,Золота чистого дал; оковал им рога он телицы,Тщася усердно, чтоб жертвенный дар был угоден богине.Взяли телицу тогда за рога Стратион и Эхефрон;440 Воду им руки умыть в обложенной цветами[250] лоханиВынес из дома Аретос, в другой же руке он с ячменемКороб держал; подошел Фразимед, ратоборец могучий,С острым в руке топором, поразить изготовяся жертву;Чашу подставил Персей. Тут Нестор, коней обуздатель,445 Руки умывши, ячменем телицу осыпал и, бросивШерсти с ее головы на огонь, помолился Афине;Следом за ним и другие с молитвой телицу ячменемТак же осыпали. Несторов сын, Фразимед многосильный,Мышцы напрягши, ударил и, в шею глубоко вонзенный,450 Жилы топор пересек; повалилась телица; вскричалиДочери все, и невестки царевы, и с ними царица,Кроткая сердцем,[251] Клименова старшая дочь Эвридика.Те же[252] телицу, приникшую к лону земли путеносной,Подняли — разом зарезал ее[253] Пизистрат благородный.455 После, когда истощилася черная кровь и не сталоЖизни в костях, разложивши на части ее, отделилиБедра и сверху их (дважды обвивши, как следует, костиЖиром) кровавого мяса кусками покрыли; все вместеНестор зажег на костре и вином оросил искрометным;460 Те ж приступили, подставив ухваты с пятью остриями.Бедра сожегши и сладкой утробы вкусив, остальное[254]Всё разрубили на части и стали на вертелах жарить,Острые вертелы тихо в руках над огнем обращая.Тою порой[255] Телемак Поликастою,[256] дочерью младшей465 Нестора, был отведен для омытия в баню; когда жеДева его и омыла,[257] и чистым натерла елеем,Легкий надевши хитон и богатой облекшись хламидой,Вышел из бани он, богу лицом лучезарным подобный;Место он занял близ Нестора, пастыря многих народов.470 Те же, изжарив и с вертелов снявши хребтовое мясо,Сели за вкусный обед, и заботливо начали слугиБегать, вино наливая в сосуды златые; когда жеБыл удовольствован голод их сладким питьем и едою,Нестор, герой Геренейский, сказал сыновьям благородным:475 “Дети, коней густогривых запрячь в колесницу немедляДолжно, чтоб мог Телемак по желанию в путь устремиться”.То повеление царское было исполнено скоро;Двух густогривых коней запрягли в колесницу; в нее жеКлючница хлеб и вино на запас положила, с различной480 Пищей, какая царям лишь, питомцам Зевеса, прилична.Тут в колесницу блестящую стал Телемак благородный;Рядом с ним Несторов сын Пизистрат, предводитель народов,Стал; натянувши могучей рукою бразды, он ударилСильным бичом по коням, и помчалися быстрые кони485 Полем, и Пилос блистательный скоро исчез позади их.Целый день мчалися кони, тряся колесничное дышло.[258]Солнце тем временем село, и все потемнели дороги.Путники прибыли в Феру, где сын Орзилоха, АлфеемСветлым рожденного, дом свой имел Диоклес благородный;490 Дав у себя им ночлег, Диоклес угостил их радушно.Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос.Путники, снова в свою колесницу блестящую ставши,[259]Быстро на ней со двора через портик помчалися звонкий,Часто коней погоняя, и кони скакали охотно.495 Пышных равнин, изобильных пшеницей, достигнув, они тамКончили путь, совершенный конями могучими быстро;Солнце тем временем село, и все потемнели дороги.

ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ

В царственный град Лакедемон, холмами объятый, прибывши,К дому царя Менелая Атрида они обратились.Пир он богатый давал многочисленным сродникам, свадьбуСына и дочери милыя празднуя в царском жилище.5 К сыну губителя ратей[260] Пелида свою посылал онДочь,[261] уж давно с ним в Троянской земле договор заключившиВыдать ее за него, и теперь сочетали их боги;Много ей дав колесниц и коней, молодую невестуВ град мирмидонский,[262] где царствовал светлый жених, снарядил он.10 В Спарте же дочь он Алектора выбрал невестой для сына,Крепкого силой, прижитого им с молодою рабыней[263]В поздних годах, Мегапенда. Елене[264] ж детей не хотелиБоги с тех пор даровать, как желанная ей родиласяДочь Эрмиона, подобная дивной красой Афродите.15 Шумно пируя в богато украшенных царских палатах,Сродники все и друзья Менелая, великого славой,Полны веселия были; на лире певец вдохновенныйГромко звучал перед ними, и два прыгуна, соглашаяС звонкою лирой прыжки, посреди их проворно скакали.20 Тою порой Телемак благородный с младым Пизистратом,К царскому дому прибыв, на дворе из своей колесницыВышли; им встретился прежде других Этеон многочтимый,Спальник[265] проворный царя Менелая, великого славой.С вестью о них по дворцу побежал он к владыке Атриду;25 Близко к нему подошедши, он бросил крылатое слово:“Царь Менелай, благородный питомец Зевеса, два гостяПрибыли, два иноземца, конечно, из племени Дия.[266]Что повелишь нам? Отпрячь ли их быстрых коней? Отказать лиИм, чтоб они у других для себя угощенья искали?”30 С гневом великим ему отвечал Менелай златовласый:“Ты, Этеон, сын Воэтов, еще никогда малоуменНе был, теперь же бессмысленно стал говорить, как младенец;Сами не раз испытав гостелюбие в странствии нашем,Мы напоследок покоимся дома, и Дий да положит35 Бедствиям нашим конец. Отпрягите коней их; самих жеСтранников к нам пригласить на семейственный пир наш обоих”.Так говорил Менелай. Этеон побежал, за собоюСледовать многим из царских проворных рабов повелевши.Иго с ретивых коней, опененное потом, сложили;40 К яслям в царевой конюшне голодных коней привязали;В ясли же полбы насыпали, смешанной с ярким ячменем;К светлой наружной стене прислонили потом колесницу.Странники были в высокий дворец введены; озираясь,Дому любезного Зевсу царя удивлялися оба:45 Все лучезарно, как на небе светлое солнце иль месяц,Было в палатах царя Менелая, великого славой.Очи свои наконец удовольствовав сладостным зреньем,Начали в гладких купальнях[267] они омываться; когда же[268]Их и омыла, и чистым елеем натерла рабыня,50 В тонких хитонах, облекшись в косматые мантии,[269] обаРядом они с Менелаем властителем сели на стульях.Тут поднесла на лохани серебряной руки умыть им[270]Полный студеной воды золотой рукомойник рабыня;Гладкий потом пододвинула стол; на него положила55 Хлеб домовитая ключница с разным съестным, из запасаВыданным ею охотно; на блюдах, подняв их высоко,Мяса различного крайчий принес и, его предложив им,Кубки златые на браном столе перед ними поставил.Сделав рукою приветствие, светлый сказал им хозяин:[271]60 “Пищи откушайте нашей, друзья, на здоровье; когда жеСвой утолите вы голод, спрошу я, какие вы люди?В вас не увяла, я вижу, порода родителей ваших;Оба, конечно, вы дети царей, порожденных Зевесом,Скиптродержавных; подобные вам не от низких родятся”.65 Тут он им подал бычатины жареной кус, из почетнойСобственной части его отделивши своею рукою.Подняли руки они к предложенной им пище и голод[272]Свой утолили роскошной едой и питьем изобильным.Голову к спутнику тут приклонив, чтоб подслушать другие70 Речи его не могли, прошептал Телемак осторожно:“Несторов сын, мой возлюбленный друг, Пизистрат благородный,Видишь, как много здесь меди сияющей в звонких покоях;Блещет все златом, сребром, янтарями, слоновою костью;Зевс лишь один на Олимпе имеет такую обитель;75 Что за богатство! Как много всего! С изумленьем смотрю я”.Вслушался в тихую речь Телемака Атрид златовласый;Голос возвысив, обоим он бросил крылатое слово:“Дети, нам, смертным, не можно равняться с владыкою Зевсом,Ибо и дом и сокровища Зевса, как сам он, нетленны;80 Люди ж иные поспорят богатством со мной, а иныеНет; претерпевши немало, немало скитавшись, добра яМного привез в кораблях, возвратясь на осьмой год в отчизну.Видел я Кипр, посетил финикиян, достигнув Египта,[273]К черным проник эфиопам,[274] гостил у сидонян, эрембов;85 В Ливии был,[275] наконец, где рогатыми агнцы родятся,Где ежегодно три раза и козы и овцы кидают;[276]В той стороне и полей господин и пастух недостаткаВ сыре и мясе и жирно-густом молоке не имеют;Круглый там год изобильно бывают доимы коровы.90 Той же порой, как в далеких землях я, сбирая богатства,Странствовал, милый в отечестве брат мой[277] погиб от убийцыТайно, никем не предвидено, хитрым предательством женским.С тех пор и все уж мои мне сокровища стали постылы.Но об этом, кто б ни были вы, уж конечно, отцы вам95 Все рассказали... О, горестно было мне зреть истребленьеДома, столь светлого прежде, столь славного многим богатством!Рад бы остаться я с третью того, чем владею, лишь только б[278]Были те мужи на свете, которые в Трое пространнойКончили жизнь, далеко от Аргоса, питателя коней.100 Часто, их всех поминая, об них сокрушаясь и плача,Здесь я сижу одиноко под кровлей домашней; пороюГорем о них услаждаю я сердце, порой забываю[279]Горе, понеже нас скоро холодная скорбь утомляет.Но сколь ни сетую в сердце своем я, их всех поминая,105 Мысль об одном наиболее губит мой сон и лишаетПищи меня, поелику никто из ахеян столь многоБедствий не встретил, как царь Одиссей; на труды и печалиБыл он рожден; на мою же досталося часть сокрушаться,Видя, как долго отсутствие длится его; мы не знаем,110 Жив ли он, умер ли; плачет о нем безутешный родительСтарец Лаэрт, с Пенелопой разумной, с младым Телемаком,Бывшим еще в пеленах при его удаленье из дома”.Так он сказав, неумышленно скорбь пробудил в Телемаке.Крупная пала с ресницы сыновней слеза при отцовом115 Имени; в обе схвативши пурпурную мантию руки,Ею глаза он закрыл; то увидя, Атрид догадался;Долго, рассудком и сердцем колеблясь, не знал он, что делать:[280]Ждать ли, чтоб сам говорить о родителе юноша начал,Или вопросами выведать все от него понемногу?120 Тою порой, как рассудком и сердцем колеблясь, молчал он,К ним из своих благовонных, высоких покоев ЕленаВышла, подобная светлой с копьем золотым[281] Артемиде.Кресла богатой работы подвинула сесть ей Адреста;Мягкий ковер шерстяной положила ей в ноги Алкиппа;125 Фило пришла с драгоценной корзиной серебряной, даромУмной Алкандры, супруги Полиба, в египетских Фивах[282]Жившего, много сокровищ имея[283] в обители пышной.Две сребролитные дал он Атриду купальни и с нимиДва троеножных сосуда и золотом десять талантов;[284]130 Также царице Елене супруга его подарилаПрялку златую с корзиной овальной;[285] была та корзинаВся из сребра, но края золотые; и эту корзинуФило, пришедши, поставила подле царицы Елены,Полную пряжи сученой; на ней же лежала и прялка135 С шерстью волнистой пурпурного цвета.[286] На креслах ЕленаСела, прекрасные ноги свои на скамью протянувши.[287]Сев, с любопытством она у царя Менелая спросила:“Мог ли узнать ты, Атрид благородный, питомец Зевеса,Кто иноземные гости, наш дом посетившие ныне?140 Я же скажу — справедливо ли, нет ли, не знаю, — но сердцеНудит сказать, что еще никогда (с изумленьем смотрю я)Мне ни в жене не случалось, ни в муже подобного встретитьСходства, какое наш гость с Телемаком, царя Одиссея[288]Сыном, имеет; младенцем его Одиссей благородный145 Дома оставил, когда за меня, недостойную,[289] все вы,Мужи ахейские, в Трою пошли истребительной ратью”.Царь Менелай отвечал благородной царице Елене:“Что ты, жена, говоришь, то и я нахожу справедливым.Дивное сходство! Такие же ноги, такие же руки,150 То же в глазах выражение, та ж голова и такие жКудри густые на ней; а когда, помянув Одиссея,Стал говорить я о бедствиях, им за меня претерпенных,Пала с ресницы его, я заметил, слеза, и, схватившиВ обе пурпурную мантию руки, он ею закрылся”.155 Тут Пизистрат благородный сказал Менелаю Атриду:“Царь многославный, Атрид, богоизбранный[290] пастырь народов,Спутник мой подлинно сын Одиссеев, как думаешь сам ты;Но, осторожный и скромный, он мнит, что ему неприлично,[291]Вас посетивши впервые, себя выставлять в разговоре160 Смелом с тобою, пленяющим всех нас божественной речью.Старец, родитель мой, Нестор его повелел в ЛакедемонМне проводить; у тебя ж он затем, чтоб ему благосклонноДать наставление ты соизволил: что делать? Немало[292]Горя бывает в родительском доме для сына, когда он165 Розно с отцом, не имея друзей, сиротствует, как нынеСын Одиссеев: отец благородный далеко; в народе жНет никого, кто б ему от гонений помог защититься”.Царь Менелай, отвечая, сказал Пизистрату младому:“Боги! Так подлинно сын несказанно мне милого друга,170 Столько тревог за меня претерпевшего, дом посетил мой.Я ж самого Одиссея отличнее прочих ахеянВстретить надеждой ласкался, когда б в кораблях быстроходныхПуть нам домой по волнам отворил громовержец Кронион;Град бы в Аргосе ему я построил с дворцом для жилища;175 Взял бы его самого из Итаки с богатствами, с сыном,С целым народом; и область для них бы очистил, моимиБлизко людьми населенную, мой признающую скипетр;Часто видались тогда бы, соседствуя, мы, и ничто быНас разлучить не могло, веселящихся, дружных, до злого180 Часа, в который бы скрыло нас черное облако смерти.Но столь великого блага нам дать не хотел непреклонныйБог, запретивший ему, несчастливцу, возврат вожделенный”.Так говоря, неумышленно[293] всех Менелай опечалил;Громко Елена Аргивская, Диева дочь, зарыдала;185 Сын Одиссеев заплакал, и с ними Атрид прослезился;Плача не мог удержать и младой Пизистрат: он о братеВспомнил, о брате своем Антилохе[294] прекрасном, которыйБыл умерщвлен лучезарной Денницы возлюбленным сыном.[295]Вспомнив о брате, Атриду он бросил крылатое слово:190 “Подлинно, царь Менелай, ты разумнее всех земнородных.Так говорит и отец престарелый наш Нестор, когда мыДома в семейных беседах своих о тебе вспоминаем.Ныне ж послушайся, царь многоумный, меня; не люблю яСлез за вечерней трапезою — скоро подымется Эос,195 В раннем тумане рожденная. Мне же отнюдь не противенПлач о возлюбленных мертвых, постигнутых общей судьбиной;Нам, земнородным страдальцам, одна здесь надежная почесть:Слезы с ланит и отрезанный локон волос[296] на могиле.Брата утратил и я; не последний меж бранных аргивян200 Был он; его ты, конечно, видал;[297] а со мной никогда здесьОн не встречался; его я не знал; но от всех был отличен,Слышали мы, он и легкостью ног, и отважностью в битвах”.Царь Менелай златовласый ответствовал так Пизистрату:“Друг, основательно то, что сказал ты; один лишь разумный205 Муж и годами старейший тебя говорить так способен.Вижу из слов я твоих, что отца своего ты достойныйСын; без труда познается порода мужей, для которыхСчастье и в браке и в племени их уготовал Кронион;Так постоянно и Нестору он золотые свивает210 Годы, чтоб весело в доме своем он старел, окруженныйБодрой семьей сыновей, и разумных, и с копьями первых.Мы же, печаль отложив и отерши пролитые слезы,Снова начнем пировать; для умытия рук подадут намСветлой воды, а наутро опять разговор с Телемаком215 Я заведу, и окончим мы завтра начатое ныне”.Так он сказал, и умыться им подал воды Асфалион,Спальник проворный царя Менелая, великого славой.Подняли руки они к предложенной им лакомой пище.Умная мысль пробудилась тогда в благородной Елене:220 В чаши она круговые подлить вознамерилась соку,[298]Гореусладного, миротворящего, сердцу забвеньеБедствий дающего; тот, кто вина выпивал, с благотворнымСлитого соком, был весел весь день и не мог бы заплакать,Если б и мать и отца неожиданной смертью утратил,225 Если б нечаянно брата лишился иль милого сына,Вдруг пред очами его пораженного бранною медью.Диева светлая дочь обладала тем соком чудесным;Щедро в Египте ее Полидамна, супруга Фоона,[299]Им наделила; земля там богатообильная много230 Злаков рождает и добрых, целебных, и злых, ядовитых;Каждый в народе там врач,[300] превышающий знаньем глубокимПрочих людей, поелику там все из Пеанова рода.Соку в вино подмешав и вино разнести повелевши,Стала царица Елена беседовать снова с гостями:235 “Царь Менелай благородный, питомец Зевеса, и все вы,Дети отцов знаменитых, различное людям различным,Злое и доброе, Дий посылает, все Дию возможно.Радуйтесь ныне, сидя за трапезой вечерней и сладкимСердце свое веселя разговором; а я о бывалом[301]240 Вам расскажу — хоть всего рассказать и припомнить нельзя мне, —Как Одиссей, непреклонный в бедах, подвизался,[302] и что он,Дерзко-решительный муж, наконец предприял и исполнилВ крае троянском, где много вы бед претерпели, ахейцы.Тело свое беспощадно иссекши бичом недостойным,245 Рубищем бедным покрывши плеча, как невольник, вошел онВ полный сияющих улиц народа враждебного город;Образ принявши чужой, он в разодранном платье казалсяНищим, каким никогда меж ахеян его не видали.Так посреди он троян укрывался; без смысла, как дети,250 Были они; я одна догадалася, кто он; вопросыСтала ему предлагать я — он хитро от них уклонился;Но когда, и омывши его, и натерши елеем,Платье на плечи ему возложила я с клятвой великой:Тайны его никому не открыть в Илионе враждебном[303]255 Прежде его возвращения в стан к кораблям крутобоким,Всё мне о замысле хитром[304] ахеян тогда рассказал он.Многих троян длинноострою медью меча умертвивши,Выведал в городе все он и в стан невредим возвратился.Многие вдовы троянские громко рыдали, в моем же260 Сердце веселие было: давно уж стремилось в роднуюЗемлю оно, и давно я скорбела, виной АфродитыВольно[305] ушедшая в Трою из милого края отчизны,Где я покинула брачное ложе, и дочь, и супруга,Столь одаренного светлым умом и лица красотою”.265 Царь Менелай отвечал благородной царице Елене:“Истинно то, что, жена, рассказала ты нам о бывалом;Случай имел я узнать помышленья, поступки и нравыМногих людей благородных, и много земель посетил я,Но никогда и нигде мне досель человек, Одиссею,270 Твердому в бедствиях мужу, подобный, еще не встречался.Вот что, могучий, он там наконец предпринял и исполнил.В чреве глубоком коня (где ахейцы избранные былиСкрыты) погибельный ков и убийство врагам приготовив;К нам ты тогда подошла — по внушению злому, конечно,[306]275 Демона, дать замышлявшего славу враждебным троянам, —Вслед за тобою туда же пришел Деифоб благородный;Трижды громаду ты с ним обошла и, отвсюду ощупавРебра ее, начала вызывать поименно аргивян,Голосу наших возлюбленных жен подражая искусно.[307]280 Мне ж с Диомедом и с бодрым царем Одиссеем, сокрытымВ темной утробе громады, знакомые слышались звуки.Вдруг пробудилось желанье во мне и в Тидеевом сынеВыйти наружу иль громко тебе извнутри отозваться;Но Одиссей опрометчивых нас удержал; остальные ж,285 В чреве коня притаяся, глубоко молчали ахейцы.[308]Только один Антиклес на призыв твой подать порывалсяГолос; но царь Одиссей, многосильной рукою зажавшиРот безрассудному, тем от погибели всех нас избавил;С ним он боролся, пока не ушла ты по воле Афины”.290 Тут Менелаю сказал рассудительный сын Одиссеев:“Царь благородный Атрид, богоизбранный пастырь народов,Вдвое прискорбней, что он не избег от губящего рока;Было ли в пользу ему, что имел он железное сердце?..Время, однако, уж нам о постелях подумать, чтоб, сладко295 В сон погрузившись, на них успокоить усталые члены”.Так он сказал, и Елена велела немедля рабынямВ сенях кровати поставить, постлать тюфяки на кровати,[309]Пышнопурпурные сверху ковры положить, на ковры жеМягким покровом для тела косматые мантии бросить.300 Факелы взявши, пошли из столовой[310] рабыни; когда жеВсе приготовлено было гостям, проводил их глашатай;В сенях легли на постелях и скоро покойно заснулиСын Одиссеев и спутник его Пизистрат благородный.Скоро во внутренней спальне заснул и Атрид златовласый,305 Подле царицы Елены, покрытой одеждою длинной.[311]Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос;[312]Ложе покинул и царь Менелай, вызыватель в сраженье;Платье надев, изощренный свой меч на плечо он повесил;После, подошвы красивые к светлым ногам привязавши,310 Вышел из спальни, лицом лучезарному богу подобный.Сев к Телемаку, его он поздравствовал; после спросил он:“Что побудило тебя по хребту беспредельного моря[313]В царственный град Лакедемон прибыть, Телемак благородный?Нужда какая? Своя иль народная? Правду скажи мне”.315 Сын Одиссеев возлюбленный[314] так отвечал Менелаю:“Царь многославный, Атрид, богоизбранный пастырь народов,Здесь я затем, чтоб узнать от тебя о судьбе Одиссея.Гибнет мое достоянье, мои разоряются земли,Дом мой во власти грабителей жадных, безжалостно бьющих320 Мелкий наш скот и быков криворогих и медленноходных;Мать Пенелопу они сватовством неотступным терзают.Я же колена твои обнимаю, чтоб ты благосклонно[315]Участь отца моего мне открыл, объявив, что своимиВидел глазами иль что от какого случайно услышал325 Странника. Матерью был он рожден на беды и на горе.Ты же, меня не щадя и из жалости слов не смягчая,Все расскажи мне подробно, чему ты был сам очевидец.Если же чем для тебя мой отец Одиссей благородный,Словом ли, делом ли, мог быть полезен в те дни, как с тобою330 В Трое он был, где столь много вы бед претерпели, ахейцы,Вспомни об этом теперь и поистине все расскажи мне”.С гневом великим воскликнул Атрид Менелай златовласый:“О, безрассудные! Мужа могучего брачное ложе,[316]Сами бессильные, мыслят они захватить произвольно!335 Если бы в темном лесу у великого льва в логовищеЛань однодневных, сосущих птенцов[317] положила, сама жеСтала б по горным лесам, по глубоким, травою обильнымДолам бродить и обратно бы лев прибежал в логовище —Разом бы страшная участь птенцов беспомощных постигла;340 Страшная участь постигнет и их от руки Одиссея.Если б, — о Дий громовержец! о Феб Аполлон! о Афина! —В виде таком, как в Лезбосе, обильно людьми населенном,Где, с силачом Филомелидом[318] выступив в бой рукопашный,Он опрокинул врага на великую радость ахейцам, —345 Если бы в виде таком женихам Одиссей вдруг явился,[319]Сделался б брак им, судьбой неизбежной постигнутым, горек.То же, о чем ты, меня вопрошая, услышать желаешь,Я расскажу откровенно, и мною обманут не будешь;Что самому возвестил мне морской проницательный старец,350 То и тебе я открою, чтоб мог ты всю истину ведать.Всё еще боги в отечество милое мне из Египта[320]Путь заграждали: обещанной я не свершил экатомбы;[321]Боги же требуют строго, чтоб были мы верны обетам.[322]На море шумно-широком находится остров, лежащий355 Против Египта; его именуют там жители Фарос;Он от брегов на таком расстояньи, какое удобно[323]В день с благовеющим ветром попутным корабль пробегает.Пристань находится верная там, из которой большиеВ море выходят суда, запасенные темной водою.[324]360 Двадцать там дней я промедлил по воле богов, и ни разуС берега мне не подул благосклонный отплытию ветер,Спутник желанный пловцам по хребту многоводного моря.Мы уж истратили все путевые запасы и людиБодрость теряли, как, сжалясь над нами, спасла нас богиня,365 Хитрого старца морского[325] цветущая дочь Идофея.[326]Сердцем она преклонилась ко мне, повстречавшись со мною,Шедшим печально стезей одинокой, товарищей бросив:Розно бродили они по зыбучему взморью и рыбуОстросогбенными крючьями удили — голод терзал их.[327]370 С ласковым видом[328] ко мне подошедши, сказала богиня:“Что же ты, странник? Дитя ль неразумное? Сердцем ли робок?Лень ли тобой овладела? Иль сам ты своим веселишьсяГорем, что долго так медлишь на острове нашем, не зная,Что предпринять, и сопутников всех повергая в унылость?”375 Так говорила богиня, и так, отвечая, сказал я:“Кто б ни была ты, богиня, всю правду тебе я открою:Нехотя здесь я в бездействии медлю; быть может, нанес яЧем оскорбленье богам, беспредельного неба владыкам.Ты же скажи мне (все ведать должны вы, могучие боги),380 Кто из бессмертных, меня оковав, запретил мне возвратныйПуть по хребту многоводного, рыбообильного моря?”Так вопросил я, и так, отвечая, сказала богиня:“Все объявлю откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать;Здесь пребывает издавна морской проницательный старец,385 Равный бессмертным Протей, египтянин, изведавший моряВсе глубины и царя Посидона державе подвластный;Он, говорят, мой отец, от которого я родилася.Если б какое ты средство нашел овладеть им внезапно,Все б он открыл: и дорогу, и долог ли путь, и успешно ль[329]390 Рыбообильного моря путем ты домой возвратишься?Если ж захочешь, божественный, скажет тебе и о том он,Что у тебя и худого и доброго дома случилосьС тех пор, как странствуешь ты по морям бесприютно-пустынным”.Так говорила богиня, и так, отвечая, сказал я:395 “Нас ты сама научи овладеть хитромысленным старцемТак, чтоб не мог наперед он намеренье наше проникнуть:Трудно весьма одолеть человеку могучего бога”.Так говорил я, и так, отвечая, сказала богиня:“Все объявлю откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать;400 Здесь ежедневно, лишь Гелиос неба пройдет половину,В веянье ветра, с великим волнением темныя влаги,Вод глубину покидает морской проницательный старец;Вышед из волн, отдыхать он ложится в пещере глубокой;Вкруг тюлени хвостоногие, дети младой Алозидны,[330]405 Стаей ложатся, и спят, и, покрытые тиной соленой,Смрад отвратительный моря на всю разливают окрестность.Только что явится Эос, я место найду, где удобноСпрячешься ты посреди тюленей; но товарищам сильнымТрем повели за собою прийти с кораблей крутобоких.410 Я же тебе расскажу о волшебствах коварного старца:Прежде всего тюленей он считать и осматривать станет;Их осмотрев и сочтя по пяти,[331] напоследок и сам онЛяжет меж ними, как пастырь меж стада, и в сон погрузится.Вы же, увидя, что лег и что в сон погрузился он, силы415 Все соберите и им овладейте; жестоко начнет онБиться и рваться — из рук вы его не пускайте; тогда онРазные виды начнет принимать[332] и являться вам станетВсем, что ползет по земле, и водою и пламенем жгучим;Вы ж, не робея, тем крепче его, тем сильнее держите.420 Но, как скоро тебе человеческий голос подаст он,Снова принявши тот образ, в каком он заснул, — вы немедляБросьте его; и тогда, благородному старцу свободуДавши, спроси ты, какой из богов раздражен и успешно льРыбообильного моря путем ты домой возвратишься?”425 Кончив, она погрузилась в морское глубокое лоно.Я же пошел к кораблям, на песке неподвижно стоявшим,Многими, сердце мое волновавшими, мыслями полный;К морю пришед и к моим кораблям, на вечернюю пищуСобрал людей я; божественно-темная ночь наступила;430 Все мы заснули под говором волн, ударяющих в берег.Встала из мрака младая с перстами багряными Эос;Вдоль по отлогому влажно-песчаному брегу, с молитвойПрежде колена склонив пред богами, пошел я; со мноюБыли три спутника сильных, на всякое дело отважных.435 Тою порой, погрузившись в глубокое море, четыреКожи тюленьи из вод принесла нам богиня; недавноСодраны были они. Чтоб отца обмануть, на песчаномБереге ямы она приготовила нам и сидела,Нас ожидая. Немедля все четверо к ней подошли мы.440 В ямы уклавши и кожами сверху покрыв нас,[333] богиняТам повелела нам ждать, притаясь; нестерпимо нас мучилСмрад тюленей, напитавшихся горечью влаги соленой, —Сносно ль меж чудами моря живому лежать человеку?Но Идофея беде помогла и страдание наше445 Кончила, ноздри амврозией нам благовонной помазав:[334]Был во мгновение запах чудовищ морских уничтожен.Целое утро с мучительной мы пролежали тоскою.Стаею вышли из вод наконец тюлени и рядамиДруг подле друга вдоль шумного берега все улеглися.450 В полдень же с моря поднялся и старец. Своих тюленей онЖирных увидя, пошел к ним, и начал считать их, и первыхСчел меж своими подводными чудами нас, не проникнувТайного кова; и сам напоследок меж ними улегся.Кинувшись с криком на сонного, сильной рукою все вместе455 Мы обхватили его; но старик не забыл чародейства;[335]Вдруг он в свирепого с гривой огромною льва обратился;После предстал нам драконом, пантерою, вепрем великим,Быстротекучей водою и деревом густовершинным;Мы, не робея, тем крепче его, тем упорней держали.460 Он напоследок, увидя, что все чародейства напрасны,Сделался тих и ко мне наконец обратился с вопросом:“Кто из бессмертных тебе указал, Менелай благородный,Средство обманом меня пересилить? Чего ты желаешь?”Так он спросил у меня, и, ему отвечая, сказал я:465 “Старец, тебе уж известно (зачем притворяться?), что медлюЗдесь я давно поневоле, не зная, на что мне решиться,[336]Сердцем тревожась и спутников всех повергая в унылость.Лучше скажи мне (все ведать должны вы, могучие боги),[337]Кто из бессмертных, меня оковав, запретил мне возвратный470 Путь по хребту многоводного, рыбообильного моря?”Так у него я спросил, и, ответствуя, так мне сказал он:“Должен бы Зевсу владыке и прочим богам экатомбуТы, с кораблями пускаяся в путь, совершить, чтоб скорее,Темное море измерив, в отчизну свою возвратиться.475 Знай, что тебе суждено не видать ни возлюбленных ближнихВ светлом жилище своем, ни желанного края отчизныПрежде, пока ты к бегущему с неба потоку Египту[338]Вновь не придешь и обещанной там не свершишь экатомбыЗевсу и прочим богам, беспредельного неба владыкам.480 Иначе боги увидеть отчизну тебе не дозволят”.Так он сказал, и во мне растерзалося милое сердце:Было мне страшно, предавшись тревогам туманного моря,Вновь продолжительнотрудным путем[339] возвращаться в Египет.Так напоследок, ответствуя, хитрому старцу сказал я:485 “Что повелел ты, божественный старец, то все я исполню;Ты же теперь объяви, ничего от меня не скрывая:Все ль в кораблях невредимы ахейцы, с которыми в ТроеМы разлучилися, Нестор и я, возвратились в отчизну?Кто злополучный из них на дороге погиб с кораблями?490 Кто на руках у друзей, перенесши тревоги, скончался?”Так я спросил у него, и, ответствуя, так мне сказал он:“Царь Менелай! Не к добру ты меня вопрошаешь, и лучше бБыло тебе и не знать и меня не расспрашивать: горькоПлакать ты будешь, когда обо всем расскажу я подробно.495 Многих уж нет; но и живы осталися многие; двум лишьТолько вождям меднолатных аргивян домой возвратитьсяСмерть запретила (кто пал на сраженьи, то ведаешь сам ты);Третий живой средь пустынного моря в неволе крушится.С длинновесельными в бурю морскую погиб кораблями500 Сын Оилеев Аякс;[340] Посидон их к великой Гирейской[341]Бросил скале; самого же Аякса из вод он исторгнул;Спасся б от гибели он вопреки раздраженной Афине,Если б в безумстве изречь не дерзнул святотатного слова:Он похвалился, что против богов избежит потопленья.505 Дерзкое слово царем Посидоном услышано было;Сильной рукой он во гневе схватил свой ужасный трезубец,Им по Гирейской ударил скале, и скала раздвоилась;Часть устояла; кусками рассыпавшись, в море другаяРухнула вместе с висевшим на ней святотатным Аяксом;510 С нею и он погрузился в широкошумящее море;Так он погиб, злополучный, упившись соленою влагой.Брат твой сначала судьбы избежал: невредимо ко брегу[342]Он с кораблями достиг, сохраненный владычицей Ирой.Но тогда, как в виду неприступных утесов Маллеи[343]515 Был он, внезапно воздвигнулась буря, и рыбообильнымМорем его, вопиющего жалобно, к крайним пределамОбласти бросило той, где Фиест обитал и где послеЦарское было жилище Фиестова сына, Эгиста.Скоро, однако, опять успокоилось море, и боги520 Ветер попутный им дали: в отечество их проводил он.[344]Радостно вождь Агамемнон ступил на родительский берег.Стал целовать он отечество милое; снова увидяЗемлю желанную, пролил обильно он теплые слезы.Но издалека с подзорной стоянки увидел Атрида525 Сторож, Эгистом поставленный (злое замысля, ему онДать обещал два таланта); и там наблюдал он уж целыйГод, чтоб Атрид не застал их врасплох, возвратяся внезапно.С вестью о нем роковой побежал он в жилище Эгиста.Ков смертоносный тогда хитроумный Эгист приготовил:530 Двадцать отважных мужей из народа немедля он выбрав,Скрыл их близ дома, где был приготовлен обед изобильный;Взяв колесницы с конями, к царю он Атриду навстречуС ласковым зовом пошел, замышляя недоброе в сердце;Введши его, подозрению чуждого, в дом, на веселом535 Пире его он убил, как быка убивают при яслях;Люди, с Атридом пришедшие, все до единого пали,Но и Эгистовы с ними сообщники также погибли”.Так он сказал, и во мне растерзалося милое сердце:[345]Горько заплакав, упал я на землю; мне стала противна540 Жизнь, и на солнечный свет поглядеть не хотел я, и долгоПлакал, и долго лежал на земле, безутешно рыдая.Но напоследок сказал мне морской проницательный старец:“Царь Менелай, сокрушать столь жестоко себя ты не должен;Слезы твои ничему не помогут: а лучше подумай,545 Как бы тебе самому возвратиться скорее в отчизну.Или застанешь его ты живого, иль будет ОрестомОн уж убит; ты тогда подоспеешь к его погребенью”.Так он сказал, ободрился мой дух, и могучее сноваСердце мое, несмотря на великую скорбь, оживилось.550 Голос возвысив, я бросил Протею крылатое слово:“Знаю теперь о двоих; объяви же, кто третий, который,Морем объятый, живой, говоришь ты, в неволе крушится?Или уж нет и его? Сколь ни горько, но слушать готов я”.[346]Так я Протея спросил, и, ответствуя, так мне сказал он:555 “Это Лаэртов божественный сын, обладатель Итаки.Видел его я на острове, льющего слезы обильноВ светлом жилище Калипсы, богини богинь, произвольно[347]Им овладевшей; и путь для него уничтожен возвратный:Нет корабля, ни людей мореходных, с которыми мог бы560 Он безопасно пройти по хребту многоводного моря.Но для тебя, Менелай, приготовили боги иное:[348]Ты не умрешь и не встретишь судьбы в многоконном Аргосе;Ты за пределы земли, на поля Елисейские будешьПослан богами — туда, где живет Радамант златовласый565 (Где пробегают светло беспечальные дни человека,Где ни метелей, ни ливней, ни хладов зимы не бывает;Где сладкошумно летающий веет Зефир, ОкеаномС легкой прохладой туда посылаемый людям блаженным),Ибо супруг ты Елены и зять громовержца Зевеса”.[349]570 Так он сказав, погрузился в морское глубокое лоно.[350]Я же с друзьями отважными вновь к кораблям возвратился,Многими, сердце мое волновавшими, мыслями полный;К морю пришед и к моим кораблям, на вечернюю пищуСобрал людей я; божественно-темная ночь наступила;575 Все мы заснули под говором волн, ударяющих в берег.Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос;Сдвинули с берега мы корабли на священное море;Мачты подняв и развив паруса, на судах собралисяВсе мореходные люди и, севши у весел на лавках,580 Разом могучими веслами вспенили темные воды.Снова направил к бегущему с неба потоку ЕгиптуЯ корабли и успешно на бреге его совершил экатомбу;[351]После ж, когда примирил я богов, совершив экатомбу,Холм гробовой Агамемнону брату на вечную память[352]585 Там я насыпал; и поплыли мы, и послали попутныйВетер нам боги; в отечество милое нас проводил он.Ты ж, Телемак, у меня погостишь и отсель не поедешьПрежде, пока не свершится одиннадцать дней иль двенадцать;После тебя отпущу с дорогими подарками; дам я590 Трех быстроногих коней[353] с колесницей блестящей и с нимиРедкой работы кувшин, из которого будешь вседневноТы, поминая меня, пред богами творить возлиянье”.“Царь Менелай, — отвечал рассудительный сын Одиссеев, —Долго меня не держи, тороплюся домой я безмерно;595 Здесь у тебя я с великою радостью мог бы и целыйГод провести, не подумав в отчизну к родным возвратиться,Так несказанно твои разговоры и речи пленяют[354]Душу мою; но сопутники в Пилосе ждут с нетерпеньемНыне меня: ты ж, напротив, желаешь, чтоб здесь я промедлил.[355]600 Дай мне в подарок такое, что мог бы удобно хранить яДома; коней же в Итаку мне взять невозможно: оставь ихЗдесь утешеньем себе самому; ты владеешь землею[356]Тучных равнин, где родится обильно и лотос[357] и галгант[358]С яркой пшеницей, и полбой, и густо цветущим ячменем.605 Мы ж ни широких полей,[359] ни лугов не имеем в Итаке;Горные пажити наши для коз, не для коней привольны;Редко лугами богат и коням легконогим приютенОстров, объятый волнами; Итака же менее прочих”.Он замолчал. Улыбнулся Атрид, вызыватель в сраженье;610 Ласково щеки ему потрепавши рукою,[360] сказал он:“Вижу из слов я твоих, что твоя благородна порода,Сын мой; но вместо коней я могу подарить и другое,Это легко мне; из многих сокровищ, которыми дом мой[361]Полон, я самое редкое, лучшее выберу ныне;615 Дам пировую кратеру богатую; эта кратера[362]Вся из сребра, но края золотые, искусной работыБога Ифеста; ее подарил мне Федим благородный,[363]Царь сидонян,[364] в то время, когда, возвращаясь в отчизну,В доме его я гостил, и ее от меня ты получишь”.620 Так говорили о многом они, собеседуя сладко.[365]В доме царя собралися тем временем званые гости,Коз и овец приведя[366] и вина дорогого принесши(Хлеб же прислали их жены,[367] ходящие в светлых повязках).Так все готовилось к пиру в высоких палатах Атрида.625 Тою порой[368] женихи в Одиссеевом доме бросаньемДисков и дротиков острых себя забавляли, собравшисьВсе на мощеном дворе, где бывали их буйные игры.Но Антиной с Эвримахом прекрасным сидели особо,[369]Прочих вожди, перед всеми отличные мужеской силой.630 Фрониев сын Ноэмон, подошед к ним, сидевшим особо,Слово такое сказал, обратясь к Антиною с вопросом:“Может ли кто мне из вас, Антиной, объявить, иль не может,Скоро ль назад Телемак из песчаного Пилоса будет?Взят у меня им корабль — самому мне он надобен ныне:635 Плыть мне в Элиду широкополянную нужно; двенадцатьТам у меня кобылиц и табун лошаков работящих;Дикие все; я хотел бы поймать одного, чтоб объездить”.Так он сказал; женихи изумились; войти не могло имВ мысли, чтоб был он в Нелеевом Пилосе; мнили, напротив,640 Все, что ушел он иль в поле к стадам, иль к своим свинопасам.Строго тогда Антиной, сын Эвпейтов, спросил Ноэмона:“Все объяви нам по правде: когда он уехал? КакиеБыли с ним люди? Свободные ль, взятые им из народа?Или наемники?[370] Или рабы? Как успел он то сделать?645 Также скажи откровенно, чтоб истину ведать могли мы:Силою ль взял у тебя он корабль быстроходный иль сам тыОтдал его произвольно,[371] как скоро о том попросил он?”Фрониев сын Ноэмон, отвечая, сказал Антиною:“Отдал я сам произвольно, и всякий другой поступил бы650 Так же, когда бы к нему обратился такой огорченныйС просьбою муж — ни один бы ему отказать не помыслил.Люди ж, им взятые, все молодые, из самых отличныхВыбраны граждан; и их предводителем был, я заметил,Ментор иль кто из бессмертных, облекшийся в Менторов образ:655 Ибо я был изумлен несказанно — божественный МенторВстретился здесь мне вчера, хоть и сел на корабль он с другими”.Так он сказавши, пошел, чтоб к родителю в дом возвратиться.Но Антиной с Эвримахом исполнены были тревоги;Бросив игру, женихи собралися и сели кругом их.660 К ним обратяся, сказал Антиной, сын Эвпейтов, кипящийГневом, — и грудь у него подымалась, теснимая черной[372]Злобой, и очи его, как огонь пламенеющий, рдели:“Горе нам! Дело великое сделал, так смело пустившисьВ путь, Телемак; от него мы подобной отваги не ждали:665 Нам вопреки, он, ребенок, отсюда ушел самовольно,Прочный добывши корабль и отличнейших взяв из народа.Будет вперед нам и зло и беда от него. Но погибниСам от Зевеса он прежде, чем бедствие наше созреет!Вы ж мне корабль с двадцатью снарядите гребцами, чтоб мог я,670 В море за ним устремившись, его на возвратной дорогеМежду Итакой и Замом крутым подстеречь, чтоб в погибельПлаванье вслед за отцом для него самого обратилось”.Так он сказал, изъявили свое одобренье другие.Вставши, все вместе они возвратилися в дом Одиссеев.675 Но Пенелопа недолго в незнанье осталась о хитромБуйных ее женихов заговоре на жизнь Телемака;Все ей Медонт, благородный глашатай, открыл: недалекоБыл он, когда совещались они, и подслушал их речи.С вестью немедленно он по дворцу побежал к Пенелопе.680 Встретив его на пороге своем, Пенелопа спросила:“С чем ты, Медонт, женихами сюда благородными[373] прислан?С тем ли, чтоб мне объявить, что рабыням царя ОдиссеяДолжно, оставив работы, обед им скорей приготовить?О, когда бы они от меня отступились! Когда бы685 Это их пиршество было последним в обители нашей!Вы, разорители нашего дома, губящие жадноВсе достояние в нем Телемаково, или ни разуВ детских вам летах от ваших разумных отцов не случалосьСлышать, каков Одиссей был в своем обхождении с ними,[374]690 Как никому не нанес он ни словом, ни делом обидыВ целом народе; хотя многосильным царям и обычноТех из людей земнородных любить, а других ненавидеть,Но от него не видал оскорбленья никто из живущих.Здесь же лишь ваше бесстыдство, лишь буйные ваши поступки695 Видны; а быть за добро благодарными вам неуместно”.Умные мысли имея, Медонт отвечал Пенелопе:“О царица, когда бы лишь в этом все зло заключалось!Но женихи величайшей, ужаснейшей нам угрожаютНыне бедой — да успеха не даст им Зевес громовержец!700 Острым мечом замышляют они умертвить Телемака,Выждав его на возвратном пути: о родителе сведать[375]Поплыл он в Пилос божественный, в царственный град Лакедемон”.Так он сказал: задрожали колена и сердце у беднойМатери; долго была бессловесна она, и слезами705 Очи ее затмевались, и ей не покорствовал голос.С духом собравшись, она наконец, отвечая, сказала:“Что удалиться, Медонт, побудило дитя мое? Нужно льБыло вверяться ему кораблям, водяными конямиБыстро носящим людей мореходных по влаге пространной?710 Иль захотел он, чтоб в людях и имя его истребилось?”Выслушав слово ее, благородный Медонт отвечал ей:“Мне неизвестно, внушенью ль он бога последовал, сам лиВ сердце отплытие в Пилос замыслил, чтоб сведать, в какуюЗемлю родитель судьбиною брошен и что претерпел он”.715 Кончив, разумный Медонт удалился из царского дома.Сердцегубящее горе объяло царицу; остатьсяДоле на стуле она не могла; хоть и много их былоВ светлых покоях ее, но она на пороге сидела,Жалобно плача. С рыданием к ней собралися рабыни,720 Сколько их ни было в царском жилище и юных и старых.Сильно скорбя посреди их, сказала им так Пенелопа:“Слушайте, милые;[376] дал мне печали Зевес ОлимпиецБолее всех, на земле современно со мною рожденных;Прежде погиб мой супруг, одаренный могуществом львиным,725 Всякой высокою доблестью в сонме данаев отличный,Столь преисполнивший славой своей и Элладу и Аргос.Ныне ж и милый мой сын не со мною; бесславно умчалиБури отсюда его, и о том я не сведала прежде;О вы, безумные,[377] как ни одной, ни одной не пришло вам730 Вовремя в мысли меня разбудить? А, конечно, уж зналиВсе вы, что он собрался в корабле удалиться отсюда.О, для чего не сказал мне никто, что отплыть он замыслил!Или тогда б, отложивши отъезд, он остался со мною,Или сама б я осталася мертвою в этом жилище.735 Но позовите скорее ко мне старика Долиона;Верный слуга он; в приданое дан мне отцом и усердноСмотрит за садом моим плодоносным. К Лаэрту немедляДолжен пойти он и, сев близ него, о случившемся нынеСтарцу сказать; и Лаэрт, все разумно обдумав, быть может,740 С плачем предстанет народу, который губить допускаетВнука его, Одиссеева богоподобного сына”.Тут Эвриклея, усердная няня, сказала царице:“Свет наш царица,[378] казнить ли меня беспощадною медьюТы повелишь иль помилуешь, я ничего не сокрою.745 Было известно мне все; по его повеленью дала яХлеб и вино на дорогу; с меня же великую клятвуВзял он: молчать до двенадцати дней, иль пока ты не спросишь,Где он, сама, иль другой кто отъезда его не откроет.[379]Свежесть лица твоего, он боялся, от плача поблекнет.750 Ты же, царица, омывшись и чистой облекшись одеждой,[380]Вместе с рабынями в верхний покой свой пойди и молитвуТам сотвори перед дочерью Зевса эгидодержавца;Ею, конечно, он будет спасен от грозящия смерти.Но не печаль старика, уж печального; вечные боги,755 Думаю я, не совсем отвратились еще от потомковАркесиада;[381] и род их всегда обладателем будетЦарского дома, и нив, и полей плодоносных в Итаке”.Так Эвриклея сказала; утихла печаль, осушилисьСлезы царицы. Омывшись и чистой облекшись одеждой,[382]760 Вместе с рабынями в верхний покой свой пошла Пенелопа.Чашу наполнив ячменем, она возгласила к Афине:“Дочь непорочная[383] Зевса эгидодержавца, Афина,Если когда Одиссей благородный в сем доме обильноТучные бедра быков и овец сожигал пред тобою,765 Вспомни об этом теперь и спаси Одиссеева сына,Козни моих женихов злонамеренных ныне разрушив”.Так помолилась она, и не втуне осталась молитва.Тою порой женихи в потемневшей палате шумели.[384]Так говорили иные из них, безрассудно надменных:770 “Верно, теперь многославная наша царица готовитСвадьбу, не мысля о том, что от нас приготовлено сыну”.[385]Так говорили они, не предвидя того, что и всем им[386]Было готово. Созвав их, сказал Антиной, негодуя:“Буйные люди, советую вам от таких неразумных775 Слов воздержаться, чтоб кто-нибудь здесь разгласить их не вздумал.Лучше, отсель удаляся в молчаньи, исполним на делеТо, что теперь на совете согласном своем положили”.Выбрав отважнейших двадцать мужей из народа, поспешноС ними пошел к кораблям он, стоявшим на бреге песчаном.780 Сдвинув с песчаного брега корабль на глубокое море,[387]Мачту они утвердили на нем, все уладили снасти,В крепкоременные петли просунули длинные весла,Должным порядком потом паруса натянули. Когда же[388]Смелые слуги с оружием их собралися, все вместе,785 Сев на корабль и его отведя на открытое взморье,[389]Ужинать стали они в ожиданье пришествия ночи.Той порою в высоком покое своем ПенелопаГрустно лежала одна, ни — еды, ни питья не вкушавши,Мыслью о том лишь тревожась, спасется ли сын беспорочный790 Или погибнет, сраженный рукою убийц вероломных?Словно как лев, окружаемый мало-помалу стрелками,С трепетом видит, что скоро их цепью он будет обхвачен,Так от своих размышлений она трепетала. Но мирныйСон прилетел и ее улелеял, и все в ней утихло.795 Добрая мысль пробудилась тогда в благосклонной Палладе:Призрак[390] она сотворила, имевший наружность прекраснойДочери старца Икария, светлой Ифтимы, с которойЦарь фессалийския Феры, могучий Эвмел, сочетался.В дом Одиссеев послала тот призрак Афина, дабы он800 Там, подошед к погруженной в печаль Пенелопе, ей слезыЛегкой рукою отер и ее утолил сокрушенье.В спальню проникнул, ремня у задвижки не тронув,[391] бесплотный[392]Призрак, подкрался и, став над ее головою, промолвил:“Спишь ли, сестра Пенелопа? Тоскует ли милое сердце?805 Боги, живущие легкою жизнью, тебе запрещаютПлакать и сетовать: твой Телемак невредим возвратитсяСкоро к тебе; он богов никакой не прогневал виною”.Мнимой сестре Пенелопа разумная так отвечала,Полная сладкой дремоты в безмолвных вратах сновидений:810 “Друг мой, сестра, как пришла ты сюда? Ты доныне так редкоНас посещала, в далеком отсюда краю обитая.Как же ты хочешь, чтоб я перестала скорбеть и крушиться,Горе, объявшее дух мой и сердце мое, позабывши?Прежде погиб мой супруг, одаренный могуществом львиным,815 Всякой высокою доблестью в сонме данаев отличный,Столь преисполнивший славой своей и Элладу и Аргос;Ныне ж и милый мой сын не со мной: он отважился в море,Отрок, нужды не видавший, с людьми говорить не обыкший.Боле о нем я крушуся теперь, чем о бедном супруге;820 Сердце дрожит за него, чтоб беды с ним какой не случилосьНа море злом иль в чужой стороне у чужого народа.Здесь же враждебные люди его стерегут, приготовивВ мыслях погибель ему на возвратной дороге в отчизну”.Темный призрак,[393] ответствуя, так прошептал Пенелопе:825 “Будь же спокойна и сердца не мучь, безрассудно тревожась.Спутница есть у него, и такая, которой бы всякийСмертный с надеждою вверил себя — для нее все возможно, —Дочь громовержца Афина сама. О тебе сожалея,Доброю вестью твой дух ободрить мне велела богиня”.830 Мнимой сестре Пенелопа разумная так отвечала:“Если ты вправду богиня[394] и слышала голос богини,[395]То, умоляю, открой и его мне печальную участь.[396]Где он, злосчастный? Еще ли он видит сияние солнца?Или его уж не стало и в область Аида сошел он?”835 Темный призрак, ответствуя, так прошептал Пенелопе:“Я ничего не могу объявить о судьбе Одиссея;Жив ли, погиб ли, сказать мне нельзя: пусторечие вредно”.Призрак тогда, сквозь замочную скважину двери провеявВоздухом легким, пропал. Пробудяся от сна, Пенелопа840 Ложе покинула; сердцем она ожила, поеликуЯвно в глубокую полночь предстал ей пророческий образ.Тою порой женихи в корабле водяною дорогойШли, неизбежную мысленно смерть Телемаку готовя.Есть на равнине соленого моря утесистый остров[397]845 Между Итакой и Замом гористым; его именуютАстером; он невелик; корабли там приютная пристаньС двух берегов принимает. Там стали на страже ахейцы.

ПЕСНЬ ПЯТАЯ

Эос, покинувши рано Тифона прекрасного ложе,На небо вышла сиять для блаженных богов и для смертных.Боги тогда собрались на великий совет;[398] председал имВ тучах гремящий Зевес, всемогущею властию первый.5 Стала Афина рассказывать им о бедах Одиссея,В сердце тревожася долгой неволей его у Калипсы:“Зевс, наш отец и владыка, блаженные, вечные боги,Кротким, благим и приветливым быть уж теперь ни единый[399]Царь скиптроносный не должен, но, правду из сердца изгнавши,10 Каждый пускай притесняет людей, беззаконствуя смело, —Если могли вы забыть Одиссея,[400] который был добрым,Мудрым царем и народ свой любил, как отец благодушный;Брошенный бурей на остров, он горе великое терпитВ светлом жилище могучей богини Калипсы,[401] насильно[402]15 Им овладевшей; и путь для него уничтожен возвратный:Нет корабля, ни людей мореходных, с которыми мог бы[403]Он безопасно пройти по хребту многоводного моря.Ныне ж враги и младого хотят умертвить Телемака,[404]В море внезапно напав на него: о родителе сведать[405]20 Поплыл он в Пилос божественный, в царственный град Лакедемон”.Ей возражая, ответствовал туч собиратель Кронион:[406]“Странное, дочь моя, слово из уст у тебя излетело.Ты не сама ли рассудком решила своим, что погубит[407]Некогда всех их, домой возвратясь, Одиссей? Телемака ж25 Ты проводи осторожно сама — то, конечно, ты можешь;Пусть невредимо он в милую землю отцов возвратится;Пусть и они, не свершив злодеянья, прибудут в Итаку”.Так отвечав, обратился он к Эрмию, милому сыну:“Эрмий, наш вестник заботливый, нимфе прекраснокудрявой[408]30 Ныне лети объявить от богов, что отчизну увидеть[409]Срок наступил Одиссею, в бедах постоянному: путь свойОн совершит без участия свыше,[410] без помощи смертных;Морем, на крепком плоту, повстречавши опасного много,[411]В день двадцатый[412] достигнет он берега Схерии тучной,35 Где обитают родные богам феакийцы; и будет[413]Ими ему, как бессмертному богу, оказана почесть:[414]В милую землю отцов с кораблем их отплыв, он в подарокМеди, и злата, и разных одежд драгоценных получит[415]Много, столь много, что даже из Трои подобной добычи40 Он не привез бы, когда б беспрепятственно мог возвратиться.Так, напоследок, по воле судьбы, он возлюбленных ближних,Землю отцов и богато украшенный дом свой увидит”.Кончил. И медлить не стал благовестник, Аргусоубийца.К светлым ногам привязавши свои золотые подошвы,[416]45 Амврозиальные, всюду его над водой и над твердымЛоном земли беспредельныя легким носящие ветром,Взял он и жезл свой, по воле его наводящий на бодрых[417]Сон, отверзающий сном затворенные очи у спящих.В путь устремился с жезлом многосильный убийца Аргуса.50 Скоро, достигнув Пиерии, к морю с эфира слетел он;Быстро помчался потом по волнам рыболовом[418] крылатым,Жадно хватающим рыб из отверстого бурею недраБездны бесплодно-соленой, купая в ней сильные крылья.Легкою птицей морской пролетев над пучиною, Эрмий55 Острова, морем вдали сокровенного, скоро достигнул.[419]С зыби широко-туманной на твердую землю поднявшись,Берегом к темному гроту пошел он, где светлокудрявой[420]Нимфы обитель была, и ее самое там увидел.Пламень трескучий сверкал на ее очаге, и весь остров60 Был накурен благовонием кедра и дерева жизни,[421]Ярко пылавших. И голосом звонко-приятным богиняПела, сидя с челноком золотым за узорною тканью.[422]Густо разросшись, отвсюду пещеру ее окружалиТополи, ольхи и сладкий лиющие дух[423] кипарисы;[424]65 В лиственных сенях гнездилися там длиннокрылые птицы,Копчики, совы, морские вороны крикливые, шумнойСтаей по взморью ходящие, пищи себе добывая;Сетью зеленою стены глубокого грота окинув,Рос виноград, и на ветвях тяжелые грозды висели;70 Светлой струею четыре источника рядом бежалиБлизко один от другого, туда и сюда извиваясь;Вкруг зеленели густые луга, и фиалок и злаков[425]Полные сочных. Когда бы в то место зашел и бессмертныйБог — изумился б и радость в его бы проникнула сердце.[426]75 Был изумлен и богов благовестник, сразитель Аргуса;Но, посмотревши на все с изумленьем и радостью сердца,В грот он глубокий вступил напоследок; и с первого взглядаНимфа, богиня богинь, догадавшися, гостя узнала(Быть незнакомы друг другу не могут бессмертные боги,[427]80 Даже когда б и великое их разлучало пространство).Но Одиссея, могучего мужа, там Эрмий не встретил;Он одиноко сидел на утесистом бреге и плакал;Горем и вздохами душу питая, там дни проводил он,[428]Взор, помраченный слезами, вперив на пустынное море.85 Эрмия сесть приглася на богато украшенных креслах,Нимфа, богиня богинь, у него с любопытством[429] спросила:“Эрмий, носитель жезла золотого, почтенный и милыйГость мой, зачем прилетел? У меня никогда не бывал тыПрежде; скажи же, чего ты желаешь? Охотно исполню,90 Если исполнить возможно и если властна я исполнить.Прежде, однако,[430] ты должен принять от меня угощенье”.С сими словами богиня, поставивши стол перед гостем,С сладкой амврозией нектар[431] ему подала пурпуровый.Пищи охотно вкусил благовестник, убийца Аргуса.95 Душу довольно свою насладивши божественной пищей,Словом таким он ответствовал нимфе прекраснокудрявой:“Знать от меня ты — от бога богиня — желаешь, зачем яЗдесь? Объявлю все поистине, волю твою исполняя.Послан Зевесом, не сам произвольно сюда прилетел я,[432]100 Кто произвольно захочет измерить бесплодного моряСтепь несказанную, где не увидишь жилищ человека,Жертвами чтущего нас, приносящего нам экатомбы?Но повелений Зевеса эгидодержавца не смеетМежду богов ни один от себя отклонить, ни нарушить.105 Ведомо Дию, что скрыт у тебя злополучнейший самыйМуж из мужей, перед градом Приама сражавшихся девятьЛет, на десятый же, град ниспровергнув, отплывших в отчизну;Но при отплытии дерзко они раздражили Афину:[433]Бури послала на них и великие волны богиня.110 Он же, сопутников верных своих потеряв, напоследок,[434]Схваченный бурей, сюда был волнами великими брошен.Требуют боги,[435] чтоб был он немедля тобою отослан;Ибо ему не судьба умереть далеко от отчизны;[436]Воля, напротив, судьбы, чтоб возлюбленных ближних, родную[437]115 Землю и светло-устроенный дом свой опять он увидел”.Так он сказал ей. Калипсо, богиня богинь, содрогнувшись,Голос возвысила свой и крылатое бросила слово:“Боги ревнивые,[438] сколь вы безжалостно к нам непреклонны!Вас раздражает, когда мы, богини, приемлем на ложе120 Смертного мужа и нам он становится милым супругом.Так Орион светоносною Эос был некогда избран;Гнали его вы, живущие легкою жизнию боги,[439]Гнали до тех пор, пока златотронныя он Артемиды[440]Тихой стрелою в Ортигии не был внезапно застрелен.125 Так Язион был прекраснокудрявой Деметрою избран;Сердцем его возлюбя, разделила с ним ложе богиняНа поле, три раза вспаханном;[441] скоро о том извещен былЗевс, и его умертвил он, низринувши пламенный гром свой.Ныне и я вас прогневала, боги, дав смертному мужу130 Помощь, когда, обхватив корабельную доску, в волнах онГибнул — корабль же его быстроходный был пламенным громом[442]Зевса разбит посреди беспредельно-пустынного моря:Так он, сопутников верных своих потеряв, напоследок,Схваченный бурей, сюда был волнами великими брошен.135 Здесь приютивши его и заботясь о нем, я хотелаМилому дать и бессмертье, и вечно-цветущую младость.[443]Но повелений Зевеса эгидодержавца не смеет[444]Между богов ни один отклонить от себя, ни нарушить;Пусть он — когда уж того так упорно желает Кронион[445]140 Морю неверному снова предастся; помочь я не в силах;Нет корабля, ни людей мореходных, с которыми мог бы[446]Он безопасно пройти по хребту многоводного моря.Дать лишь совет осторожный властна я, дабы он отсюдаМог беспрепятственно в милую землю отцов возвратиться”.145 Ей отвечая, сказал благовестник, убийца Аргуса:“Волю Зевеса уважив,[447] немедля его отошли тыИли, богов раздражив, на себя навлечешь наказанье”.Так отвечав, удалился бессмертных крылатый посланник.Светлая нимфа пошла к Одиссею, могучему мужу,150 Волю Зевеса принявши из уст благовестного бога.Он одиноко сидел на утесистом бреге, и очиБыли в слезах; утекала медлительно капля за каплейЖизнь для него в непрестанной тоске по отчизне; и, хладныйСердцем к богине, с ней ночи свои он делил принужденно155 В гроте глубоком, желанью ее непокорный[448] желаньем.Дни же свои проводил он, сидя на прибрежном утесе,Горем, и плачем, и вздохами душу питая и очи,[449]Полные слез, обратив на пустыню бесплодного моря.Близко к нему подошедши, сказала могучая нимфа:160 “Слезы отри, злополучный, и боле не трать в сокрушеньиСладостной жизни: тебя отпустить благосклонно хочу я.[450]Бревен больших нарубив топором медноострым и в крепкийПлот их связав, по краям утверди ты перила[451] на толстыхБрусьях, чтоб по морю темному плыть безопаснее было.165 Хлебом, водой и вином пурпуровым снабжу изобильноЯ на дорогу тебя, чтоб и голод и жажду легко тыМог утолять; и одежды я дам; и пошлю за тобоюВетер попутный, чтоб милой отчизны своей ты достигнул,Если угодно богам, беспредельного неба владыкам, —170 Мне же ни разумом с ними, ни властью равняться не можно”.Так говорила она. Одиссей, постоянный в бедах, содрогнулся;Голос возвысив, он бросил богине крылатое слово:“В мыслях твоих не отъезд мой, а нечто иное, богиня;Как же могу переплыть на плоту я широкую бездну175 Страшного, бурного моря, когда и корабль быстроходныйРедко по ней пробегает с Зевесовым ветром попутным?Нет, против воли твоей не взойду я на плот ненадежный[452]Прежде, покуда сама ты, богиня, не дашь мне великой[453]Клятвы, что мне никакого вреда не замыслила ныне”.180 Так говорил он. Калипсо, богиня богинь, улыбнулась;Щеки ему потрепавши рукою, она отвечала:[454]“Правду сказать, ты хитрец, и чрезмерно твой ум осторожен;Странное слово, однако, ответствуя мне, произнес ты.Но я клянусь[455] и землей плодоносной, и небом великим,185 Стикса подземной водою клянусь, ненарушимой, страшнойКлятвой, которой и боги не могут изречь без боязни,В том, что тебе никакого вреда не замыслила ныне,Нет, я советую то, что сама для себя избрала бы,Если б в таком же была, как и ты, затрудненьи великом;190 Правда святая и мне дорога; не железное, верь мне,Бьется в груди у меня, а горячее, нежное сердце”.[456]Кончив, богиня богинь впереди Одиссея поспешным[457]Шагом пошла, и поспешно пошел Одиссей за богиней.С нею (с бессмертною смертный), достигнув глубокого грота,195 Сел Одиссей на богатых, оставленных Эрмием, креслах.Нимфа Калипсо, ему для еды и питья предложившиПищи различной, какою всегда насыщаются люди,Место напротив его заняла за трапезой; рабыниЕй благовонной амврозии подали с нектаром сладким.200 Подняли руки они к приготовленной лакомой пище;После ж, когда утолен был их голод питьем и едою,Нимфа Калипсо, богиня богинь, Одиссею сказала:“О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,В милую землю отцов, наконец предприняв возвратиться,205 Хочешь немедля меня ты покинуть — прости! Но когда быСердцем предчувствовать мог ты, какие судьба назначаетЗлые тревоги тебе испытать до прибытия в дом свой,Ты бы остался со мною в моем безмятежном жилище.Был бы тогда ты бессмертен. Но сердцем ты жаждешь свиданья210 С верной супругой, о ней ежечасно крушась и печалясь.Думаю только, что я ни лица красотою, ни стройнымСтаном не хуже ее; да и могут ли смертные женыС нами, богинями, спорить своею земной красотою?”Ей возражая, ответствовал так Одиссей многоумный:215 “Выслушай, светлая нимфа,[458] без гнева меня; я довольноЗнаю и сам, что не можно с тобой Пенелопе разумной,Смертной жене с вечно юной бессмертной богиней, ни стройнымСтаном своим, ни лица своего красотою равняться;Всё я, однако, всечасно крушась и печалясь, желаю220 Дом свой увидеть и сладостный день возвращения встретить,Если же кто из богов[459] мне пошлет потопление в темнойБездне, я выдержу то отверделою в бедствиях грудью:Много встречал я напастей, немало трудов перенес яВ море и битвах, пусть будет и ныне со мной, что угодно225 Дию”. Он кончил. Тем временем солнце зашло, и ночнаяТьма наступила. Во внутренность грота они удалившись,Там насладились любовью, всю ночь проведя неразлучно.Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос;Встал Одиссей и поспешно облекся в хитон и хламиду.[460]230 Светлосеребряной[461] ризой[462] из тонковоздушныя ткани[463]Плечи одела богиня свои, золотым драгоценнымПоясом стан обвила и покров с головы опустила.Кончив, она собирать начала Одиссея в дорогу;Выбрала прежде топор, по руке ему сделанный, крепкий,235 Медный, с обеих сторон изощренный,[464] насаженный плотно,С ловкой, красиво из твердой оливы сработанной ручкой;Острую скобель потом принесла и пошла с ОдиссеемВместе во внутренность острова: множество там находилосьТополей черных, и ольх, и высоких, дооблачных сосен,240 Старых, иссохших на солнечном зное, для плаванья легких.Место ему показав, где была та великая роща,В грот свой глубокий Калипсо, богиня богинь, возвратилась.Начал рубить он деревья и скоро окончил работу;Двадцать он бревен срубил, их очистил, их острою медью245 Выскоблил гладко, потом уровнял, по снуру обтесавши.Тою порою Калипсо к нему с буравом возвратилась.Начал буравить он брусья и, все пробуравив, сплотил их,Длинными болтами сшив и большими просунув шипами;Дно ж на плоту он такое широкое сделал, какое250 Муж, в корабельном художестве опытный, строит на прочномСудне, носящем товары купцов по морям беспредельным.Плотными брусьями крепкие ребра связав, напоследокВ гладкую палубу сбил[465] он дубовые толстые доски,Мачту поставил, на ней утвердил поперечную райну,255 Сделал кормило, дабы управлять поворотами судна,Плот окружил для защиты от моря плетнем из ракитных[466]Сучьев, на дно же различного грузу для тяжести бросил.Тою порою Калипсо, богиня богинь, парусиныКрепкой ему принесла. И, устроивши парус[467] (к нему же260 Все, чтоб его развивать и свивать, прикрепивши веревки),Он рычагами могучими сдвинул свой плот на священное море.День совершился четвертый, когда он окончил работу.В пятый его снарядила в дорогу богиня Калипсо.Баней его освежив[468] и душистой облекши одеждой,265 Нимфа три меха на плот принесла: был один драгоценнымПолон напитком, другой ключевою водою, а третийХлебом, дорожным запасом и разною лакомой пищей.Кончив, она призвала благовеющий ветер попутный.Радостно парус напряг Одиссей и, попутному ветру270 Вверившись, поплыл. Сидя на корме и могучей рукою[469]Руль обращая, он бодрствовал; сон на его не спускался[470]Очи, и их не сводил он с Плеяд, с нисходящего поздноВ море Воота, с Медведицы, в людях еще КолесницыИмя носящей и близ Ориона свершающей вечно275 Круг свой, себя никогда не купая в водах океана.[471]С нею богиня богинь повелела ему неусыпноПуть соглашать свой, ее оставляя по левую руку.Дней совершилось семнадцать с тех пор, как пустился он в море;[472]Вдруг на осьмнадцатый видимы стали вдали над водами280 Горы тенистой земли феакиян, уже недалекой:Черным щитом на туманистом море она простиралась.В это мгновенье земли колебатель могучий, покинув[473]Край эфиопян, с далеких Солимских высот ОдиссеяВ море увидел: его он узнал; в нем разгневалось сердце;285 Страшно лазурнокудрявой тряхнув головой, он воскликнул:“Дерзкий! Неужели боги, пока я в земле эфиопянПраздновал, мне вопреки, согласились помочь Одиссею?Чуть не достиг он земли феакиян, где встретить напастей,Свыше ему предназначенных, должен конец; но еще я290 Вдоволь успею его, ненавистного, горем насытить”.Так он сказал и, великие тучи поднявши, трезубцемВоды взбуровил и бурю воздвиг, отовсюду прикликавВетры противные; облако темное вдруг обложилоМоре и землю, и тяжкая с грозного неба сошла ночь.295 Разом и Эвр, и полуденный Нот, и Зефир, и могучий,[474]Светлым рожденный Эфиром, Борей взволновали пучину.В ужас пришел Одиссей, задрожали колена и сердце.Скорбью объятый, сказал своему он великому сердцу:“Горе мне! Что претерпеть наконец мне назначило небо!300 С трепетом вижу теперь, что богиня богинь не ошиблась,Мне предсказав, что, пока не достигну отчизны, я в мореВстречу напасти великие: все исполняется ныне.Страшными тучами вкруг обложил беспредельное небоЗевс, и взбуровил он море,[475] и бурю воздвиг, отовсюду305 Ветры противные скликав. Погибель моя наступила.О, троекратно, стократно счастливы данаи, в пространнойТрое нашедшие смерть, угождая Атридам! И лучше бБыло, когда б я погиб и судьбу неизбежную встретилВ день тот, как множество медноокованных копий трояне[476]310 Бросили разом в меня над бездыханным телом Пелида;С честью б я был погребен,[477] и была б от ахеян мне слава;Ныне ж судьба мне бесславно-печальную смерть посылает...”В это мгновенье большая волна поднялась и расшибласьВся над его головою; стремительно плот закружился;315 Схваченный, с палубы в море упал он стремглав, упустившиРуль из руки; повалилася мачта, сломясь под тяжелымВетров противных, слетевшихся друг против друга, ударом;В море далеко снесло и развившийся парус, и райну.Долго его глубина поглощала, и сил не имел он320 Выбиться кверху, давимый напором волны и стесненныйПлатьем, богиней Калипсою данным ему на прощанье.Вынырнул он напоследок, из уст извергая морскуюГорькую воду, с его бороды и кудрей изобильнымТоком бежавшую; в этой тревоге, однако, он вспомнил325 Плот свой, за ним по волнам погнался, за него ухватился,Взлез на него и на палубе сел,[478] избежав потопленья;[479]Плот же бросали туда и сюда взгроможденные волны:Словно как шумный осенний Борей по широкой равнинеНосит повсюду иссохший, скатавшийся густо репейник,330 По морю так беззащитное судно повсюду носилиВетры; то быстро Борею его перебрасывал Нот, то шумящийЭвр, им играя, его предавал произволу Зефира.Но Одиссея увидела Кадмова дочь Левкотея,Некогда смертная дева, приветноречивая[480] Ино,335 После богиня,[481] бессмертия честь восприявшая в море. —Стало ей жаль Одиссея, свирепой гонимого бурей.С моря нырком легкокрылым она поднялася, взлетела[482]Легким полетом на твердосколоченный[483] плот и сказала:“Бедный! За что Посидон, колебатель земли, так ужасно340 В сердце разгневан своем и с тобой так упорно враждует?Вовсе, однако, тебя не погубит он, сколь бы ни тщился.Сам на себя положися теперь (ты, я вижу, разумен);Скинувши эту одежду, свой плот уступи произволуВетров и, бросившись в волны, руками работая смело,345 Вплавь до земли феакиян достигни: там встретишь спасенье.Дам покрывало тебе чудотворное; им ты оденешь[484]Грудь, и тогда не страшися ни бед, ни в волнах потопленья.Но, лишь окончишь свой путь и к земле прикоснешься рукою,Сняв покрывало, немедля его в многоводное море350 Брось от земли далеко и, глаза отвратив, удалися”.[485]Кончив, богиня ему подала с головы покрывало.После, спорхнув на шумящее море, она улетелаБыстрокрылатым нырком, и ее глубина поглотила.Начал тогда про себя размышлять Одиссей богоравный;355 Скорбью объятый, сказал своему он великому сердцу:“Горе! Не новую ль хитрость замыслив, желает богиняГибель навлечь на меня, мне советуя плот мой оставить?Нет, я того не исполню; не близок еще, я приметил,Берег земли, где, сказала она, мне спасение будет.360 Ждать я намерен по тех пор, покуда еще невредимоСудно мое и шипами надежными связаны брусья;С бурей сражаясь, по тех пор с него не сойду я.Но, как скоро волненье могучее плот мой разрушит,Брошуся вплавь: я иного теперь не придумаю средства”.365 Тою порою, как он колебался рассудком и сердцем,Поднял из бездны волну Посидон, потрясающий землю,Страшную, тяжкую, гороогромную; сильно он грянулЕю в него: как от быстрого вихря сухая солома,Кучей лежавшая, вся разлетается, вдруг разорвавшись,370 Так от волны разорвалися брусья. Один, ОдиссеемПойманный, был им, как конь, убежавший на волю,[486] оседлан.Сняв на прощанье богиней Калипсою данное платье,Грудь он немедля свою покрывалом одел чудотворным.Руки простерши и плыть изготовясь, потом он отважно375 Кинулся в волны. Могучий земли колебатель при этомВиде лазурнокудрявой тряхнул головой и воскликнул:“По морю бурному плавай теперь на свободе, покудаЛюди, любезные Зевсу,[487] тебя благосклонно не примут;Будет с тебя! Не останешься, думаю, мной недоволен”.380 Так он сказавши, погнал длинногривых коней и умчалсяВ Эгию, где обитал в светлозданных, высоких чертогах.Добрая мысль пробудилась тогда в благосклонной Палладе:Ветрам другим заградивши дорогу, она повелелаИм, успокоясь, умолкнуть; позволила только Борею[488]385 Бурно свирепствовать: волны ж сама укрощала, чтоб в землюВеслолюбивых, угодных богам феакиян достигнутьМог Одиссей благородный, и смерти и Парк избежавши.Так он два дня и две ночи[489] носим был повсюду шумящимМорем, и гибель не раз неизбежной казалась; когда же390 С третьим явилася днем лучезарнокудрявая[490] Эос,Вдруг успокоилась буря,[491] и на море все просветлелоВ тихом безветрии. Поднятый кверху волной и взглянувшиБыстро вперед, невдали пред собою увидел он землю.Сколь несказанною радостью детям бывает спасенье395 Жизни отца, пораженного тяжким недугом, все силыВ нем истребившим (понеже злой демон к нему прикоснулся),После ж на радость им всем исцеленного волей бессмертных, —Столь Одиссей был обрадован брега и леса явленьем.Поплыл быстрей он, ступить торопяся на твердую землю.400 Но, от нее на таком расстоянье, в каком человечийВнятен нам голос, он шум бурунов меж скалами услышал;Волны кипели и выли, свирепо на берег высокийС моря бросаясь, и весь он был облит соленою пеной;Не было пристани там, ни залива, ни мелкого места,405 Вкруть берега подымались; торчали утесы и рифы.В ужас пришел Одиссей, задрожали колена и сердце;[492]Скорбью объятый, сказал своему он великому сердцу:“Горе! На что мне дозволил увидеть нежданную землюЗевс? И зачем до нее, пересиливши море, достиг я?410 К острову с моря, я вижу, везде невозможен мне доступ;Острые рифы повсюду; кругом, расшибался, блещут[493]Волны, и гладкой стеной воздвигается берег высокий;Море ж вблизи глубоко, и нет места, где было б возможноТвердой ногой опереться, чтоб гибели верной избегнуть.415 Если пристать попытаюсь, то буду могучей волноюСхвачен и брошен на камни зубчатые, тщетно истративСилы; а если кругом поплыву, чтоб узнать, не найдется льГде-нибудь берег отлогий иль пристань, страшуся, чтоб сноваБурей морскою я не был похищен, чтоб рыбообильным420 Морем меня, вопиющего жалобно, вдаль не умчалоИли чтоб демон враждебный[494] какого из чуд, АмфитритойВ море питаемых, мне на погибель не выслал из бездны:Знаю, как злобствует против меня Посидон земледержец”.Тою порой, как рассудком и сердцем он так колебался,425 Быстрой волною помчало его на утесистый берег;Тело б его изорвалось и кости б его сокрушились,Если б он вовремя светлой богиней Афиной наставленНе был руками за ближний схватиться утес; и, к нему прицепившись,Ждал он, со стоном на камне вися, чтоб волна пробежала430 Мимо; она пробежала, но вдруг, отразясь, на возвратеСшибла с утеса его и отбросила в темное море.Если полипа из ложа ветвистого силою вырвешь,Множество крупинок камня к его прилепляется ножкам:К резкому так прилепилась утесу лоскутьями кожа435 Рук Одиссеевых; вдруг поглощенный волною великой,В бездне соленой, судьбе вопреки, неизбежно б погиб он,Если б отважности в душу его не вложила Афина.Вынырнув вбок из волны, устремившейся прянуть на камни,Поплыл он в сторону, взором преследуя землю и тщася440 Где-нибудь берег отлогий иль мелкое место приметить.Вдруг он увидел себя перед устьем реки светловодной.Самым удобным то место ему показалось: там острыхНе было камней, там всюду от ветров являлась защита.К мощному богу реки он тогда обратился с молитвой:445 “Кто бы ты ни был, могучий, к тебе, столь желанному, нынеЯ прибегаю, спасаясь от гроз Посидонова моря.Вечные боги всегда благосклонно внимают молитвамБедного странника, кто бы он ни был, когда он подобенМне, твой поток и колена объявшему, много великих450 Бед претерпевшему; сжалься, могучий, подай мне защиту”.Так он молился. И бог, укротив свой поток, успокоилВолны и, на море тишь наведя, отворил ОдиссеюУстье реки. Но под ним подкосились колена; повислиРуки могучие: в море его изнурилося сердце;455 Вспухло все тело его; извергая и ртом и ноздрямиВоду морскую, он пал наконец бездыханный, безгласный,Память утратив, на землю; бесчувствие им овладело.Но напоследок, когда возвратились и память и чувство,С груди своей покрывало, богинею данное, снявши,460 Бросил его он в широкую, с морем слиянную реку.Быстро помчалася ткань по теченью назад, и богиняВ руки ее приняла. Одиссей, от реки отошедши,Скрылся в тростник, и на землю, ее лобызая, простерся.Скорбью объятый, сказал своему он великому сердцу:465 “Горе мне! Что претерпеть я еще предназначен от неба!Если на бреге потока бессонную ночь проведу я,[495]Утренний иней и хладный туман, от воды восходящий,Вовсе меня, уж последних лишенного сил, уничтожат:Воздух пронзительным холодом веет с реки перед утром.470 Если же там, на пригорке, под кровом сенистого лесаВ чаще кустов я засну, то, конечно, не буду проникнутХладом ночным, отдохну, и меня исцелит миротворныйСон; но страшусь, не достаться б в добычу зверям плотоядным”.Так размышлял он; ему наконец показалось удобней475 Выбрать последнее; в лес он пошел, от реки недалекоРосший на холме открытом. Он там две сплетенные крепкоВыбрал оливы; одна плодоносна была, а другаяДикая; в сень их проникнуть не мог ни холодный,[496]Сыростью дышащий ветер, ни Гелиос, знойно блестящий;480 Даже и дождь не пронзал их ветвистого свода: так густоБыли они сплетены. Одиссей, угнездившись под ними,Лег, наперед для себя приготовив своими рукамиМягкое ложе из листьев опалых, которых такая485 Груда была, что и двое и трое могли бы удобноВ зимнюю бурю, как сильно б она ни шумела, там скрыться.Груду увидя, обрадован был Одиссей несказанно.Бросясь в нее, он совсем закопался в слежавшихся листьях.Как под золой головню неугасшую пахарь скрывает490 В поле далеко от места жилого, чтоб пламени семяВ ней сохраниться могло безопасно от злого пожара,[497]Так Одиссей, под листами зарывшися, грелся, и очиСладкой дремотой Афина смежила ему, чтоб скорееВ нем оживить изнуренные силы. И крепко заснул он.

ПЕСНЬ ШЕСТАЯ

Так постоянный в бедах Одиссей отдыхал, погруженныйВ сон и усталость. Афина же тою порой низлетелаВ пышноустроенный город любезных богам феакиян,Живших издавна[498] в широкополянной земле Иперейской,[499]5 В близком соседстве с циклопами, диким и буйным народом,С ними всегда враждовавшим, могуществом их превышая;Но напоследок божественный вождь Навзитой поселил ихВ Схерии, тучной земле, далеко от людей[500] промышлёных.Там он их город стенами обвел, им построил жилища,10 Храмы богам их воздвиг, разделил их поля на участки.[501]Но уж давно уведен был судьбой он в обитель Аида.Властвовал царь Алкиной,[502] многоумием богу подобный.[503]В дом Алкиноя вступила богиня Афина Паллада;Сердцем заботясь о скором возврате домой Одиссея,15 В тайную девичью спальню проникла она, где покойно,Станом и видом богине подобясь младой, почивалаДочь Алкиноя, любезного Зевсу царя, Навзикая.[504]Подле порога дверей с двух сторон две служанки, ХаритамЮным подобные, спали, и накрепко заперты были20 Светлые двери.[505] К царевне воздушной стопою приближась,Стала над самым ее изголовьем богиня Афина,Образ приявшая девы младой, мореходца ДимантаСлавного дочери, дружной с царевною, с ней однолетней.В виде таком подошед к Навзикае, богиня сказала:25 “Видно, тебя беззаботною мать родила, Навзикая!Ты не печешься о светлых одеждах;[506] а скоро наступитБрачный твой день: ты должна и себе приготовить заранеПлатье, и тем, кто тебя поведет к жениху молодому.Доброе имя одежды опрятностью мы наживаем;30 Мать и отец веселятся, любуяся нами. Проснись же,Встань, Навзикая, и на реку мыть соберитеся все выУтром; сама я приду помогать вам, чтоб дело скорееКончить. Недолго останешься ты незамужнею девой;Много тебе женихов меж людьми знаменитого рода35 В нашей земле, где сама знаменитою ты родилася.Встань и явися немедля к отцу многославному с просьбой:Дать колесницу и мулов[507] тебе, чтоб могла ты удобноВзять все повязки,[508] покровы[509] и разные платья, чтоб такжеТы не пешком, как другие, пошла; то тебе неприлично[510]40 Путь к водоемам от стен городских утомительно долог”.Так ей сказав, светлоокая Зевсова дочь полетелаВновь на Олимп, где обитель свою, говорят, основалиБоги, где ветры не дуют, где дождь не шумит хладоносный,Где не подъемлет метелей зима, где безоблачный воздух45 Лёгкой лазурью разлит и сладчайшим сияньем проникнут;Там для богов в несказанных утехах все дни пробегают.Давши царевне совет свой, туда полетела Афина.Эос тогда златотронная, встав, разбудила младуюСветлоубранную[511] деву. И, сну своему удивляясь,50 Тотчас она, чтоб родителей, мать и отца, о виденьиЧудном своем известить, к ним пошла в их покои. ЦарицаБлиз очага там сидела в кругу приближенных служанок,Нити пурпурные тонко суча; а в дверях отворенныхВстретился ей и отец: на совет он владык многоумных[512]55 Шел, приглашенный туда от знатнейших мужей феакийских.С видом приветным к отцу подошед, Навзикая сказала:“Милый,[513] вели колесницу большую на быстрых колесахДать мне, чтоб я, в ней уклав все богатые платья, которыхМного скопилось нечистых, отправилась на реку мыть их.60 Должно, чтоб ты, заседая в высоком совете почетныхНаших вельмож, отличался своею опрятной одеждой;Пять сыновей воспитал ты и вырастил в этом жилище;Два уж женаты,[514] другие три юноши в летах цветущих;В платьях, мытьем освеженных, они посещать хороводы65 Наши хотят. Но об этом одна я забочусь в семействе”.Так говорила она; о желанном же браке ей былоСтыдно отцу помянуть; догадался он сам и сказал ей:“Дочка, ни в мулах тебе и ни в чем нет отказа. Поди же;Дам повеленье рабам заложить колесницу большую,70 Быстроколесную; будет при ней для поклажи и короб”.Кончив, рабам повеление дал он. Ему повинуясь,Взяли они колесницу большую, ее снарядили,Вывели мулов и к дышлу, как следует, их привязали.Взяв из хранильницы платья и в короб уклав их, царевна75 Все поместила на быстроколесной, большой колеснице,Мать же корзину со всякой едой, утоляющей голод,Ей принесла; отпустила с ней полный вином благороднымМех; не забыла и лакомства дать.[515] В колесницу царевнаСтала, приняв от царицы фиал золотой с благовонным80 Маслом, чтоб после купанья себя и рабынь натереть им.Бич и блестящие вожжи взяла Навзикая и звучноМулов стегнула; затопав, они побежали проворнойРысью, везя нелениво и груз и царевну. За неюСледом пошли молодые подруги[516] ее и служанки.85 К устью реки многоводной достигли они напоследок.Были устроены там водоемы: вода в них обильноСветлой струею лилася, нечистое все омывая.К месту прибыв, отвязали от дышла они утомленныхМулов и их по зеленому брегу потока[517] пустили90 Сочно-медвяной травою питаться; потом с колесницыСняли все платья и в полные их водоемы ногамиКрепко втоптали, проворным усердием споря друг с другом.Начали платья они полоскать и потом, дочиста ихВымыв, по взморью на мелко-блестящем хряще, наносимом95 На берег плоский морскою волною, их все разостлали.Кончив, они искупались в реке и, натершись елеем,Весело сели на мягкой траве у реки за обед свой,Влажные платья оставив сушить лучезарному солнцу.Пищей насытив себя, и подруг, и служанок, царевна[518]100 Вызвала в мяч их играть, головные сложив покрывала;Песню же стала сама белорукая[519] петь[520] Навзикая.Так стрелоносная, ловлей в горах, веселясь, АртемидаМноговершинный Тайгет и крутой Эримант обегает,Смерть нанося кабанам и лесным легконогим оленям;105 С нею, прекрасные дочери Зевса эгидодержавца,Бегают нимфы полей — и любуется ими Латона;Всех превышает она головой, и легко между ними,Сколь ни прекрасны они, распознать в ней богиню Олимпа.Так красотою девичьей подруг затмевала царевна.110 Стали они наконец собираться домой; в колесницуМулов опять заложили и в короб уклали одежды.Тут светлоокая дева Паллада придумала средство,Как пробудить Одиссея, чтоб, с ним повстречавшись, царевнаВ город людей феакийских ему указала дорогу:115 Бросила мяч Навзикая в подружек,[521] но, в них не попавши,Он, отраженный Афиною,[522] в волны шумящие прянул;Громко они закричали; их крик пробудил Одиссея.Он поднялся и, колеблясь рассудком и сердцем, воскликнул:“Горе! К какому народу зашел я? Быть может, здесь область[523]120 Диких, не знающих правды людей? Иль, может быть, встречу[524]Смертных приветливых, богобоязненных, гостеприимных?Кажется, девичий громкий вблизи мне послышался голос.Или здесь нимфы, владелицы гор крутоглавых, душистых,Влажных лугов и истоков речных потаенных, играют;125 Или достиг наконец я жилища людей говорящих.Встанем же; должно мне все самому испытать и разведать”.С сими словами из чащи кустов Одиссей осторожноВыполз; потом жиловатой рукою покрытых листамиСвежих ветвей наломал, чтоб одеть обнаженное тело.[525]130 Вышел он — так, на горах обитающий, силою гордый,В ветер и дождь на добычу выходит, сверкая глазами,Лев; на быков и овец он бросается в поле, хватаетДиких оленей в лесу и нередко, тревожимый гладом,Мелкий скот похищать подбегает к пастушьим заградам.135 Так Одиссей вознамерился к девам прекраснокудрявымНаг подойти, приневолен к тому непреклонной нуждою.Был он ужасен, покрытый морскою засохшею тиной;В трепете все разбежалися врозь по высокому брегу.Но Алкиноева дочь не покинула места. Афина140 Бодрость вселила ей в сердце и в нем уничтожила робость.Стала она перед ним; Одиссей же не знал, что приличней:Оба ль колена обнять у прекраснокудрявыя девы?Или, в почтительном став отдаленьи, молить умиленнымСловом ее, чтоб одежду дала и приют указала?145 Так размышляя, нашел наконец он, что было приличнейСловом молить умиленным, в почтительном став отдаленьи(Тронув колена ее, он прогневал бы чистую деву).С словом приятноласкательным[526] он обратился к царевне:“Руки, богиня иль смертная дева, к тебе простираю.150 Если одна из богинь ты, владычиц пространного неба,То с Артемидою только, великою дочерью Зевса,Можешь сходна быть лица красотою и станом высоким;Если ж одна ты из смертных, под властью судьбины[527] живущих,То несказанно блаженны отец твой и мать, и блаженны155 Братья твои, с наслаждением видя, как ты перед нимиВ доме семейном столь мирно цветешь, иль свои восхищаяОчи тобою, когда в хороводах ты весело пляшешь.Но из блаженных блаженнейшим будет тот смертный, которыйВ дом свой тебя уведет, одаренную веном богатым.[528]160 Нет, ничего столь прекрасного между людей земнородныхВзоры мои не встречали доныне; смотрю с изумленьем.В Делосе только я[529] — там, где алтарь Аполлонов воздвигнут, —Юную стройно-высокую пальму однажды заметил(В храм[530] же зашел, окруженный толпою сопутников верных,165 Я по пути, на котором столь много мне встретилось бедствий).Юную пальму заметив, я в сердце своем изумлен былДолго: подобного ей благородного древа нигде не видал я.Так и тебе я дивлюсь! Но, дивяся тебе, не дерзаюТронуть коленей твоих: несказанной бедой я постигнут.170 Только вчера, на двадцатый мне день удалося избегнутьМоря: столь долго игралищем был я губительной бури,Гнавшей меня от Огигии острова. Ныне ж сюда яДемоном брошен для новых напастей — еще не конец им;Верно, немало еще претерпеть мне назначили боги.175 Сжалься, царевна;[531] тебя, испытавши превратностей много,Первую здесь я молитвою встретил; никто из живущихВ этой земле не знаком мне; скажи, где дорогаВ город, и дай мне прикрыть обнаженное тело хоть лоскутГрубой обвертки, в которой сюда привезла ты одежды.180 О, да исполнят бессмертные боги твои все желанья,Давши супруга по сердцу тебе с изобилием в доме,С миром в семье! Несказанное там водворяется счастье,Где однодушно живут, сохраняя домашний порядок,Муж и жена, благомысленным людям на радость, недобрым185 Людям на зависть и горе, себе на великую славу”.Дочь Алкиноя, ответствуя, так Одиссею сказала:“Странник, конечно, твой род знаменит: ты, я вижу, разумен.Дий же и низким, и рода высокого людям с ОлимпаСчастье дает без разбора по воле своей прихотливой;[532]190 Что ниспослал он тебе, то прими с терпеливым смиреньем.Если ж достигнуть ты мог и земли и обителей наших,То ни в одежде от нас и ни в чем, для молящего, много[533]Бед претерпевшего странника нужном, не встретишь отказа.Град наш тебе укажу; назову и людей, в нем живущих.195 В граде живет и землей здесь владеет народ феакиян;Я Алкиноя, царя благодушного,[534] дочь; Алкиноя жНыне державным владыкой своим признают феакийцы”.Тут обратилась царевна к подругам своим и служанкам:“Стойте! Куда разбежалися вы, устрашась иноземца?200 Он человек незломышленный; нет вам причины страшиться;Не было прежде, вы знаете, нет и теперь и не можетБыть и вперед на земле никого, кто б на нас, феакиян,Злое замыслил; нас боги бессмертные любят; живем мыЗдесь, от народов других в стороне, на последних пределах[535]205 Шумного моря, и редко нас кто из людей посещает.Ныне же встретился нам злополучный, бездомный скиталец:Помощь ему оказать мы должны — к нам Зевес посылает[536]Нищих и странников; дар и убогий[537] Зевесу угоден.Страннику пищи с питьем принести поспешите, подруги;210 Прежде ж его искупайте, от ветров защитное местоВыбрав в потоке”. Сказала; сошлись ободренные девы.В месте, от ветров защитном, его посадив, как велелаИм Навзикая, прекраснокудрявая дочь Алкиноя,Мантию с тонким хитоном они близ него положили.215 После, принесши фиал золотой с благовонным елеем,Стали его приглашать к омовению в светлом потоке.Но Одиссей благородный отрекся и так отвечал им:“Девы прекрасные, станьте поодаль: без помощи вашейСмою с себя я соленую тину и сам наелею220 Тело: давно уж елей благовонный к нему не касался.Но перед вами купаться не стану я в светлом потоке;Стыдно себя обнажить мне[538] при вас, густовласые девы”.Так он сказал; и они, удаляся, о том известилиЦарскую дочь. Одиссей же, в поток погрузившися, тину,225 Грязно облекшую плечи и спину его и густыеКудри его облепившую, смыл освежительной влагой;Чисто омывшись, он светлое тело умаслил елеем;После украсился данным младою царевною платьем.Дочь светлоокая Зевса Афина тогда Одиссея230 Станом возвысила, сделала телом полней и густыми[539]Кольцами кудри, как цвет гиацинта, ему закрутила.Так, серебро облекая сияющим золотом, мастер,Девой Палладой и богом Ифестом наставленный в трудномДеле своем, чудесами искусства людей изумляет;235 Так красотою главу облекла Одиссею богиня.Берегом моря пошел он и сел на песке, озаренныйСилой и прелестью мужества. Царская дочь изумилась.Слово потом обратила она к густовласым подругам:“Слушайте то, что скажу вам теперь, белорукие девы;240 Думаю я, что не всеми богами Олимпа гонимыйЭтот скиталец в страну феакиян божественных прибыл;Прежде и мне человеком простым он казался; теперь жеВижу, что свой он богам, беспредельного неба владыкам.О, когда бы подобный супруг мне нашелся, который,245 Здесь поселившись, у нас навсегда захотел бы остаться!Вы ж чужеземцу еды и питья принесите, подруги”.Так говорила царевна. Ее повинуяся воле,Девы немедля еды и питья принесли Одиссею.С жадностью голод и жажду свою утолил богоравный,250 Твердый в бедах Одиссей: уж давно не касался он пищи.Добрая мысль пробудилась тут в сердце разумной царевны:Чистые платья собрав, в колесницу она их уклала,Мулов потом запрягла крепконогих и, став в колесницу,Так Одиссею, его приглашая с собою, сказала:255 “Время нам в город; вставай, чужеземец, и следуй за нами;Дом, где живет мой отец, я тебе укажу; там, конечно,Встретишь и всех знаменитых людей феакийских; но преждеМой ты исполни совет (ты, я вижу, разумен): покудаБудем в полях мы, трудом человека удобренных, следуй260 С девами вместе за быстрой моей колесницею ровнымС мулами шагом — у вас впереди я поеду; потом мыВ город прибудем... с бойницами стены его окружают;Пристань его с двух сторон огибает глубокая; вход жеВ пристань стеснен кораблями, которыми справа и слева265 Берег уставлен, и каждый из них под защитною кровлей;Там же и площадь торговая вкруг Посидонова храма,[540]Твердо на тесаных камнях огромных стоящего;[541] снастиВсех кораблей там, запас парусов и канаты в пространныхЗданьях хранятся; там гладкие также готовятся весла.270 Нам, феакийцам, не нужно ни луков, ни стрел; вся заботаНаша о мачтах, и веслах, и прочных судах мореходных;Весело нам в кораблях обтекать многошумное море.Я ж от людей порицанья избегнуть хочу и обидныхТолков; народ наш весьма злоязычен; нам встретиться может275 Где-нибудь дерзкий насмешник; увидя нас вместе, он скажет:“С кем так сдружилась царевна? Кто этот могучий, прекрасныйСтранник? Откуда пришел? Не жених ли какой иноземный?Что он? Морскою ли бурею, к нам занесенный из дальнихСтран человек (никаких мы в соседстве не знаем народов)?280 Или какой по ее неотступной молитве с Олимпа на землю[542]Бог низлетевший — и будет она обладать им отныне?Лучше б самой ей покинуть[543] наш край и в стране отдаленнойМужа искать; меж людей феакийских никто не нашелсяЕй по душе, хоть и много у нас женихов благородных”.285 Вот что рассказывать могут в народе; мне будет обидно.Я ж и сама бы, конечно, во всякой другой осудила,Если б, имея и мать и отца, без согласья их стала,[544]В брак не вступивши, она обращаться с мужчинами вольно.Ты же совет мой исполни (тогда и родитель мой помощь290 Скорую даст, и отечество ты не замедлишь увидеть):Есть близ дороги священная роща Афины из черныхТополей; светлый источник оттуда бежит на зеленыйЛуг; там поместье[545] царя Алкиноя с его плодоноснымСадом в таком расстояньи от града, в каком человечий295 Внятен нам голос. Там сев, подожди ты до тех пор, покудаМы не прибудем на место и царских палат не достигнем; когда жеТы убедишься, что царских палат уж могли мы достигнуть,Встань и во внутренность града войди и расспрашивай встречных,Где обитает родитель мой, царь Алкиной многославный.300 Дом же его ты узнаешь легко: бессловесный младенецМожет дорогу к нему указать; ни один феакиецЗдесь не имеет такого жилища, в каком обитаетЦарь Алкиной. Окруженный строеньями двор перешедши,[546]Шагом поспешным пройди ты сквозь залу к покоям царицы;[547]305 Там перед ярко блестящим ее очагом ты увидишьС чудным искусством прядущую тонкопурпурные нитиПодле колонны высокой, в кругу приближенных служанок.Там же и кресла царевы стоят у огня и, на них онСидя, вином утешается, светлому богу подобный.310 Мимо царя ты пройди и, обнявши руками коленаМатери милой моей, умоляй, чтоб она поспешилаДень возвращенья в отчизну тебе даровать, чужеземцу.Если моленье твое с благосклонностью примет царица,[548]Будет тогда и надежда тебе, что возлюбленных ближних,315 Светлый свой дом, и семью, и отечество скоро увидишь”.Кончив, ударила звучно блестящим бичом НавзикаяМулов; затопав, они от реки побежали проворнойРысью; другие же, пешие, следом пошли; но царевнаМулов держала на крепких вожжах, чтоб от них не отстали320 Девы и странник, и хлопала звучным бичом осторожно.Солнце садилось, когда к благовонной Палладиной рощеВместе достигли они. Одиссей, там оставшися, началДочери Зевса эгидодержавца Палладе молиться:“Дочь непорочная Зевса эгидодержавца, Паллада,325 Ныне вонми ты молитве, тобою не внятой,[549] когда яГибнул в волнах, сокрушенный земли колебателя гневом;Дай мне найти и покров и приязнь у людей феакийских”.Так говорил он, моляся; и был он Палладой услышан;Но перед ним не явилась богиня сама, опасаясь330 Мощного дяди,[550] который упорствовал гнать Одиссея,Богоподобного мужа, пока не достиг он отчизны.

ПЕСНЬ СЕДЬМАЯ

Так Одиссей богоравный, в бедах постоянный, молился.Тою порою царевну везли крепконогие мулыВ город. Достигнув блестящих царевых палат, НавзикаяВзъехала прямо на двор и сошла с колесницы; навстречу5 Вышли ее молодые, бессмертным подобные, братья;Мулов отпрягши, в покои они отнесли все одежды.Царская дочь на свою половину пошла; развела тамЯркий огонь ей рабыня эпирская Эвримедуза(Некогда в быстром ее корабле увезли из Эпира,[551]10 В дар Алкиною почетный назначив, понеже, над всемиОн феакийцами властвуя, чтим был как бог от народа.Ею была Навзикая воспитана в царском жилище).Яркий огонь разведя, приготовила ужин старушка.В город направил тем временем путь Одиссей; но Афина15 Облаком темным его окружила, чтоб не был замеченОн никаким из надменных граждан феакийских, которыйМог бы его оскорбить, любопытствуя выведать, кто он.Но, подошед ко вратам крепкозданным прекрасного града,Встретил он дочь светлоокую Зевса богиню Афину20 В виде несущей скудель[552] молодой феакийския девы.Встретившись с нею, спросил у нее Одиссей богоравный:“Дочь моя, можешь ли мне указать те палаты, в которыхВаш обладатель,[553] божественный царь Алкиной, обитает?Многоиспытанный странник, судьбою сюда издалека25 Я заведен; мне никто не знаком здесь, никто из живущихВ городе вашем, никто из людей, обитающих в поле”.Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:“Странник, с великой охотой палаты, которых ты ищешь,Я укажу; там в соседстве живет мой отец беспорочный;30 Следуй за мною в глубоком молчаньи; пойду впереди я;Ты же на встречных людей не гляди и не делай вопросовИм: иноземцев не любит народ наш;[554] он с ними не ласков;Люди радушного здесь гостелюбия вовсе не знают;Быстрым вверяя себя кораблям, пробегают бесстрашно35 Бездну морскую они, отворенную им Посидоном;Их корабли скоротечны, как легкие крылья иль мысли”.Кончив, богиня Афина пошла впереди Одиссея.[555]Быстрым шагом, поспешно пошел Одиссей за богиней.Улицы с ней проходя, ни одним из людей феакийских,40 На море славных, он не был замечен; того не хотелаСветлокудрявая дева Паллада: храня Одиссея,Тьмой несказанной его отовсюду она окружила.Он изумился, увидевши пристани, в них бесконечныйРяд кораблей, и народную площадь, и крепкие стены45 Чудной красы, неприступным извне огражденные тыном.Но, подошед к многославному дому царя Алкиноя,Дочь светлоокая Зевса богиня Афина сказала:“Странник, с тобою пришли мы к палатам, которых искал ты;В них ты увидишь любезного Зевсу царя Алкиноя50 В сонме гостей[556] за роскошной трапезой; войди, не страшася;Мужу бесстрашному, кто бы он ни был, хотя б чужеземец,Все по желанью вернее других исполнять удается.Прежде всего подойди ты, в палату вступивши, к царице;Имя царицы Арета; она от одних происходит[557]55 Предков с высоким супругом своим Алкиноем; вначалеСын Навзтиой Посидоном земли колебателем прижитБыл с Перибоей, всех дев затмевавшей своей красотою,Младшею дочерью мужа могучего Эвримедонта,Бывшего прежде властителем буйных гигантов;[558] но сам он60 Свой погубил святотатный народ и себя самого с ним.Дочь же его возлюбил колебатель земли; от союзаС ней он имел Навзитоя; и первым царем феакиянБыл Навзитой; от него родились Рексенор с Алкиноем;Но Рексенор, сыновей не имев, сребролуким застрелен65 Был Аполлоном на пире вторичного брака,[559] оставивДочь сиротою, Арету; и, с ней Алкиной сочетавшись,Так почитает ее,[560] как еще никогда не бывалаВ свете жена, свой любящая долг, почитаема мужем;Нежную сердца любовь ей всечасно являют в семействе70 Дети и царь Алкиной; в ней свое божество феакийцыВидят, и в городе с радостно-шумным всегда к ней теснятсяПлеском, когда меж народа она там по улицам ходит.Кроткая сердцем, имеет она и возвышенный разум,Так что нередко и трудные споры мужей разрешает.75 Если моленья твои с благосклонностью примет царица,[561]Будет тогда и надежда тебе, что возлюбленных ближних,Светлый свой дом, и семью, и отечество скоро увидишь”.Так говоря, светлоокая Зевсова дочь удалилась;Морем бесплодным от Схерии тучной помчавшись, достигла80 Скоро она Марафона; потом в многолюдных АфинахВ дом крепкозданный царя Эрехтея[562] вошла. Одиссей жеТою порой подошел ко дворцу Алкиноя; он сильноСердцем тревожился, стоя в дверях перед медным порогом.Все лучезарно, как на небе светлое солнце иль месяц,85 Было в палатах любезного Зевсу царя Алкиноя;Медные стены[563] во внутренность шли от порога и былиСверху увенчаны светлым карнизом лазоревой стали;[564]Вход затворен был дверями, литыми из чистого злата;Притолки их из сребра утверждались на медном пороге;[565]90 Также и князь[566] их серебряный был, а кольцо золотое.Две — золотая с серебряной — справа и слева стояли,[567]Хитрой работы искусного бога Ифеста, собакиСтражами дому любезного Зевсу царя Алкиноя:Были бессмертны они и с течением лет не старели.95 Стены кругом огибая, во внутренность шли от порогаЛавки[568] богатой работы; на лавках лежали покровы,Тканные дома искусной рукою прилежных работниц;Мужи знатнейшие града садилися чином[569] на этихЛавках питьем и едой наслаждаться за царской трапезой.100 Зрелися там на высоких подножиях лики златые[570]Отроков; светочи в их пламенели руках, озаряяНочью палату и царских гостей на пирах многославных.Жило в пространном дворце пятьдесят рукодельных невольниц:[571]Рожь золотую мололи одни жерновами ручными,105 Нити сучили другие и ткали, сидя[572] за станкамиРядом, подобные листьям трепещущим тополя; ткани жБыли так плотны, что в них не впивалось и тонкое масло.Сколь феакийские мужи отличны в правлении былиБыстрых своих кораблей на морях, столь отличны их жены110 Были в тканье: их богиня Афина сама научилаВсем рукодельным искусствам, открыв им и хитростей много.Был за широким двором четырехдесятинный богатый[573]Сад, обведенный отвсюду высокой оградой; росло тамМного дерев плодоносных, ветвистых, широковершинных,115 Яблонь, и груш, и гранат, золотыми плодами обильных,[574]Также и сладких смоковниц и маслин, роскошно цветущих;Круглый там год, и в холодную зиму, и в знойное лето,[575]Видимы были на ветвях плоды; постоянно там веялТеплый Зефир,[576] зарождая одни, наливая другие;120 Груша за грушей, за яблоком яблоко, смоква за смоквой,Грозд пурпуровый за гроздом сменялися там, созревая.Там разведен был и сад виноградный богатый; и гроздыЧастью на солнечном месте лежали, сушимые зноем,Частию ждали, чтоб срезал их с лоз виноградарь; иные125 Были давимы в чанах; а другие цвели иль, осыпавЦвет, созревали и соком янтарно-густым наливались.Саду границей служили красивые гряды, с которыхОвощ и вкусная зелень весь год собирались обильно.Два там источника были; один обтекал, извиваясь,130 Сад, а другой перед самым порогом царева жилищаСветлой струею бежал, и граждане в нем черпали воду.Так изобильно богами был дом одарен Алкиноев.Долго, дивяся, стоял перед ним Одиссей богоравный;Но, поглядевши на все с изумленьем великим, ступил он135 Смелой ногой на порог и во внутренность дома проникнул.Там он узрел феакийских вождей и старейшин, творящихЗоркому богу, убийце Аргуса, вином возлиянье(Он от грядущих ко сну был всегда призываем последний).[577]Быстро палату пиров перешел Одиссей богоравный;140 Скрытый туманом, которым его окружила Афина,Прямо к Арете приблизился он и к царю Алкиною,Обнял руками колена царицы, и в это мгновеньеВдруг расступилась его облекавшая тьма неземная.Все замолчали, могучего[578] мужа внезапно увидя;145 Все в изумленьи смотрели. Царице Арете сказал он:“Дочь Рексенора, подобного силой бессмертным, Арета,Ныне к коленам твоим, и к царю, и к пирующим с вамиЯ прибегаю, плачевный скиталец. Да боги пошлют вамСветлое счастье на долгие дни; да наследуют ваши150 Дети ваш дом и народом вам данный ваш сан знаменитый.[579]Мне ж помогите, чтоб я беспрепятственно мог возвратитьсяВ землю отцов, столь давно сокрушенный разлукой с своими”.[580]Кончив, к огню очага подошел он[581] и сел там на пепле.Все неподвижно молчали, и долго молчание длилось.155 Но наконец Эхеней, благородного племени старец,[582]Ранее всех современных ему феакиян рожденный,[583]Сладкоречивый, и старые были, и многое знавший,Добрых исполненный мыслей, сказал, обратясь к Алкиною:“Царь Алкиной, неприлично тебе допускать, чтоб молящий160 Странник на пепле сидел очага твоего перед нами.Почесть ему оказать ожидаем твоих повелений;С пепла поднявши, на стул среброкованный[584] с нами его тыСесть пригласи и глашатаю в чаши вина золотогоВлить повели, чтоб могли громолюбцу Зевесу, молящих165 Странников всех покровителю, мы совершить возлиянье.Гостю ж пускай из запаса даст ключница пищи вечерней”.Так он сказав, пробудил Алкиноеву силу святую.За руку взяв Одиссея, объятого думой глубокой,[585]С пепла он поднял его и на креслах богатых с собою170 Рядом за стол посадил, повелев уступить Лаодаму,Сыну любимому, подле сидевшему, место пришельцу.Тут для умытия рук поднесла на богатой лохани[586]Полный студеной воды золотой рукомойник рабыня;Гладкий потом пододвинула стол; на него положила175 Хлеб домовитая ключница с разным съестным, из запасаВыданным ею охотно. Едой и питьем изобильнымСердце свое насладил Одиссей, многославный страдалец.Тут Понтоною глашатаю бросил крылатое слово[587]Царь феакиян: “Наполни кратеры вином и подай с ним180 Чаши гостям, чтоб могли громолюбцу Зевесу, молящихСтранников всех покровителю, мы совершить возлиянье”.Так он сказал, и, наполнив медвяным вином все кратеры,В чашах пирующим подал его Понтоной; возлияньеСтоя они совершили и вдоволь питьем насладились.185 Царь Алкиной, обратившись к гостям, произнес: “Приглашаю[588]Выслушать слово мое вас, мужей феакийских, дабы яВысказать мог вам все то, что велит мне рассудок и сердце.Кончился пир наш; теперь по домам на покой разойдитесь;Завтра же утром, с собою и прочих вельмож[589] пригласивши,190 Снова придите, чтоб странника здесь угостить и бессмертнымВместе свершить экатомбу. Потом учредим отправленьеГостя почтенного так, чтоб под нашей надежной защитойОн без тревог и препятствий поспешно и весело прибылВ край, им желаемый, сколь бы отсюда он ни был далеко;195 Также, чтоб он ни печали, ни зла на дороге не встретилПрежде, пока не достигнет отчизны; когда же достигнет,Пусть испытает все то, что судьба и могучие ПаркиВ нить бытия роковую[590] вплели для него при рожденье.Если же кто из бессмертных под видом его посетил нас,200 То на уме их, конечно, есть замысел, нам неизвестный;Ибо всегда нам открыто являются боги,[591] когда мы,Их призывая, богатые им экатомбы приносим;С нами они пировать без чинов за трапезу садятся;Даже когда кто из них и один на пути с феакийским205 Странником встретится — он не скрывается; боги считаютВсех нас родными, как диких циклопов, как племя гигантов”.Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:“Царь Алкиной, не тревожься напрасно таким помышленьем;Вечным богам, беспредельного неба владыкам, ни видом210 Я не подобен, ни станом; простой человек я, из всех, вамВ мире известных людей земнородных, судьбою гонимых,Самым злосчастнейшим бедственной жизнью моей я подобен.Боле других бы я мог рассказать о великих напастях,Мной претерпенных с трудом непомерным по воле бессмертных;215 Но несказанным, хотя и прискорбен, я голодом мучусь;[592]Нет ничего нестерпимей грызущего голода: намиВластвуя, он о себе вспоминать ежечасно неволитНас, и печальных и преданных скорби душой. Сколь ни сильноСкорби душою я предан, но тощий желудок мой жадно220 Требует пищи себе и меня забывать принуждаетВсе претерпенное мной, о себе лишь упорно заботясь.Вы же, молю вас, как скоро пробудится светлая Эос,Мне, злополучному, путь учредите в отчизну возвратный;Много я бед претерпел, но готов и погибнуть, лишь только б225 Светлый свой дом, и семью, и рабов, и богатства увидеть”.[593]Кончил; они, изъявив одобренье, решили в отчизну[594]Гостя отправить, пленившего всех их столь умною речью.После, свершив возлиянье и вкусным вином насладившись,[595]Каждый в свой дом удалился, о ложе и сне помышляя.230 Но Одиссей богоравный остался в палате столовой;Царь Алкиной и царица Арета остались с ним вместе; рабыниТою порой со столов всю посуду поспешно убрали.Тут белорукая с гостем беседовать стала Арета.Мантию с тонким хитоном, сотканные ею самою235 Дома с рабынями, в платье пришельца узнавши, царицаГолос возвысила свой и крылатое бросила слово:“Странник, сначала сама я тебя вопрошу;[596] отвечай мне:Кто ты? Откуда? И платье свое от кого получил ты?Нам ты сказал, что сюда был морской непогодою брошен”.240 Светлой царице ответствовал так Одиссей хитроумный:“Трудно, царица, мне будет тебе рассказать всю подробноПовесть о бедствиях, встреченных мною по воле рожденных[597]Древним Ураном богов, — об одном расскажу откровенно:В море находится остров Огигия; там обитает245 Хитроковарная дочь кознодея Атланта Калипсо,Светлокудрявая нимфа, богиня богинь. И не водятОбщества с нею ни вечные боги, ни смертные люди.Я же один, злополучный, на остров ее был враждебнымДемоном брошен, когда мой корабль сокрушительным громом[598]250 Зевс поразил посреди беспредельно-пустынного моря.Спутников всех (поглотила их бездна) тогда я утратил.Сам же, на киле разбитого судна, обхваченном мною,Девять носившися дней[599] по волнам, на десятый с наставшей[600]Ночью на остров Огигию выброшен был, где Калипсо,255 Светлокудрявая нимфа, живет. И, приют благосклонноДав мне, богиня меня угощала, кормила, хотелаМне наконец даровать и бессмертье, и вечную младость.Сердца, однако, она моего обольстить не успела.Целые семь лет утратил я там, и текли непрестанно260 Слезы мои на одежды, мне данные нимфой бессмертной.Год напоследок осьмой приведен был времен обращеньем;Вдруг мне она повелела покинуть свой остров — не знаю,Зевса ль она убоялась,[601] сама ль изменилася в мыслях?Сел я на крепкосколоченный плот, и она, наделивши265 Хлебом меня и душистым вином, и нетленной одеждой,Следом послала за мной благовеющий ветер попутный.Дней совершилось семнадцать с тех пор, как пустился я в море;[602]Вдруг на осьмнадцатый видима стала вдали над водамиВаша земля, и во мне оживилося милое сердце,270 Столь несказанно страдавшее. Много, однако, еще мнеБед колебатель земли Посидон непреклонный готовил:Ветры подняв, заградил предо мной он дорогу, и мореВсе беспредельное вдруг затревожилось; был я не в силах,Жалобно стонущий, судном владеть на взволнованной бездне:275 Буря его изломала в куски, и, в кипящую влагуБросясь, пустился я вплавь: напоследок примчалиК вашему брегу меня многошумные ветры и море;Гибели б мне не избегнуть, когда б на утесистый берегБыл я волною, скалами его отшибаемой, кинут:280 Силы напрягши, я в сторону поплыл и скоро достигнулУстья реки — показалось то место приютным, там острых[603]Не было камней, там всюду от ветров являлась защита;На берег вышед, в бессилие впал я;[604] божественной ночиТьма наступила; тогда, удалясь от потока, небесным285 Зевсом рожденного, я приютился в кустах и в опадшихСпрятался листьях; и сон бесконечный послали мне боги.Там под защитою листьев, с печалию милого сердца,Проспал всю ночь я, все утро и за полдень долго;Солнце садилось, когда усладительный сон мой был прерван:290 Дев, провожавших царевну твою, я увидел на бреге;С нею, подобные нимфам,[605] они, там резвяся, играли.К ней обратил я молитву, и так поступила разумноЮная царская дочь, как немногие с ней одинакихЛет поступить бы могли, — молодежь рассудительна редко.295 Сладкой едой и вином искрометным меня подкрепивши,Мне искупаться в потоке велела она и одеждуЭту дала мне. Я кончил, поистине все рассказав вам”.Он умолкнул. Ему Алкиной отвечал благосклонно:“Странник, гораздо б приличнее было для дочери нашей,300 Если б она пригласила тебя за собою немедляСледовать в дом наш: к ней первой ты с просьбой своей обратился”.Так он сказал, и ему возразил Одиссей хитроумный:“Царь благородный, не делай упреков разумной царевне;Следовать мне за собою она предложила[606] немедля;305 Я ж отказался — мне было бы стыдно; при том же подумалЯ, что, меня с ней увидя, на нас ты разгневаться мог бы:Скоро всегда раздражаемся мы, земнородные люди”.Царь Алкиной, возражая, ответствовал так Одиссею:“Странник, в груди у меня к безрассудному гневу такому310 Сердце не склонно; приличие ж должно во всем наблюдать нам.Если б — о, Дий громовержец! о, Феб Аполлон! о, Афина! —Если б нашелся подобный тебе, в помышленьях со мноюСходный, супруг Навзикае, возлюбленный зять мне,[607] и если бЗдесь поселился он... Дом и богатства бы дал я, когда бы315 Волей ты с нами остался; насильно же здесь иноземцаМы не задержим, то было бы Зевсу отцу неугодно.Твой же отъезд я устрою, чтоб было тебе то известно,Завтра: ты, сладкому отдыху мирно предавшися, будешьСонный в спокойном безветрии плыть[608] и достигнешь320 В землю отцов иль в иную какую желанную землю,Сколь бы она ни лежала далеко, хотя бы в Эвбею,Дале которой уж нет ничего,[609] по сказанью отважныхНаших пловцов, с златовласым туда Радамантом[610] ходивших, —Тития, сына Земли, посетил он и, сколь ни далек был325 Путь по глубокому морю, его без труда совершилиВ сутки они, до Эвбеи доплыв и назад возвратившись.Сам ты узнаешь, как быстры у нас корабли, как отважноВеслами море браздят мореходцы мои молодые”.Так он сказал; пролилося веселие в грудь Одиссея;330 Голос возвысивши свой, произнес он такую молитву:“Дий, наш отец, да исполнится все, что теперь обещал мнеЦарь Алкиной, и да будет всегда на земле плодоноснойСлава ему! А меня проводи безопасно в отчизну”.Так говорили о многом они, собеседуя сладко.335 Тою порой повелела царица Арета рабынямВ сенях поставить кровать, на нее положить пурпуровый[611]Мягкий тюфяк и богатый ковер разостлать; на ковер жеТеплым покровом для тела косматую мантию бросить.Факелы взявши, пошли из столовой рабыни; когда же340 Было совсем приготовлено мягкоупругое ложе,Близко они подошед к Одиссею, ему доложили:[612]“Странник, иди почивать: для тебя приготовлено ложе”.Радостно было усталому гостю призванье к покою;Сладкоцелительный сон наконец он вкусил безмятежно,345 В звонкопространных сенях на кровать прорезную возлегши.Скоро и царь Алкиной, с ним простяся, во внутренней спальнеЛег на постель и заснул близ супруги своей благонравной.

ПЕСНЬ ОСЬМАЯ

Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос —Мирный покинула сон Алкиноева сила святая;Встал и божественный муж Одиссей, городов сокрушитель.Царь Алкиной многовластный повел знаменитого гостя5 На площадь, где невдали кораблей феакийцы сбирались.Сели, пришедши, на гладко обтесанных камнях друг с другомРядом они. Той порою Паллада Афина по улицам града,В образ облекшись глашатая царского, быстро ходила;Сердцем заботясь о скором возврате домой Одиссея,10 К каждому встречному[613] ласково речь обращала богиня:“Вы, феакийские люди, вожди и владыки, скорееНа площадь все соберитесь, дабы иноземца, которыйВ дом Алкиноя премудрого прибыл вчера, там увидеть:Бурей к нам брошенный, богу он образом светлым подобен”.15 Так говоря, возбудила она любопытное рвенье[614]В каждом, и скоро наполнилась площадь народом;[615] и селиВсе по местам. С удивленьем великим они обращалиВзор на Лаэртова сына: ему красотой несказаннойПлечи одела Паллада, главу и лицо озарила,20 Стан возвеличила, сделала тело полнее, дабы онМог приобресть от людей феакийских приязнь и вселил в нихТрепет почтительный мужеской силой на играх, в которых[616]Им испытать надлежало[617] его, отличась пред народом.Все собралися они, и собрание сделалось полным.25 Тут, обратяся к ним, царь Алкиной произнес: “Приглашаю[618]Выслушать слово мое вас, людей феакийских, дабы яВысказать мог вам все то, что велит мне рассудок и сердце.Гость иноземный — его я не знаю; бездомно скитаясь,Он от восточных народов сюда иль от западных прибыл —30 Молит о том, чтоб ему помогли мы достигнуть отчизны.Мы, сохраняя обычай, молящему гостю поможем;Ибо еще ни один чужеземец, мой дом посетивший,Долго здесь, плача, не ждал, чтоб его я услышал молитву.Должно спустить на священные воды корабль чернобокий,35 В море еще не ходивший; потом изберем пятьдесят два[619]Самых отважных меж лучшими здесь молодыми гребцами;Весла к скамьям прикрепив корабельным, пускай соберутся[620]В царских палатах они и поспешно себе на дорогуВкусный обед приготовят; я всех их к себе приглашаю.40 Так от меня объявите гребцам молодым; а самих вас,Скиптродержавных владык и судей,[621] я прошу в мой пространныйДом, чтоб со мною, как следует, там угостить иноземца;Всех вас прошу, отказаться не властен никто; позовитеТакже певца Демодока:[622] дар песней приял от богов он45 Дивный, чтоб все воспевать, что в его пробуждается сердце”.[623]Кончив, пошел впереди он; за ним все судьи и владыкиСкиптродержавные; звать Понтоной побежал[624] Демодока.Скоро по воле царя пятьдесят два гребца, на отлогомБреге бесплодно соленого моря собравшися, вместе50 К ждавшему их на песке кораблю подошли, совокупнойСилою черный корабль на священные сдвинули воды,[625]Подняли мачты, устроили все корабельные снасти,В крепкоременные петли просунули длинные весла,Должным порядком потом паруса утвердили. Отведши55 Легкий корабль на открытое взморье, они собралисяВсе во дворце Алкиноя, царем приглашенные. СкороВсе переходы палат, и дворы, и притворы народомСделались полны — там были и юноши, были и старцы.[626]Жирных двенадцать овец, двух быков криворогих и восемь60 Остроклычистых свиней Алкиной повелел им зарезать;Их ободрав, изобильный обед приготовили гости.Тою порой с знаменитым певцом Понтоной возвратился;Муза его при рождении[627] злом и добром одарила:Очи затмила его, даровала за то сладкопенье.65 Стул среброкованный подал певцу Понтоной, и на нем онСел пред гостями, спиной прислоняся к колонне высокой.Лиру[628] слепца на гвозде над его головою повесив,К ней прикоснуться рукою ему — чтоб ее мог найти он —Дал Понтоной, и корзину с едою принес, и подвинул70 Стол и вина приготовил, чтоб пил он, когда пожелает.Подняли руки они к предложенной им пище; когда же[629]Был удовольствован голод их сладким питьем и едою,Муза внушила певцу возгласить о вождях знаменитых,Выбрав из песни, в то время везде до небес возносимой,75 Повесть о храбром Ахилле и мудром царе Одиссее,[630]Как между ними однажды на жертвенном пире великомРаспря в ужасных словах загорелась и как веселилсяВ духе своем Агамемнон враждой знаменитых ахеян:Знаменьем добрым ему ту вражду предсказал Аполлонов80 В храме Пифийском оракул, когда через каменный праг онБога спросить перешел, — а случилось то в самом началеБедствий, ниспосланных богом богов на троян и данаев.Начал великую песнь[631] Демодок; Одиссей же, своеюСильной рукою широкопурпурную мантию взявши,85 Голову ею облек и лицо благородное скрыл в ней.Слез он своих не хотел показать феакийцам. Когда же,Пенье прервав, сладкогласный на время умолк песнопевец,Слезы отерши, он мантию снял с головы и, наполнивКубок двудонный вином, совершил возлиянье бессмертным.90 Снова запел Демодок, от внимавших ему феакиян,Гласом его очарованных, вызванный к пенью вторично;Голову мантией снова облек Одиссей, прослезяся.Были другими его не замечены слезы, но мудрыйЦарь Алкиной их заметил и понял причину[632] их, сидя95 Близ Одиссея и слыша скорбящего тяжкие вздохи.Он феакиянам веслолюбивым сказал: “Приглашаю[633]Выслушать слово мое вас, судей и вельмож феакийских;Душу свою насладили довольно мы вкуснообильнойПищей и звуками лиры, подруги пиров сладкогласной;100 Время отсюда пойти нам и в мужеских подвигах крепостьСилы своей показать, чтоб наш гость, возвратяся, домашнимМог возвестить, сколь других мы людей превосходим в кулачномБое, в борьбе утомительной, в прыганьи, в беге проворном”.Кончив, поспешно пошел впереди он, за ним все другие.105 Звонкую лиру приняв и повесив на гвоздь, ДемодокаЗа руку взял Понтоной и из залы пиршественной вывел;Вслед за другими, ведя песнопевца, пошел он, чтоб видетьИгры, в которых хотели себя отличить феакийцы.На площадь все собралися: толпой многочисленно-шумной110 Там окружил их народ. Благородные юноши к боюВышли из сонма его: Акроней, Окиал с Элатреем,[634]Навтий, Примней, Анхиал, Эретмей с Анабазиоменом;С ними явились Понтей, Прореон и Фоон с Амфиалом,Сыном Полития, внуком Тектона; пристал напоследок115 К ним и младой Эвриал, Навболид, равносильный Арею:Всех феакиян затмил бы чудесной своей красотой он,Если б его самого не затмил Лаодам беспорочный.К ним подошли, наконец, Лаодам, Галионт с богоравнымКлитонеоном — три бодрые сына царя Алкиноя.120 Первые в беге себя испытали они. УстремившисьС места того, на котором стояли, пустилися разом,Пыль подымая, они через поприще: всех был проворнейКлитонеон благородный — какую по свежему полюБорозду плугом два мула проводят, настолько оставив125 Братьев своих назади, возвратился он первый к народу.Стали другие в борьбе многотрудной испытывать силу:Всех Эвриал одолел, превзошедши искусством и лучших.[635]В прыганьи был Анхиал победителем. Тяжкого дискаЛегким бросаньем от всех Эретмей отличился. В кулачном130 Бое взял верх Лаодам, сын царя Алкиноя прекрасный.Тут, как у всех уж довольно насытилось играми сердце,К юношам речь обративши, сказал Лаодам, АлкиноевСын: “Не прилично ли будет спросить нам у гостя, в каких онИграх способен себя отличить? Он не низкого роста,135 Голени, бедра и руки его преисполнены силы,Шея его жиловата, он мышцами крепок; годамиТакже не стар; но превратности жизни его изнурили.Нет ничего, утверждаю, сильней и губительней моря;Крепость и самого бодрого мужа оно сокрушает”.140 “Умным, — сказал, отвечая на то, Эвриал Лаодаму, —Кажется мне предложенье твое, Лаодам благородный.Сам подойди к иноземному гостю и сделай свой вызов”.Сын молодой Алкиноя, слова Эвриала услышав,Вышел вперед и сказал, обратяся к царю Одиссею:145 “Милости просим, отец иноземец; себя покажи намВ играх, в каких ты искусен, — но, верно, во всех ты искусен, —Бодрому мужу ничто на земле не дает столь великойСлавы, как легкие ноги и крепкие мышцы, яви жеСилу свою нам, изгнав из души все печальные думы.150 Путь для тебя уж теперь недалек; уж корабль быстроходныйС берега сдвинут, и наши готовы к отплытию люди”.Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:“Друг, не обидеть ли хочешь меня ты своим предложеньем?Мне не до игр: на душе несказанное горе; довольно155 Бед испытал и немало великих трудов перенес я;Ныне ж, крушимый тоской по отчизне, сижу перед вами,Вас и царя умоляя помочь мне в мой дом возвратиться”.Но Эвриал Одиссею ответствовал с колкой насмешкой:“Странник, я вижу, что ты не подобишься людям, искусным160 В играх, одним лишь могучим атлетам приличных; конечно,Ты из числа промышлёных людей, обтекающих мореВ многовесельных своих кораблях для торговли, о том лишьМысля, чтоб, сбыв свой товар и опять корабли нагрузивши,Боле нажить барыша: но с атлетом ты вовсе не сходен”.165 Мрачно взглянув исподлобья, сказал Одиссей благородный:[636]“Слово обидно твое; человек ты, я вижу, злоумный.[637]Боги не всякого всем наделяют: не каждый имеетВдруг и пленительный образ, и ум, и могущество слова;Тот по наружному виду внимания мало достоин —170 Прелестью речи зато одарен от богов; веселятсяЛюди, смотря на него, говорящего с мужеством твердымИли с приветливой кротостью; он украшенье собраний;Бога в нем видят, когда он проходит по улицам града.Тот же, напротив, бессмертным подобен лица красотою,175 Прелести ж бедное слово его никакой не имеет.Так и твоя красота беспорочна, тебя и Зевес быКраше не создал; зато не имеешь ты здравого смысла.Милое сердце в груди у меня возмутил ты своеюДерзкою речью. Но я не безопытен, должен ты ведать,180 В мужеских играх; из первых бывал я в то время, когда мнеСвежая младость и крепкие мышцы служили надежно.Ныне ж мои от трудов и печалей истрачены силы;Видел немало я браней и долго среди бедоносныхСтранствовал вод, но готов я себя испытать и лишенный185 Сил; оскорблен я твоим безрассудно-ругательным словом”.Так отвечав, поднялся он и, мантии с плеч не сложивши,Камень[638] схватил — он огромней, плотней и тяжеле всех дисков,Брошенных прежде людьми феакийскими, был; и с размахаКинул его Одиссей, жиловатую руку напрягши;190 Камень, жужжа, полетел; и под ним до земли головамиВеслолюбивые, смелые гости морей, феакийцыВсе наклонились; а он далеко через все перемчалсяДиски, легко улетев из руки; и Афина под видомСтарца, отметивши знаком его, Одиссею сказала:195 “Странник, твой знак и слепой различит без ошибки, ощупавПросто рукою; лежит он отдельно от прочих, гораздоДалее всех их. Ты в этом бою победил; ни один здесьКамня ни дале, ни так же далеко, как ты, не способенБросить”. От слов сих веселье проникло во грудь Одиссея.200 Радуясь тем, что ему хоть один благосклонный в собраньеБыл судия, с обновленной душой он сказал предстоявшим:“Юноши, прежде добросьте до этого камня; за вамиБрошу другой я и столь же далеко, быть может, и дале.Пусть все другие, кого побуждает отважное сердце,205 Выйдут и сделают опыт; при всех оскорбленный, я нынеВсех вас на бой рукопашный, на бег, на борьбу вызываю;С каждым сразиться готов я — с одним не могу Лаодамом:Гость я его — подыму ли на друга любящего руку?Тот неразумен, тот пользы своей различать не способен,210 Кто на чужой стороне с дружелюбным хозяином выйтиВздумает в бой; несомненно, себе самому повредит он.Но меж другими никто для меня не презрителен, с каждымРад я схватиться, чтоб силу мою, грудь на грудь, испытать с ним.Знайте, что я ни в каком не безопытен мужеском бое.215 Гладким луком и самым тугим я владею свободно;Первой стрелой поражу я на выбор противника в тесномСонме врагов, хоть кругом бы меня и товарищей многоБыло и меткую каждый стрелу на врага бы нацелил.Только одним Филоктетом бывал я всегда побеждаем220 В Трое,[639] когда мы, ахейцы, там, споря, из лука стреляли.Но утверждаю, что в этом искусстве со мной ни единыйСмертный, себя насыщающий хлебом, сравниться не может;Я не дерзнул бы, однако, бороться с героями древнихЛет, ни с Ираклом,[640] ни с Эвритом, метким стрелком эхалийским;[641]225 Спорить они и с богами в искусстве своем не страшились;Эврит великий погиб от того; не достиг он глубокойСтарости в доме семейном своем; раздражив АполлонаВызовом в бой святотатным, он из лука был им застрелен.Дале копьем я достигнуть могу, чем другие стрелою;230 Может случиться, однако, что кто из людей феакийскихВ беге меня победит: окруженный волнами, я силыВсе истощил, на неверном плоту не вкушая столь долгоПищи, покоя и сна; и мои все разрушены члены”.Так он сказал; все кругом неподвижно хранили молчанье.235 Но Алкиной, возражая, ответствовал так Одиссею:“Странник, ты словом своим не обидеть нас хочешь; ты толькоВсем показать нам желаешь, какая еще сохраниласьКрепость в тебе; ты разгневан безумцем, тебя оскорбившимДерзкой насмешкой, — зато ни один, говорить здесь привыкший240 С здравым рассудком, ни в чем не помыслит тебя опорочить.Выслушай слово, однако, мое со вниманьем, чтоб послеДома его повторить при друзьях благородных, когда ты,Сидя с женой и детьми за веселой семейной трапезой,Вспомнишь о доблестях наших и тех дарованьях, какие245 Нам от отцов благодатью Зевеса достались в наследство.Мы, я скажу, ни в кулачном бою, ни в борьбе не отличны;Быстры ногами зато несказанно и первые в море;Любим обеды роскошные, пение, музыку, пляску,Свежесть одежд, сладострастные бани[642] и мягкое ложе.250 Но пригласите сюда плясунов феакийских; зову яСамых искусных, чтоб гость наш, увидя их, мог, возвратяся[643]В дом свой, там всем рассказать, как других мы людей превосходимВ плаванье по морю, в беге проворном, и в пляске, и в пенье.Пусть принесут Демодоку его звонкогласную лиру;255 Где-нибудь в наших пространных палатах ее он оставил”.Так Алкиной говорил, и глашатай, его исполняяВолю, поспешно[644] пошел во дворец за желаемой лирой.Судьи,[645] в народе избранные, девять числом, на срединуПоприща, строгие в играх порядка блюстители, вышли,260 Место для пляски угладили, поприще сделали шире.Тою порой из дворца возвратился глашатай и лируПодал певцу: пред собранье он выступил; справа и слеваСтали цветущие юноши, в легкой искусные пляске.Топали в меру ногами под песню они; с наслажденьем265 Легкость сверкающих ног замечал Одиссей и дивился.Лирой гремя сладкозвучною, пел Демодок вдохновенный[646]Песнь о прекраснокудрявой[647] Киприде и боге Арее:Как их свидание первое в доме владыки ИфестаБыло; как, много истратив богатых даров, опозорил270 Ложе Ифеста Арей, как открыл, наконец, все ИфестуГелиос зоркий, любовное их подстерегши свиданье.Только достигла обидная весть до Ифестова слуха,Мщение в сердце замыслив, он в кузнице плаху поставил,[648]Крепко свою наковальню уладил на ней и проворно275 Сети сковал из железных, крепчайших, ничем не разрывных[649]Проволок. Хитрый окончивши труд и готовя АреюСтыд, он пошел в тот покой, где богатое ложе стояло.Там он, сетями своими опутав[650] подножье кровати,Их на нее опустил с потолка паутиною тонкой;280 Были не только невидимы оку людей, но и взорамВечных богов неприметны они: так искусно сковал их,Мщенье готовя, Ифест. Западню перед ложем устроив,Он притворился, что путь свой направил в Лемнос, крепкозданныйГород, всех боле других городов на земле им любимый.285 Зорко за ним наблюдая, Арей златоуздный[651] тогда жеСведал, что в путь свой Ифест, многославный художник, пустился.Сильной любовью к прекрасновенчанной Киприде[652] влекомый,В дом многославного бога художника тайно вступил он.Зевса отца посетив на высоком Олимпе, в то время290 Дома одна, отдыхая, сидела богиня. Арей, подошедши,За руку взял, и по имени назвал ее, и сказал ей:“Милая, час благосклонен, пойдем на роскошное ложе;Муж твой Ифест далеко; он на остров Лемнос удалился,Верно, к суровым синтийцам,[653] наречия грубого людям”.295 Так он сказал, и на ложе охотно легла с ним Киприда.Мало-помалу и он и она усыпились. Вдруг сетиХитрой Ифеста работы, упав, их схватили с такоюСилой, что не было средства ни встать им, ни тронуться членом;Скоро они убедились, что бегство для них невозможно;300 Скоро и сам, не свершив половины пути, возвратилсяВ дом свой Ифест многоумный, на обе хромающий ноги:[654]Гелиос зоркий его обо всем известить не замедлил.В дом свой вступивши с печалию милого сердца, поспешно[655]Двери Ифест отворил, и душа в нем наполнилась гневом;305 Громко он начал вопить, чтоб его все услышали боги:“Дий вседержитель, блаженные, вечные боги, сберитесьТяжкообидное, смеха достойное дело увидеть:Как надо мной, хромоногим, Зевесова дочь АфродитаГнусно ругается,[656] с грозным Ареем, губительным богом,310 Здесь сочетавшись.[657] Конечно, красавец и тверд на ногах[658] он;Я ж от рождения хром — но моею ль виною? ВиновныВ том лишь родители. Горе мне, горе! Зачем я родился?Вот посмотрите, как оба, обнявшися нежно друг с другом,Спят на постели моей. Несказанно мне горько то видеть.315 Знаю, однако, что так им в другой раз заснуть не удастся;Сколь ни сильна в них любовь, но, конечно, охота к такомуСну в них теперь уж прошла: не сниму с них дотоле я этойСети, пока не отдаст мне отец всех богатых подарков,[659]Им от меня за невесту, бесстыдную дочь, полученных.320 Правда, прекрасна она, но ее переменчиво сердце”.Так он сказал. Той порой собрались в медностенных палатах[660]Боги; пришел Посидон земледержец; пришел дароносец[661]Эрмий; пришел Аполлон, издалека разящий стрелами;Но, сохраняя пристойность, богини осталися дома.325 В двери вступили податели благ, всемогущие боги:Подняли все они смех несказанный, увидя, какоеХитрое дело ревнивый Ифест совершить умудрился.Глядя друг на друга, так меж собою они рассуждали:“Злое не впрок; над проворством здесь медленность верх одержала;330 Как ни хромает Ифест, но поймал он Арея, которыйСамый быстрейший из вечных богов, на Олимпе живущих.Хитростью взял он; достойная мзда посрамителю брака”.Так говорили, друг с другом беседуя, вечные боги.К Эрмию тут обратившись, сказал Аполлон, сын Зевеса:335 “Эрмий, Кронионов сын, благодатный богов вестоносец,Искренне мне отвечай, согласился ль бы ты под такоюСетью лежать на постели одной с золотою Кипридой?”Зоркий убийца Аргуса ответствовал так Аполлону:“Если б могло то случиться, о царь Аполлон стреловержец,340 Сетью тройной[662] бы себя я охотно опутать дозволил,Пусть на меня бы, собравшись, богини и боги смотрели,Только б лежать на постели одной с золотою Кипридой!”Так отвечал он; бессмертные подняли смех несказанный.Но Посидон не смеялся; чтоб выручить бога Арея,345 К славному дивным искусством Ифесту он, голос возвысив,С просьбой своей обратился и бросил крылатое слово:“Дай им свободу; ручаюсь тебе за Арея; как сам тыТребуешь, все дополна при бессмертных богах[663] он заплатит”.Бог хромоногий Ифест, отвечая, сказал Посидону:350 “Нет, от меня, Посидон земледержец, того ты не требуй.Знаешь ты сам, что всегда неверна за неверных порука.Чем же тебя, всемогущий, могу я к уплате принудить,Если свободный Арей убежит и платить отречется?”Богу Ифесту ответствовал так Посидон земледержец:355 “Если могучий Арей, чтоб не быть принужденным к уплате,Скроется тайно, то все за него заплатить обязуюсьЯ”. Хромоногий Ифест отвечал Посидону владыке:“Воли твоей, Посидон, не дерзну и не властен отвергнуть”.С сими словами разрушила цепи Ифестова сила.360 Бог и богиня — лишь только их были разрушены цепи —Быстро вскочив, улетели. Во Фригию он удалился;Скрылася в Кипр золотая с улыбкой приветной Киприда;Был там алтарь ей в Пафосском лесу[664] благовонном воздвигнут;Там, искупавши ее и натерши душистым, святое365 Тело одних лишь богов орошающим маслом, ХаритыПлечи ее облачили одеждою прелести чудной.Так воспевал вдохновенный певец. Одиссей благородныйВ сердце, внимая ему, веселился; и с ним веселилисьВеслолюбивые, смелые гости морей, феакийцы.370 Но Алкиной повелел Галионту вдвоем с ЛаодамомПляску начать: в ней не мог превосходством никто победить их.Мяч разноцветный, для них рукодельным[665] Полибием сшитый,Взяв, Лаодам с молодым Галионтом на ровную площадьВышли; закинувши голову, мяч к облакам темносветлым[666]375 Бросил один; а другой разбежался и, прянув высоко,Мяч на лету подхватил, до земли не коснувшись ногами.Легким бросаньем мяча в высоту отличась пред народом,Начали оба по гладкому лону земли плодоноснойБыстро плясать; и затопали юноши в меру ногами,[667]380 Стоя кругом, и от топота ног их вся площадь гремела.Долго смотрев, напоследок сказал Одиссей Алкиною:“Царь Алкиной, благороднейший муж из мужей феакийских,Ты похвалился, что пляскою с вами никто не сравнится;Правда твоя; то глазами я видел; безмерно дивлюся”.385 Так он сказав, возбудил Алкиноеву силу святую.[668]Царь феакиянам веслолюбивым сказал: “Приглашаю[669]Выслушать слово мое вас, судей и владык феакийских;Разум великий имеет, я вижу, наш гость иноземный;Должно ему, как обычай велит, предложить нам подарки;390 Областью нашею правят двенадцать владык[670] знаменитых,Праведно-строгих судей; я тринадцатый, главный. Пусть каждыйЧистое верхнее платье с хитоном и с полным талантомЗолота нашему гостю в подарок назначит обычный.Все повелите сюда принести и своими руками395 Страннику сдайте, чтоб весел он был за трапезою нашей.Ты ж, Эвриал, удовольствуй его, перед ним повинившись,Дав и подарок: его оскорбил неприличным ты словом”.Так он сказал, изъявили свое одобренье другие;Каждый глашатая в дом свой послал, чтоб подарки принес он.400 Но Эвриал, повинуясь, ответствовал так Алкиною:“Царь Алкиной, благороднейший муж из мужей феакийских,Я удовольствую гостя, желанье твое исполняя.Медный свой меч с рукоятью серебряной[671] в новыхЧудной работы ножнах из слоновыя кости охотно405 Дам я ему, и, конечно, он дар мой высоко оценит”.Так говоря, среброкованый меч свой он снял и возвысилГолос и бросил крылатое слово Лаэртову сыну:“Радуйся, добрый отец иноземец! И если сказал яДерзкое слово, пусть ветер его унесет и развеет;410 Ты же, хранимый богами, да скоро увидишь супругу,В дом возвратяся по долгопечальной разлуке с семьею”.Кончил; ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:“Радуйся также и ты и, хранимый богами, будь счастлив.В сердце ж своем никогда не раскайся, что мне драгоценный415 Меч подарил свой, повинным меня удовольствовав словом”.Так отвечав, среброкованый меч на плечо он повесил.Солнце зашло; все богатые собраны были подарки;Их поспешили глашатаи в дом отнести Алкиноев;Там сыновья Алкиноя владыки, принявши подарки,420 Отдали матери их, многоумной царице Арете.Царь же повел знаменитого гостя со всеми другимиВ дом свой, и сели, пришедши, они на возвышенных креслах.[672]Тут, обратяся к царице Арете, сказал благородныйЦарь: “Принеси нам, жена, драгоценнейший самый из многих425 Наших ковчегов, в него положивши и верхнее платьеС тонким хитоном. Поставьте котел на огонь, вскипятитеВоду, чтоб гость наш омылся и, все осмотревши подарки,Им полученные здесь от людей феакийских, был весел,С нами сидя за вечерней трапезой и пенью внимая.430 Я же ещё драгоценный кувшин[673] золотой на прощаньеДам, чтоб, меня вспоминая, он мог из него ежедневноДома творить возлияние Зевсу и прочим бессмертным”.Так он сказал, и царица Арета велела рабынямЯркий огонь разложить под огромным котлом троеножным.435 Тотчас котел троеножный на ярком огне был поставлен.Налили воду в котел и усилили хворостом пламя;Чрево сосуда оно обхватило, вода закипела.Тою порою Арета прекрасный ковчег из покоевВнутренних вынесла гостю; в ковчег положила подарки,440 Золото, ризы и все, что ему феакийские мужиДали; сама ж к ним прибавила верхнее платье с хитоном.Кончив, она Одиссею крылатое бросила слово:“Кровлей накрыв и тесьмою опутав ковчег, завяжи ты[674]Узел, чтоб кто на дороге чего не похитил, покуда445 Будешь покоиться сном ты, плывя в корабле чернобоком”.То Одиссей богоравный, в бедах постоянный, услышав,Кровлей накрыл и тесьмою опутал ковчег и искусныйУзел (как был научен хитроумной Цирцеею) сделал.Тут пригласила его домовитая ключница в баню450 Члены свои оживить омовеньем; и теплой купальнеРад был испытанный муж Одиссей, той услады лишенныйС самых тех пор, как покинул жилище Калипсы, в которомНимфы ему, как бессмертному богу, служили.[675] Когда жеТело омыла ему и елеем натерла рабыня,455 Легкий надевши хитон и богатой облекшись хламидой,Вышел он свежий из бани и к пьющим гостям в пировую[676]Залу вступил. Навзикая царевна, богиня красою,Подле столба, потолок подпиравшего залы, стояла.Взор изумленный подняв на прекрасного гостя, царевна460 Голос возвысила свой и крылатое бросила слово:“Радуйся, странник, но, в милую землю отцов возвратяся,Помни меня; ты спасением встрече со мною обязан”.Юной царевне ответствовал так Одиссей многоумный:“О Навзикая, прекрасноцветущая дочь Алкиноя,465 Если мне Иры супруг, громоносный Кронион, дозволит[677]В доме отеческом сладостный день возвращенья увидеть,Буду там помнить тебя и тебе ежедневно, как богу,Сердцем молиться: спасением встрече с тобой я обязан”.Так отвечав ей, на креслах он сел близ царя Алкиноя.470 Было уж роздано мясо; уж чаши вином наполнялись.Тою порой возвратился глашатай с певцом Демодоком,Чтимым в народе. Певец посреди светлозданной палатыСел пред гостями, спиной прислонившись к колонне высокой.Полную жира хребтовую часть острозубого вепря475 Взявши с тарелки своей[678] (для себя же оставя там боле),Царь Одиссей многославный сказал, обратясь к Понтоною:“Эту почетную часть изготовленной вкусно веприныДай Демодоку; его и печальный я чту несказанно.Всем на обильной земле обитающим людям любезны,480 Всеми высоко честимы певцы; их сама научилаПению Муза; ей мило певцов благородное племя”.Так он сказал, и проворно отнес от него ДемодокуМясо глашатай; певец благодарно даяние принял.Подняли руки они к приготовленной пище; когда же[679]485 Был удовольствован голод их сладким питьем и едою,Так, обратясь к Демодоку, сказал Одиссей хитроумный:“Выше всех смертных людей я тебя, Демодок, поставляю;Музою, дочерью Дия, иль Фебом самим наученный,Все ты поешь по порядку, что было с ахейцами в Трое,490 Что совершили они и какие беды претерпели;Можно подумать, что сам был участник всему иль от верныхВсе очевидцев узнал ты. Теперь о коне деревянном,[680]Чудном Эпеоса с помощью девы Паллады созданье,Спой нам, как в город он был хитроумным введен Одиссеем,495 Полный вождей, напоследок святой Илион сокрушивших.Если об этом по истине все нам, как было, споешь ты,Буду тогда перед всеми людьми повторять повсеместноЯ, что божественным пением боги тебя одарили”.Так он сказал, и запел Демодок, преисполненный бога:500 Начал с того он, как все на своих кораблях крепкозданныхВ море отплыли данаи, предавши на жертву пожаруБрошенный стан свой, как первые мужи из них с ОдиссеемБыли оставлены в Трое, замкнутые в конской утробе,Как напоследок коню Илион отворили трояне.505 В граде стоял он; кругом, нерешимые в мыслях, сиделиЛюди троянские, было меж ними троякое мненье:Или губительной медью громаду пронзить и разрушить,Или, ее докативши до замка, с утеса низвергнуть,Или оставить среди Илиона мирительной жертвой510 Вечным богам: на последнее все согласились, понеже[681]Было судьбой решено, что падет Илион, отворившиСтены коню, где ахейцы избранные будут скрываться,Черную участь и смерть приготовив троянам враждебным.После воспел он, как мужи ахейские в град ворвалися,515 Чрево коня отворив и из темного выбежав склепа;Как, разъяренные, каждый по-своему град разоряли,Как Одиссей к Деифобову дому, подобный Арею,[682]Бросился вместе с божественно-грозным в бою МенелаемТам истребительный бой (продолжал песнопевец) возжегши,520 Он наконец победил, подкрепленный великой Палладой.Так об ахеянах пел Демодок; несказанно растроганБыл Одиссей, и ресницы его орошались слезами.Так сокрушенная плачет вдовица над телом супруга,Падшего в битве упорной у всех впереди перед градом,525 Силясь от дня рокового спасти сограждан и семействоВидя, как он содрогается в смертной борьбе, и прижавшисьГрудью к нему, злополучная стонет, враги же нещадноДревками копий ее по плечам и хребту поражая,Бедную в плен увлекают на рабство и долгое горе;530 Там от печали и плача ланиты ее увядают[683]Так от печали текли из очей Одиссеевых слезыВсеми другими они незамечены были; но мудрый[684]Царь Алкиной их заметил и понял причину их, сидяБлиз Одиссея и слыша скорбящего тяжкие вздохи,535 Он феакиянам веслолюбивым сказал: “ПриглашаюВыслушать слово мое вас, судей и владык феакийскихПусть Демодок звонкострунную лиру заставит умолкнуть;Здесь он не всех веселит нас ее сладкогласием дивнымС тех пор, как пенье божественный начал певец на вечернем540 Нашем пиру, непрестанно глубоко и тяжко вздыхаетСтранник; конечно, прискорбие сердцем его овладело.Должен умолкнуть певец, чтоб могли здесь равно веселитьсяГость наш и все мы; конечно, для нас то приятнее будетЗдесь же давно к отправлению в путь иноземца готово545 Все; и подарки уж собраны, данные дружбою нашей.Странник молящий не менее брата родного любезенВсякому, кто одарен от богов не безжалостным сердцем.Ты же теперь, ничего не скрывая, ответствуй на то мне,Гость наш, о чем я тебя вопрошу: откровенность похвальна.550 Имя скажи мне, каким и отец твой, и мать, и другиеВ граде твоем и отечестве милом тебя величают.Между живущих людей безыменным никто не бываетВовсе; в минуту рождения каждый, и низкий и знатный,Имя свое от родителей в сладостный дар[685] получает;555 Землю, и град, и народ свой потом назови, чтоб согласноС волей твоей и корабль наш свое направление выбрал;Кормщик не правит в морях кораблем феакийским; руля мы,Нужного каждому судну, на наших судах не имеем;Сами они понимают своих корабельщиков мысли;560 Сами находят они и жилища людей, и поля ихТучнообильные; быстро они все моря обтекают,Мглой и туманом одетые;[686] нет никогда им боязниВред на волнах претерпеть иль от бури в пучине погибнуть.Вот что, однако, в ребячестве я от отца Навзитоя565 Слышал: не раз говорил он,[687] что бог Посидон недоволенНами за то, что развозим мы всех по морям безопасно.Некогда, он утверждал, феакийский корабль, проводившийСтранника в землю его, возвращаяся морем туманным,Будет разбит Посидоном, который высокой горою570 Град наш задвинет. Исполнит ли то Посидон земледержецИль не исполнит — пусть будет по воле великого бога!Ты же скажи откровенно, чтоб мог я всю истину ведать,Где по морям ты скитался? Каких человеков ты землиВидел? Светлонаселенные их города опиши нам:575 Были ль меж ними свирепые, дикие, чуждые правды?[688]Были ль благие для странника, чтущие волю бессмертных?Также скажи, отчего ты так плачешь? Зачем так печальноСлушаешь повесть о битвах данаев, о Трое погибшей?Им для того ниспослали и смерть, и погибельный жребий[689]580 Боги, чтоб славною песнею были они для потомков.Ты же, конечно, утратил родного[690] у стен илионских,Милого зятя иль тестя, которые нашему сердцуСамые близкие после возлюбленных сродников кровных?Или товарища нежноприветного, кроткого сердцем,585 Там потерял ты? Не менее брата родного любезенНам наш товарищ, испытанный друг и разумный советник”.

ПЕСНЬ ДЕВЯТАЯ

Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей богоравный:[691]“Царь Алкиной, благороднейший муж из мужей феакийских,Сладко вниманье свое нам склонять к песнопевцу, который,Слух наш пленяя, богам вдохновеньем высоким подобен.5 Я же скажу, что великая нашему сердцу утехаВидеть, как целой страной обладает веселье; как всюдуСладко пируют в домах, песнопевцам внимая; как гостиРядом по чину сидят[692] за столами, и хлебом и мясомПышно покрытыми; как из кратер животворный напиток10 Льет виночерпий и в кубках его опененных разносит.Думаю я, что для сердца ничто быть утешней не может.Но от меня о плачевных страданьях моих ты желаешьСлышать, чтоб сердце мое преисполнилось плачем сильнейшим:Что же я прежде, что после и что наконец расскажу вам?15 Много Ураниды боги[693] мне бедствий различных послали.Прежде, однако, вам имя свое назову, чтоб могли выЗнать обо мне, чтоб, покуда еще мной не встречен последнийДень, и в далекой стране я считался вам гостем любезным.Я Одиссей, сын Лаэртов, везде изобретеньем многих20 Хитростей славных и громкой молвой до небес вознесенный.В солнечносветлой[694] Итаке живу я; там Нерион, всюдуВидимый с моря, подъемлет вершину лесистую;[695] многоТам и других островов, недалеких один от другого:Зам, и Дулихий, и лесом богатый Закинф; и на самом[696]25 Западе плоско лежит окруженная морем Итака(Прочие ж ближе к пределу, где Эос и Гелиос всходят;Лоно ее каменисто, но юношей бодрых питает;Я же не ведаю края прекраснее милой Итаки.Тщетно Калипсо, богиня богинь, в заключении долгом30 Силой держала меня, убеждая, чтоб был ей супругом;[697]Тщетно меня чародейка, владычица Эи, ЦирцеяВ доме держала своем, убеждая, чтоб был ей супругом, —Хитрая лесть их в груди у меня не опутала сердца;Сладостней нет ничего нам отчизны и сродников наших,35 Даже когда б и роскошно в богатой обители жилиМы на чужой стороне, далеко от родителей милых.Если, однако, велишь, то о странствии трудном, какоеЗевс учредил мне, от Трои плывущему, все расскажу я.Ветер от стен Илиона привел нас ко граду киконов,[698]40 Измару: град мы разрушили, жителей всех истребили.Жен сохранивши и всяких сокровищ награбивши много,Стали добычу делить мы, чтоб каждый мог взять свой участок.Я ж настоял, чтоб немедля стопою поспешною в бегствоВсе обратились: но добрый совет мой отвергли безумцы;45 Полные хмеля, они пировали на бреге песчаном,Мелкого много скота и быков криворогих зарезав.Тою порою киконы, из града бежавшие, многихСобрали живших соседственно с ними в стране той киконов,Сильных числом, приобыкших сражаться с коней и не мене50 Смелых, когда им и пешим в сраженье вступать надлежало.Вдруг их явилось так много, как листьев древесных иль раннихВешних цветов; и тогда же нам сделалось явно, что злуюУчасть и бедствия многие нам приготовил Кронион.Сдвинувшись, начали бой мы вблизи кораблей быстроходных,55 Острые копья, обитые медью, бросая друг в друга. ПокудаДлилося утро, пока продолжал подыматься священныйДень, мы держались и их отбивали, сильнейших; когда жеГелиос к позднему часу волов отпряженья склонился,В бег обратили киконы осиленных ими ахеян.60 С каждого я корабля по шести броненосцев отважных[699]Тут потерял; от судьбы и от смерти ушли остальные.Далее поплыли мы в сокрушеньи великом о милых[700]Мертвых, но радуясь в сердце, что сами спаслися от смерти.Я ж не отвел кораблей легкоходных от брега, покуда65 Три раза не был по имени назван[701] из наших несчастныхСпутников каждый, погибший в бою и оставленный в поле.Вдруг собирающий тучи Зевес буреносца Борея,Страшно ревущего, выслал на нас; облака обложили[702]Море и землю, и темная с грозного неба сошла ночь.70 Мчались суда, погружаяся в волны носами; ветрилаТрижды, четырежды были разорваны силою бури.Мы, избегая беды, в корабли их, свернув, уложили;Сами же начали веслами к ближнему берегу править;Там провели мы в бездействии скучном два дня и две ночи,75 В силах своих изнуренные, с тяжкой печалию сердца.[703]Третий нам день привела светлозарнокудрявая[704] Эос;Мачты устроив и снова подняв паруса, на суда мыСели; они понеслись, повинуясь кормилу и ветру.Мы невредимо бы в милую землю отцов возвратились,80 Если б волнение моря и сила Борея не сбилиНас, обходящих Маллею,[705] с пути, отдалив от Китеры.Девять носила нас дней раздраженная буря по темнымРыбообильным водам; на десятый к земле лотофагов,[706]Пищей цветочной себя насыщающих, ветер примчал нас.85 Вышед на твердую землю и свежей водою запасшись,[707]Наскоро легкий обед мы у быстрых судов учредили.Свой удовольствовав голод питьем и едою, избрал яДвух расторопнейших самых товарищей наших (был третий[708]С ними глашатай) и сведать послал их, к каким мы достигли90 Людям, вкушающим хлеб на земле, изобильной дарами.Мирных они лотофагов нашли там; и посланным нашимЗла лотофаги не сделали; их с дружелюбною ласкойВстретив, им лотоса дали отведать они; но лишь толькоСладко-медвяного лотоса каждый отведал, мгновенно95 Все позабыл и, утратив желанье назад возвратиться,Вдруг захотел в стороне лотофагов остаться, чтоб вкусныйЛотос сбирать, навсегда от своей отказавшись отчизны.Силой их, плачущих, к нашим судам притащив,[709] повелел яКрепко их там привязать к корабельным скамьям; остальным же100 Верным товарищам дал приказанье, нимало не медля,Всем на проворные сесть корабли, чтоб из них никоторый,Лотосом сладким прельстясь, от возврата домой не отрекся.Все на суда собралися и, севши на лавках у весел,[710]Разом могучими веслами вспенили темные воды.105 Далее поплыли мы, сокрушенные сердцем, и в землю[711]Прибыли сильных, свирепых, не знающих правды циклопов.[712]Там беззаботно они, под защитой бессмертных имеяВсе, ни руками не сеют, ни плугом не пашут; земля тамТучная щедро сама без паханья и сева дает им110 Рожь, и пшено, и ячмень, и роскошных кистей виноградаПолные лозы, и сам их Кронион дождем оплождает.Нет между ними ни сходбищ народных, ни общих советов;В темных пещерах они иль на горных вершинах высокихВольно живут; над женой и детьми безотчетно там каждый115 Властвует, зная себя одного, о других не заботясь.Есть островок там пустынный и дикий; лежит он на темномЛоне морском, ни далеко, ни близко от брега циклопов,Лесом покрытый; в великом там множестве дикие козыВодятся; их никогда не тревожил шагов человека120 Шум; никогда не заглядывал к ним звероловец, за дичьюС тяжким трудом по горам крутобоким со псами бродящий;Там не пасутся стада и земли не касаются плуги;Там ни в какие дни года ни сеют, ни пашут; людей тамНет; без боязни там ходят одни тонконогие козы,125 Ибо циклопы еще кораблей красногрудых[713] не знают;Нет между ними искусников, опытных в хитром строеньиКрепких судов, из которых бы каждый, моря обтекая,Разных народов страны посещал, как бывает, что ходятПо морю люди, с другими людьми дружелюбно знакомясь.130 Дикий тот остров могли обратить бы в цветущий[714] циклопы;Он не бесплоден; там все бы роскошно рождалося к сроку;Сходят широкой отлогостью к морю луга там густые,Влажные, мягкие; много б везде разрослось винограда;Плугу легко покоряся, поля бы покрылись высокой135 Рожью, и жатва была бы на тучной земле изобильна.Есть там надежная пристань, в которой не нужно ни тяжкийЯкорь[715] бросать, ни канатом привязывать шаткое судно;Может оно простоять безопасно там, сколько захочетПлаватель сам, иль пока не подымется ветер попутный.140 В самой вершине залива прозрачно ввергается в мореКлюч, из пещеры бегущий под сению тополей черных.В эту мы пристань вошли с кораблями; в ночной темноте намПуть указал благодетельный демон: был остров невидим;Влажный туман окружал корабли; не светила Селена145 С неба высокого; тучи его покрывали густые;Острова было нельзя различить нам глазами во мраке;Видеть и длинных, широко на берег отлогий бегущихВолн не могли мы, пока корабли не коснулися брега.Но лишь коснулися брега они, паруса мы свернули;150 Сами же, вышед на брег, поражаемый шумно волнами,[716]Сну предались в ожиданье восхода на небо денницы.Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос;Весь обошли с удивленьем великим мы остров пустынный;Нимфы же, дочери Зевса эгидодержавца, пригнали155 Коз с обвеваемых ветрами гор, для богатой нам пищи;Гибкие луки, охотничьи легкие копья немедляВзяли с своих кораблей мы и, на три толпы разделяся,Начали битву; и бог благосклонный великой добычейНас наградил: все двенадцать моих кораблей[717] запасли мы,160 Девять на каждый досталось по жеребью коз; для себя[718] жеВыбрал я десять. И целый мы день до вечернего мракаЕли прекрасное мясо и сладким вином утешались,Ибо еще на моих кораблях золотого довольноБыло вина: мы наполнили много скудельных сосудов[719]165 Сладким напитком, разрушивши город священный киконов.С острова ж в области близкой циклопов нам ясно был виденДым; голоса их, блеянье их коз и баранов могли мыСлышать. Тем временем солнце померкло, и тьма наступила.[720]Все мы заснули под говором волн, ударяющих в берег.170 Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос;Верных товарищей я на совет пригласил и сказал им:“Все вы, товарищи верные, здесь без меня оставайтесь;Я же, с моим кораблем и моими людьми удаляся,Сведать о том попытаюсь, какой там народ обитает,175 Дикий ли, нравом свирепый, не знающий правды,[721]Или приветливый, богобоязненный, гостеприимный?”Так я сказал и, вступив на корабль, повелел, чтоб за мною[722]Люди мои на него все взошли и канат отвязали;[723]Люди взошли на корабль и, севши на лавках у весел,[724]180 Разом могучими веслами вспенили темные воды.К берегу близкому скоро пристав с кораблем, мы открылиВ крайнем, у самого моря стоявшем утесе пещеру,Густо одетую лавром, пространную, где собиралсяМелкий во множестве скот; там высокой стеной из огромных,185 Грубо набросанных камней был двор обведен, и стоялиЧастым забором вокруг черноглавые дубы[725] и сосны.Муж великанского роста в пещере той жил; одиноко[726]Пас он баранов и коз и ни с кем из других не водился;Был нелюдим он, свиреп, никакого не ведал закона;190 Видом и ростом чудовищным в страх приводя, он несходенБыл с человеком, вкушающим хлеб, и казался лесистой,Дикой вершиной горы, над другими воздвигшейся грозно.Спутникам верным моим повелел я остаться на брегеБлиз корабля и его сторожить неусыпно; с собой же195 Взявши двенадцать надежных и самых отважных, пошел яС ними; и мы запаслися вина драгоценного полнымМехом: Марон, Аполлона великого жрец,[727] ЭвантеевСын, обитавший в разрушенном Измаре, им наделил насВ дар, благодарный за то, что его мы с женою и с сыном —200 Сан уважая жреца — пощадили во граде, где жил онВ роще густой Аполлона; меня ж одарил он особо:Золота лучшей доброты он дал мне семь полных талантов;[728]Дал сребролитную дивной работы кратеру и налилЦелых двенадцать больших мне скуделей вином, драгоценным,[729]205 Крепким, божественно-сладким напитком; о нем же не ведалВ доме никто из рабов и рабынь и никто из домашних,Кроме хозяина, умной хозяйки и ключницы верной.Если когда тем пурпурно-медвяным вином насладитьсяВ ком пробуждалось желанье, то, в чашу его нацедивши,210 В двадцать раз боле воды подбавляли,[730] и запах из чашиБыл несказанный: не мог тут никто от питья воздержаться.Взял я с собой тем напитком наполненный мех и съестногоПолный кошель: говорило мне вещее сердце, что встречуСтрашного мужа чудовищной силы, свирепого нравом,215 Чуждого добрым обычаям, чуждого вере и правде.Шагом поспешным к пещере приблизились мы, но его в нейНе было; коз и баранов он пас на лугу недалеком.Начали всё мы в пещере пространной осматривать; многоБыло сыров в тростниковых корзинах; в отдельных закутах220 Заперты были козлята, барашки, по возрастам разным в порядкеТам размещенные: старшие с старшими, средние подлеСредних и с младшими младшие; ведра и чашиБыли до самых краев налиты простоквашей густою.Спутники стали меня убеждать, чтоб, запасшись сырами,225 Боле я в страшной пещере не медлил, чтоб все мы скорее,Взявши в закутах отборных козлят и барашков, с добычейНашей на быстрый корабль убежали и в море пустились.Я, на беду, отказался полезный совет их исполнить;Видеть его мне хотелось в надежде, что, нас угостивши,230 Даст нам подарок: но встретиться с ним не на радость нам было.Яркий огонь разложив, совершили мы жертву; добывшиСыру потом и насытив свой голод, остались в пещереЖдать, чтоб со стадом в нее возвратился хозяин. И скороС ношею дров, для варенья вечерния пищи, явился235 Он и со стуком на землю дрова перед входом пещерыБросил; объятые страхом, мы спрятались в угол; пригнавшиСтадо откормленных коз и волнистых баранов к пещере,Маток в нее он впустил, а самцов, и козлов и баранов,Прежде от них отделив, на дворе перед входом оставил.240 Кончив, чтоб вход заградить, несказанно великий с земли онКамень, который и двадцать два воза четыреколесныхС места б не сдвинули, поднял: подобен скале необъятнойБыл он; его подхвативши и вход им пещеры задвинув,Сел он и маток доить принялся надлежащим порядком,245 Коз и овец; подоив же, под каждую матку ее онКлал сосуна. Половину отлив молока в плетеницы,В них он оставил его, чтоб оно огустело для сыра;Все ж молоко остальное разлил по сосудам, чтоб послеПить по утрам иль за ужином, с пажити стадо пригнавши.250 Кончив с заботливым спехом работу свою, наконец онЯркий огонь разложил, нас увидел и грубо сказал нам:“Странники, кто вы? Откуда пришли водяною дорогой?Дело ль какое у вас? Иль без дела скитаетесь всюду,Взад и вперед по морям, как добычники вольные, мчася,255 Жизнью играя своей и беды приключая народам?”Так он сказал нам; у каждого замерло милое сердце:Голос гремящий и образ чудовища в трепет привел нас.[731]Но, ободрясь, напоследок ответствовал так я циклопу:“Все мы ахейцы; плывем от далекия Трои; сюда же260 Бурею нас принесло по волнам беспредельного моря.В милую землю отцов возвращаясь, с прямого пути мыСбились; так было, конечно, угодно могучему Зевсу.Служим мы в войске Атрида,[732] царя Агамемнона; он жеВсех земнородных людей превзошел несказанною славой,265 Город великий разрушив и много врагов истребивши.Ныне к коленам припавши твоим, мы тебя умоляемНас, бесприютных, к себе дружелюбно принять и подарокДать нам, каким завсегда на прощаньи гостей наделяют.Ты же убойся богов; мы пришельцы, мы ищем покрова;270 Мстит за пришельцев отверженных строго небесный Кронион,[733]Бог гостелюбец, священного странника вождь и заступник”.Так я сказал; с неописанной злостью[734] циклоп отвечал мне:“Видно, что ты издалека иль вовсе безумен,[735] пришелец,Если мог вздумать, что я побоюсь иль уважу бессмертных.275 Нам, циклопам, нет нужды ни в боге Зевесе, ни в прочихВаших блаженных богах; мы породой их всех знаменитей;[736]Страх громовержца Зевеса разгневать меня не принудитВас пощадить; поступлю я, как мне самому то угодно.Ты же теперь мне скажи, где корабль, на котором пришли вы280 К нам? Далеко ли иль близко отсюда стоит он? То ведатьДолжен я”. Так, искушая, он хитро спросил. Остерегшись,Хитрыми сам я словами ответствовал злому циклопу:“Бог Посидон, колебатель земли, мой корабль уничтожил,Бросив его недалеко от здешнего брега на камни285 Мыса крутого, и бурное море обломки умчало.Мне ж и со мною немногим от смерти спастись удалося”.Так я сказал и, ответа не дав никакого, он быстроПрянул, как бешеный зверь,[737] и, огромные вытянув руки,Разом меж нами двоих, как щенят, подхватил и ударил290 Оземь; их череп разбился; обрызгало мозгом пещеру.Он же, обоих рассекши на части, из них свой ужасныйУжин состряпал и жадно, как лев, разъяряемый гладом,Съел их, ни кости, ни мяса куска, ни утроб не оставив.Мы, святотатного дела свидетели, руки со стоном295 К Дию отцу подымали; наш ум помутился от скорби.Чрево наполнив свое человеческим мясом и свежимСтрашную пищу запив молоком, людоед беззаботноМежду козлов и баранов на голой земле растянулся.Тут подошел я к нему с дерзновенным намереньем сердца,300 Острый свой меч обнаживши, чудовищу мстящею медьюТело в том месте пронзить, где под грудью находится печень.Меч мой уж был занесен;[738] но иное на мысли пришло мне:С ним неизбежно и нас бы постигнула верная гибель:Все совокупно мы были б не в силах от входа пещеры305 Слабою нашей рукою тяжелой скалы отодвинуть.С трепетом сердца мы ждали явленья божественной Эос:Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос.Встал он, огонь разложил и доить принялся по порядкуКоз и овец; подоив же, под каждую матку ее он310 Клал сосуна; окончавши с заботливым спехом работу,Снова из нас он похитил двоих на ужасную пищу.Съев их, он выгнал шумящее стадо из темной пещеры.Мощной рукой оттолкнувши утес приворотный, им двериСнова он запер, как легкою кровлей колчан запирают.315 С свистом погнал он на горное пастбище тучное стадо.Я ж, в заключенье оставленный, начал выдумывать средство,Как бы врагу отомстить, и молил о защите Палладу.Вот что, размыслив, нашел наконец я удобным и верным:В козьей закуте стояла дубина циклопова, свежий320 Ствол им обрубленной маслины дикой; его он, очистив,Сохнуть поставил в закуту, чтоб после гулять с ним; подобенНам показался он мачте, какая на многовесельном,С грузом товаров моря обтекающем судне бывает;Был он, конечно, как мачта длиной, толщиною и весом.325 Взявши тот ствол и мечом от него отрубивши три локтя,Выгладить чисто отрубок велел я товарищам; скороВыглажен был он; своею рукою его заострил я;После, обжегши на угольях острый конец, мы поспешноКол, приготовленный к делу, зарыли в навозе, который330 Кучей огромной набросан был в смрадной пещере циклопа.Кончив, своих пригласил я сопутников жеребий кинуть,[739]Кто между ними колом обожженным поможет пронзить мнеГлаз людоеду, как скоро глубокому сну он предастся.Жеребий дал четырех мне, и самых надежных, которых335 Сам бы я выбрал, и к ним я пристал не по жеребью пятый.Вечером, жирное стадо гоня, людоед возвратился;Но, отворивши пещеру, в нее он уж полное стадо[740]Ввел, не оставив на внешнем дворе ни козла, ни барана(Было ли в нем подозренье иль демон его надоумил).340 Снова пещеру задвинув скалой необъятно тяжелой,Сел он и маток доить принялся надлежащим порядком,Коз и овец; подоив же, под каждую матку ее онКлал сосуна. И, окончив работу, рукой беспощаднойСнова двоих он из нас подхватил и по-прежнему съел их.345 Тут подошел я отважно и речь обратил к людоеду,Полную чашу вина золотого ему предлагая:“Выпей, циклоп, золотого вина, человечьим насытясьМясом; узнаешь, какой драгоценный напиток на нашемБыл корабле; для тебя я его сохранил, уповая350 Милость в тебе обрести: но свирепствуешь ты нестерпимо.Кто же вперед, беспощадный, тебя посетит из живущихМногих людей, о твоих беззаконных поступках услышав?”Так говорил я; взяв чашу, ее осушил он, и вкуснымКрепкий напиток ему показался; другой попросил он355 Чаши. “Налей мне, — сказал он, — еще и свое назови мнеИмя, чтоб мог приготовить тебе я приличный подарок.Есть и у нас, у циклопов, роскошных кистей виноградаПолные лозы, и сам их Кронион дождем оплождает;Твой же напиток — амврозия чистая с нектаром сладким”.360 Так он сказал, и другую я чашу вином искрометнымНалил. Еще попросил он, и третью безумцу я подал.[741]Стало шуметь огневое вино в голове людоеда.Я обратился к нему с обольстительно-сладкою речью:“Славное имя мое ты, циклоп, любопытствуешь сведать,365 С тем, чтоб, меня угостив, и обычный мне сделать подарок?Я называюсь Никто; мне такое название далиМать и отец, и товарищи так все меня величают”.С злобной насмешкою мне отвечал людоед зверонравный:“Знай же, Никто, мой любезный, что будешь ты самый последний370 Съеден, когда я разделаюсь с прочими; вот мой подарок”.Тут повалился он навзничь, совсем опьянелый; и набокСвисла могучая шея, и всепобеждающей силойСон овладел им; вино и куски человечьего мясаВыбросил он из разинутой пасти, не в меру напившись.375 Кол свой достав, мы его острием на огонь положили;Тотчас зардел он; тогда я, товарищей выбранных кликнув,Их ободрил, чтоб со мною решительны были в опасномДеле. Уже начинал положенный на уголья кол нашПламя давать, разгоревшись, хотя и сырой был;[742] поспешно380 Вынул его из огня я; товарищи смело с обоихСтали боков — божество в них, конечно, вложило отважность;Кол обхватили они и его острием раскаленнымВтиснули спящему в глаз; и, с конца приподнявши, его яНачал вертеть, как вертит буравом корабельный строитель,385 Толстую доску пронзая; другие ж ему помогают, ремнямиОстрый бурав обращая, и, в доску вгрызаясь, визжит он.Так мы, его с двух боков обхвативши руками, проворноКол свой вертели в пронзенном глазу: облился он горячейКровью; истлели ресницы, шершавые вспыхнули брови;390 Яблоко лопнуло; выбрызгнул глаз, на огне зашипевши.Так расторопный ковач, изготовив топор иль секиру,В воду металл (на огне раскаливши его, чтоб двойнуюКрепость имел) погружает, и звонко шипит он в холоднойВлаге: так глаз зашипел, острием раскаленным пронзенный.395 Дико завыл людоед — застонала от воя пещера.В страхе мы кинулись прочь; с несказанной свирепостью вырвавКол из пронзенного глаза, облитый кипучею кровью,Сильной рукой от себя он его отшвырнул; в исступленьеНачал он криком циклопов сзывать, обитавших в глубоких400 Гротах окрест и на горных, лобзаемых ветром, вершинах.Громкие вопли услышав, отвсюду сбежались циклопы;Вход обступили пещеры они и спросили: “Зачем тыСозвал нас всех, Полифем?[743] Что случилось? На что тыСладкий наш сон и спокойствие ночи божественной прервал?405 Коз ли твоих и баранов кто дерзко похитил? Иль сам тыГибнешь? Но кто же тебя здесь обманом иль силою[744] губит?”Им отвечал он из темной пещеры отчаянно дикимРевом: “Никто! По своей я оплошностью гибну; Никто быСилой не мог повредить мне”. В сердцах закричали циклопы:410 “Если никто, для чего же один так ревешь ты? Но еслиБолен, то воля на это Зевеса, ее не избегнешь.В помощь отца своего призови, Посидона владыку”.Так говорили они, удаляясь. Во мне же смеялосьСердце, что вымыслом имени всех мне спасти удалося.415 Охая тяжко, с кряхтеньем и стоном ошарив рукамиСтены, циклоп отодвинул от входа скалу, перед неюСел и огромные вытянул руки, надеясь, что в стаде,Мимо его проходящем, нас всех переловит; конечно,Думал свирепый глупец, что и я был, как он, без рассудка.420 Я ж осторожным умом вымышлял и обдумывал средство,Как бы себя и товарищей бодрых избавить от вернойГибели; многие хитрости, разные способы тщетно[745]Мыслям моим представлялись, а бедствие было уж близко.Вот что, по думаньи долгом, удобнейшим мне показалось:425 Были бараны большие, покрытые длинною шерстью,Жирные, мощные, в стаде; руно их, как шелк,[746] волновалось.Я потихоньку сплетенными крепкими лыками, вырвавИх из рогожи, служившей постелею злому циклопу,По три барана связал; человек был подвязан под каждым430 Средним, другими двумя по бокам защищенный; на каждыхТрех был один из товарищей наших; а сам я?.. Дебелый,Рослый, с роскошною шерстью был в стаде баран; обхватившиМягкую спину его, я повис на руках под шершавымБрюхом; а руки (в руно несказанно густое впустив их)435 Длинною шерстью обвил и на ней терпеливо держался.С трепетом сердца мы ждали явленья божественной Эос.[747]Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос:К выходу все побежали самцы, и козлы и бараны;Матки ж, еще не доенные, жалко блеяли в закутах,440 Брызжа из длинных сосцов молоком; господин их, от болиОхая, щупал руками у всех, пробегающих мимо,Пышные спины; но, глупый, он был угадать не способен,Что у иных под волнистой скрывалося грудью; последнийШел мой баран; и медлительным шагом он шел, отягченный445 Длинною шерстью и мной, размышлявшим в то время о многом.Спину ощупав его, с ним циклоп разговаривать начал:“Ты ль, мой прекрасный любимец? Зачем же пещеру последнийНыне покинул? Ты прежде ленив и медлителен не был.Первый всегда, величаво ступая, на луг выходил ты[748]450 Сладкоцветущей травою питаться; ты в полдень к потокуПервый бежал; и у всех впереди возвращался в пещеруВечером. Ныне ж идешь ты последний; знать, чувствуешь сам ты,Бедный, что око мое за тобой уж не смотрит; лишен яСветлого зренья гнусным бродягою; здесь он вином мне455 Ум отуманил; его называют Никто; но еще онВласти моей не избегнул! Когда бы, мой друг, говорить тыМог, ты сказал бы, где спрятался враг ненавистный; я черепВмиг раздробил бы ему и разбрызгал бы мозг по пещере,Оземь ударив его и на части раздернув; отмстил бы460 Я за обиду, какую Никто, злоковарный разбойник,[749]Здесь мне нанес”. Так сказав, он барана пустил на свободу.Я ж, недалеко от входа пещеры и внешней оградыПервый став на ноги, путников всех отвязал и немедляС ними все стадо козлов тонконогих и жирных баранов465 Собрал; обходами многими их мы погнали на взморьеК нашему судну. И сладко товарищам было нас встретить,Гибели верной избегших; хотели о милых погибшихПлакать они; но, мигнув им глазами,[750] чтоб плач удержали,Стадо козлов и баранов взвести на корабль наш немедля470 Я повелел: отойти мне от берега в море хотелось.Люди мои собралися и, севши на лавках у весел,[751]Разом могучими веслами вспенили темные воды;Но, на такое отплыв расстоянье, в каком человечийЯвственно голос доходит до нас, закричал я циклопу:475 “Слушай, циклоп беспощадный, вперед беззащитных гостей тыВ гроте глубоком своем не губи и не ешь; святотатнымДелом всегда на себя навлекаем мы верную гибель;[752]Ты, злочестивец, дерзнул иноземцев, твой дом посетивших,Зверски сожрать — наказали тебя и Зевес, и другие480 Боги блаженные”. Так я сказал; он, ужасно взбешенный,Тяжкий утес от вершины горы отломил и с размахаНа голос кинул;[753] утес, пролетевши над судном, в пучинуРухнул так близко к нему, что его черноострого носа[754]Чуть не расшиб; всколыхалося море от падшей громады;485 Хлынув, большая волна побежала стремительно к брегу;Схваченный ею, обратно к земле и корабль наш помчался.Длинною жердью я в берег песчаный уперся и судноПрочь отвалил; а товарищам молча кивнул головою,Их побуждая всей силой на весла налечь, чтоб избегнуть490 Близкой беды; все, нагнувшися, разом ударили в весла.Быв на двойном расстоянье[755] от страшного брега, опять яНачал кричать, вызывая циклопа. Товарищи в страхеВсе убеждали меня замолчать и его не тревожить.“Дерзкий, — они говорили, — зачем ты чудовище дразнишь?495 В море швырнувши утес, он едва с кораблем нас не бросилНа берег снова; едва не постигла нас верная гибель.Если теперь он чей голос иль слово какое услышит,Голову нам раздробит и корабль наш в куски изломает,Бросив утес остробокий: до нас же он верно добросит”.500 Так говорили они; но, упорствуя дерзостным сердцем,Я продолжал раздражать оскорбительной речью циклопа:“Если, циклоп, у тебя из людей земнородных кто спросит,[756]Как истреблен твой единственный[757] глаз, ты на это ответствуй:Царь Одиссей, городов сокрушитель, героя Лаэрта505 Сын, знаменитый властитель Итаки, мне выколол глаз мой”.Так я сказал. Заревел он от злости и громко воскликнул:“Горе! Пророчество древнее ныне сбылось надо мною;Некогда был здесь один предсказатель великий и мудрый,Телем, Эвримиев сын, знаменитейший в людях[758] всевидец;510 Жил и состарился он, прорицая, в земле у циклопов.Ведая все, что должно совершиться в грядущем, предрек онМне, что рука Одиссеева зренье мое уничтожит.Я же все думал, что явится муж благовидный, высокийРостом, божественной силою мышц обладающий смертный...515 Что же? Меня малорослый урод, человечишко хилыйЗренья лишил, наперед вероломно вином опьянивши.Если ж ты впрямь Одиссей, возвратись; я, тебя одаривши,Стану молить Посидона, чтоб путь совершил ты безбедноПо морю; сын я ему; он отцом мне слывет; и один он,520 Если захочет, погибшее зренье мое возвратить мне[759]Может — один он, никто из людей и никто из бессмертных”.Так говорил Полифем. Я, ответствуя, громко воскликнул:“О, когда бы я так же мог верно и гнусную вырватьДушу твою из тебя и к Аиду низвергнуть, как верно525 То, что тебе колебатель земли не воротит уж глаза!”Так отвечал я; тут начал он, к звездному небу поднявшиРуки, молиться отцу своему, Посидону владыке:“Царь Посидон земледержец, могучий, лазурнокудрявый,[760]Если я сын твой и ты мне отец, то не дай, чтоб достигнул530 В землю свою Одиссей, городов сокрушитель, ЛаэртовСын, обладатель Итаки, меня ослепивший. Когда жеВоля судьбы, чтоб увидел родных мой губитель, чтоб в дом свойЦарский достигнул, чтоб в милую землю отцов возвратился,Дай, чтоб по многих напастях, утратив сопутников, поздно535 Прибыл туда на чужом корабле он и встретил там горе”.Так говорил он, моляся, и был Посидоном услышан.Тут он огромнейший первого камень схватил и с размахуВ море его с непомерною силой швырнул; загудевши,Он позади корабля темноносого с шумом великим540 Грянулся в воду так близко к нему, что едва не расплюснулНашей кормы; всколыхалося море от падшей громады;Судно ж волною помчало вперед к недалекому брегуОстрова Коз; и вошли мы обратно в ту пристань, где нашиВ месте защитном оставлены были суда, где печально545 Спутники в скуке сидели и ждали, чтоб мы воротились.К брегу пристав, быстроходный корабль на песок мы втащили;Сами же вышли на брег, поражаемый шумно волнами.Тучных циклоповых коз и баранов собравши, добычуСтали делить мы, чтоб каждому должный достался участок;550 Мне же от светлообутых[761] сопутников в дар был особоГлавный назначен баран, и его принесли мы на брегеВ жертву Крониону, туч собирателю, Зевсу владыке.Тучные бедра пред ним мы сожгли. Но, отвергнув он жертву,[762]Стал замышлять, чтоб, беды претерпев, напоследок и всех я555 Спутников верных, и всех кораблей крепкозданных лишился.Жертву принесши, мы целый там день до вечерного мрака[763]Ели прекрасное мясо и сладким вином утешались.Тою порою померкнуло солнце, и тьма наступила;[764]Все мы заснули под говором волн, ударяющих в берег.560 Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос;Спутников верных созвав, я велел, чтоб они на проворныхВсе кораблях собралися и все отвязали канаты.[765]Спутники все собралися и, севши на лавках у весел,Разом могучими веслами вспенили темные воды.565 Далее поплыли мы в сокрушеньи великом о милых[766]Мертвых, но радуясь в сердце, что сами спаслися от смерти.

ПЕСНЬ ДЕСЯТАЯ

Скоро на остров Эолию прибыли мы; обитаетГиппотов сын там, Эол благородный, богами любимый.Остров плавучий[767] его неприступною медной стеноюВесь обнесен; берега ж подымаются гладким утесом.5 Там от супруги двенадцать детей родилося Эолу,Шесть дочерей светлоликих и шесть сыновей многосильных.Вырастив их, сыновьям дочерей он в супружество отдал.[768]Днем с благородным отцом и заботливой матерью вместеВсе за трапезой, уставленной яствами, сладко пируют10 В зале они, благовонной от запаха пищи и пеньемФлейт оглашаемой; ночью же, каждый с своею супругой,Спят на резных, дорогими коврами покрытых кроватях.В град их прибывши,[769] мы в дом их богатый вступили; там целыйМесяц Эол угощал нас радушно и с жадностью слушал15 Повесть о Трое, о битвах[770] аргивян, о их возвращенье;Все любопытный заставил меня рассказать по порядку.Но напоследок, когда обратился я, в путь изготовясь,С просьбой к нему отпустить нас, на то согласясь благосклонно,Дал он мне сшитый из кожи быка девятигодового[771]20 Мех с заключенными в нем буреносными ветрами;[772] был онИх господином, по воле Крониона Дия, и всех ихМог возбуждать иль обуздывать, как приходило желанье.Мех на просторном моем корабле он серебряной нитьюТуго стянул, чтоб ни малого быть не могло дуновенья25 Ветров; Зефиру лишь дал повеленье дыханьем попутным[773]Нас в кораблях по водам провожать; но домой возвратитьсяДий не судил нам: своей безрассудностью все мы погибли.Девять мы суток и денно и нощно свой путь совершали;Вдруг на десятые сутки явился нам берег отчизны.30 Был он уж близко; на нем все огни уж могли различить мы.В это мгновенье в глубокий я сон погрузился, понежеПравил до тех пор кормилом один, никому не желаяВверить его, чтоб успешней достигнуть отчизны любезной.Спутники тою порой завели разговор; полагали35 Все, что с собою имел серебра я и золота много,Мне на прощание данных царем благородным Эолом.Глядя друг на друга, так рассуждали они меж собою:“Боги! Как всюду его одного уважают и любятЛюди, какую бы землю и чье бы жилище ни вздумал40 Он посетить. Уж и в Трое он много сокровищ от разныхСобрал добыч; мы одно претерпели, один совершилиПуть с ним — а в дом свой должны возвратиться с пустыми руками.Так и Эол; лишь ему одному он богатый подарокСделал; посмотрим же, что им так плотно завязано в этом45 Мехе: уж верно найдем серебра там и золота много”.Так говорили одни; их одобрили все остальные.Мех был развязан,[774] и шумно исторглися ветры на волю;Бурю воздвигнув, они с кораблями их, громко рыдавших,Снова от брега отчизны умчали в открытое море.50 Я пробудился и долго умом колебался, не зная,Что мне избрать, самого ли себя уничтожить, в пучинуБросясь, иль, молча судьбе покорясь, меж живыми остаться.Я покорился судьбе и на дне корабля, завернувшисьВ мантию, тихо лежал. К Эолийскому острову снова55 Бурею наши суда принесло. Все товарищи с плачемВышли на твердую землю; запасшись водой ключевою,[775]Наскоро легкий обед мы у быстрых судов совершили.Свой удовольствовав голод едой и питьем, я с собоюВзял одного из товарищей наших с глашатаем; прямо[776]60 К дому Эола царя мы пошли и его там засталиВместе с женой и со всеми детьми за семейным обедом.В двери палаты вступив, я с своими людьми на порогеСел; изумилась царева семья; все воскликнули вместе:“Ты ль, Одиссей? Не зловредный ли демон к тебе прикоснулся?65 Здесь мы не всё ль учредили, чтоб ты беспрепятственно прибылВ землю отцов иль в иную какую желанную землю?”Так говорили они; с сокрушеньем души отвечал я:“Сон роковой и безумие спутников[777] мне приключилиБедствие злое; друзья, помогите: вам это возможно”.70 Так я сказал, умоляющим словом смягчить их надеясь.Все замолчали они; но отец мне ответствовал с гневом:“Прочь, недостойный! Немедля мой остров покинь; неприлично[778]Нам под защиту свою принимать человека, которыйТак очевидно бессмертным, блаженным богам ненавистен.[779]75 Прочь! Ненавистный блаженным богам и для нас ненавистен”.Кончив, меня он, рыдавшего жалобно, из дому выслал.Далее поплыли мы в сокрушении сердца великом.Люди мои, утомяся от гребли, утратили бодрость,Помощи всякой лишенные собственным жалким безумством.80 Денно и нощно шесть суток носясь по водам, на седьмыеПрибыли мы к многовратному граду в стране лестригонов,[780]Ламосу. Там, возвращаяся с поля, пастух вызываетНа поле выйти другого; легко б несонливый работникПлату двойную там мог получать, выгоняя пастися85 Днем белорунных баранов, а ночью быков криворогих:Ибо там паства дневная с ночною сближается паствой.В славную пристань вошли мы: ее образуют утесы,Круто с обеих сторон подымаясь и сдвинувшись подлеУстья великими, друг против друга из темныя бездны90 Моря торчащими камнями, вход и исход заграждая.Люди мои, с кораблями в просторную пристань проникнув,Их утвердили в ее глубине и связали, у берега теснымРядом поставив: там волн никогда ни великих, ни малыхНет, там равниною гладкою лоно морское сияет.95 Я же свой черный корабль поместил в отдаленье от прочих,[781]Около устья, канатом его привязав под утесом.После взошел на утес и стоял там, кругом озираясь:Не было видно нигде ни быков, ни работников в поле;Изредка только, взвиваяся, дым от земли подымался.100 Двух расторопнейших самых товарищей наших я выбрал[782](Третий был с ними глашатай) и сведать послал их, к каким мыЛюдям, вкушающим хлеб на земле плодоносной, достигли?Гладкая скоро дорога представилась им, по которойВ город[783] дрова на возах с окружающих гор доставлялись.105 Сильная дева им встретилась[784] там; за водою с кувшиномЗа город вышла она; лестригон Антифат был отец ей;Встретились с нею они при ключе Артакийском, в котором[785]Черпали светлую воду все, жившие в городе близком.К ней подошедши, они ей сказали: “Желаем узнать мы,110 Дева, кто властвует здешним народом и здешней страною?”Дом Антифата, отца своего, им она указала.В дом тот высокий вступивши, они там супругу владыкиВстретили, ростом с великую гору, — они ужаснулись.Та же велела скорей из собранья царя Антифата115 Вызвать; и он, прибежав, на погибель товарищей наших,Жадно схватил одного и сожрал; то увидя, другиеБросились в бегство и быстро к судам возвратилися; он жеНачал ужасно кричать и встревожил весь город; на громкийКрик отовсюду сбежалась толпа лестригонов могучих;120 Много сбежалося их, великанам,[786] не людям подобных.С крути утесов они через силу подъемные камниСтали бросать; на судах поднялася тревога — ужасныйКрик убиваемых, треск от крушенья снастей; тут злосчастныхСпутников наших, как рыб, нанизали на колья и в город125 Всех унесли на съеденье. В то время как бедственно гиблиВ пристани спутники, острый я меч обнажил и, отсекшиКрепкий канат, на котором стоял мой корабль темноносый,Людям, собравшимся в ужасе, молча кивнул головою,Их побуждая всей силой на весла налечь, чтоб избегнуть.130 Близкой беды: устрашенные дружно ударили в весла.Мимо стремнистых утесов в открытое море успешноВыплыл корабль мой; другие же все невозвратно погибли.Далее поплыли мы, в сокрушенье великом о милых[787]Мертвых, но радуясь в сердце, что сами спаслися от смерти.135 Мы напоследок достигли до острова Эи.[788] ИздавнаСладкоречивая,[789] светлокудрявая там обитаетДева[790] Цирцея, богиня, сестра кознодея Аэта.[791]Был их родителем Гелиос, бог, озаряющий смертных;Мать же была их прекрасная дочь Океанова, Перса.140 К брегу крутому пристав с кораблем, потаенно вошли мыВ тихую пристань: дорогу нам бог указал благосклонный.На берег вышед, на нем мы остались два дня и две ночи,В силах своих изнуренные, с тяжкой печалию сердца.[792]Третий нам день привела светозарнокудрявая Эос.145 Взявши копье и двуострый свой меч опоясав, пошел яС места, где был наш корабль, на утесистый берег, чтоб сведать,Где мы? Не встречу ль людей? Не послышится ль чей-нибудь голос?Став на вершине утеса, я взором окинул окрестность.Дым, от земли путеносной вдали восходящий, увидел150 Я за широко разросшимся лесом в жилище Цирцеи.Долго рассудком и сердцем колеблясь, не знал я, идти лиК месту тому мне, где дым от земли подымался багровый?Дело обдумав, уверился я наконец, что удобнейБыло сначала на брег, где стоял наш корабль, возвратиться,155 Там отобедать с людьми и, надежнейших выбрав, отправитьИх за вестями. Когда ж к кораблю своему подходил я,Сжалился благостный бог надо мной, одиноким: навстречуМне он оленя богаторогатого, тучного выслал;Пажить лесную покинув, к студеной реке с несказанной160 Жаждой бежал он, измученный зноем полдневного солнца.Меткое бросив копье, поразил я бегущего зверяВ спину: ее проколовши насквозь, острием на другой бокВышло копье; застонав, он упал, и душа отлетела.Ногу уперши в убитого, вынул копье я из раны,165 Подле него на земле положил и немедля болотныхГибких тростинок нарвал, чтоб веревку в три локтя длиноюСвить, переплетши тростинки и плотно скрутив их. ВеревкуСвивши, связал я оленю тяжелому длинные ноги;Между ногами просунувши голову, взял я на плечи170 Ношу и с нею пошел к кораблю, на копье опираясь;Просто ж ее на плечах я не мог бы одною рукоюСнесть: был чрезмерно огромен олень. Перед судном на землюБросил его я, людей разбудил и, приветствовав всех их,Так им сказал: “Ободритесь, товарищи, в область Аида175 Прежде, пока не наступит наш день роковой, не сойдем мы;Станем же ныне (едой наш корабль запасен изобильно)Пищей себя веселить, прогоняя мучительный голод”.Было немедля мое повеленье исполнено; снявши[793]Верхние платья, они собрались у бесплодного моря;180 Всех их олень изумил, несказанно великий и тучный;Очи свои удовольствовав сладостным зреньем, умылиРуки они и поспешно обед приготовили вкусный.Целый мы день до вечернего сумрака, сидя на бреге,[794]Ели прекрасное мясо и сладким вином утешались;185 Солнце тем временем село, и тьма наступила ночная;Все мы заснули под говором волн, ударяющих в берег.Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос.Спутников верных своих на совет пригласив, я сказал им:“Спутники верные, слушайте то, что скажу вам, печальный:[795]190 Нам неизвестно, где запад лежит, где является Эос;[796]Где светоносный под землю спускается Гелиос, где онНа небо всходит; должны мы теперь совокупно размыслить,Можно ли чем от беды нам спастися; я думаю, нечем.С этой крутой высоты я окрестность окинул глазами:195 Остров, безбрежною бездной морской, как венцом, окруженный,Плоско на влаге лежащий, увидел я; дым подымалсяГусто вдали из широкорастущего, темного леса”.Так я сказал; в их груди сокрушилося милое сердце:В память пришли им и злой лестригон Антифат, и надменный200 Силой своею циклоп Полифем, людоед святотатный;Громко они застонали, обильным потоком пролившиСлезы, — напрасно: от слез и от стонов их не было пользы.Тут разделить я решился товарищей меднообутыхНа две дружины; одною дружиной начальствовал сам я;205 Избран вождем был дружины другой Эврилох благородный.Жеребьи в медноокованном шлеме потом потрясли мы[797]Вынулся жеребий твердому сердцем вождю Эврилоху.В путь собрался он, и с ним двадцать два[798] из товарищей наших.С плачем они удалились, оставя нас, горем объятых.210 Скоро они за горами увидели крепкий Цирцеин[799]Дом, сгроможденный из тесаных камней на месте открытом.Около дома толпилися горные львы и лесныеВолки: питьем очарованным их укротила Цирцея.[800]Вместо того чтоб напасть на пришельцев, они подбежали215 К ним миролюбно и, их окруживши, махали хвостами.Как к своему господину, хвостами махая, собакиЛастятся — им же всегда он приносит остатки обеда, —Так остролапые львы и шершавые волки к пришельцам[801]Ластились. Их появленьем они, приведенные в ужас,220 К дому прекраснокудрявой богини Цирцеи поспешно[802]Все устремились. Там голосом звонко-приятным богиняПела, сидя за широкой, прекрасной, божественно тонкой[803]Тканью, какая из рук лишь богини бессмертной выходит.К спутникам тут обратяся, Политос, мужей предводитель,225 Мне меж другими вернейший, любезнейший друг мой, сказал им:“Слышите ль голос приятный, товарищи? Кто-то, за тканьюСидя, поет там, гармонией всю наполняя[804] окрестность.Кто же? Богиня иль смертная? Голос скорей подадим ей”.Так он сказал им; они закричали, чтоб вызвать певицу.230 Вышла немедля она и, блестящую дверь растворивши,В дом пригласила вступить их; забыв осторожность, вступилиВсе; Эврилох лишь один назади, усомнившись,[805] остался.Чином гостей посадивши на кресла и стулья, ЦирцеяСмеси из сыра и меду с ячменной мукой и с прамнейским[806]235 Светлым вином подала им, подсыпав волшебного зельяВ чашу, чтоб память у них об отчизне пропала;[807] когда жеЕю был подан, а ими отведан напиток, ударом[808]Быстрым жезла загнала чародейка в свиную закутуВсех; очутился там каждый с щетинистой кожей, с свиною240 Мордой и с хрюком свиным, не утратив, однако, рассудка.Плачущих всех заперла их в закуте волшебница, бросивИм желудей, и свидины,[809] и буковых диких ореховВ пищу, к которой так лакомы свиньи, любящие рыломЗемлю копать. К кораблю Эврилох прибежал той порою245 С вестью плачевной о бедствии, спутников наших постигшем.Долго не мог, сколь ни силился, слова сказать он, могучимГорем проникнутый в сердце; слезами наполнены былиОчи его, и душа в нем терзалась от скорби; когда жеВсе мы его в изумленьи великом расспрашивать стали,250 Так рассказал он мне повесть о бедствии посланных наших:“Лес перешедши, как ты повелел, Одиссей многославный,Скоро мы там за горами увидели крепкий Цирцеин[810]Дом, сгроможденный из тесаных камней на месте открытом.[811]В нем, мы услышали, пела прекрасно певица, за тканью255 Сидя, не знаю, богиня иль смертная. Тотчас мы голосПодали; вышла она и, блестящую дверь растворивши,В дом нас вступить пригласила; забыв осторожность, вступилиВсе; я остался один назади, предузнавши погибель;Все там исчезли они, и обратно никто уж не вышел.260 Долго я ждал; напоследок ушел, ничего не узнавши”.Так он сказал; и немедля, надев на плечо среброгвоздный,Медный, двуострый мой меч и схвативши свой туго согбенныйЛук, я велел Эврилоху меня проводить, возвратившисьТой же дорогой со мною; но он, на колена в великом[812]265 Страхе упав, мне с рыданием бросил крылатое слово:[813]“Нет, повелитель,[814] позволь за тобой не ходить мне; уверенЯ, что ни сам ты назад не придешь, ни других не воротишьСпутников наших; советую лучше, как можно скорее,Бегством спасаться, иль все мы ужасного дня не минуем”.270 Так говорил Эврилох, и, ему отвечая, сказал я:“Друг Эврилох, принуждать я тебя не хочу; оставайсяЗдесь, при моем корабле, утешаться питьем и едою;Я же пойду; непреклонной нужде покориться мне должно”.С сими словами пошел я от моря, корабль там оставив.275 Той же порой, как, в святую долину спустяся, уж был яБлизко высокого дома волшебницы хитрой Цирцеи,Эрмий с жезлом золотым пред глазами моими, нежданный,Стал, заступив мне дорогу; пленительный образ имел онЮноши с девственным пухом на свежих ланитах, в прекрасном280 Младости цвете. Мне ласково руку подавши, сказал он:“Стой, злополучный, куда по горам ты бредешь одиноко,Здешнего края не ведая? Люди твои у Цирцеи;Всех обратила в свиней[815] чародейка и в хлев заперла свой.Их ты избавить спешишь; но и сам, опасаюсь, оттуда285 Цел не уйдешь; и с тобою случится, что с ними случилось.Слушай, однако: тебя от беды я великой избавитьСредство имею: дам зелье тебе; ты в жилище ЦирцеиСмело поди с ним; оно охранит от ужасного часа.Я же тебе расскажу о волшебствах коварной богини:290 Пойло[816] она приготовит и зелья в то пойло подсыплет.Но над тобой не подействуют чары; чудесное средство,Данное мною, их силу разрушит. Послушай; как скороМощным жезлом чародейным Цирцея к тебе прикоснется,Острый свой меч обнажив, на нее устремись ты немедля,295 Быстро, как будто ее умертвить вознамерясь; в испугеСтанет на ложе с собою тебя призывать чародейка —Ты не подумай отречься от ложа богини: избавишьСпутников, будешь и сам гостелюбно богинею принят.Только потребуй, чтоб прежде она поклялася великой300 Клятвой, что вредного замысла против тебя не имеет:Иначе мужество, ею расслабленный, все ты утратишь”.[817]С сими словами растенье мне подал божественный Эрмий,Вырвав его из земли и природу его объяснив мне:Корень был черный, подобен был цвет молоку белизною;305Моли его называют бессмертные; людям опасно[818]С корнем его вырывать из земли, но богам все возможно.Эрмий, подав мне растенье,[819] на светлый Олимп удалился.Я же пошел вдоль лесистого острова к дому Цирцеи,Многими, сердце мое волновавшими, мыслями полный.310 Став перед дверью прекраснокудрявой богини, я громкоНачал ее вызывать; и, услышав мой голос, немедляВышла она, отворила блестящие двери и в дом дружелюбноМне предложила вступить; с сокрушением сердца вступил я.Введши в покои меня и на стул посадив среброгвоздный315 Редкой работы (для ног же была там скамейка), богиня[820]В чашу златую влила для меня свой напиток; но прежде,Злое замыслив, подсыпала зелье в него; и когда онЕю был подан, а мною безвредно отведан, свершилаЧару она, дав удар мне жезлом и сказав мне такое320 Слово: “Иди и свиньею валяйся в закуте с другими”.Я же свой меч изощренный извлек и его, подбежав к ней,[821]Поднял, как будто ее умертвить вознамерившись; громкоВскрикнув, она от меча увернулась и, с плачем великимСжавши колена мои, мне крылатое бросила слово:325 “Кто ты? Откуда? Каких ты родителей? Где обитаешь?Я в изумленьи; питья моего ты отведал и не былИм превращен; а доселе никто не избег чародейства,Даже и тот, кто, не пив, лишь губами к питью прикасался.Сердце железное бьется в груди у тебя; и, конечно,330 Ты Одиссей, многохитростный муж, о котором давно мнеЭрмий, носитель жезла золотого, сказал, что сюда онБудет, на черном плывя корабле от разрушенной Трои.Вдвинь же в ножны медноострый свой меч и со мноюЛоже мое[822] раздели: сочетавшись любовью на сладком335 Ложе, друг другу доверчиво сердце свое мы откроем”.Так говорила богиня, и так, отвечая, сказал я:“Как же могу, о Цирцея, твоим быть доверчивым другом,Если в свиней обратила моих ты сопутников? Мне же,Гибельный, верно, замысля обман, ты теперь предлагаешь340 Ложе с тобой разделить, затворившись в твоей почивальне, —Там у меня, безоружного, мужество все ты похитишь.Нет, не надейся, чтоб ложе твое разделил я с тобоюПрежде, покуда сама ты, богиня, не дашь мне великой[823]Клятвы, что вредного замысла против меня не имеешь”.345 Так я сказал, и Цирцея богами великими стала[824]Клясться; когда ж поклялася и клятву свою совершила,С нею в ее почивальне я лег на прекрасное ложе.Тою порою заботились в светлых покоях четыреДевы, служанки проворные, всё учреждавшие в доме;350 Все они дочери были потоков,[825] и рощ, и священныхРек, в необъятное лоно глубокого моря бегущих.Дева одна, положивши на кресла подушки, постлалаПышные сверху ковры, на ковры ж полотняные ткани.К каждым креслам другая серебряный чудной работы355 Стол пододвинула с хлебом в златых драгоценных корзинах.Третья смешала в кратере серебряной воду с медвяным,Сладким вином; на столы же поставила кубки златые.Светлой воды принесла напоследок четвертая дева:Яркий огонь разложив под треножным котлом, вскипятила360 Воду она; вскипятивши же воду в котле, осторожноСтала сама, из котла подливая воды вскипяченнойВ свежую воду, плеча орошать мне и голову теплойВлагой: и тем прекратилось томившее дух расслабленьеТела. Когда ж и омыт я, и чистым натерт был елеем,[826]365 Легкий надевши хитон и косматую мантию, с девойВ светлый покой я вступил, и она к среброгвоздным, богатым[827]Креслам меня проводила, — была там для ног и скамейка.Тут принесла на лохани серебряной руки умыть мне[828]Полный студеной воды золотой рукомойник рабыня,370 Гладкий потом пододвинула стол; на него положилаХлеб домовитая ключница с разным съестным, из запаса,Выданным ею охотно, и стала меня дружелюбноПотчевать вкусною пищей; но пища была мне противна.Думой объятый, сидел я с недобрым предчувствием[829] в сердце.375 Видя, что думой объятый сижу и что к лакомой пищеРук не хочу протянуть я, печалью объятый, Цирцея,Близко ко мне подошедши, крылатое бросила слово:“Что у тебя на душе, Одиссей? Отчего так унылоЗдесь ты сидишь, как немой, ни еды, ни питья не вкушая?380 Или еще ты страшишься какого коварства? НапрасенСтрах твой; ты слышал, тебе поклялась я великою клятвой”.Так говорила богиня, и так, отвечая, сказал я:“О Цирцея, какой же, пристойность и правду любящий,Муж согласится себя утешать и питьем и едою385 Прежде, пока не увидит своими глазами спасеньяСпутников? Если желаешь, чтоб пищи твоей я коснулся,Спутников дай мне спасенье своими глазами увидеть”.Так я сказал, и немедля с жезлом из покоев ЦирцеяВышла, к закуте свиной подошла и, ее отворивши,390 Их, превращенных в свиней девятигодовалых, оттудаВывела; стали они перед нею; она ж, обошед ихВсех, почередно помазала каждого мазью, и разомСпала с их тела щетина, его покрывавшая густоС самых тех пор, как Цирцея дала им волшебного зелья;395 Прежний свой вид возвратив, во мгновенье все стали моложе,Силами крепче, красивей лицом и возвышенней станом;Все во мгновенье узнали меня и ко мне протянулиРадостно руки; потом зарыдали от скорби; их воплемДом огласился; проникнула жалость и в душу Цирцеи.400 Близко ко мне подошедши, богиня богинь мне сказала:“О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,Медлить не должно; поди на песчаное взморье и вернымСпутникам всем совокупно втащить повели на зыбучийБерег корабль твой; потом, все богатства и снасти в пещере405 Скрыв и товарищей взявши с собою, сюда возвратися”.Так мне сказала, и я покорился ей мужеским сердцем.Шагом поспешным пришед к кораблю на песчаное взморье,Близ корабля я на бреге нашел всех товарищей верных,Стонущих громко, из глаз изобильные слезы лиющих.410 Как запертые в закутах телята, увидя идущихС паствы коров, напитавшихся сочной травой луговою,Все им навстречу бегут, из заград вырывался тесных,Все окружают, мыча, возвратившихся с пажити маток:Так побежали толпою, увидя меня издалека,415 Спутники все мне навстречу; и сильно проникла их сердцеРадость, как будто б в родную они возвратились Итаку,В наше отечество милое, где родились и цвели мы.Горько заплакав, они мне крылатое бросили слово:“Радостно нам возвращенье твое, повелитель, как будто б420 В наше отечество, в нашу Итаку мы вдруг возвратились.Но не скрывайся, скажи, где товарищи? Что их постигло?”[830]Так говорили они, вопрошая; им так отвечал я:“Прежде, друзья, совокупною силой корабль на зыбучий[831]Берег втащите; в пещере потом все богатства и снасти425 Скройте; потом соберитесь и следуйте смело за мною.К спутникам вас поведу я в святую обитель Цирцеи.Всех их, питьем и едой веселящихся, там вы найдете”.Было немедля мое повеленье исполнено ими.Но Эврилох, вопреки мне, хотел удержать их; он смело,430 Голос возвысив, товарищам бросил крылатое слово:[832]“Стойте; куда вы, безумцы? За ним по следам вы хотитеВ дом чародейки опасной идти? Но она превратит вас[833]Всех иль в свиней, иль в шершавых волков, иль в лесных густогривых[834]Львов, чтоб ее стерегли вы жилище; там с вами случится435 То ж, что случилось в пещере циклопа, куда безрассудноНаши товарищи следом за дерзким вошли Одиссеем.Он, необузданный, был их погибели жалкой виною”.Так говорил Эврилох, и меня побуждало уж сердцеМеч длинноострый схватить и его обнаженною медью440 Голову с плеч непокорного сбросить на землю, хотя онБыл мне и родственник близкий;[835] но спутники все, удержавшиРуку мою, обратили ко мне миротворное слово:“Если желаешь, божественный, пусть Эврилох остаетсяУ моря здесь с кораблем и его сторожит неусыпно;445 Мы же пойдем за тобою в святую обитель Цирцеи”.Всех их от моря повел я, корабль наш покинув на бреге;Но Эврилох не остался один с кораблем и за намиСледом пошел, приведенный моими угрозами в трепет.Тою порой остальные товарищи в доме Цирцеи450 Баней себя освежили;[836] душистым натершись елеем,В легкий хитон и косматую мантию каждый облекся.Я, возвратясь, их нашел за роскошной трапезой сидящих.Свидясь с друзьями и все рассказав о случившемся с ними,Громко они зарыдали, их воплем весь дом огласился.455 Близко ко мне подошедши, богиня Цирцея сказала:[837]“Царь Одиссей, многохитростный муж, Лаэртид благородный,Все вы свою укротите печаль и от слез воздержитесь;Знаю довольно я, что на водах многорыбного моря,Что на земле от свирепых людей претерпели вы, — горе460 Бросив теперь, наслаждайтесь питьем и едою, покудаВ вашей груди не родится то мужество снова, с которымНекогда в путь вы пустились, расставшись с отчизною милой,С вашей суровой Итакою. Ныне в бессилии робком,Все помышляя о странствии бедственном, сердце веселью465 Вы затворяете, — были велики страдания ваши”.Так нам сказала, и мы покорились ей мужеским сердцем.С тех пор вседневно, в теченье мы целого годаЕли прекрасное мясо и сладким вином утешались.Но когда наконец обращеньем времен совершен был[838]470 Круг годовой, миновалися месяцы, дни пролетели,Спутники все приступили ко мне с убедительной речью:“Время, несчастный,[839] тебе о возврате в Итаку подумать,Если угодно богам, чтоб спаслись мы, чтоб мог ты увидетьСветло-богатый свой дом, и отчизну, и милых домашних”.475 Так мне сказали, и я покорился им мужеским сердцем.Весело весь мы тот день до вечернего позднего мрака[840]Ели прекрасное мясо и сладким вином утешались.Солнце тем временем село, и тьма наступила ночная.Спутники все предались в потемневших палатах покою.480 Я ж, возвратяся к Цирцее, с ней рядом на ложе роскошномЛег, и колена ее обхватил, и богине, склонившейСлух свой ко мне со вниманием, бросил крылатое слово:“О Цирцея, исполни свое обещанье[841] в отчизнуНас возвратить; сокрушается сердце по ней; в сокрушенье485 Спутники все приступают ко мне и мою раздираютДушу (когда ты бываешь отсутственна) жалобным плачем”.Так говорил я, и так, отвечая, сказала богиня:“О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,В доме своем я тебя поневоле держать не желаю.490 Прежде, однако, ты должен, с пути уклоняся, проникнутьВ область Аида, где властвует страшная с ним Персефона.Душу пророка, слепца, обладавшего разумом зорким,[842]Душу Тирезия Фивского должно тебе вопросить там.Разум ему сохранен Персефоной и мертвому; в аде[843]495 Он лишь с умом; все другие безумными тенями веют”.Так говорила богиня; во мне растерзалося сердце;[844]Горько заплакал я, сидя на ложе, мне стала противнаЖизнь, и на солнечный свет поглядеть не хотел я, и долгоРвался, и долго, простершись на ложе, рыдал безутешно.500 Но напоследок, богине ответствуя, так я сказал ей:“Кто ж, о Цирцея, на этом пути провожатым мне будет?В аде еще не бывал с кораблем ни один земнородный”.Так вопросил я богиню, и так мне она отвечала:“О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,505 Верь, кораблю твоему провожатый найдется; об этомТы не заботься; но, мачту поставив и парус поднявши,Смело плыви; твой корабль передам я Борею;[845] когда жеТы, Океан в корабле поперек переплывши, достигнешьНизкого брега, где дико растет Персефонин широкий510 Лес из ракит, свой теряющих плод,[846] и из тополей черных,[847]Вздвинув на брег, под которым шумит Океан водовратный,Черный корабль свой, вступи ты в Аидову мглистую область.Быстро бежит там Пирифлегетон в Ахероново лоно[848]Вместе с Коцитом, великою ветвию Стикса; утес там515 Виден, и обе под ним многошумно сливаются реки.Слушай теперь, и о том, что скажу, не забудь: под утесомВыкопав яму глубокую, в локоть один шириной и длиною,[849]Три соверши возлияния мертвым, всех вместе призвав их:[850]Первое смесью медвяной,[851] другое вином благовонным,520 Третье водою и, все пересыпав мукою ячменной,Дай обещанье безжизненно веющим теням усопших:В дом возвратяся, корову, тельцов не имевшую, в жертвуИм принести и в зажженный костер драгоценностей много[852]Бросить, Тирезия ж более прочих уважить, особо525 Черного, лучшего в стаде барана ему посвятивши.После (когда обещание дашь многославным умершим)[853]Черную овцу и черного с нею барана, — к Эреву[854]Их обратив головою, а сам обратясь к Океану,[855]В жертву теням принеси; и к тебе тут немедля великой530 Придут толпою отшедшие души умерших; тогда тыСпутникам дай повеленье, содравши с овцы и с барана,[856]Острой зарезанных медью, лежащих в крови перед вами,Кожу, их бросить немедля в огонь и призвать громогласноГрозного бога Аида и страшную с ним Персефону;535 Сам же ты, острый свой меч обнаживши и с ним перед ямойСев, запрещай приближаться безжизненным теням усопшихК крови, покуда ответа не даст вопрошенный Тирезий.Скоро и сам он, представ пред тобой, повелитель народов,Скажет тебе, где дорога, и долог ли путь, и успешно ль[857]540 Рыбообильного моря путем ты домой возвратишься”.Так говорила она; той порой златотронная ЭосВстала; богиня, в хитон и хламиду меня облачивши,Светлосеребряной ризой из тонковоздушныя ткани[858]Нежные плечи одела свои, золотым драгоценным545 Поясом стан обвила и покров с головы опустила.Я же, чертоги ее перешедши, товарищей верных[859]Всех разбудил и, приветствие каждому сделав, сказал им:“Время, друзья, вам от сладкого сна пробудиться; покиньтеЛоже; пойдем; нас богиня сама побуждает к отъезду”.550 Так я сказал, и они покорились мне мужеским сердцем.Но и оттуда не мог я отплыть без утраты печальной:Младший из всех на моем корабле, Эльпенор, неотличныйСмелостью в битвах, нещедро умом от богов одаренный,Спать для прохлады ушел на площадку возвышенной кровли555 Дома Цирцеи священного, крепким вином охмеленный.Шумные сборы товарищей, в путь уж готовых, услышав,Вдруг он вскочил и, от хмеля забыв, что назад обратитьсяДолжен был прежде, чтоб с кровли высокой сойти по ступеням,[860]Прянул спросонья вперед, сорвался и, ударясь затылком560 Оземь, сломил позвонковую кость, и душа отлетелаВ область Аида. Тем временем спутникам так говорил я:“Мыслите, верно, друзья, вы, что в милую землю отчизныМы возвращаемся? Путь нам иной указала Цирцея:В царстве Аида, где властвует страшная с ним Персефона,[861]565 Душу Тирезия Фивского должен сперва вопросить я”.Так я сказал; в их груди сокрушилося милое сердце;Пали на землю они, в исступлении волосы рвали,Всё понапрасну — от слез и от воплей нам не было пользы.Все к своему кораблю, на песчаном стоявшему бреге,570 Вместе пошли мы, печальные, льющие слезы обильно.Тою порою на брег привела чернорунную овцуС черным бараном Цирцея и, там их оставя, меж намиТихо прошла, невидимая... Смертным увидеть не можноБога, когда, приходя к ним, он хочет остаться невидим.

ПЕСНЬ ОДИННАДЦАТАЯ

К морю и к ждавшему нас на песке кораблю собралисяВсе мы и, сдвинувши черный корабль на священные воды,Мачту на нем утвердили и к ней паруса привязали.Взявши барана и овцу с собой, на корабль совокупно5 Все мы взошли, сокрушенные горем, лиющие слезы.Был нам по темным волнам провожатым надежным попутный[862]Ветер, пловцам благовеющий друг, парусов надуватель,Послан приветноречивою,[863] светлокудрявой богиней;Все корабельные снасти порядком убрав, мы спокойно10 Плыли; корабль наш бежал, повинуясь кормилу[864] и ветру.Были весь день паруса путеводным дыханием полны.Солнце тем временем село, и все потемнели дороги.Скоро пришли мы к глубокотекущим водам Океана;Там киммериян печальная область, покрытая вечно[865]15 Влажным туманом и мглой облаков; никогда не являетОку людей там лица лучезарного Гелиос, землю льОн покидает, всходя на звездами обильное небо,С неба ль, звездами обильного, сходит, к земле обращаясь;Ночь безотрадная там искони окружает живущих.20 Судно, прибыв, на песок мы встащили; барана и овцуВзяли с собой и пошли по течению вод ОкеанаБерегом к месту, которое мне указала Цирцея.Дав Перимеду держать с Эврилохом зверей, обреченныхВ жертву, я меч обнажил медноострый и, им ископавши25 Яму глубокую, в локоть один шириной и длиною,[866]Три совершил возлияния мертвым, мной призванным вместе:Первое смесью медвяной, второе вином благовонным,Третье водой и, мукою ячменною все пересыпав,Дал обещанье безжизненно веющим теням усопших:30 В дом возвратяся, корову, тельцов не имевшую, в жертвуИм принести и в зажженный костер драгоценностей многоБросить; Тирезия ж более прочих уважить, особоЧерного, лучшего в стаде барана ему посвятивши.Дав обещанье такое и сделав воззвание к мертвым,35 Сам я барана и овцу над ямой глубокой зарезал;Черная кровь полилася в нее, и слетелись толпоюДуши усопших, из темныя бездны Эрева поднявшись:[867]Души невест, малоопытных юношей, опытных старцев,[868]Дев молодых, о утрате недолгия жизни скорбящих,40 Бранных мужей, медноострым копьем пораженных смертельноВ битве и брони, обрызганной кровью, еще не сложивших.Все они, вылетев вместе бесчисленным роем из ямы,Подняли крик несказанный; был схвачен я ужасом бледным.Кликнув товарищей, им повелел я с овцы и с барана,[869]45 Острой зарезанных медью, лежавших в крови перед нами,Кожу содрать и, огню их предавши, призвать громогласноГрозного бога Аида и страшную с ним Персефону.Сам же я меч обнажил изощренный и с ним перед ямойСел, чтоб мешать приближаться безжизненным теням усопших50 К крови, пока мне ответа не даст вопрошенный Тирезий.Прежде других предо мною явилась душа Эльпенора;[870]Бедный, еще не зарытый, лежал на земле путеносной.Не был он нами оплакан; ему не свершив погребенья,В доме Цирцеи его мы оставили: в путь мы спешили.55 Слезы я пролил, увидя его; состраданье мне душу проникло.Голос возвысив, я мертвому бросил крылатое слово:“Скоро же, друг Эльпенор, очутился ты в царстве Аида!Пеший проворнее был ты, чем мы в корабле быстроходном”.Так я сказал; простонавши печально, мне так отвечал он:60 “О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей многославный,Демоном злым погублен я и силой вина несказанной;Крепко на кровле заснув, я забыл, что назад надлежалоПрежде пойти, чтоб по лестнице с кровли высокой спуститься;[871]Бросясь вперед, я упал и, затылком ударившись оземь,65 Кость изломал позвоночную; в область Аида мгновенноДух отлетел мой. Тебя же любовью к отсутственным милым,Верной женою, отцом, воспитавшим тебя, и цветущимСыном, тобой во младенческих летах оставленным дома,Ныне молю (мне известно, что, область Аида покинув,70 Ты в корабле возвратишься на остров Цирцеи) — о! вспомни,Вспомни тогда обо мне, Одиссей благородный, чтоб не былТам не оплаканный я и безгробный оставлен, чтоб гневаМстящих богов на себя не навлек ты моею бедою.Бросивши труп мой со всеми моими доспехами в пламень,75 Холм гробовой надо мною насыпьте близ моря седого;В памятный знак же о гибели мужа для поздних потомковВ землю на холме моем то весло водрузите, которымНекогда в жизни, ваш верный товарищ, я волны тревожил”.Так говорил Эльпенор, и, ему отвечая, сказал я:80 “Все, злополучный, как требуешь, мною исполнено будет”.Так мы, печально беседуя, друг подле друга сидели,Я, отгоняющий тени[872] от крови мечом обнаженным,Он, говорящий со мною, товарища прежнего призрак.Вдруг подошло, я увидел, ко мне привиденье умершей85 Матери милой моей Антиклеи, рожденной великимАвтоликоном, — ее меж живыми оставил я дома,В Трою отплыв. Я заплакал, печаль мне проникнула душу;Но и ее, сколь ни тяжко то было душе, не пустил яК крови: мне не дал ответа еще прорицатель Тирезий.90 Скоро предстал предо мной и Тирезия Фивского образ;Был он с жезлом золотым, и меня он узнал и сказал мне:“Что, Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,[873]Что, злополучный, тебя побудило, покинув пределыСветлого дня, подойти к безотрадной обители мертвых?95 Но отслонися от ямы и к крови мечом не препятствуйМне подойти, чтоб, напившися, мог я по правде пророчить”.[874]Так он сказал; отслоняся от ямы, я меч среброгвоздныйВдвинул в ножны; а Тирезий, напившися черныя крови,Слово ко мне обратил и сказал мне, по правде пророча:100 “Царь Одиссей, возвращения сладкого в дом свой ты жаждешь.[875]Бог раздраженный его затруднит несказанно, понежеГонит тебя колебатель земли Посидон; ты жестоко[876]Душу разгневал его ослеплением милого сына.Но, и ему вопреки, и беды повстречав, ты достигнуть105 Можешь отечества, если себя обуздаешь и буйныхСпутников; с ними ты к острову знойной[877] Тринакрии, безднуТемно-лазурного моря измерив, корабль приведешь свой;Тучных быков[878] и волнистых баранов пасет там издавнаГелиос светлый, который все видит, все слышит, все знает.[879]110 Будешь в Итаке, хотя и великие бедствия встретишь,[880]Если воздержишься руку поднять на стада Гелиоса;Если же руку подымешь на них, то пророчу погибельВсем вам: тебе, кораблю и сопутникам; сам ты избегнешь[881]Смерти, но бедственно в дом возвратишься, товарищей в море[882]115 Всех потеряв, на чужом корабле, и не радость там встретишь:Буйных людей там найдешь ты, твое достоянье губящих,Мучащих дерзким своим сватовством Пенелопу, дарамиБрачными ей докучая; ты им отомстишь. Но когда ты,Праведно мстя, женихов, захвативших насильственно дом твой,120 В нем умертвишь иль обманом, иль явною силой — покинувЦарский свой дом и весло корабельное взявши, отправьсяСтранствовать снова и странствуй, покуда людей не увидишь,[883]Моря не знающих, пищи своей никогда не солящих,[884]Также не зревших еще ни в волнах кораблей быстроходных,125 Пурпурногрудых,[885] ни весел, носящих, как мощные крылья,Их по морям, — от меня же узнай несомнительный признак:Если дорогой ты путника встретишь и путник тот спросит:“Что за лопату несешь на блестящем плече, иноземец?” —В землю весло водрузи — ты окончил свое роковое,[886]130 Долгое странствие. Мощному там Посидону принесшиВ жертву барана, быка и свиней оплодителя вепря,[887]В дом возвратись и великую дома сверши экатомбуЗевсу и прочим богам, беспредельного неба владыкам,Всем по порядку. И смерть не застигнет тебя на туманном135 Море; спокойно и медленно к ней подходя, ты кончину[888]Встретишь, украшенный старостью светлой, своим и народнымСчастьем богатый. И сбудется все, предреченное мною”.Так говорил мне Тирезий; ему отвечая, сказал я:“Старец, пускай совершится, что мне предназначили[889] боги.140 Ты же теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая:Матери милой я вижу отшедшую душу; близ кровиТихо сидит неподвижная тень и как будто не смеетСыну в лицо поглядеть и завесть разговор с ним. Скажи мне,Старец, как сделать, чтоб мертвая сына живого узнала?”145 Так я его вопросил, и, ответствуя, так мне сказал он:“Легкое средство на это в немногих словах я открою:Та из безжизненных теней, которой приблизиться к кровиДашь ты, разумно с тобою начнет говорить; но безмолвноТа от тебя удалится, которой ты к крови не пустишь”,150 С сими словами обратно отшедши в обитель Аида,Скрылась душа прорицателя, мне мой сказавшая жребий.Я ж неподвижно остался на месте; но ждал я недолго;К крови приблизилась мать, напилася и сына узнала.С тяжким вздохом она мне крылатое бросила слово:155 “Как же, мой сын, ты живой мог проникнуть в туманную областьАда? Здесь все ужасает живущего; шумно бегут здесьСтрашные реки, потоки великие; здесь ОкеанаВоды глубокие льются; никто переплыть их не можетСам; то одним кораблям крепкозданным возможно. Скажи же,160 Прямо ль от Трои с своим кораблем и с своими людьми ты,По морю долго скитавшися, прибыл сюда? НеужелиВсе не видал ни Итаки, ни дома отцов, ни супруги?”Так говорила она, и, ответствуя, так ей сказал я:“Милая мать, приведен я к Аиду нуждой всемогущей;165 Душу Тирезия Фивского мне вопросить надлежало.В землю ахеян еще я не мог возвратиться; отчизныНашей еще не видал, бесприютно скитаюсь повсюдуС самых тех пор, как с великим царем Агамемноном поплылВ град Илион, изобильный конями, на гибель троянам.170 Ты ж мне скажи[890] откровенно, какою из Парк непреклонныхВ руки навек усыпляющей смерти была предана ты?Медленно ль тяжким недугом? Иль вдруг Артемида богиняТихой стрелою своею тебя без болезни убила?Также скажи об отце и о сыне, покинутых мною:175 Царский мой сан сохранился ли им? Иль другой уж на место[891]Избран мое и меня уж в народе считают погибшим?Также скажи мне, что делает дома жена Пенелопа?С сыном ли вместе живет, неизменная в верности мужу?Иль уж с каким из ахейских владык сочеталася браком?”180 Так я ее вопросил; Антиклея мне так отвечала:“Верность тебе сохраняя, в жилище твоем Пенелопа[892]Ждет твоего возвращенья с тоскою великой и тратит[893]Долгие дни и бессонные ночи в слезах и печали;Царский твой сан никому от народа не отдан;[894] бесспорно,185 Дома своим Телемак достояньем владеет,[895] пирамиВсех угощает, как то облеченному саном высокимСледует; все и его угощают. Лаэрт же не ходитБолее в город; он в поле далеко живет, не имеяТам ни одра, ни богатых покровов, ни мягких подушек;190 Дома в дождливое зимнее время он вместе с рабамиСпит на полу у огня, покровенный одеждой убогой;В летнюю ж знойную пору иль поздней порою осенней[896]Всюду находит себе на земле он в саду виноградномЛоже из листьев опалых, насыпанных мягкою грудой.195 Там он лежит, и вздыхает, и сердцем крушится, и плачет,Все о тебе помышляя; и старость его безотрадна.Кончилось так и со мной; и моя совершилась судьбина.Но не сестра Аполлонова с луком тугим АртемидаТихой стрелою своею меня без болезни убила,200 Также не медленный, мной овладевший недуг, растерзавшиТело мое, из него изнуренную душу исторгнул:Нет; но тоска о тебе, Одиссей, о твоем миролюбномНраве и разуме светлом до срока мою погубилаСладостно-милую жизнь”. И умолкла она. Увлеченный205 Сердцем, обнять захотел я отшедшую матери душу;Три раза руки свои к ней, любовью стремимый, простер я,[897]Три раза между руками моими она проскользнулаТенью иль сонной мечтой, из меня вырывая стенанье.Ей наконец, сокрушенный, я бросил крылатое слово:210 “Милая мать, для чего, из объятий моих убегая,Мне запрещаешь в жилище Аида прижаться к родномуСердцу и скорбною сладостью плача с тобой поделиться?Иль Персефона могучая вместо тебя мне прислалаПризрак пустой, чтоб мое усугубить великое горе?”215 Так говорил я; мне мать благородная[898] так отвечала:“Милый мой сын, злополучнейший между людьми, Персефона,Дочь громовержца, тебя приводить в заблужденье не мыслит.Но такова уж судьбина всех мертвых, расставшихся с жизнью.Крепкие жилы уже не связуют ни мышц, ни костей их;220 Вдруг истребляет пронзительной силой огонь погребальныйВсе, лишь горячая жизнь охладелые кости покинет:Вовсе тогда, улетевши, как сон, их душа исчезает.Ты же на радостный свет поспеши возвратиться; но помни,Что я сказала, чтоб все повторить при свиданье супруге”.225 Так, собеседуя, мы говорили. Тогда мне явились[899]Призраки жен — их прислала сама Персефона; то былиВ прежнее время супруги и дочери славных героев;Черную кровь обступили они, подбежав к ней толпою;Я же обдумывал, как бы мне их вопросить почередно230 Каждую; вот что удобнейшим мне наконец показалось:Меч длинноострый немедля схватил и, его обнаживши,К крови приблизиться им не дозволил я всею толпою;Друг за другом они по одной подходили и имяМне называли свое; и расспрашивать каждую мог я.235 Прежде других подошла благороднорожденная Тиро,Дочь Салмонеева, славная в мире супруга Крефея,Сына Эолова; все о себе мне она рассказала:Сердце свое Энипеем, рекою божественно светлой,Между реками земными прекраснейшей, Тиро пленила;240 Часто она посещала прекрасный поток Энипея;В образ облекся его Посидон земледержец, чтоб с неюВ устье волнистокипучем реки сочетаться любовью;Воды пурпурные встали горой и, слиявшись прозрачнымСводом над ними, сокрыли от взоров и бога и деву.245 Девственный пояс ее развязал он, ей очи смеживши[900]Сном; и когда, распаленный, свое утолил вожделенье,За руку взял, и по имени назвал ее, и сказал ей:“Радуйся, богом любимая! Прежде чем полный свершитсяГод, у тебя два прекрасные сына родятся (бесплоден250 С богом союз не бывает), и их воспитай ты с любовью.Но, возвратяся к домашним, мое называть им страшисяИмя; тебе же откроюсь: я бог Посидон земледержец”.Так он сказав, погрузился в морское глубокое лоно.В срок от нее близнецы Пелиас и Нелей родилися;255 Слуги могучие Зевса эгидоносителя былиОба они; обладая стадами баранов, в ИолхосеТучнополянистом жил Пелиас; а Нелей жил в песчаномПилосе. Но от Крефея еще родились у прекраснойТиро Эзон, и Ферит, и могучий ездок Амифаон.260 После нее мне предстала Асопова дочь Антиопа.[901]Гордо хвалилась она, что объятия Дий отворил ей:Были плодом их любви Амфион и Цетос; положилиПервое Фив семивратных они основанье[902] и многоБашен воздвигли кругом, поелику в широкоравнинных265 Фивах они, и могучие, жить не могли б без ограды.Амфитрионову после узрел я супругу Алкмену;[903]Сына Иракла, столь славного силой и мужеством львиным,Зевсу она родила, целомудренно[904] с ним сочетавшись.После явилась Мегара;[905] Креон, необузданно смелый,270 Был ей отцом; а супругом Иракл, в испытаниях твердый.Вслед за Мегарой предстала Эдипова мать Эпикаста;[906]Страшно-преступное дело в незнанье она совершила,С сыном родным, умертвившим отца, сочетавшися браком.Скоро союз святотатный открыли бессмертные людям.275 Гибелью царствовать в Кадмовом доме, в возлюбленных ФивахБыл осужден от Зевеса Эдип, безотрадный страдалец,Но Эпикаста Аидовы двери сама отворила:[907]Петлю она роковую к бревну потолка прикрепивши,Ею плачевную жизнь прервала; одинок он остался280 Жертвой терзаний от скликанных матерью страшных Эриний.После явилась Хлорида; ее красотою пленяся,Некогда с ней сочетался Нелей, дорогими дарамиДеву прельстивший;[908] был царь Амфион Иазид, ОрхоменаГрада минийского славный властитель, отец ей; царица285 Пилоса, бодрых она сыновей даровала Нелею:Нестора, Хромия, жадного почестей Периклимена;После Хлорида и дочь родила, многославную Перу,Дивной красы; женихи отовсюду сошлись, но тому лишьДочь непреклонный Нелей назначал, кто быков круторогих[909]290 С поля Филакии сгонит, отняв у царя ИфиклесаСилой все стадо его. Беспорочный взялся прорицательСмелое дело свершить; но ему положили преградуЗлая судьба, и темничные узы, и пастыри стада.Но когда миновалися месяцы, дни пробежали и годы,[910]295 Круг совершился и Оры весну привели, — ИфиклесуТайны богов он открыл; Ификлесова сила святаяУзы его прервала, и исполнилась воля Зевеса.Славная Леда, супруга Тиндара, потом мне явилась;Ей родилися от брака с Тиндаром могучим два сына:300 Коней смиритель Кастор и боец Полидейк многосильный.[911]Оба землею они жизнедарною взяты живые;Оба и в мраке подземном честимы Зевесом; вседневноБратом сменяется брат; и вседневно, когда умираетТот, воскресает другой; и к бессмертным причислены оба.305 Ифимедею, жену Алоэя, потом я увидел;С ней сочетался, — хвалилась она, — Посидон земледержец;Были плодом их союза два сына (но краток был век их):Отос божественный с славным везде на земле Эфиальтом.Щедрая, станом всех выше людей их земля возрастила;310 Всех красотой затмевали они, одному ОрионуВ ней уступая; и оба, едва девяти лет достигнув,В девять локтей толщиной, вышиною же в тридевять были.Дерзкие стали бессмертным богам угрожать, что Олимп ихШумной войной потрясут и губительным боем взволнуют;315 Оссу на древний Олимп[912] взгромоздить, Пелион многолесныйВзбросить на Оссу они покушались, чтоб приступом небоВзять, и угрозу б они совершили, когда бы достиглиМужеской силы; но сын громовержца, Латоной рожденный,Прежде, чем младости пух отенил их ланиты и первый320 Волос пробился на их подбородке, сразил их обоих.Федру я видел, Прокриду; явилась потом Ариадна,[913]Дочь кознодея Миноса:[914] из Крита бежать с ним в АфиныДеву прекрасную бодрый Тезей убедил; но не мог онС ней насладиться любовью; убила ее Артемида325 Тихой стрелой, наущенная Вакхом, на острове Дие.Видел я Меру,[915] Климену, злодейку жену Эрифилу,[916]Гнусно предавшую мужа, прельстясь золотым ожерельем...Всех их, однако, я счесть не могу; мне не вспомнить, какиеТам мне явилися жены и дочери древних героев;330 Целой бы ночи не стало на то; уж пора мне предатьсяСну, удаляся ль на быстрый корабль ваш к товарищам бодрым,Здесь ли оставшись; а вы мой отъезд учредите с богами”.Так говорил Одиссей, — все другие сидели безмолвно[917]В светлой палате, и было у всех очаровано сердце.335 Тут белорукая слово к гостям обратила Арета:“Что, феакияне, скажете? Станом, и видом, и силойРазума всех изумляет нас гость чужеземный. Хотя онСобственно мой гость,[918] но будет ему угощенье от всех нас;В путь же его отсылать не спешите; нескупо дарами340 Должно его, претерпевшего столько утрат, наделить нам:Много у всех вас, по воле бессмертных, скопилось богатства”.Тут поднялся Эхеней, благородного племени старец,[919]Ранее всех современных ему феакиян рожденный.“С нашим желаньем, друзья, — он сказал, — и намереньем нашим345 Слово разумной царицы согласно; ему покоритьсяДолжно, а царь Алкиной пусть на деле то слово исполнит”.Кончил. Ответствовал так Алкиной благородному старцу:“Будет, что сказано, мною на деле исполнено так жеВерно, как то, что я жив и что царь я в земле феакиян350 Веслолюбивых. Но странник, хотя и безмерно спешит онВ путь, подождет до утра, чтоб имели мы время подаркиНаши собрать; отправленье в отчизну его есть заботаОбщая всем вам, моя ж наипаче: я здесь повелитель”.Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:[920]355 “Царь Алкиной, благороднейший муж из мужей феакийских,Если б и целый здесь год продержать вы меня захотели,Мой учреждая отъезд и дары для меня собирая,Я согласился б остаться, понеже мне выгодно будетС полными в милую землю отцов возвратиться руками.360 Больше почтен и с живейшею радостью принят я будуВсеми, кто встретит меня при моем возвращенье в Итаку”.Он умолкнул; ему Алкиной отвечал дружелюбно:“Царь Одиссей, мы, внимая тебе, не имеем обиднойМысли, чтоб был ты хвастливый обманщик, подобный365 Многим бродягам, которые землю обходят, повсюдуЛожь рассевая в нелепых рассказах о виденном ими.Ты не таков; ты возвышен умом и пленителен речью.Повесть прекрасна твоя; как разумный певец, рассказал тыНам об ахейских вождях и о собственных бедствиях; кончить370 Должен, однако, ты повесть. Скажи ж, ничего не скрывая,Видел ли там ты кого из могучих товарищей бранных,Бывших с тобой в Илионе и черную встретивших участь?Ночь несказанно долга; и останется времени много[921]Всем нам для сна безмятежного. Кончи ж начатую повесть;375 Слушать тебя я готов до явления светлой денницы,Если рассказывать нам о напастях своих согласишься”.Так говорил он; ответствовал так Одиссей хитроумный:“Царь Алкиной, благороднейший муж из мужей феакийских,Время на все есть; свой час для беседы, свой час для покоя;380 Если, однако, желаешь теперь же дослушать рассказ мой,Я повинуюсь и все расскажу, что печального послеЯ претерпел: как утратил последних сопутников; такжеКто из аргивян, избегши погибели в битвах троянских,Пал от убийцы, изменой жены, при возврате в отчизну.385 После того как рассеяться призракам жен Персефона,Ада царица, велела и все, разлетевшись, пропали —Тень Агамемнона, сына Атреева, тихо и грустно[922]Вышла; и следом за нею все тени товарищей, падшихВ доме Эгиста с Атридом, с ним вместе постигнутых роком.390 Крови напившись, меня во мгновенье узнал Агамемнон.Тяжко, глубоко вздохнул он; заплакали очи; простершиРуки, он ими ко мне прикоснуться хотел, но напрасно:Руки не слушались: не было в них уж ни сил, ни движенья,Некогда члены могучего тела его оживлявших.395 Слезы я пролил, увидя его; состраданье проникло[923]Душу мне; мертвому другу я бросил крылатое слово:“Сын Атреев, владыка людей, государь Агамемнон,Паркой какою ты в руки навек усыпляющей смертиПредан? В волнах ли тебя погубил Посидон с кораблями,400 Бурею бездну великую всю всколебавши? На суше льБыл умерщвлен ты рукою врага, им захваченный в поле,[924]Где нападал на его криворогих быков[925] и баранов,Или во граде, где жен похищал[926] и сокровища грабил?”Так вопросил я его, и, ответствуя, так мне сказал он:405 “О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный!Нет, не в волнах с кораблями я был погублен Посидоном,Бурные волны воздвигшим на бездне морской; не на сушеБыл умерщвлен я рукою противника явного в битве;Тайно Эгист приготовил мне смерть и плачевную участь;410 С гнусной женою моей заодно, у себя на веселомПире убил он меня, как быка убивают при яслях;Так я погиб, и товарищи верные вместе со мноюБыли зарезаны все, как клычистые вепри, которыхВ пышном дому гостелюбца, скопившего много богатства,415 Режут на складочный пир, на роскошный обед иль на свадьбу.Часто без страха видал ты, как гибли могучие мужиВ битве, иной одиноко, иной в многолюдстве сраженья, —Здесь же пришел бы ты в трепет, от страха бы обмер, увидя,Как меж кратер пировых, меж столами, покрытыми брашном,420 Все на полу мы, дымящемся нашею кровью, лежали.Громкие крики Приамовой дочери, юной Кассандры,[927]Близко услышал я: нож ей во грудь[928] Клитемнестра вонзалаПодле меня; полумертвый лежа на земле, попытался[929]Хладную руку к мечу протянуть я: она равнодушно425 Взор отвратила и мне, отходящему в область Аида,Тусклых очей и мертвеющих уст запереть не хотела.Нет ничего отвратительней, нет ничего ненавистнейДерзко-бесстыдной жены, замышляющей хитро такоеДело, каким навсегда осрамилась она, приготовив430 Мужу, богами ей данному,[930] гибель. В отечество думалЯ возвратиться на радость возлюбленным детям и ближним —Злое, напротив, замысля, кровавым убийством злодейкаСтыд на себя навлекла и на все времена посрамилаПол свой и даже всех жен, поведеньем своим беспорочных”.435 Так говорил Агамемнон; ему отвечая, сказал я:[931]“Горе! Конечно, Зевес громовержец потомству АтреяБыть навсегда предназначил игралищем бедственных женскихКозней; погибло немало могучих мужей от Елены;Так и тебе издалека устроила смерть Клитемнестра”.440 Выслушав слово мое, мне ответствовал царь Агамемнон:“Слишком доверчивым быть, Одиссей, берегися с женою;Ей открывать простодушно всего, что ты знаешь, не должно;Вверь ей одно, про себя сохрани осторожно другое.Но для тебя, Одиссей, от жены не опасна погибель;445 Слишком разумна и слишком незлобна твоя Пенелопа,Старца Икария дочь благонравная; в самых цветущихЛетах, едва сопряженный с ней браком, ее ты покинул,В Трою отплыв, и грудной, лепетать не умевший, младенецС ней был оставлен тогда; он, конечно, теперь заседает450 В сонме мужей; и отец, возвратясь, с ним увидится; нежноК сердцу родителя сам он, как следует сыну, прижмется...Мне ж кознодейка жена не дала ни одним насладитьсяВзглядом на милого сына; я был во мгновенье зарезан.Выслушай, друг, мой совет и заметь про себя, что скажу я:[932]455 Скрой возвращенье свое и войди с кораблем неприметноВ пристань Итаки: на верность жены полагаться опасно.Сам же теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая:Мог ли ты что-нибудь сведать о сыне моем? Не слыхал ли,Где он живет? В Орхомене ль? В песчаном ли Пилосе? В Спарте ль[933]460 Светлопространной у славного дяди, царя Менелая?Ибо не умер еще на земле мой Орест благородный”.Так вопросил Агамемнон; ему отвечая, сказал я:“Царь Агамемнон, о сыне твоем ничего я не знаю;Где он и жив ли, сказать не могу; пустословие вредно”.465 Так мы, о многом минувшем беседуя, друг подле другаГрустно сидели, и слезы лилися по нашим ланитам.Тень Ахиллеса, Пелеева сына, потом мне явилась;[934]С ним был Патрокл, Антилох беспорочный и сын ТеламоновБодрый Аякс, меж ахейцами мужеским видом и силой470 После Пелеева сына великого всех превзошедший.Тень быстроногого внука Эакова, став предо мною,Мне, возрыдавши, крылатое бросила слово: “Зачем тыЗдесь, Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный?Что, дерзновенный, какое великое дело замыслил?475 Как проникнул в пределы Аида, где мертвые толькоТени отшедших, лишенные чувства, безжизненно веют?”Так он спросил у меня, и, ему отвечая, сказал я:“О Ахиллес, сын Пелеев, меж всеми данаями первый,Здесь я затем, чтоб Тирезий слепец прорицатель открыл мне480 Способ вернейший моей каменистой Итаки достигнуть;В землю ахеян еще я не мог возвратиться; отчизныМилой еще не видал; я скитаюсь и бедствую. Ты жеМежду людьми и минувших времен и грядущих был счастьемПервый: живого тебя мы как бога бессмертного чтили;485 Здесь же, над мертвыми царствуя,[935] столь же велик ты, как в жизниНекогда был; не ропщи же на смерть, Ахиллес богоравный”.Так говорил я, и так он ответствовал, тяжко вздыхая:“О Одиссей, утешения в смерти мне дать не надейся;Лучше б хотел я живой, как поденщик, работая в поле,490 Службой у бедного пахаря хлеб добывать свой насущный,Нежели здесь над бездушными мертвыми царствовать, мертвый.Ты же о сыне известием душу теперь мне порадуй.Был ли в сраженье мой сын? Впереди ли у всех он сражался?[936]Также скажи, Одиссей, не слыхал ли о старце Пелее?495 Все ли по-прежнему он повелитель земли мирмидонской?Иль уж его и в Элладе и Фтии честить перестали,Дряхлого старца, без рук и без ног,[937] изнуренного в силах?В области дня уж защитником быть для него не могу я;Ныне уж я не таков, как бывало, когда в отдаленной500 Трое губил ополченья и грудью стоял за ахеян.Если б таким хоть на миг я в жилище отцовом явился,Ужас бы сильная эта рука навела там на многих,Власти Пелея не чтущих и старость его оскорбивших”.[938]Так говорил Ахиллес, и, ему отвечая, сказал я:505 “Сведать не мог ничего я о старце Пелее великом;Но о твоем благородном, возлюбленном НеоптолемеВсе, Ахиллес, как желаешь, тебе расскажу я подробно.Сам я его в корабле крутобоком моем от СкиросаМорем привез к меднолатным данаям в троянскую землю;510 Там на советах вождей о судьбе Илиона всегда онГолос свой прежде других подавал и в разумных сужденьяхМною одним лишь и Нестором мудрым бывал побеждаем.В поле ж троянском широком, где гибельной медью мы бились,Он никогда близ дружин и в толпе не хотел оставаться;515 Быстро вперед выбегал он один, упреждая храбрейших;Много врагов от него в истребительной битве погибло;Я ж не могу ни назвать, ни исчислить, сколь много народаВ крае троянском побил он, где грудью стоял за аргивян.Так Эврипила, Телефова сына, губительной медью520 Он ниспроверг, и кругом молодого вождя все кетейцыПали его, златолюбия женского бедственной жертвой.После Мемнона, подобного богу, был всех он прекрасней.В чрево коня, сотворенного чудно Эпеосом, скрытьсяБыл он с другими вождями назначен; а двери громады[939]525 Мне отворять, затворять и стеречь поручили ахейцы.Все, при вступлении в конские недра, вожди отиралиСлезы с ланит, и у каждого руки и ноги тряслися;В нем же едином мои никогда не подметили очиСтраха; не помню, чтоб он от чего побледнел, содрогнулся530 Или заплакал. Не раз убеждал он меня из затвораДать ему выйти и, стиснув одною рукою двуострыйМеч, а другою обитое медью копье, порывалсяВ бой на троян. А когда был разрушен Приамов великийГрад, он с богатой добычей, с дарами почетными поплыл535 В край свой, ни издали метким копьем, ни вблизи длинноостройМедью меча не пронзенный ни разу, как часто бываетВ жарком бою, где убийство кипит и Арей веселится”.Так говорил я: душа Ахиллесова с гордой осанкойШагом широким, по ровному Асфодилонскому лугу[940]540 Тихо пошла, веселяся великою славою сына.Души других знаменитых умерших явились; со мноюГрустно они говорили о том, что тревожило сердцеКаждому; только душа Теламонова сына АяксаМолча стояла вдали, одинокая, все на победу[941]545 Злобясь мою, мне отдавшую в стане аргивян доспехиСына Пелеева. Лучшему между вождей повелелаДать их Фетида; судили трояне; их суд им АфинаТайно внушила... Зачем, о, зачем одержал я победу,Мужа такого низведшую в недра земные? Погиб он,550 Бодрый Аякс, и лица красотою, и подвигов славойПосле великого сына Пелеева всех превзошедший.Голос возвысив, ему я сказал миротворное слово:“Сын Теламонов, Аякс знаменитый, не должен ты, мертвый,Доле со мной враждовать, сокрушаясь о гибельных, взятых555 Мною оружиях; ими данаям жестокое богиЗло приключили: ты, наша твердыня, погиб; о тебе мыВсе, как о сыне могучем Пелея, всечасно крушились,Раннюю смерть поминая твою; в ней никто не виновен,Кроме Зевеса, постигшего рать копьеносных данаев560 Страшной бедою; тебя он судьбине безвременно предал.Но подойди же, Аякс; на мгновенье беседой с тобоюДай насладиться мне; гнев изгони из великого сердца”.Так я сказал; не ответствовал он; за другими тенямиМрачно пошел; напоследок сокрылся в глубоком Эреве.565 Может быть, стал бы и гневный со мной говорить он иль я с ним,[942]Если б меня не стремило желание милого сердцаДуши других знаменитых умерших увидеть. И скороВ Аде узрел я Зевесова мудрого сына Миноса;Скипетр в деснице держа золотой, там умерших судил он,[943]570 Сидя; они же его приговора, кто сидя, кто стоя,Ждали в пространном с вратами широкими доме Аида.После Миноса явилась гигантская тень Ориона;Гнал по широкому Асфодилонскому лугу зверей он —Их же своею железной ничем не крушимой дубиной575 Некогда сам он убил на горах неприступно-пустынных.Тития также увидел я, сына прославленной Геи;Девять заняв десятин[944] под огромное тело, недвижимТам он лежал; по бокам же сидели два коршуна, рвалиПечень его и терзали когтями утробу. И руки580 Тщетно на них подымал он. Латону, супругу Зевеса,Шедшую к Пифию,[945] он осрамил на лугу Панопейском.[946]Видел потом я Тантала,[947] казнимого страшною казнью:В озере светлом стоял он по горло в воде и, томимыйЖаркою жаждой, напрасно воды захлебнуть порывался.585 Только что голову к ней он склонял, уповая напиться,С шумом она убегала; внизу ж под ногами являлосьЧерное дно, и его осушал во мгновение демон.[948]Много росло плодоносных дерев над его головою,Яблонь, и груш, и гранат, золотыми плодами обильных,[949]590 Также и сладких смоковниц, и маслин, роскошно цветущих.Голодом мучась, лишь только к плодам он протягивал руку,Разом все ветви дерев к облакам подымалися темным.Видел я также Сизифа,[950] казнимого страшною казнью;Тяжкий камень снизу обеими влек он руками595 В гору; напрягши мышцы, ногами в землю упершись,Камень двигал он вверх; но, едва достигал до вершиныС тяжкою ношей, назад устремленный невидимой силой,Вниз по горе на равнину катился обманчивый камень.[951]Снова силился вздвинуть тяжесть он, мышцы напрягши,600 Тело в поту, голова вся покрытая черною пылью.Видел я там, наконец, и Ираклову силу, один лишьПризрак воздушный; а сам он с богами на светлом ОлимпеСладость блаженства вкушал близ супруги Гебеи, цветущейДочери Зевса от златообутой владычицы Иры.[952]605 Мертвые шумно летали над ним, как летают в испугеХищные птицы; и, темной подобяся ночи, держал онЛук напряженный с стрелой на тугой тетиве, и ужасноВкруг озирался, как будто готовяся выстрелить; страшныйПеревязь блеск издавала, ему поперек перерезав610 Грудь златолитным ремнем, на котором с чудесным искусством[953]Львы грозноокие, дикие вепри, лесные медведи,Битвы, убийства, людей истребленье изваяны были;Тот, кто свершил бы подобное чудо искусства, не мог бы,Сам превзошедши себя, ничего уж создать совершенней.615 Взор на меня устремив, угадал он немедленно, кто я;Жалобно, тяжко вздохнул и крылатое бросил мне слово:“О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,Иль и тобой, злополучный, судьба непреклонно играетТак же, как мной под лучами всезрящего солнца играла?620 Сын я Крониона Зевса; но тем от безмерных страданийНе был спасен; покориться под власть недостойного мужа[954]Мне повелела судьба. И труды на меня возлагал онТяжкие. Так и отсюда был пса троеглавого[955] долженЯ увести: уповал он, что будет мне труд не по силам.625 Я же его совершил, и похищен был пес у Аида;Помощь мне подали Эрмий и дочь громовержца Афина”.Так мне сказав, удалился в обитель Аидову призрак.Я ж неподвижно остался на месте и ждал, чтоб явилсяКто из могучих героев, давно знаменитых и мертвых.630 Видеть хотел я великих мужей, в отдаленные векиСлавных, богами рожденных, Тезея[956] царя, Пиритоя,[957]Многих других; но, толпою бесчисленной души слетевшись,Подняли крик несказанный; был схвачен я ужасом бледным,В мыслях, что хочет чудовище, голову страшной Горгоны,635 Выслать из мрака Аидова против меня Персефона.Я побежал на корабль и велел, чтоб, не медля нимало,Люди мои на него собрались и канат отвязали.[958]Все на корабль собралися и сели на лавках у весел.Судно спокойно пошло по течению вод Океана,640 Прежде на веслах, потом с благовеющим ветром попутным.

ПЕСНЬ ДВЕНАДЦАТАЯ

Быстро своим кораблем Океана поток перерезав,Снова по многоисплытому морю пришли мы на островЭю, туда, где в жилище туманнорожденныя ЭосЛегкие Оры[959] ведут хороводы, где Гелиос всходит;5 К брегу пристав, на песок мы корабль быстроходный встащили;Сами же, вышед на брег, поражаемый шумно волнами,[960]Сну предались в ожиданье восхода на небо денницы.Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос.Спутников скликав, послал я их к дому Цирцеи, чтоб взять там10 Труп Эльпеноров,[961] его принести и свершить погребенье.Много дерев нарубив, мы на самом возвышенном местеБерега предали тело земле с сокрушеньем и плачем.После ж того как сожжен был со всеми доспехами мертвый,Холм гробовой мы насыпали, памятный столб утвердили,15 Гладкое в землю на холме воткнули весло; и священныйДолг погребения был совершен. Но Цирцея узналаСкоро о нашем прибытии к ней от пределов Аида.Светлой одеждой облекшись, она к нам пришла; и за неюС хлебом, и мясом, и пеннопурпурным вином молодые20 Девы пришли; и богиня богинь, к нам приближась, сказала:“Люди железные, заживо зревшие область Аида,Дважды узнавшие смерть,[962] всем доступную только однажды,Бросьте печаль и беспечно[963] едой и питьем утешайтесьНыне, во все продолжение дня; с наступленьем же утра25 Далее вы поплывете; я путь укажу и благоеДам наставленье, чтоб снова какая безумием вашимВас не постигла напасть, ни на суше, ни на море темном”.Так нам сказала, и мы покорились ей мужеским сердцем.[964]Жертву принесши, мы целый там день до вечернего мрака30 Ели прекрасное мясо и сладким вином утешались.Солнце тем временем скрылось, и тьма наступила ночная.Люди в том месте легли, где корабль утвержден был канатом;Мне же Цирцея приветливо руку дала; и когда яСел в отдаленье от прочих, легла близ меня и вопросы35 Стала мне делать; и ей обо всем рассказал я подробно.Светлая так напоследок сама мне сказала богиня:“Дело одно совершил ты успешно; теперь со вниманьемВыслушай то, что скажу, что потом и от бога услышишь.[965]Прежде всего ты увидишь сирен; неизбежною чарой[966]40 Ловят они подходящих к ним близко людей мореходных.Кто, по незнанью, к тем двум[967] чародейкам приближась, их сладкийГолос услышит, тому ни жены, ни детей малолетныхВ доме своем никогда не утешить желанным возвратом:Пением сладким сирены его очаруют, на светлом45 Сидя лугу; а на этом лугу человечьих белеет[968]Много костей, и разбросаны тлеющих кож там лохмотья.Ты ж, заклеивши товарищам уши смягченным медвянымВоском, чтоб слышать они не могли, проплыви без оглядкиМимо; но ежели сам роковой пожелаешь услышать50 Голос, вели, чтоб тебя по рукам и ногам привязалиК мачте твоей корабельной крепчайшей веревкой; тогда тыМожешь свой слух без вреда удовольствовать гибельным пеньем.Если ж просить ты начнешь иль приказывать станешь, чтоб снялиУзы твои, то двойными тебя пусть немедленно свяжут.55 После, когда вы минуете остров сирен смертоносный,Две вам дороги представятся; дать же совет здесь, какуюВыбрать из двух безопаснее, мне невозможно; своим тыДолжен рассудком решить. Опишу я и ту и другую.Прежде увидишь стоящие в море утесы; кругом их[969]60 Шумно волнуется зыбь Амфитриты лазоревоокой;Имя бродящих дано им богами; близ них никакая[970]Птица не смеет промчаться, ни даже амврозию ЗевсуЛегким полетом носящие робкие голуби; каждыйРаз пропадает из них там один, об утес убиваясь;65 Каждый раз и Зевес заменяет убитого новым.Все корабли, к тем скалам подходившие, гибли с пловцами;Доски одни оставались от них и бездушные трупы,Шумной волною и пламенным вихрем[971] носимые в море.Только один, все моря обежавший, корабль невредимо70 Их миновал — посетитель Аэта, прославленный Арго;Но и его на утесы бы кинуло море, когда б онТам не прошел, провожаемый Ирой, любившей Язона.После ты две повстречаешь скалы:[972] до широкого небаОстрой вершиной восходит одна, облака окружают75 Темносгущенные ту высоту, никогда не редея.Там никогда не бывает ни летом, ни осенью светелВоздух; туда не взойдет и оттоль не сойдет ни единыйСмертный, хотя б с двадцатью был руками и двадцатьНог бы имел, — столь ужасно, как будто обтесанный, гладок80 Камень скалы; и на самой ее середине пещера,Темным жерлом обращенная к мраку Эрева на запад;Мимо ее ты пройдешь с кораблем, Одиссей многославный;Даже и сильный стрелок не достигнет направленной с моряБыстролетящей стрелою до входа высокой пещеры;85 Страшная Скилла живет искони там. Без умолку лая,Визгом пронзительным, визгу щенка молодого подобным,[973]Всю оглашает окрестность чудовище. К ней приближатьсяСтрашно не людям одним, но и самым бессмертным. ДвенадцатьДвижется спереди лап у нее; на плечах же косматых90 Шесть подымается длинных, изгибистых шей; и на каждойШее торчит голова, а на челюстях в три ряда зубы,Частые, острые, полные черною смертью, сверкают;Вдвинувшись задом в пещеру и выдвинув грудь из пещеры,Всеми глядит головами из лога ужасная Скилла.95 Лапами шаря кругом по скале, обливаемой морем,Ловит дельфинов она, тюленей и могучих подводныхЧуд, без числа населяющих хладную зыбь Амфитриты.Мимо ее ни один мореходец не мог невредимоС легким пройти кораблем: все зубастые пасти разинув,100 Разом она по шести человек с корабля похищает.Близко увидишь другую скалу, Одиссей многославный:Ниже она; отстоит же от первой на выстрел из лука.Дико растет на скале той смоковница с сенью широкой.Страшно все море под тою скалою тревожит Харибда,105 Три раза в день поглощая и три раза в день извергаяЧерную влагу. Не смей приближаться, когда поглощает:Сам Посидон от погибели верной тогда не избавит.К Скиллиной ближе держася скале, проведи без оглядкиМимо корабль быстроходный: отраднее шесть потерять вам110 Спутников, нежели вдруг и корабль потопить, и погибнутьВсем”. Тут умолкла богиня; а я, отвечая, сказал ей:“Будь откровенна, богиня, чтоб мог я всю истину ведать:Если избегнуть удастся Харибды, могу ли отбитьсяСилой, когда на сопутников бросится жадная Скилла?”115 Так я спросил, и, ответствуя, так мне сказала богиня:“О необузданный, снова о подвигах бранных замыслил;Снова о бое мечтаешь; ты рад и с богами сразиться.Знай же: не смертное зло, а бессмертное Скилла. Свирепа,Дико-сильна, ненасытна, сражение с ней невозможно.120 Мужество здесь не поможет; одно здесь спасение — бегство.Горе, когда ты хоть миг там для тщетного боя промедлишь:Высунет снова она из своей недоступной пещерыВсе шесть голов и опять с корабля шестерых на пожраньеСхватит; не медли ж; поспешно пройди; призови лишь Кратейю:125 Скиллу она родила на погибель людей, и одна лишьДочь воздержать от второго на вас нападения может.Скоро потом ты увидишь Тринакрию остров; издавнаГелиос тучных быков и баранов[974] пасет там на пышных,Злачных равнинах; семь стад составляют быки; и бараны130 Столько ж; и в каждом их стаде числом пятьдесят; и число тоВечно одно; не плодятся они, и пасут неусыпноИх Фаэтуса с Лампетией,[975] пышнокудрявые нимфы.Гелиос их Иперион с божественной прижил Неерой.Светлая мать, дочерей воспитавши, в Тринакрии знойной135 Их поселила, чтоб там, от людей в удалении, девыТучных быков и баранов отцовых пасли неусыпно.Будешь в Итаке, хотя и великие бедствия встретишь,[976]Если воздержишься руку поднять на стада Гелиоса;Если же руку подымешь на них, то пророчу погибель140 Всем вам: тебе, кораблю и сопутникам; сам ты избегнешьСмерти; но, всех потеряв, одинок возвратишься в отчизну”.Так говорила она. Златотронная Эос явиласьНа небе; в дом свой богиня пошла, разлучившись со мною.Я ж, к своему кораблю возвратясь, повелел, чтоб немедля145 Спутники все на него собрались и канат отвязали;[977]Все на него собралися и, севши на лавках у весел,[978]Разом могучими веслами вспенили темные воды.[979]Был нам на темных водах провожатым надежным попутныйВетер, пловцам благовеющий друг, парусов надуватель,150 Послан приветноречивою, светлокудрявой богиней.Все корабельные снасти порядком убрав, мы спокойноПлыли; корабль наш бежал, повинуясь кормилу и ветру.Я ж, обратяся к сопутникам, так им сказал, сокрушенный:“Должно не мне одному и не двум лишь, товарищи, ведать155 То, что нам всем благосклонно богиня богинь[980] предсказала:Все вам открою, чтоб, зная свой жребий, могли вы бесстрашноИли погибнуть, иль смерти и Керы могучей избегнуть.Прежде всего от волшебного пенья сирен и от лугаИх цветоносного нам уклониться велела богиня;160 Мне же их голос услышать позволила; прежде, однако,К мачте меня корабельной веревкой надежною плотноВы привяжите, чтоб был я совсем неподвижен; когда жеСтану просить иль приказывать строго, чтоб сняли с меня выУзы, — двойными скрутите мне узами руки и ноги”.165 Так говорил я, лишь нужное людям моим открывая.Тою порой крепкозданный корабль наш, плывя, приближалсяК острову страшных сирен, провожаемый легким попутнымВетром; но вдруг успокоился ветер, и тишь воцариласьНа море: демон[981] угладил пучины зыбучее лоно.170 Вставши, товарищи парус ненужный свернули, сцепилиС мачты его, уложили на палубе, снова на лавкиСели и гладкими веслами вспенили тихие воды.Я же, немедля медвяного воску укруг изрубившиВ мелкие части мечом, раздавил на могучей ладони175 Воск; и мгновенно он сделался мягким; его благосклонноГелиос, бог жизнедатель, лучом разогрел теплоносным.Уши товарищам воском тогда заклеил я; меня жеПлотной веревкой они по рукам и ногам привязали[982]К мачте так крепко, что было нельзя мне ничем шевельнуться.180 Снова под сильными веслами вспенилась темная влага.Но в расстоянье, в каком призывающий голос бываетВнятен, сирены увидели мимо плывущий корабль наш.С брегом он их поравнялся; они звонкогласно запели:185 “К нам, Одиссей богоравный, великая слава ахеян,К нам с кораблем подойди; сладкопеньем сирен насладися,Здесь ни один не проходит с своим кораблем мореходец,Сердцеусладного пенья на нашем лугу не послушав;Кто же нас слышал, тот в дом возвращается, многое сведав.Знаем мы все, что случилось в троянской земле и какая[983]190 Участь по воле бессмертных постигла троян и ахеян;Знаем мы все, что на лоне земли многодарной творится”.Так нас они сладкопеньем пленительным звали. ВлекомыйСердцем их слушать, товарищам подал я знак,[984] чтоб немедляУзы мои разрешили; они же удвоенной силой195 Начали гресть; а, ко мне подошед, Перимед с ЭврилохомУзами новыми крепче мне руки и ноги стянули.Но когда удалился корабль наш и более слышатьМы не могли уж ни гласа, ни пенья сирен бедоносных,Верные спутники вынули воск размягченный, которым200 Уши я им заклеил, и меня отвязали от мачты.Остров сирен потеряли мы из виду. Вдруг я увиделДым и волненья великого шум[985] повсеместный услышал.Выпали весла из рук у гребцов устрашенных; повиснувПраздно, они по волнам, колыхавшим их, бились; а судно205 Стало, понеже не двигались весла, его принуждавшие к бегу.Я же его обежал, чтоб людей ободрить оробелых;[986]Каждому сделав приветствие, ласково всем им сказал я:“Спутники в бедствиях, мы не безопытны; всё мы сносилиТвердо; теперь же беда предстоит не страшнее постигшей210 Нас, заключенных в пещере свирепою силой циклопа.Мужеством, хитрым умом и советом разумным тогда яВсех вас избавил;[987] о том не забыли вы, думаю; будьте жСмелы и ныне, исполнив покорно все то, что велю вам.Силу удвойте, гребцы, и дружнее по влаге зыбучей215 Острыми веслами бейте; быть может, Зевес покровительНам от погибели близкой уйти невредимо поможет.Ты же внимание, кормщик, удвой; на тебя попеченьеГлавное я возлагаю — ты правишь кормой корабельной:В сторону должен ты судно отвесть от волненья и дыма,220 Видимых близко, держися на этот утес, чтоб не сбитьсяВбок по стремленью — иначе корабль, несомненно, погибнет”.Так я сказал; все исполнилось точно и скоро; о Скилле жЯ помянуть не хотел: неизбежно чудовище было;Весла б они побросали от страха и, гресть переставши,225 Праздно б столпились внутри корабля в ожиданьи напасти.Сам же я, вовсе забыв повеление строгой Цирцеи,Мне запретившей оружие брать для напрасного боя,Славные латы на плечи накинул и, два медноострыхВ руки схвативши копья, подошел к корабельному носу230 В мыслях, что прежде туда из глубокого жадная СкиллаБросится лога и там ей попавшихся первых похитит.Тщетно искал я очами ее, утомил лишь напрасноОчи, стараясь проникнуть в глубокое недро утеса.В страхе великом тогда проходили мы тесным проливом;235 Скилла грозила с одной стороны, а с другой пожиралаЖадно Харибда соленую влагу: когда извергалисьВоды из чрева ее, как в котле, на огне раскаленном,С свистом кипели они, клокоча и буровясь; и пенаВихрем взлетала на обе вершины утесов; когда же240 Волны соленого моря обратно глотала Харибда,Внутренность вся открывалась ее: перед зевом ужасноВолны сшибались, а в недре утробы открытом кипелиТина и черный песок. Мы, объятые ужасом бледным,В трепете очи свои на грозящую гибель вперяли.245 Тою порой с корабля шестерых, отличавшихся бодройСилой товарищей, разом схватя их, похитила Скилла;Взор на корабль и на схваченных вдруг обративши, успел яТолько их руки и ноги вверху над своей головоюМельком приметить: они в высоте призывающим гласом250 Имя мое прокричали с последнею скорбию сердца.Так рыболов, с каменистого берега длинносогбеннойУдой кидающий в воду коварную рыбам приманку,Рогом быка лугового их ловит,[988] потом, из воды ихВыхватив, на берег жалко трепещущих быстро бросает:255 Так трепетали они в высоте, унесенные жадною Скиллой.Там перед входом пещеры она сожрала их, кричащихГромко и руки ко мне простирающих в лютом терзанье.Страшное тут я очами узрел, и страшней ничего мнеЗреть никогда в продолжение странствий моих не случалось.260 Скиллин утес миновав и избегнув свирепой Харибды,[989]Прибыли к острову мы наконец светоносного бога.Там на зеленых равнинах быки криворогие мирноС множеством тучных баранов паслись, Гелиосово стадо.[990]С моря уже, находяся на палубе, явственно мог я265 Тяжкое слышать мычанье быков, на свободе гулявших,С шумным блеяньем баранов; и тут же пришло мне на памятьСлово слепого пророка Тирезия Фивского с строгимСловом Цирцеи, меня миновать убеждавшей опасныйОстров, где властвовал Гелиос, смертных людей утешитель.270 Тут к сокрушенным сопутникам речь обратил я такую:“Верные спутники, слушайте то, что, печальный, скажу вам:Сведать должны вы пророка Тирезия Фивского словоС словом Цирцеи, меня миновать убеждавшей опасныйОстров, где властвует Гелиос, смертных людей утешитель:275 Там несказанное бедствие ждет нас, они утверждают.Мимо, товарищи, черный корабль провести поспешите”.Так я сказал; в их груди сокрушилося милое сердце.Мне ж, возражая, ответствовал так Эврилох непокорный:“Ты, Одиссей, непреклонно-жесток; одарен ты великой280 Силой, усталости нет для тебя, из железа ты скован.Нам, изнуренным, бессильным и столь уж давно не вкушавшимСна, запрещаешь ты на берег выйти. Могли б приготовитьУжин мы вкусный на острове, сладко на нем отдохнувши.Ты ж нас идти наудачу в холодную ночь принуждаешь285 Мимо приютного острова в темное, мглистое море.Ночью противные ветры шумят, корабли истребляя.Кто избежит потопления верного, если во мракеВдруг с неожиданной бурей на черное море примчитсяНот иль Зефир истребительно-быстрый? От них наиболе290 В бездне морской, вопреки и богам, корабли погибают.Лучше теперь, покорившись велению темныя ночи,На берег выйдем и ужин вблизи корабля приготовим.Завтра ж с денницею пустимся снова в пространное море”.Так говорил Эврилох, и товарищи с ним согласились.295 Стало мне ясно тогда, что готовил нам бедствие демон.Голос возвысив, безумцу я бросил крылатое слово:“Здесь я один, оттого и ответ, Эврилох, твой так дерзок.Слушайте ж: мне поклянитесь великою клятвой, что, еслиВстретите стадо быков криворогих иль стадо баранов300 Там, на зеленых лугах, святотатной рукой не коснетесь[991]К ним и убить ни быка, ни барана отнюдь не дерзнете.Пищею нас на дорогу обильно снабдила Цирцея”.Спутники клятвой великою мне поклялися; когда же[992]Все поклялися и клятву свою совершили, в заливе305 Острова тихом мы стали с своим кораблем крепкозданным.Близко была ключевая вода; все товарищи, вышедНа берег, вкусный проворно на нем приготовили ужин;Свой удовольствовав голод обильным питьем и едою,Стали они поминать со слезами о милых погибших,310 Схваченных вдруг с корабля и растерзанных Скиллой пред нами.Скоро на плачущих сон, усладитель печалей, спустился.Треть совершилася ночи,[993] и темного неба на онполЗвезды склонилися — вдруг громовержец Кронион Борея,Страшно ревущего, выслал на нас, облака обложили[994]315 Море и землю, и темная с грозного неба сошла ночь.Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос;Черный корабль свой от бури мы скрыли под сводом пещеры.Где в хороводы веселые нимфы полей собирались.Тут я товарищей всех пригласил на совет и сказал им:320 “Черный корабль наш, друзья, запасен и питьем и едою.Бойтесь же здесь на стада подымать святотатную руку;Бог обладает здесь всеми стадами быков и баранов,Гелиос светлый, который все видит, все слышит, все знает”.Так я сказал, и они покорились мне мужеским сердцем.325 Но беспрестанно весь месяц свирепствовал Нот; все другиеВетры молчали; порою лишь Эвр подымался восточный.Спутники, хлеба довольно имея с вином пурпуровым,Были спокойны; быков Гелиосовых трогать и в мыслиИм не входило; когда же съестной наш запас истощился,330 Начали пищу охотой они промышлять, добываяЧто где случилось: стреляли дичину иль рыбуОстросогбенными крючьями удили — голод томил их[995].Раз, помолиться желая богам, чтоб они нам открылиПуть, одинокой дорогой я шел через остров: невольно,335 Тою дорогой идя, от товарищей я удалился;[996]В месте, защитном от ветра, я руки умыл и молитвойТеплой[997] к бессмертным владыкам Олимпа, к богам обратился.Сладкий на вежды мне сон[998] низвели нечувствительно боги.Злое тогда Эврилох предложение спутникам сделал:340 “Спутники верные, слушайте то, что скажу вам, печальный;Всякий род смерти для нас, земнородных людей, ненавистен;Но умереть голодною смертью всего ненавистней.Выберем лучших быков в Гелиосовом стаде и в жертвуЗдесь принесем их богам,[999] беспредельного неба владыкам.345 После — когда возвратимся в родную Итаку, воздвигнем[1000]В честь Гелиоса, над нами ходящего бога, богатыйХрам и его дорогими дарами обильно украсим;Если ж, утратой своих круторогих быков раздраженный,Он совокупно с другими богами корабль погубить наш350 В море захочет, то легче, в волнах захлебнувшись, погибнутьВдруг, чем на острове диком от голода медленно таять”.Так говорил Эврилох, и сопутники с ним согласились.Лучших тогда из быков Гелиосовых, вольно бродивших,Взяли они — невдали корабля темноносого стадо355 Жирных, огромнорогатых и лбистых быков там гуляло, —Их обступили, безумцы; воззвавши к богам олимпийским,Листьев нарвали они[1001] с густоглавого дуба, ячменяБоле в запасе на черном своем корабле не имея.Кончив молитву, зарезав быков и содравши с них кожи,360 Бедра они все отсекли, а кости, обвитые дваждыЖиром, кровавыми свежего мяса кусками обклали.Но, не имея вина, возлиянье они совершилиПросто водою и бросили в жертвенный пламень утробу,Бедра сожгли, остальное же, сладкой утробы отведав,[1002]365 Все изрубили на части и стали на вертелах жарить.Тут улетел усладительный сон, мне ресницы смыкавший.Я, пробудившись, пошел к кораблю на песчаное взморьеШагом поспешным; когда ж к кораблю подходил, благовоннымЗапахом пара мясного я был поражен; содрогнувшись,370 Жалобный голос упрека вознес я к богам олимпийским:“Зевс, наш отец и владыка, блаженные, вечные боги,Вы на беду обольстительный сон низвели мне на вежды;Спутники там без меня святотатное дело свершили”.Тою порой о убийстве быков Иперионов светлый[1003]375 Сын извещен был Лампетией, длинноодеянной девой.С гневом великим к бессмертным богам обратясь, он воскликнул:“Зевс, наш отец и владыка, блаженные, вечные боги,Жалуюсь вам на людей Одиссея, Лаэртова сына!Дерзко они у меня умертвили быков, на которых380 Так любовался всегда я — всходил ли на звездное небо,С звездного ль неба сходил и к земле ниспускался.Если же вами не будет наказано их святотатство,В область Аида сойду я и буду светить для умерших”.Гневному богу ответствовал так тученосец Кронион:385 “Гелиос, смело сияй для бессмертных богов и для смертных,Року подвластных[1004] людей, на земле плодоносной живущих.Их я корабль чернобокий, низвергнувши пламенный гром свой,В море широком на мелкие части разбить не замедлю”.Это мне было открыто Калипсой божественной; ей же390 Все рассказал вестоносец крылатый Кронионов, Эрмий.Я, возвратясь к кораблю своему на песчаное взморье,Спутников собрал и всех одного за другим упрекал; но исправитьЗла нам уж было не можно; быки уж зарезаны были.Боги притом же и знаменье, в страх нас приведшее, дали:395 Кожи ползли, а сырое на вертелах мясо, и мясо,Снятое с вертелов, жалобно рев издавало бычачий.Целые шесть дней мои непокорные спутники дерзкоБили отборных быков[1005] Гелиоса и ели их мясо;Но на седьмой день, предызбранный тайно Кронионом Зевсом,400 Ветер утих, и шуметь перестала сердитая буря.Мачту поднявши и белый на мачте расправивши парус,Все мы взошли на корабль и пустились в открытое море.Но, когда в отдалении остров пропал и исчезлаВсюду земля и лишь небо, с водами слиянное, зрелось,405 Бог громовержец Кронион тяжелую темную тучуПрямо над нашим сгустил кораблем, и под ним потемнелоМоре. И краток был путь для него. От заката примчалсяС воем Зефир, и восстала великая бури тревога;Лопнули разом веревки, державшие мачту; и разом410 Мачта, сломясь, с парусами своими, гремящая, палаВся на корму и в паденьи тяжелым ударом разбилаГолову кормщику; череп его под упавшей громадойВесь был расплюснут, и он, водолазу подобно, с высокихРебр корабля кувырнувшися вглубь, там пропал, и из тела415 Дух улетел. Тут Зевес, заблистав, на корабль громовуюБросил стрелу; закружилось пронзенное судно, и дымомСерным его обхватило. Все разом товарищи былиСброшены в воду, и все, как вороны морские рассеясь,В шумной исчезли пучине — возврата лишил их Кронион.420 Я ж, уцелев, меж обломков остался до тех пор, покудаКиля водой не отбило от ребр корабельных: он поплыл;Мачта за ним поплыла; обвивался сплетенный из крепкойКожи воловьей ремень вкруг нее; за ремень уцепившись,Мачту и киль им поспешно опутал и плотно связал я,425 Их обхватил и отдался во власть беспредельного моря.Стихнул Зефир, присмирела сердитая буря; но быстрыйНот поднялся: он меня в несказанную ввергнул тревогу.Снова обратной дорогой меня на Харибду помчал он.Целую ночь был туда я несом; а когда воссияло430 Солнце — себя я узрел меж скалами Харибды и Скиллы.В это мгновение влагу соленую хлябь поглощала;Я, ухватясь за смоковницу, росшую там, прицепилсяК ветвям ее, как летучая мышь, и повис, и нельзя мнеБыло ногой ни во что упереться — висел на руках я.435 Корни смоковницы были далеко в скале и, расширясь,Ветви объемом великим Харибду кругом осеняли;Так там, вися без движения, ждал я, чтоб вынесли волныМачту и киль из жерла, и в тоске несказанной я долгоЖдал — и уж около часа, в который судья, разрешивши440 Юношей тяжбу,[1006] домой вечерять, утомленный, уходитС площади, — выплыли вдруг из Харибды желанные бревна.Бросился вниз я, раскинувши руки и ноги, и прямоТяжестью всею упал на обломки, несомые морем.Их оседлавши, я начал руками, как веслами, править.445 Скилле ж владыка бессмертных Кронион меня не дозволилВ море приметить: иначе была б неизбежна погибель.Девять носился я дней по водам; на десятый с наставшей[1007]Ночью на остров Огигию выброшен был, где КалипсоЦарствует, светлокудрявая, сладкоречивая нимфа.450 Принят я был благосклонно богиней. Об этом, однако,Мне говорить уж не нужно:[1008] вчера описал я подробноВсе и тебе и царице; весьма неразумно и скучноСнова рассказывать то, что уж мы рассказали однажды”.

ПЕСНЬ ТРИНАДЦАТАЯ

Так Одиссей говорил; и ему в потемневшем чертогеМолча внимали другие, и все очарованы были.Тут обратилась к нему Алкиноева сила святая:“Если мой дом меднокованый[1009] ты посетил, благородный5 Царь Одиссей, то могу уповать, что препятствий не встретишьНыне, в отчизну от нас возвращаясь, хотя и немалоБед испытал ты. А я обращуся теперь, феакийцы,К вам, ежедневно вино искрометное пьющим со мноюВ царских палатах, внимая струнам золотым песнопевца.10 Все уж в ковчеге лежит драгоценном; и данные гостюРизы, и чудной работы златые сосуды, и многоРазных подарков других от владык феакийских; пускай жеК ним по большому котлу и треножнику прочной работыКаждый прибавит; себя ж наградим за убытки[1010] богатым15 Сбором с народа: столь щедро дарить одному не по силам”.Так Алкиной говорил; и, одобрив его предложенье,Все по домам разошлися,[1011] о ложе и сне помышляя.Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос.Каждый поспешно отнес на корабль меднолитную утварь;20 Как же ту утварь под лавками судна укласть (чтоб работатьВеслами в море могли, не вредя ей, гребцы молодые),Сам Алкиной, обошедший корабль, осторожно устроил.Все они в царских палатах потом учредили обед свой.Тут собирателю туч, громоносцу Крониону Зевсу,25 В жертву быка принесла Алкиноева сила святая.Бедра предавши огню, насладились роскошною пищейГости; и, громко звуча вдохновенною лирой, пред нимиПел Демодок, многочтимый в народе. Но голову частоЦарь Одиссей обращал на всемирно-светящее солнце,30 С неба его понуждая сойти,[1012] чтоб отъезд ускорить свой.Так помышляет о сладостном вечере пахарь, день целыйСвежее поле с четою волов бороздивший могучимПлугом, и весело день провожает он взором на запад —Тащится тяжкой стопою домой он готовить свой ужин.35 Так Одиссей веселился, увидя склоненье на западДня. Обращаясь ко всем феакиянам вместе, такоеСлово сказал он, глаза устремив на царя Алкиноя:“Царь Алкиной, благороднейший муж из мужей феакийских,В путь снарядите меня, сотворив возлиянье бессмертным;40 Сами же радуйтесь.[1013] Все уж готово, чего так желалоМилое сердце, корабль и дары; да пошлют благодать мнеБоги Ураниды[1014] ныне, чтоб я, возвратяся в отчизну,Дома жену без порока нашел[1015] и возлюбленных ближнихВсех сохраненных; а вы благоденствуйте каждый с своею45 Сердцем избранной супругой[1016] и с чадами; все да пошлют вамДоброе боги; и зло никакое чтоб вас не коснулось”.Кончил; и все, изъявив одобренье, решили немедля[1017]Гостя, пленившего их столь разумною речью, отправитьВ путь. Обратяся тогда к Понтоною, сказал феакиян50 Царь благородный: “Наполни кратеры вином и подай с нимЧаши, дабы, помолившись владыке Крониону Зевсу,Странника в милую землю отцов отпустили мы с миром”.Так он сказал и, кратеры наполнив вином благовонным,Подал с ним чаши гостям Понтоной; и они возлиянье55 Им совершили богам, беспредельного неба владыкам,Каждый на месте своем. Одиссей хитромысленный,[1018] вставши,Подал царице Арете двуярусный кубок; потом он,Голос возвысив, ей бросил крылатое слово: “Царица,Радуйся ныне и жизнь проводи беспечально, доколе60 Старость и смерть не придут в обреченное каждому время.Я возвращаюсь в отеческий дом свой; а ты благоденствуйДома с детьми, с домочадцами, с добрым царем Алкиноем”.Слово такое сказав, через медный порог перешел он.С ним повелел Понтоною идти Алкиной, чтоб ему он65 Путь указал к кораблю и к песчаному брегу морскому.Также царица Арета послала за ним трех домашних[1019] служанок,С вымытой чисто одеждой одну и с хитоном,[1020] другуюС отданным ей в сохраненье блестящим ковчегом, а третьюС светло-пурпурным вином и с запасом еды на дорогу.70 К брегу морскому они подошли и, принявши из рук ихПлатье, ковчег, и вино, и дорожную пищу, немедляВсе на корабль отнесли быстроходный гребцы и на гладкойПалубе мягко-широкий ковер с простыней[1021] полотнянойПодле кормы разостлали, чтоб мог Одиссей бестревожно75 Спать. И вступил Одиссей на корабль быстроходный; и молчаЛег он на мягко-широкий ковер. И на лавки порядкомСели гребцы и, канат отвязав от причального камня,Разом ударили в весла и взбрызнули темную влагу.Тою порой миротворно слетал Одиссею на вежды80 Сон непробудный,[1022] усладный, с безмолвною смертию сходный.Быстро (как полем широким коней четверня, беспрестанноСильным гонимых бичом, поражающим всех совокупно,Чуть до земли прикасаясь ногами, легко совершаетПуть свой) корабль, воздвигая корму, побежал, и, пурпурной85 Сзади волной напирая, его многошумное мореМчало вперед; беспрепятственно плыл он; и сокол, быстрейшийМежду пернатыми неба, его не догнал бы в полете, —Так он стремительно, зыбь рассекая, летел через море,Мужа неся богоравного, полного мыслей высоких,90 Много встречавшего бед, сокрушающих сердце, средь бурнойСтранствуя зыби, и много великих видавшего браней —Ныне же спал он, забыв претерпенное, сном беззаботным.Но поднялася звезда лучезарная, вестница светлой,В сумраке раннем родившейся Эос; и, путь свой окончив,95 К брегу Итаки достигнул корабль, обегающий море.Пристань находится там, посвященная старцу морскомуФорку; ее образуют две длинные ветви крутогоБрега, скалами зубчатыми в море входящего; ветрамОн возбраняет извне нагонять на спокойную пристань100 Волны тревожные; могут внутри корабли на притонномМесте без привязи вольно стоять, не страшась непогоды;В самой вершине залива широкосенистая зритсяМаслина; близко ее полутемный с возвышенным сводомГрот,[1023] посвященный прекрасным, слывущим наядами нимфам;105 Много в том гроте кратер и больших двоеручных кувшинов[1024]Каменных: пчелы, гнездяся в их недре, свой мед составляют;Также там много и каменных длинных станов; за станамиСидя, чудесно одежды пурпурные ткут там наяды;Вечно шумит там вода ключевая; и в гроте два входа:110 Людям один лишь из них, обращенный к Борею, доступен;К Ноту ж на юг обращенный богам посвящен — не дерзаетСмертный к нему приближаться, одним лишь бессмертным открыт он.Зная то место, к нему подошли мореходы; корабль ихЦелой почти половиною на берег вспрянул — так быстро115 Мчался он, веслами сильных гребцов понуждаемый к бегу.Стал неподвижно у брега могучий корабль. Мореходцы,С палубы гладкой царя Одиссея рукой осторожнойСняв с простынею и с мягким ковром, на которых лежал он,Спящий глубоко, его положили на бреге песчаном;120 После, богатства собрав, от разумных людей феакийскихИм полученные в дар по внушенью великой Афины,Бережно склали у корня оливы широкосенистойВсе, от дороги поодаль, дабы никакой проходящий,Пользуясь сном Одиссея глубоким, чего не похитил.125 Кончив, пустилися в море они. Но земли колебатель,Помня во гневе о прежних угрозах своих Одиссею,Твердому в бедствиях мужу, с такой обратился молитвойК Зевсу: “О Зевс, наш отец и владыка, не буду богамиБоле честим я, когда мной ругаться начнут феакийцы,130 Смертные люди, хотя и божественной[1025] нашей породы;Ведал всегда я, что в дом свой, немало тревог испытавши,Должен вступить Одиссей; я не мог у него возвращеньяВовсе похитить: ты прежде уж суд произнес свой.Ныне ж его феакийцы в своем корабле до Итаки135 Спящего, мне вопреки, довезли, наперед одаривши[1026]Золотом, медью и множеством риз, драгоценно-сотканных,[1027]Так изобильно, что даже из Трои подобной добычиОн не привез бы, когда б беспрепятственно в дом возвратился”.Гневному богу ответствовал туч собиратель Кронион:140 “Странное слово сказал ты, могучий земли колебатель;Ты ль не в чести у богов, и возможно ль, чтоб лучший,Старший и силою первый[1028] не чтим был от младших и низших?Если же кто из людей земнородных, с тобою неравныхСилой и властью, тебя не почтит, накажи беспощадно.145 Действуй теперь, как желаешь ты сам, как приятнее сердцу”.Бог Посидон, колебатель земли, отвечал громовержцу:“Смело б я действовать стал, о Зевес чернооблачный, если бСилы великой твоей и тебя раздражить не страшился;Ныне же мной феакийский прекрасный корабль, Одиссея[1029]150 В землю его проводивший и морем обратно плывущий,Будет разбит, чтоб вперед уж они по водам не дерзалиВсех провожать; и горою великой задвину их город”.Гневному богу ответствовал так громовержец Кронион:“Друг Посидон, полагаю, что самое лучшее будет,155 Если (когда подходящий корабль издалека увидятЖители града) его перед ними в утес обратишь ты,Образ плывущего судна ему сохранивши, чтоб чудоВсех изумило; потом ты горою задвинешь их город”.Слово такое услышав, могучий земли колебатель160 В Схерию, где обитал феакийский народ, устремилсяЖдать корабля. И корабль, обтекатель морей, приближалсяБыстро. К нему подошед, колебатель земли во мгновеньеВ камень его обратил и ударом ладони к морскомуДну основанием крепко притиснул: потом удалился.165 Шумно словами крылатыми спрашивать стали друг другаВеслолюбивые, смелые гости морей феакийцы,Глядя один на другого и так меж собой рассуждая:“Горе! Кто вдруг на водах оковал наш корабль быстроходный,К берегу шедший? Его уж вдали различали мы ясно”.170 Так говорили они, не постигнув того, что случилось.[1030]К ним обратился тогда Алкиной и сказал: “Феакийцы,Горе! Я вижу, что ныне сбылося все то, что отец мойМне предсказал, говоря, как на нас Посидон негодует[1031]Сильно за то, что развозим мы всех по морям безопасно.175 Некогда, он утверждал, феакийский корабль, проводившийСтранника в землю его, возвращаяся морем туманным,Будет разбит Посидоном, который высокой гороюГрад наш задвинет. Так мне говорил он, и все совершилось.Вы ж, феакийские люди, исполните то, что скажу вам:180 С этой поры мы не станем уже по морям, как бывало,Странников, наш посещающих град, провожать; Посидону жВ жертву немедля двенадцать[1032] быков принесем, чтоб на милостьОн преклонился и града горой не задвинул великой”.Так он сказал, и быков приготовил на жертву объятый185 Страхом народ; и, усердно молясь Посидону владыке,Все феакийские старцы, вожди и вельможи стоялиВкруг алтаря. Той порой Одиссей, привезенный в отчизнуСонный, проснулся, и милой отчизны своей не узнал он —Так был отсутствен давно; да и сторону всю ту покрыла190 Мглою туманною дочь громовержца Афина, чтоб не былПрежде, покуда всего от нее не услышит, кем встреченЦарь Одиссей, чтоб его ни жена, ни домашний, ни жительГрада какой не узнали, пока женихам не отмстит он;Вот почему и явилось очам Одиссея столь чуждым195 Все, и излучины длинных дорог, и залив меж стенамиГладких утесов, и темные сени дерев черноглавых.[1033]Вставши, с великим волненьем он начал кругом озираться;Скорбь овладела душою его, по бедрам он могучимКрепко ударив руками, в печали великой воскликнул:200 “Горе! К какому народу зашел я! Здесь, может быть, область[1034]Диких, не знающих правды, людей, иль, быть может, я встречуСмертных приветливых, богобоязненных, гостеприимных.Где же я скрою богатства мои и куда обратитьсяМне самому? Для чего меж людьми феакийскими доле205 Я не остался! К другому из сильных владык в их народеЯ бы прибегнул, и он бы помог мне достигнуть отчизны;Ныне ж не знаю, что делать с своим мне добром; без храненьяЗдесь не оставлю его, от прохожих расхищено будет.Горе! Я вижу теперь, что не вовсе умны и правдивы210 Были в поступках со мною и царь, и вожди феакийцев:Ими я брошен в краю, мне чужом; отвезти обещалисьВ милую прямо Итаку меня и нарушили слово;Их да накажет Зевес, покровитель лишенных покрова,Зрящий на наши дела и карающий наши злодейства.215 Должно, однако, богатства мои перечесть, чтоб увидеть,Цело ли все, не украли ль чего в корабле быстроходном”.Он сосчитал все котлы, все треножники, все золотыеУтвари, все драгоценно-сотканные ризы, и целымВсе оказалось; но горько он плакал о милой отчизне,220 Глядя на шумное море, бродя по песчаному брегуВ тяжкой печали. К нему подошла тут богиня Афина,Образ приняв пастуха, за овечьим ходящего стадом,Юного, нежной красою подобного царскому сыну;Ей покрывала двойная широкая мантия плечи,225 Ноги сияли в сандалиях, легким копьем подпиралась.Радуясь встрече такой, Одиссей подошел к светлоокойДеве и, голос возвысив, ей бросил крылатое слово:“Друг, ты в земле незнакомой мне, страннику, встретился первый;Радуйся; сердце ж на милость свое преклони; сбереги мне230 Это добро, и меня самого защити; я как бога,Друг, умоляю тебя и колена твои обнимаю:Мне отвечай откровенно, чтоб мог я всю истину ведать.Где я? В какой стороне? И какой здесь народ обитает?Остров ли это гористый иль в море входящий, высокий235 Берег земли матерой, покровенной крутыми горами?”Дочь светлоокая, Зевса, Афина ему отвечала:“Видно, что ты издалека, пришелец иль вовсе бессмыслен,Если об этом не ведаешь крае? Но он не бесславенМежду краями земными, народам земным он известен240 Всем, как живущим к востоку, где Эос и Гелиос всходят,Так и живущим на запад, где область туманныя ночи;Правда, горист и суров он, коням неприволен, но вовсе жОн и не дик, не бесплоден, хотя не широк и полями[1035]Беден; он жатву сторицей дает, и на нем винограда245 Много родится от частых дождей и от рос плодотворных;Пажитей много на нем для быков и для коз, и богат онЛесом и множеством вод, безущербно год целый текущих.[1036]Странник, конечно, молва об Итаке дошла и к пределамТрои, лежащей, как слышно, далеко от края ахеян”.250 Кончила. В грудь Одиссея веселье от слов сих проникло;Рад был услышать он имя отчизны из уст светлоокойДочери Зевса эгидодержавца Паллады Афины;Голос возвысив, он бросил крылатое слово богине(Правду, однако, он скрыл от нее хитроумною речью,255 В сердце своем осторожно о пользе своей помышляя):“Имя Итаки впервые услышал я в Крите обширном,[1037]За морем; ныне ж и сам я пределов Итаки достигнул,Много сокровищ с собою привезши и столько же домаДетям оставив; бежал я оттуда, убив Орсилоха,260 Идоменеева милого сына, который в обширномКрите мужей предприимчивых всех побеждал быстротоюНог; он хотел у меня всю добычу троянскую (столькоЗлых мне тревог приключившую в те времена, как во многихБранях я был и среди бедоносного странствовал моря)265 Силой отнять, поелику его я отцу отказалсяВ Трое служить и своими людьми предводил; но его я,Шедшего с поля, с товарищем подле дороги укрывшись,Метко направленным медным копьем умертвил из засады:Темная ночь небеса покрывала тогда, никакой нас270 Видеть не мог человек; и не сведал никто, что убийцаЯ; но, копьем медноострым его умертвив, не замедлилЯ, к кораблю финикийских людей благородных[1038] пришедши,Их убедить предложеньем даров, чтоб, меня на корабль свойВзявши и в Пилос привезши, там на берег дали мне выйти275 Или в Элиду, священную область эпеян, меня проводили;Но берегов их достигнуть нам не дал враждующий ветер,К горю самих мореходцев, меня обмануть не хотевших;Сбившись с дороги, сюда мы приплыли ночною порою;В пристань на веслах ввели мы корабль, и никто не помыслил,280 Сколь ни стремило к тому нас желанье, об ужине; все мы,Вместе сошед с корабля, улеглися на бреге песчаном;В это мгновенье в глубокий я сон погрузился; они же,Взявши пожитки мои с корабля, их сложили на землюТам, где заснувший лежал на песке я; потом, возвратяся285 Все на корабль, к берегам многолюдной Сидонии путь свойБыстро направили. Я же остался один, сокрушенный”.Кончил. С улыбкой Афина ему светлоокая щеки[1039]Нежной рукой потрепала, явившись прекрасною, с станомСтройно-высоким, во всех рукодельях искусною девой.290 Голос возвысив, богиня крылатое бросила слово:“Должен быть скрытен и хитр несказанно, кто спорить с тобоюВ вымыслах разных захочет; то было бы трудно и богу.Ты, кознодей, на коварные выдумки дерзкий, не можешь,[1040]Даже и в землю свою возвратясь, оторваться от темной295 Лжи и от слов двоесмысленных, смолоду к ним приучившись;Но об этом теперь говорить бесполезно; мы обаЛюбим хитрить. На земле ты меж смертными разумом первый,Также и сладкою речью; я первая между бессмертныхМудрым умом и искусством на хитрые вымыслы. Как же300 Мог не узнать ты Паллады Афины, тебя неизменноВ тяжких трудах подкреплявшей, хранившей в напастях и нынеВсем феакиянам сердце к тебе на любовь преклонившей?Знай же теперь: я пришла, чтоб, с тобой все разумно обдумав,К месту прибрать здесь все то, что от щедрых людей феакийских305 Ты получил при отъезде моим благосклонным внушеньем;Также, чтоб знал ты, какие судьба в многославном жилищеЦарском беды для тебя приготовила. Ты же мужайся;Но берегись, чтоб никто там, ни муж, ни жена, не прониклиТайны, что бедный скиталец — ты сам, возвратившийся; молча310 Все оскорбленья сноси, наглецам уступая без гнева”.Светлой Афине ответствовал так Одиссей богоравный:“Смертный, и самый разумный, с тобою случайно, богиня,Встретясь, тебя не узнает: во всех ты являешься видах.Помню, однако, я, сколь ты бывала ко мне благосклонна315 В те времена, как в троянской земле мы сражались, ахейцы.Но когда, ниспровергнувши город Приамов великий,[1041]Мы к кораблям возвратились, разгневанный бог разлучил нас.[1042]С тех пор с тобой не встречался я, Диева дочь; не приметилТакже, чтоб ты, на корабль мой вступивши, меня от какого320 Зла защитила. С разорванным сердцем, без всякой защиты,Странствовал я: наконец от напастей избавили боги.Только в стране плодоносной мужей феакийских меня ты[1043]Словом своим ободрила и в город мне путь указала.Ныне ж, колена объемля твои, умоляю Зевесом325 (Я сомневаюсь, чтоб был я в Итаке; я в землю инуюПрибыл; ты, так говоря, без сомненья, испытывать шуткойХочешь мне сердце; ты хочешь мой разум ввести в заблужденье),Правду скажи мне, я подлинно ль милой отчизны достигнул?”Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:330 “В сердце моем благосклонность к тебе сохранилася та же;Мне невозможно в несчастье покинуть тебя: ты приемлешьЛасково каждый совет, ты понятлив, ты смел в исполненье;Всякий, на чуже скитавшийся долго, достигнув отчизны,Дом свой, жену и детей пламенеет желаньем увидеть;335 Ты ж, Одиссей, не спеши узнавать,[1044] воздержись от расспросов;Прежде ты должен жену испытать; неизменная сердцем,Дома она ожидает тебя с нетерпением, тратя[1045]Долгие дни и бессонные ночи в слезах и печали.Я же сомнения в том никогда не имела — напротив,340 Знала, что, спутников всех потеряв, ты домой возвратишься;Но неприлично мне было вражду заводить с Посидоном,Братом родителя Зевса, тобой оскорбленным: ты сильно[1046]Душу разгневал его умерщвлением[1047] милого сына.Но чтоб ты мог мне поверить, тебе я открою Итаку.345 Здесь посвященная старцу морскому Форкинская пристань;В самой вершине залива широкосенистую видишьМаслину; близко ее полутемный с возвышенным сводом[1048]Грот, посвященный прекрасным, слывущим наядами, нимфам(Самый тот хладный, в утесе таящийся грот, где столь часто[1049]350 Ты приносил экатомбы богатые чистым наядам).Вот и гора Нерион, покровенная лесом широким”.Кончив, богиня туман разделила; окрестность явилась;В грудь Одиссея при виде таком пролилося веселье;Бросился он целовать плододарную землю отчизны;355 Руки подняв, обратился потом он с молитвой к наядам:“Нимфы наяды, Зевесовы дочери, я уж не думалЗдесь вас увидеть; теперь веселитесь моею веселой,Нимфы, молитвой; и будут дары вам обычные, еслиДочь броненосная Зевса Афина и мне благосклонно360 Жизнь сохранит, и милого сына спасет от напасти”.Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:“Будь беззаботен; не этим теперь ты тревожиться должен;Должен, напротив, сокровища в недре пространного грота[1050]Спрятать свои, чтоб из них ничего у тебя не пропало.[1051]365 После, все дело обдумав, мы выберем то, что полезней”.Кончив, богиня во внутренность грота вошла и рукоюТемные стен закоулки ощупала; сын же ЛаэртовВсе, и нетленную медь, и богатые платья, и злато,Им от людей феакийской земли полученные, собрал;370 В гроте их склав, перед входом его положила огромныйКамень дочь Зевса эгидодержавца Паллада Афина.Оба тогда, под широкосенистою маслиной севши,Стали обдумывать, как погубить женихов многобуйных.Дочь светлоокая Зевса богиня Афина сказала:375 “О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,Выдумай, как бы тебе женихов наказать беззаконных,Боле трех лет самовластно твоим обладающих домом,Муча докучным своим сватовством Пенелопу; она жеСердцем в разлуке с тобою крушась, подает им надежду380 Всем, и каждому порознь себя обещает, и вести[1052]Добрые шлет к ним, недоброе в сердце для них замышляя”.Светлой Афине ответствовал так Одиссей многоумный:“Горе! И мне б, как царю Агамемнону, сыну Атрея,Жалостной гибели в царском жилище моем не избегнуть,385 Если бы вовремя мне ты всего не открыла,[1053] богиня!Дай мне теперь наставление, как отомстить им; сама жеМне помоги и такую ж даруй мне отважность, как в Трое,Где мы разрушили светлые стены Приамова града.Стой за меня и теперь, как тогда, светлоокая; смело390 Выйти готов и на триста мужей я, хранимый твоеюСилой божественной, если ко мне ты еще благосклонна”.Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:“Буду стоять за тебя и теперь я, не будешь оставленМной и тогда, как приступим мы к делу; и, думаю, скоро395 Лоно земли беспредельной обрызжется кровью и мозгомМногих из них, беззаконных, твое достоянье губящих.Прежде, однако, тебя превращу я, чтоб не был никем ты[1054]Узнан: наморщу блестящую кожу твою на могучихЧленах, сниму с головы злато-темные кудри,[1055] покрою400 Рубищем бедным плеча, чтоб глядел на тебя с отвращеньемКаждый, и струпом глаза, столь прекрасные ныне, подерну;В виде таком женихам ты, супруге и сыну (которыйДома тобой был оставлен), неузнанный, будешь противен.[1056]Прежде, однако, отсюда ты должен пойти к свинопасу,[1057]405 Главному здесь над стадами свиными смотрителю; веренОн и тебе, и разумной твоей Пенелопе, и сыну;Встретишь его ты у стада свиней;[1058] близ утеса Коракса,Подле ключа Аретузы лазоревой стадо пасется,Жадно питаяся там желудьми и водой запивая410 Пищу, которая тушу свиную густым наливаетЖиром; с ним сидя, его обо всем ты подробно расспросишь.Тою порою[1059] я в женопрекрасный пойду ЛакедемонВызвать к тебе, Одиссей, твоего Телемака оттуда:Он же в широкоравнинную Спарту пошел, чтоб услышать415 Весть о тебе от Атрида и, жив ли еще ты, проведать”.Светлой Афине ответствовал так Одиссей многоумный:“Ведая все, для чего же ему не сказала ты правды?Странствуя, многим и он сокрушеньям подвергнуться можетНа море бурном, во власти грабителей дом свой оставив”.420 Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:“Много о том, Одиссей, ты тревожиться сердцем не должен.Я проводила его, чтоб людей посмотрел[1060] и меж нимиНажил великую славу;[1061] легко все окончив, теперь онВ доме Атреева сына сидит и роскошно пирует.425 Правда, его женихи стерегут[1062] в корабле темногрудом,Злую погибель готовя ему на возвратной дороге;[1063]Я им, однако, того не дозволю; и прежде могилаМногих из них, разоряющих дерзостно дом твой, поглотит”.С сими словами богиня к нему прикоснулася тростью.[1064]430 Разом на членах его, вдруг иссохшее, сморщилось тело,Спали с его головы злато-темные кудри, сухоюКожею дряхлого старца дрожащие кости покрылись,Оба столь прежде прекрасные глаза подернулись струпом,Плечи оделись тряпицей, в лохмотье разорванным, старымРубищем, грязным, совсем почерневшим от смрадного дыма;Сверх же одежды оленья широкая кожа повисла,Голая, вовсе без шерсти; дав посох ему и котомку,Всю в заплатах, висящую вместо ремня на веревке,С ним разлучилась богиня; что делать, его научивши,К сыну его полетела она в Лакедемон священный.

ПЕСНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Тою порою из пристани вкруть по тропинке нагорнойЛесом пошел он в ту сторону, где, по сказанью Афины,Жил свинопас богоравный,[1065] который усерднее прочихЦарских рабов наблюдал за добром своего господина.5 Он на дворе перед домом в то время сидел за работой;Дом же стоял на высоком, открытом и кругообразномМесте, просторный, отвсюду обходный; его для свиных тамСтад свинопас, не спросясь[1066] ни с царицей, ни с старцем Лаэртом,Сам, поелику его господин был отсутствен, из твердых10 Камней построил; ограда терновая стены венчала;Тын из дубовых, обтесанных, близко один от другогоВ землю вколоченных кольев его окружал; на дворе жеЦелых двенадцать просторных закут для свиней находилось:[1067]Каждую ночь в те закуты свиней загоняли, и в каждой15 Их пятьдесят, на земле неподвижно лежащих, там былоЗаперто — матки одни для расплода; самцы же во внешнихСпали закутах и в меньшем числе: убавляли, пируя,Их женихи богоравные[1068] (сам свинопас принужден былЛучших и самых откормленных им посылать ежедневно);20 Триста их там шестьдесят боровов налицо оставалось;Их сторожили четыре собаки, как дикие звериЗлобные: сам свинопас, повелитель мужей,[1069] для себя ихВыкормил. Сидя тогда перед домом, кроил он из крепкойКожи воловьей подошвы для ног; пастухи же другие25 Были в отлучке: на пажити с стадом свиней находилисьТрое, четвертый самим повелителем послан был в городЛучшую в стаде свинью женихам необузданным противВоли отдать, чтоб, зарезав ее, насладились едою.Вдруг вдалеке Одиссея увидели злые собаки;30 С лаем они на него побежали; к земле осторожно,Видя опасность, присел Одиссей, но из рук уронил он[1070]Посох, и жалкую гибель в своем бы он встретил владенье,Если бы сам свинопас, за собаками бросясь поспешно,Выбежать, кинув работу свою, не успел из заграды:35 Крикнув на бешеных псов, чтоб пугнуть их, швырять он большимиКамнями начал; потом он сказал, обратясь к Одиссею:“Был бы, старик, ты разорван, когда б опоздал я минуту;[1071]Тяжким упреком легло б мне на сердце такое несчастье;Мне же и так уж довольно печалей бессмертные дали:40 Здесь, о моем господине божественном сетуя, долженЯ, для незваных гостей боровов Одиссеевых жирныхПрочить, тогда как, быть может, он сам без покрова, без пищиСтранствует в чуждых землях меж народов иного языка(Если он только еще где сиянием дня веселится).45 В дом мой последуй за мною, старик; я тебя дружелюбноПищею там угощу и вином; отдохнувши, ты скажешь,[1072]Кто ты, откуда, какие беды и напасти где встретил”.Кончил, и в дом с Одиссеем вошел свинопас богоравный;Там он на кучу его посадил многолиственных, свежих50 Сучьев,[1073] недавно нарубленных, прежде косматою кожейСерны, на ней же он спал по ночам, их покрыв. ОдиссеюБыл по душе столь радушный прием; он сказал свинопасу:“Зевса молю я и вечных богов, чтоб тебе ниспослалиВсякое благо за то, что меня ты так ласково принял”.55 Страннику так отвечал ты, Эвмей,[1074] свинопас богоравный:“Если бы, друг, кто и хуже тебя посетил нас, мы долг свойГостя почтить сохранили бы свято — Зевес к нам приводит[1075]Нищих и странников; дар и убогий Зевесу угоден.Слишком же щедрыми[1076] быть нам не можно, рабам, в беспрестанном60 Страхе живущим, понеже теперь господа молодыеВластвуют нами. Кронион решил, чтоб лишен был возвратаОн, столь ко мне благосклонный; меня б он устроил,[1077] мне дал быПоле, и дом, и невесту с богатым приданым,[1078] и, словом,Все, что служителям верным давать господин благодушный65 Должен, когда справедливые боги успехом усердьеИх наградили, как здесь и меня за труды награждают;Так бы со мною здесь милостив был он, когда б мог достигнутьСтарости дома; но нет уж его... о! зачем не ЕленинРод истреблен! От нее сокрушились колена славнейших70 Наших героев: и он за обиду Атрида с другимиВ Трою неволей[1079] пошел истребить Илион многоконный”.Так говорил он и, поясом легкий хитон свой стянувши,К той отделенной закуте пошел, где одни поросятаЗаперты были; взяв двух пожирней, он обоих зарезал,75 Их опалил, и на части рассек, и, на вертел наткнувшиЧасти, изжарил их; кончив, горячее мясо он подалГостю на вертеле, ячной мукою его пересыпав.После, медвяным вином деревянный наполнивши кубок,Сел против гостя за стол и, его приглашая к обеду:80 “Странник, — сказал, — не угодно ль тебе поросятины, нашейПищи убогой, отведать — свиней же одни беспощадноЖрут женихи, не страшась никакого за то наказанья;[1080]Дел беззаконных, однако, блаженные боги не любят:Правда одна и благие поступки людей им угодны;85 Даже разбойники, злые губители, разные землиГрабить обыкшие, — многой добычей, им данной Зевесом,Свой нагрузивши корабль и на нем возвращаясь в отчизну, —Страх наказанья великий в душе сохраняют; они же(Видно, им бога какого пророческий слышался голос),90 Веря, что гибель постигла его, ни свое, как прилично,[1081]Весть сватовство не хотят, ни к себе возвратиться не мыслят,В доме, напротив, пируют его и бесчинно всё грабят;Каждую Зевсову ночь там и каждый ниспосланный ЗевсомДень не одну и не две мы свиньи на съеденье им режем;95 Так же они и вино, неумеренно пьянствуя, тратят.Дом же его несказанно богат был, никто из живущихЗдесь благородных мужей — на твердыне ли черного Зама[1082]Или в Итаке — того не имел; получал он доходаБоле, чем десять у нас богачей; я сочту по порядку:100 Стад криворогих быков до двенадцати было, овечьихТакже, и столько ж свиных, и не менее козьих (пасут ихЗдесь козоводы свои и наемные); также на разныхПаствах еще здесь гуляет одиннадцать козьих особых[1083]Стад; и особые их стерегут на горах козоводы;105 Каждый из тех козоводов вседневно, черед наблюдая,В город с жирнейшей козою, меж лучшими выбранной, ходит;Так же вседневно и я, над стадами свиными здесь главный,Лучшего борова им на обед посылать приневолен”.Так говорил он, а гость той порою ел мясо, усердно110 Пил и молчал, женихам истребление в мыслях готовя.Пищей божественной душу свою насладивши довольно,Кубок он свой, из которого сам пил, хозяину подал[1084]Полный вина — и его свинопас с удовольствием принял;Гость же, к нему обратившися, бросил крылатое слово:115 “Друг, расскажи о купившем тебя господине, которыйБыл так несметно богат, так могуч и потом, говоришь ты,В Трое погиб, за обиду отмщая Атреева сына;[1085]Знать я желаю: не встретился ль где он случайно со мною?Зевсу и прочим бессмертным известно, могу ли в свою вам120 Очередь что про него рассказать — я давно уж скитаюсь”.Так свинопас, повелитель мужей, отвечал Одиссею:“Старец, теперь никакой уж из странников, много бродивших,Радостной вестью об нем ни жены не обманет, ни сына.Часто в надежде, что их, угостив, одарят, здесь бродяги125 Лгут, небылицы и басни о нем вымышляя; и кто бы,Странствуя в разных землях, ни зашел к нам в Итаку, уж верноЯвится к нашей царице с нелепою сказкой о муже;Ласково всех принимает она и рассказы их жадноСлушает все, и с ресниц у внимающей падают капли130 Слез, как у всякой жены, у которой погиб в отдаленьеМуж. Да и ты нам, старик, небылицу расскажешь охотно,Если хламиду тебе иль хитон за труды посулим мы.Нет, уж конечно, ему иль собаки, иль хищные птицыКожу с костей оборвали — и с телом душа разлучилась,135 Или он рыбами съеден морскими, иль кости на взморьеГде-нибудь, в зыбком песке глубоко погребенные, тлеют;Так он погиб, в сокрушеньи великом оставив домашнихВсех, наипаче меня; никогда, никогда не найти ужМне господина столь доброго, где бы я ни жил, хотя бы140 Снова по воле бессмертных к отцу был и к матери милойВ дом приведен, где родился, где годы провел молодые.Но не о том я крушуся, хотя и желал бы хоть раз ихОбраз увидеть глазами, хоть раз посетить их в отчизне, —Нет, об одном Одиссее далеком я плачу; ах, добрый145 Гость мой, его и далекого здесь не могу называть я[1086]Просто по имени (так он со мною был милостив); братомМилым его я, хотя и в разлуке мы с ним, называю”.Царь Одиссей хитроумный сказал, отвечая Эвмею:“Если, не веря вестям, утверждаешь ты, друг, что сюда он150 Боле не будет, и если уж так ты упорен рассудком,Я не скажу ничего; но лишь в том, что наверное скороК вам Одиссей возвратится, дам клятву; а мне ты заплатишьТолько тогда, как входящего в дом свой его здесь увидишь:Платье тогда подаришь мне, хитон и хламиду; до тех пор,[1087]155 Сколь ни великую бедность терплю, ничего не приму я;Мне самому ненавистней Аидовых врат ненавистных[1088]Каждый обманщик, ко лжи приневоленный бедностью тяжкой;Я же Зевесом владыкой, твоей гостелюбной трапезой,[1089]Также святым очагом Одиссеева дома клянуся160 Здесь, что наверно и скоро исполнится то, что сказал я;[1090]Прежде, чем солнце окончит свой круг,[1091] Одиссей возвратится;Прежде, чем месяц наставший сменен наступающим будет,[1092]Вступит он в дом свой; и мщенье тогда совершится над каждым,Кто Пенелопу и сына его дерзновенно обидел”.165 Страннику так отвечал ты, Эвмей, свинопас богоравный:“Нет, ни за вести свои ты от нас не получишь награды,Добрый мой гость, ни сюда Одиссей не придет; успокойся ж,Пей, и начнем говорить о другом; мне и слышать об этомТяжко; и сердце всегда обливается кровью, когда мне170 Кто здесь хоть словом напомнит о добром моем господине.Также и клятвы давать не трудись; возвратится ли, нет лиК нам господин мой, как все бы желали мы — я, Пенелопа,Старец Лаэрт и подобный богам Телемак, — но о сынеБоле теперь, чем о славном, родившем его Одиссее,175 Я сокрушаюсь: как ветвь молодая, воспитан богамиБыл он; я мнил, что со временем, мужеской силы достигнув,Будет подобно отцу он прекрасен и видом и станом, —Знать, неприязненный демон какой иль враждующий смертныйРазум его помутил: чтоб узнать об отце отдаленном,180 В Пилос божественный поплыл он; здесь же, укрывшись в засаде,Ждут женихи,[1093] чтоб, его умертвив на возвратной дороге,В нем и потомство Аркезия всё уничтожить в Итаке.Мы же, однако, оставим его — попадется ль им в рукиОн, избежит ли их козней, спасенный Зевесом, — теперь ты185 Мне расскажи, что с тобой и худого и доброго былоВ свете? Скажи откровенно, чтоб мог я всю истину ведать:Кто ты? Какого ты племени? Где ты живешь?[1094] Кто отец твой?Кто твоя мать? На каком корабле и какою дорогойПрибыл в Итаку? Кто были твои корабельщики? В край наш[1095]190 (Это, конечно, я знаю и сам) не пешком же пришел ты”.Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:“Все расскажу откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать.Если б мы оба с тобой запаслися на долгое времяПищей и сладким питьем и глаз на глаз осталися двое195 Здесь пировать на просторе,[1096] отправив других на работу,То и тогда, ежедневно рассказ продолжая, едва лиВ год бы я кончил печальную повесть о многих напастях,Мной претерпенных с трудом несказанным по воле бессмертных.Славлюсь я быть уроженцем широкоравнинного Крита;200 Сын я богатого мужа; и вместе со мною других он[1097]Многих имел сыновей, им рожденных и выросших дома;Были они от законной супруги; а я от рабыни,Купленной им, родился, но в семействе почтен как законныйСын был отцом благородным, Кастором, Гилаксовым сыном;205 Он же от всех обитателей Крита, как бог, уважаемБыл за богатство, за власть и за доблесть сынов многославных;Но приносящие смерть, беспощадно-могучие КерыВ область Аида его увели; сыновья же, богатстваВсе разделив меж собою по жеребью, дали мне самый210 Малый участок и дом небольшой для житья; за меня жеВышла богатых родителей дочь; предпочтен был другим яВсем женихам за великую доблесть; на многое годный,Был я в деле военном не робок... но все миновалось;Я лишь солома теперь, по соломе, однако, и прежний215 Колос легко распознаешь ты; ныне ж я бедный бродяга.С мужеством бодрым Арей и богиня Афина вселилиМне боелюбие в сердце; не раз выходил я, созвавшиСамых отважнейших, против врагов злонамеренных в битву;Мыслью о смерти мое никогда не тревожилось сердце;220 Первый, напротив, всегда выбегал я с копьем, чтоб настигнутьВ поле противника, мне уступавшего ног быстротою;Смелый в бою, полевого труда не любил я, ни тихойЖизни домашней, где милым мы детям даем воспитанье;Островесельные мне корабли привлекательней были;225 Бой, и крылатые стрелы, и медноблестящие копья,Грозные, в трепет великий и в страх приводящие многих,Были по сердцу мне — боги любовь к ним вложили мне в сердце:Люди не сходны, те любят одно, а другие другое.Прежде, чем в Трою пошло броненосное племя ахеян,230 Девять я раз в корабле быстроходном, с отважной дружинойПротив людей иноземных ходил — и была нам удача;Лучшее брал я себе[1098] из добыч, и по жеребью такжеМного на часть мне досталось; свое увеличив богатство,Стал я могуч и почтен меж народами Крита; когда же235 Грозно гремящий Зевес учредил роковой для ахеян[1099]Путь, сокрушивший колена столь многих мужей знаменитых,С Идоменеем, царем многославным, от критян был избранЯ с кораблями идти к Илиону; и было отречьсяНам невозможно: мы властью народа окованы были.[1100]240 Девять там лет воевали упорно мы, чада ахеян;Но на десятый, когда, ниспровергнув Приамов великийГрад, мы к своим кораблям возвратилися, бог разлучил нас.Мне, злополучному, бедствия многие Зевс приготовил.Целый месяц провел я с детьми и с женою в семейном245 Доме, великим богатством моим веселясь; напоследокСильно в Египет меня устремило желание; выбравСмелых товарищей, я корабли изготовил; их девятьТам мы оснастили новых; когда ж в корабли собралисяБодрые спутники, целых шесть дней до отплытия все мы250 Там пировали; я много зарезал быков и барановВ жертву богам, на роскошное людям моим угощенье;Но на седьмой день, покинувши Крит, мы в открытое мореВышли и с быстропопутным, пронзительнохладным БореемПлыли, как будто по стремю, легко; и ничем ни один наш255 Не был корабль поврежден; нас, здоровых, веселых и бодрых,По морю мчали они, повинуясь кормилу и ветру.Дней через пять[1101] мы к водам светлоструйным потока Египта[1102]Прибыли: в лоне потока легкоповоротные наши[1103]Все корабли утвердив, я велел, чтоб отборные люди260 Там на морском берегу сторожить их остались; другим жеДал приказание с ближних высот обозреть всю окрестность.Вдруг загорелось в них[1104] дикое буйство; они, обезумев,Грабить поля плодоносные жителей мирных ЕгиптаБросились, начали жен похищать и детей малолетних,265 Зверски мужей убивая, — тревога до жителей градаСкоро достигла, и сильная ранней зарей собраласяРать; колесницами, пешими, яркою медью оружийПоле кругом закипело; Зевес, веселящийся громом,В жалкое бегство моих обратил, отразить ни единый270 Силы врага не поспел, и отвсюду нас смерть окружила;Многих тогда из товарищей медь умертвила, и многихПленных насильственно в град увлекли на печальное рабство.Я благовременно был вразумлен всемогущим Зевесом.(О, для чего избежал я судьбины и верной не встретил275 Смерти в Египте! Мне злее беды приготовил Кронион.)Сняв с головы драгоценно-украшенный кожаный шлем мой,Щит мой сложивши с плеча и копье медноострое бросив,Я подбежал к колеснице царя и с молитвой коленаОбнял его; он меня не отвергнул; но, сжалясь, с ним рядом280 Сесть в колесницу велел мне, лиющему слезы, и в дом свойЦарский со мной удалился — а с копьями следом за намиМного бежало их, смертию мне угрожавших;[1105] избавленБыл я от смерти царем — он во гнев привести гостелюбцаЗевса, карателя строгого дел злочестивых, страшился.285 Целых семь лет[1106] я провел в стороне той и много богатстваВсякого собрал: египтяне щедро меня одарили;Год напоследок осьмой приведен был времен обращеньем;Прибыл в Египет тогда финикиец, обманщик коварный,Злой кознодей, от которого много людей пострадало;290 Он, увлекательной речью меня обольстив, Финикию,Где и поместье и дом он имел, убедил посетить с ним:Там я гостил у него до скончания года. Когда жеДни протекли, миновалися месяцы, полного года[1107]Круг совершился и Оры весну привели молодую,295 В Ливию с ним в корабле, облетателе моря, меня онПлыть пригласил, говоря, что товар свой там выгодно сбудем;Сам же, напротив, меня, не товар наш, продать там замыслил;С ним и поехал я, против желанья, добра не предвидя.Мы с благосклонно-попутным, пронзительнохладным Бореем[1108]300 Плыли; уж Крит был за нами...[1109] Но Дий нам готовил погибель;Остров из наших очей в отдаленьи пропал, и исчезла[1110]Всюду земля, и лишь небо, с водами слиянное, зрелось;Бог громовержец Кронион тяжелую темную тучуПрямо над нашим сгустил кораблем, и под ним потемнело305 Море; и вдруг, заблистав, он с небес на корабль громовую[1111]Бросил стрелу; закружилось пронзенное судно, и дымомСерным его обхватило; все разом товарищи былиСброшены в воду, и все, как вороны морские, рассеясь,В шумной исчезли пучине — возврата лишил их Кронион310 Всех; лишь объятого горем великим меня надоумилВовремя он корабля остроносого мачту рукамиВ бурной тревоге схватить, чтоб погибели верной избегнуть;Ветрам губящим во власть отдался я, привязанный к мачте.Девять носившися дней по волнам, на десятый с наставшей315 Ночью ко брегу феспротов высокобегущей волноюБыл принесен я; Федон, благомыслящий царь их, без платыДолго меня у себя угощал, поелику я милымСыном его был, терзаемый голодом, встречен[1112] и в царскийДом приведен: на его я, покуда мы шли, опирался320 Руку; когда же пришли мы, он дал мне хитон и хламиду.Там я впервые узнал о судьбе Одиссея; сказал мнеЦарь, что гостил у него он,[1113] в отчизну свою возвращаясь;Мне и богатство, какое скопил Одиссей, показал он:Золото, медь и железную утварь чудесной работы;325 Даже и внукам в десятом колене достанется много[1114]Столько сокровищ царю Одиссей в сохраненье оставил;Сам же пошел, мне сказали, в Додону затем, чтоб оракулТемно-сенистого Диева дуба его научил там,Как, по отсутствии долгом — открыто ли, тайно ли, — в землю330 Тучной Итаки ему возвратиться удобнее будет?Мне самому, совершив возлияние в доме, поклялся[1115]Царь, что и быстрый корабль уж устроен, и собраны людиВ милую землю отцов проводить Одиссея; меня жеОн наперед отослал, поелику корабль приготовлен335 Был для феспротов, в Дулихий, богатый пшеницею, шедших;Он повелел, чтоб к Акасту царю безопасно я имиБыл отвезен. Но они злонамеренным сердцем иноеДело замыслили, в бедствие ввергнуть меня сговорившись.Только от брега феспротов корабль отошел мореходный,340 Час наступил, мне назначенный ими для жалкого рабства.Силой сорвавши с меня и хитон и хламиду, они мнеВместо их бедное рубище дали с нечистой рубашкой,В жалких лохмотьях, как можешь своими глазами ты видеть.Вечером прибыли мы к берегам многогорной Итаки.345 Тут с корабля крепкозданного — прежде веревкою, плотноСвитою, руки и ноги связав мне — все на берег вместеВышли, чтоб, сев на зыбучем песке, там поужинать сладко.Я же от тягостных уз был самими богами избавлен.[1116]Голову платьем, изорванным в тряпки, свою обернувши,[1117]350 Бережно с судна я к морю, скользя по кормилу, спустился;Бросясь в него, я поспешно, обеими правя руками,Поплыл и силы свои напрягал, чтоб скорее из глаз ихСкрыться; в кустарнике, густо покрытом цветами, лежал я,Клубом свернувшись; они ж в бесполезном искании с криком355 Бегали мимо меня; напоследок, нашед неудобнымДоле напрасно бродить, возвратились назад и, собравшисьВсе на корабль свой, пустилися в путь; так самими богамиБыл я спасен, и они же меня проводили в жилищеМногоразумного мужа: еще не судьба умереть мне”.360 Страннику так отвечал ты, Эвмей, свинопас богоравный:“Бедный скиталец, все сердце мое возмутил[1118] ты рассказомМногих твоих приключений, печалей и странствий далеких.Только одно не в порядке: зачем о царе ОдиссееТы помянул? И зачем так на старости лет бесполезно365 На ветер лжешь? По несчастью, я слишком уверен, что мне ужЗдесь не видать моего господина; жестоко богамиБыл он преследуем; если б он в Трое погиб на сраженьеИль у друзей на руках, перенесши войну, здесь скончался,[1119]Холм гробовой бы над ним был насыпан ахейским народом,370 Сыну б великую славу на все времена он оставил...Ныне же Гарпии взяли его, и безвестно пропал он.Я же при стаде живу здесь печальным пустынником; в городК ним не хожу я, как разве когда Пенелопой бываюПризван, чтоб весть от какого пришельца услышать; они же375 Гостя вопросами жадно, усевшись кругом, осыпаютВсе — как и те, кто о нем, о возлюбленном, искренне плачут,Так и все те, кто его здесь имущество грабят без платы.Я ж не терплю ни вестей, ни расспросов о нем бесполезных[1120]С тех пор, как был здесь обманут бродягой этольским,[1121] который,380 Казни страшась за убийство, повсюду скитался и в дом мойСлучаем был заведен; я его с уважением принял; —Видел я в Крите, в царевом дворце Одиссея, — сказал он, —Там исправлял он свои корабли, потерпевшие в бурю.Летом иль осенью (так говорил Одиссей мне), в Итаку385 Я и товарищи будем с несметно-великим богатством. —Ты же, старик, испытавший столь много, нам посланный Дием,[1122]Баснею мне угодить иль меня успокоить не думай;Мной не за это уважен, не тем мне любезен ты будешь —Нет, я Зевеса страшусь гостелюбца, и сам ты мне жалок”.390 Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:“Подлинно, слишком уж ты недоверчив, мой добрый хозяин,Если и клятва моя не вселяет в тебя убежденья;Можем, однако, мы сделать с тобой уговор, и пускай намБудут обоим поруками боги, владыки Олимпа:395 Если домой возвратится, как я говорю, господин твой —Дав мне хитон и хламиду, меня ты в Дулихий, которыйСердцем так жажду увидеть, отсюда отправишь; когда же,Мне вопреки, господин твой домой не воротится — всех тыСлуг соберешь и с утеса низвергнешь меня, чтоб вперед вам400 Басен нелепых не смели рассказывать здесь побродяги”.Страннику так, отвечая, сказал свинопас богоравный:“Друг, похвалу б повсеместную, имя бы славное нажилЯ меж людьми и теперь, и в грядущее время, когда бы,В дом свой принявши тебя и тебя угостив, как прилично,405 Жизнь дорогую твою беззаконным убийством похитил;С сердцем веселым Крониону мог бы тогда я молиться.Время, однако, нам ужинать; скоро воротятся людиС паствы — тогда и желанную вечерю здесь мы устроим”.Так говорили о многом они, собеседуя сладко.410 Скоро с стадами своими пришли пастухи свиноводы;Стали свиней на ночлег их они загонять, и с ужаснымВизгом и хрюканьем свиньи, спираясь, ломились в закуты.Тут пастухам подчиненным сказал свинопас богоравный:“Лучшую выбрать свинью, чтоб, зарезав ее, дорогого415 Гостя попотчевать, с ним и самим насладиться едою;Много тяжелых забот нам от наших свиней светлозубых;Плод же тяжелых забот пожирают без платы другие”.Так говоря, топором разрубал он большие полена;Те же, свинью пятилетнюю, жирную, взяв и вогнавши420 В горницу, с ней подошли к очагу: свинопас богоравный(Сердцем он набожен был)[1123] наперед о бессмертных подумал;Шерсти щепотку сорвав с головы у свиньи светлозубой,Бросил ее он в огонь; и потом, всех богов призывая,Стал их молить, чтоб они возвратили домой Одиссея.425 Тут он ударил свинью сбереженным от рубки поленом;Замертво пала она, и ее опалили, дорезав,Тотчас другие, рассекли на части, и первый из каждойЧасти кусок, отложенный на жир для богов, был ЭвмеемБрошен в огонь, пересыпанный ячной мукой; остальные ж430 Части, на острые вертелы вздев, на огне осторожноНачали жарить, дожарив же, с вертелов сняли и кучейВсе на подносные доски сложили. И поровну началПищею всех оделять свинопас: он приличие ведал.На семь частей предложенное все разделив, он назначил435 Первую нимфам, и Эрмию, Майину сыну, вторую;[1124]Прочие ж каждому, как кто сидел, наблюдая порядок,Роздал, но лучшей, хребтовою частью свиньи острозубойГостя почтил; и вниманьем таким несказанно довольный,Голос возвысив, сказал Одиссей хитроумный: “Да будет440 Столь же, Эвмей, и к тебе многомилостив вечный Кронион,Сколь ты ко мне, сироте старику, был приветлив и ласков”.Страннику так отвечал ты, Эвмей, свинопас богоравный:“Ешь на здоровье, таинственный гость мой, и нашим доволенБудь угощеньем; одно нам дарует, другого лишает445 Нас своенравный в даяньях Кронион; ему все возможно”.С сими словами он, первый кусок отделивши бессмертнымВ жертву, пурпурным наполненный кубок вином ОдиссеюГрадорушителю подал; тот сел за прибор свой;[1125] и мягкихХлебов принес им Мезавлий, который, в то время как в Трое450 Царь Одиссей находился, самим свинопасом из денегСобственных был, без согласья царицы, без спроса с Лаэртом,[1126]Куплен, для разных прислуг, у тафийских купцов мореходных.Подняли руки они к приготовленной лакомой пище.[1127]После ж, когда насладились довольно питьем и едою,455 Хлеб со стола был проворным Мезавлием снят; а другие,Сытые хлебом и мясом, на ложе ко сну обратились.Мрачно-безлунна была наступившая ночь, и ЗевесовЛивень холодный шумел, и Зефир бушевал дожденосный.Начал тогда говорить Одиссей (он хотел, чтоб хозяин460 Дал ему мантию, или свою, иль с кого из других имСнятую, ибо о нем он с великим радушием пекся):“Слушай, Эвмей, и послушайте все вы: хочу перед вамиДелом одним я похвастать — вино мне язык развязало;Сила вина несказанна: она и умнейшего громко465 Петь, и безмерно смеяться, и даже плясать заставляет;Часто внушает и слово такое, которое лучше бБыло сберечь про себя. Но я начал и должен докончить.О, для чего я не молод, как прежде, и той не имеюСилы, как в Трое, когда мы однажды сидели в засаде!470 Были Атрид Менелай с Одиссеем вождями; и с нимиТретий начальствовал я, к ним приставший по их приглашенью;К твердо-высоким стенам многославного града пришедши,Все мы от них недалеко в кустарнике, сросшемся густо,Между болотной осоки, щитами покрывшись, лежали475 Тихо. Была неприязненна ночь, прилетел полуночныйВетер с морозом, и сыпался шумно-холодной метелью[1128]Снег, и щиты хрусталем[1129] от мороза подернулись тонким.Теплые мантии были у всех и хитоны; и спали,Ими одевшись, спокойно они под своими щитами;480 Я ж, безрассудный, товарищу мантию отдал, собравшисьВ путь, не подумав, что ночью дрожать от мороза придется;Взял со щитом я лишь пояс[1130] один мой блестящий; когда жеТреть совершилася ночи и звезды склонилися с неба,[1131]Так я сказал Одиссею, со мною лежавшему рядом,485 Локтем его подтолкнув (во мгновенье он понял, в чем дело):“О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,Смертная стужа, порывистый ветер и снег хладоносныйМне нестерпимы; я мантию бросил; хитон лишь злой демонВзять надоумил меня; никакого нет средства согреться”.490 Так я сказал. И недолго он думал, что делать: он первыйБыл завсегда и на умный совет, и на храброе дело.Шепотом на ухо мне отвечал он: “Молчи, чтоб не мог насКто из ахеян, товарищей наших, здесь спящих, подслушать”.Так отвечав мне, привстал он и, голову локтем подперши,495 “Братья, — сказал, — мне приснился божественный сон; мы далеко,Слишком далеко от наших зашли кораблей; не пойдет лиКто к Агамемнону, пастырю многих народов, Атриду,С просьбой, чтоб в помощь людей нам прислать с кораблей не замедлил”.Так он сказал. Поднялся, пробудившись, Фаос Андремонид;500 Сбросив для легкости с плеч пурпуровую мантию, быстроОн побежал к кораблям; я ж, оставленным платьем одевшись,Сладко проспал до явления златопрестольной денницы.О, для чего я не молод, не силен, как в прежние годы!Верно, тогда бы и мантию дали твои свинопасы505 Мне — из приязни ль, могучего ль мужа во мне уважая.Ныне ж кто хилого нищего в рубище бедном уважит?”Страннику так отвечал ты, Эвмей, свинопас богоравный:“Подлинно чудною повестью нас ты, мой гость, позабавил;Нет ничего неприличного в ней, и на пользу рассказ твой510 Будет: ни в платье ты здесь и ни в чем, для молящего, много[1132]Бед испытавшего странника нужном, отказа не встретишь;Завтра, однако, в свое ты оденешься рубище снова;Мантий у нас здесь запасных не водится, мы не богатыПлатьем; у каждого только одно:[1133] он его до износа515 С плеч не скидает. Когда же возлюбленный сын Одиссеев[1134]Будет домой, он и мантию даст и хитон, чтоб одетьсяМог ты, и в сердцем желанную землю ты будешь отправлен”.Кончив, он встал и, пошед, близ огня приготовил постелюГостю, накрывши овчиной ее и косматою козьей520 Шкурою; лег Одиссей на постель; на него он набросилТеплую, толсто-сотканную мантию, ею ж во времяЗимней, бушующей дико метели он сам одевался;Сладко на ложе своем отдыхал Одиссей; и другиеВсе пастухи улеглися кругом. Но Эвмей, разлучиться525 С стадом свиней опасаясь, не лег, не заснул; он, поспешноВзявши оружие, в поле идти изготовился. Видя,Как он ему и далекому верен, в душе веселилсяТем Одиссей. Свинопас же, на крепкие плечи повесивМеч свой, оделся косматой, от ветра защитной, широкой530 Мантией, голову шкурой козы длинношерстной окутал,После копье на собак и на встречу с ночным побродягойВзял и в то место пошел ночевать, где клычистые свиньиСпали под сводом скалы, недоступным дыханью Борея.

ПЕСНЬ ПЯТНАДЦАТАЯ

Тою порой[1135] в Лакедемон широкоравнинный достиглаЗевсова дочь, чтоб Лаэртова внука, ему об ИтакеМилой напомня, понудить скорей возвратиться в отцовскийДом; и она там нашла Телемака с возлюбленным сыном5 Нестора, спящих в сенях Менелаева славного дома.Сладостным сном побежденный, лежал Пизистрат неподвижно.Полон тревоги был сон Одиссеева сына: во мракеНочи божественной он об отце помышлял и крушился.Близко к нему подошедши, богиня Афина сказала:10 “Сын Одиссеев, напрасно так долго в чужой стороне тыМедлишь, наследье отца благородного бросив на жертву[1136]Дерзких грабителей, жрущих твое беспощадно; расхитятВсё, и без пользы останется путь, совершенный тобою.Встань; пусть немедля отъезд Менелай, вызыватель в сраженье,15 Вам учредит, чтоб еще без порока застать Пенелопу[1137]Мог ты: ее и отец уж и братья[1138] вступить понуждаютВ брак с Эвримахом; числом и богатством подарков он прочихВсех женихов превзошел и приносит дары беспрестанно.Могут легко и твое там похитить добро; ты довольно20 Знаешь, как женщина сердцем изменчива: в новый вступаяБрак, лишь для нового мужа она помышляет устроитьДом, но о детях от первого брака, о прежнем умершемМуже не думает, даже и словом его не помянет.В дом возвратяся, там все, что твое, поручи особливо25 Самой надежной из ваших рабынь, чтоб хранила, покудаБоги тебе самому не укажут достойной супруги.Слушай теперь, что скажу, и заметь про себя, что услышишь:Выбрав отважнейших в шайке своей, женихи им велели,Между Итакой и Замом крутым притаяся в засаде,30 Злую погибель тебе на возвратном пути приготовить.[1139]Я же того не дозволю; и прежде могила поглотитМногих из них, беззаконно твое достоянье губящих;Ты ж, с кораблем от обоих держась островов в отдаленье,[1140]Мимо их ночью пройди; благовеющий ветер попутный35 Бог благосклонный, тебя берегущий, пошлет за тобою.Но, подошед к каменисто-высокому брегу Итаки,В город со всеми людьми отпусти свой корабль быстроходный;Сам же останься на бреге и после поди к свинопасу,[1141]Главному там над свиными стадами смотрителю; верный40 Твой он слуга; у него ты ночуешь; его же с известьемВ город пошлешь к Пенелопе разумной, дабы объявил ейОн, что в отчизну из Пилоса ты невредим возвратился”.Кончив, богиня Паллада на светлый Олимп возвратилась.Тут от покойного сна пробудил Телемак Пизистрата,45 Пяткой толкнувши его и сказавши ему: “Пробудися,Несторов сын Пизистрат; и коней громозвучнокопытныхВ нашу скорее впряги колесницу; в дорогу пора нам”.Несторов сын благородный ответствовал так Телемаку:“Сын Одиссеев, хотя и спешишь ты отъездом, но в путь нам50 Темною ночью пускаться не должно; рассвет недалеко.Должно притом подождать, чтоб Атрид благородный, метательСлавный копья, Менелай, положив в колесницу подаркиМне и тебе, отпустил нас с прощальным приветливым словом:Сладостно гостю, простившись с хозяином дома, о нежной55 Ласке, с какою он был угощен, вспоминать ежедневно”.Так он сказал. Воссияла с небес златотронная Эос.К ним тут пришел Менелай, вызыватель в сраженье, поднявшисьС ложа от светлокудрявой супруги, прекрасной Елены.Сын Одиссеев, его подходящего видя, поспешно60 Тело блестящее чистым хитоном облек и широкойМантией крепкие плечи, герой многославный, украсил;Встретив в дверях Менелая и ставши с ним рядом, сказал он,Сын Одиссеев, подобный богам Телемак благородный:[1142]“Царь многославный, Атрид, богоизбранный[1143] пастырь народов,65 В милую землю отцов мне теперь возвратиться позволь ты;Сердце мое несказанно по доме семейном тоскует”.Кончил. Ему отвечал Менелай, вызыватель в сраженье:“Сын Одиссеев, тебя здесь удерживать боле не буду,Если так сильно домой ты желаешь. И сам не одобрю70 Я гостелюбца, который безмерною лаской безмерно[1144]Людям скучает: во всем наблюдать нам умеренность должно;Худо, если мы гостя, который хотел бы остаться,Нудим в дорогу, а гостя, в дорогу спешащего, держим:Будь с остающимся ласков, приветно простись с уходящим.75 Но подожди, Телемак, чтоб в твою колесницу подаркиЯ уложил, их тебе показав, и чтоб также рабынеСытный вам завтрак велел на отъезд во дворце приготовить:Честь, похвала и услада хозяину, если гостей он,Едущих в дальнюю землю, насыщенных в путь отпускает.80 Если ж ты хочешь Аргос посетить и объехать Элладу, —Сам я тебе проводник; дай коней лишь запрячь в колесницу;Многих людей города покажу я; никто не откажетНам в угощенье, везде и подарок обычный получим:Иль дорогой меднолитный треножник, иль чашу, иль крепких85 Мулов чету, иль сосуд золотой двоеручный”. АтридуТак, отвечая, сказал рассудительный сын Одиссеев:“Царь многославный, Атрид, богоизбранный пастырь народов.Должно прямым мне скорей возвратиться путем — без надзораДом и богатства мои, отправляяся в путь, я оставил;90 Может, пока за отцом я божественным буду скитаться,Там приключится беда иль похитится что дорогое”.Царь Менелай, вызыватель в сраженье, при этом ответеТотчас Елене, супруге своей, и домашним рабынямЗавтрак велел для гостей на отъезд во дворце приготовить.95 Близко к Атриду тогда подошел Этеон, сын Воэтов,Только что вставший с постели: он жил от царя недалеко.Царь повелел Этеону огонь разложить и немедляМяса изжарить; и тот повеленье с покорностью принял.Сам же в чертог кладовой благовонный сошел по ступеням100 Царь, не один, но с Еленой и с сыном своим Мегапендом;Вшед в благовонный чертог кладовой, где хранились богатства,Выбрал Атрид там двуярусный кубок, потом МегапендуСыну кратеру велел сребролитную взять; а ЕленаК тем подошла запертым на замок сундукам, где лежало105 Множество пестрых, узорчатых платьев ее рукоделья.Стала Елена, богиня меж смертными, пестрые платьяВсе разбирать и шитьем богатейшее, блеском как солнцеЯркое, выбрала; было оно там на самом исподеСпрятано. Кончив, они по дворцу к Телемаку навстречу110 Вместе пошли; Менелай златовласый сказал: “БлагородныйСын Одиссеев, желанное сердцем твоим возвращеньеВ дом твой тебе да устроит супруг громоогненный Иры!Я же из многих сокровищ, которыми здесь обладаю,[1145]Самое редкое выбрал тебе на прощальный подарок;115 Дам пировую кратеру богатую; эта кратераВся из сребра, но края золотые, искусной работыБога Ифеста; ее подарил мне Федим благородный,Царь сидонян, в то время, когда, возвращаясь в отчизну,В доме его я гостил, и ее от меня ты получишь”.120 С сими словами вручил Телемаку двуярусный кубокСын благородный Атреев; кратеру работы ИфестаПодал, пришедши, ему Мегапенд, Менелаев могучийСын, сребролитную. Светлообразная, с пестрым пришедшиПлатьем, Елена его позвала и сказала: “Одежду125 Эту, дитя мое милое, выбрала я, чтоб меня тыПомнил, чтоб этой, мной сшитой, одеждой на брачном веселомПире невесту украсил свою; а дотоль пусть у милойМатери будет храниться она; ты ж теперь возвратисяС сердцем веселым в Итаку, в отеческий дом многославный”.130 Кончив, одежду она подала; благодарно он принял.Тут осторожно дары уложил Пизистрат в колесничныйКороб, с большим удивленьем все порознь сперва осмотревши.Всех в пировую палату повел Менелай златовласый;Там поместились они по порядку[1146] на креслах и стульях.135 Тут принесла на лохани серебряной руки умыть им[1147]Полный студеной воды золотой рукомойник рабыня;Гладкий потом пододвинула стол; на него положилаХлеб домовитая ключница с разным съестным, из запасаВыданным ею охотно, чтоб было для всех угощенье;140 Мясо на части разрезал и подал гостям сын Воэтов;Кубки златые наполнил вином Мегапенд многославный;Подняли руки они к приготовленной пище; когда жеБыл удовольствован голод их сладким питьем и едою,Сын Одиссеев и Несторов сын Пизистрат привязали145 К дышлу коней и, в богатую ставши свою колесницу,[1148]Выехать в ней со двора через звонкий готовились портик.Вышел за ними Атрид Менелай златовласый, держащийВ правой руке драгоценный, вином благовонным налитыйКубок, чтоб их на дорогу почтить возлияньем прощальным;150 Стал впереди он коней и, вина отхлебнувши, воскликнул:“Радуйтесь, дети, и Нестору, пестуну многих народов,Мой отвезите поклон; как отец, был ко мне благосклоненВ те времена он, когда мы сражалися в Трое, ахейцы”.Сын Одиссеев возлюбленный так отвечал Менелаю:155 “Нестору все, что о нем ты сказал нам, Зевесов питомец,Мы перескажем, прибывши к нему. О, когда б, возвратясяВ дом мой, в Итаку, и я мог отцу моему ОдиссеюТак же сказать, как любовно меня угощал ты, как многоРазных привез я сокровищ, тобою в подарок мне данных!”160 Кончил; и в это мгновение справа орел темнокрылыйШумно поднялся, большого домашнего белого гусяВ сильных когтях со двора унеся; и толпою вся дворняС криком бежала за хищником; он, подлетев к колеснице,Мимо коней прошумел и ударился вправо. При этом165 Виде у всех предвещанием радостным сердце взыграло.Несторов сын, Пизистрат благородный, сказал Менелаю:“Царь Менелай, повелитель людей, для кого, изъясни нам,Знаменье это Кронион послал, для тебя ли, для нас ли?”Так он спросил; и, Арея любимец, задумался бодрый170 Царь Менелай, чтоб ответ несомнительный дать Пизистрату.Длиннопокровная слово его упредила Елена:“Слушайте то, что скажу вам, что мне всемогущие богиВ сердце вложили и что, утверждаю я, сбудется верно.Так же, как этого белого гуся, вскормленного дома,175 Сильный похитил орел, прилетевший с горы, где родилсяСам и где вывел могучих орлят, так, скитавшийся долго,В дом возвратясь, Одиссей отомстит; но, быть может, уже онДома; и смерть женихам неизбежную в мыслях готовит”.Ей отвечая, сказал рассудительный сын Одиссеев:180 “Если то Иры супруг, громоносный Кронион, позволит,[1149]Буду, тебя поминая, тебе я как богу молиться”.Так отвечав ей, он сильным ударил бичом; понеслисяБыстро по улицам города в поле широкое кони.Целый день мчалися кони, тряся колесничное дышло.[1150]185 Солнце тем временем село, и все потемнели дороги.Путники прибыли в Феру, где сын Орзилоха, АлфеемСветлым рожденного, дом свой имел Диоклес благородный;Дав у себя им ночлег, Диоклес угостил их радушно.Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос.190 Путники, снова в свою колесницу блестящую ставши,Быстро на ней со двора через портик помчалися звонкий,Часто коней погоняя, и кони скакали охотно.Скоро достигли они до великого Пилоса града.[1151]Сын Одиссеев сказал Пизистрату, к нему обратяся:195 “Можешь ли, Несторов сын, обещанье мне дать, что исполнишьПросьбу мою? Мы гостями друг другу считаемся с давнихЛет по наследству любви от отцов; мы ровесники; этотПуть, совершенный вдвоем, неразрывнее дружбой связал нас.Друг, не минуй моего корабля; но позволь мне остаться200 Там, чтоб отец твой меня в изъявленье любви не принудилВ доме промедлить своем, — возвратиться безмерно спешу я”.Так он сказал; Пизистрат колебался рассудком и сердцем,Думая, как бы свое обещанье исполнить; обдумавВсе, напоследок уверился он, что удобнее будет205 Звонкокопытных коней обратить к кораблю и к морскомуБрегу. Вступя на корабль, положил на корме он подарки:Золото, платье и все, чем Атрид одарил Телемака.После, его понуждая, он бросил крылатое слово:“Медлить не должно; все люди твои собрались; уезжайте210 Прежде, пока, возвратяся домой, не успел обо всем яСтарцу отцу рассказать; убежден я рассудком и сердцем(Зная упрямство его), что тебя он не пустит, что сам онВслед за тобой с приглашеньем сюда прибежит[1152] и отсюда,Верно, один не воротится, так он упорствовать будет”.215 Кончив, бичом он погнал долгогривых коней и помчалсяВ город пилийцев и славного города скоро достигнул.К спутникам тут обратяся, сказал Телемак благородный:“Братья, скорей корабля чернобокого снасти устройте,Все соберитесь потом на корабль, и отправимся в путь свой”.220 То повеление было гребцами исполнено скоро;Все на корабль собралися и сели на лавках у весел.Тою порой Телемак приносил на корме корабельнойЖертву богине Палладе; к нему подошел, он увидел,[1153]Странник. Убийство свершив, он покинул Аргос и скитался;225 Был прорицатель; породу же вел от Мелампа,[1154] которыйНекогда в Пилосе жил овцеводном. В роскошных палатахМежду пилийцев Меламп обитал, отличаясь богатством;Был он потом принужден убежать из отчизны в инуюЗемлю, гонимый надменным Нелеем, из смертных сильнейшим230 Мужем, который его всем богатством, пока продолжалсяКруг годовой, обладал, между тем как в Филаковом домеВ тяжких оковах, в глубокой темнице был жестоко мучимОн за Нелееву дочь, погруженный в слепое безумство,Душу его омрачившее силою страшных Эриний.235 Керы,[1155] однако, избегнул и громкомычащих коров онВ Пилос угнал из Филакии. Там, отомстивши за злоеДело герою Нелею, желанную к брату родномуВ дом проводил он супругу, потом удалился в инуюЗемлю, в Аргос многоконный, где был предназначен судьбою240 Жить, многочисленным там обладая народом аргивян.В брак там вступив, поселился он в пышноустроенном доме;Двух он имел сыновей: Антифата и Мантия, славныхСилой. Родил Антифат Оиклея отважного. СыномБыл Оиклеевым Амфиарай,[1156] волнователь народов,245 Милый эгидодержавцу Зевесу и сыну Латоны;Но до порога дней старых ему не судили достигнутьБоги: он в Фивах погиб златолюбия женского жертвой.Были его сыновья Алкмеон с Амфилохом. МеламповМладший сын Мантий родил Полифейда пророка и Клита.250 Клита похитила, светлой его красотою пленяся,[1157]Златопрестольная Эос, чтоб был он причислен к бессмертным.Силу пророчества гордому дав Аполлон Полифейду,Сделал его знаменитым меж смертных, когда уж не сталоАмфиарая; но он в Гиперезию жить, раздраженный[1158]255 Против отца, перешел; и, живя там, пророчил всем людям.Тот же странник, которого сын Одиссеев увидел,Был Полифейдов сын, называвшийся Феоклименом;Он Телемаку, Афине тогда приносившему жертву,С просьбой к нему обратившися, бросил крылатое слово:260 “Друг, я с тобой, совершающим жертву, встречаясь, твоеюЖертвой тебя, и твоим божеством, и твоей головою,Также и жизнью сопутников верных твоих умоляю:Мне на вопрос отвечай,[1159] ничего от меня не скрывая,Кто ты? Откуда? Каких ты родителей? Где обитаешь?”265 Кончил. Ему отвечал рассудительный сын Одиссеев:“Все расскажу откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать;Я из Итаки; отцом же моим Одиссей богоравныйНекогда был; но теперь он погибелью горькой постигнут;Спутников верных созвав, в корабле чернобоком за ним я,270 Долго отсутственным, странствую, вести о нем собирая”.Феоклимен богоравный ответствовал внуку Лаэрта:“Странствую также и я — знаменитый был мною в отчизнеМуж умерщвлен;[1160] в многоконном Аргосе он много оставилСродников ближних и братьев, могучих в народе ахейском;275 Гибель и мстящую Керу от них опасаяся встретить,Я убежал; меж людей бесприютно скитаться удел мой.Ты ж, умоляю богами, скитальца прими на корабль свой,Иначе будет мне смерть: я преследуем сильно их злобой”.Кончил. Ему отвечал рассудительный сын Одиссеев:280 “Друг, я тебя на корабль мой принять соглашаюсь охотно.Едем; и в доме у нас с гостелюбием будешь ты принят”.Так он сказал и, копье медноострое взяв у пришельца,Подле перил корабельных его положил на помосте.Сам же, вступив на корабль, оплывающий темное море,285 Сел у кормы корабельной, с собою там сесть пригласившиФеоклимена. Гребцы той порой отвязали канаты.Бодрых гребцов возбуждая, велел Телемак им немедля[1161]Снасти убрать, и, ему повинуясь, сосновую мачтуПодняли разом они и, глубоко в гнездо водрузивши,290 В нем утвердили ее, а с боков натянули веревки;Белый потом привязали ремнями плетеными парус;Тут светлоокая Зевсова дочь им послала попутный,Зыби эфира пронзающий ветер, чтоб темносоленойБездною моря корабль их бежал, не встречая преграды.295 Круно[1162] и Халкис они светловодный уже миновали;Солнце тем временем село, и все потемнели дороги.Феу[1163] корабль, провожаемый Зевсовым ветром, оставивСзади, прошел и священную область эпеян Элиду.Острые тут острова[1164] Телемак в отдаленье увидел.300 Плыл он туда, размышляя, погибнет ли там иль спасется.Тою порой Одиссей с свинопасом божественным пищуЕли вечернюю, с ними и все пастухи вечеряли.Свой удовольствовав голод обильно-роскошной едою,Так им сказал Одиссей (он хотел испытать, благосклонно ль305 Сердце Эвмея к нему, пригласит ли его он остаться[1165]В хижине с ним иль его отошлет неприязненно в город):“Слушай, мой добрый Эвмей, и послушайте все вы; намеренЗавтра поутру я в город идти, чтоб сбирать подаяньеТам от людей и чтоб вашего хлеба не есть вам в убыток.310 Дай мне, хозяин, совет и вели, чтоб дорогу мне в городКто указал. Я по улицам буду бродить, и, конечно,Кто-нибудь даст мне вина иль краюшку мне вынесет хлеба;В дом многославный царя Одиссея пришедши, скажу тамЛюдям, что добрые вести о нем я принес Пенелопе.315 Также пойду и к ее женихам многобуйным; уж верноМне, так роскошно пируя, они не откажут в подаче.Я же и сам быть могу им на всякую службу пригоден;Ведать ты должен и выслушай то, что скажу: благодатенЭрмий ко мне был, богов благовестник, который всем смертным320 Людям успех, красоту и великую славу дарует;Мало найдется таких, кто б со мною поспорил в искусствеСкоро огонь разводить, и сухие дрова для вареньяПищи колоть, и вино подносить, и разрезывать мясо,Словом, во всем, что обязанность низких на службе у знатных”.325 С гневом на то отвечал ты, Эвмей, свинопас богоравный:“Стыдно тебе, чужеземец; как мог ты такие дозволитьСтранные мысли себе? Ты своей головы не жалеешь,В город сбираясь идти к женихам беззаконным, которыхБуйство, бесстыдство и хищность дошли до железного неба:[1166]330 Там не тебе, друг, чета им рабы[1167] подчиненные служат;Нет! Но проворные, в платьях богатых, в красивых хитонах,Юноши, светлокудрявые, каждый красавец — такиеСлужат рабы им; и много на гладко-блестящих столах тамХлеба и мяса, и кубков с вином благовонным. Останься335 Лучше у нас. Никому ты, конечно, меж нами не будешьВ тягость: ни мне, ни товарищам, вместе со мною живущим.После ж, когда возвратится возлюбленный сын Одиссеев,Ты от него и хитон, и другую одежду получишь;Будешь им также и в сердцем желанную землю отправлен”.340 Голос возвысив, ему отвечал сын Лаэртов: “Да будешь,Добрый хозяин мой, ты и великому Зевсу владыкеСтоль же любезен, как страннику мне, о котором с такоюЛаской печешься! Несносно бездомное странствие; тяжкойМучит заботой во всякое время голодный желудок345 Бедных, которым бродить суждено по земле без приюта.[1168]Здесь я охотно дождусь Телемака, а ты расскажи мнеВсе, что о славной в женах Одиссеевой матери знаешь,Все, что с отцом, на пороге оставленном старости, было —Если еще Гелиосовым блеском они веселятся;350 Или уж нет их и оба они уж в Аидовом доме?”Сыну Лаэртову так отвечал свинопас богоравный:“Все по порядку тебе расскажу, ничего не скрывая:Жив благородный Лаэрт, но всечасно Зевеса он молитДома, чтоб душу его он исторгнул из дряхлого тела;355 Горько он плачет о долгоотсутственном сыне, лишившисьДоброй, разумной и сердцем избранной супруги, которойСмерть преждевременно в дряхлость его погрузила: о миломСыне крушась неутешно и сетуя, с светлою жизньюРано рассталась она. Да не встретит никто из любимых360 Мною и мне, оказавших любовь столь печальной кончины!Я же, покуда ее сокрушенная жизнь продолжалась,В город к ней часто ходил, чтоб ее навестить, поеликуБыл я в ребячестве с дочерью доброй царицы, Ктименой,[1169]Самою младшею между другими, воспитан; я с нею365 Рос и, почти как она, был любим в их семействе; когда жеМы до желанного возраста младости зрелой достигли,Выдали замуж в Самосе ее, взяв большие подарки.Был награжден я красивой хламидой и новым хитоном,Также для ног получил и сандалии; после царица370 В поле к стадам отослала меня и со мной дружелюбнейПрежнего стала. Но все миновалось. Блаженные богиЩедро, однако, успехом прилежный мой труд наградили;Им я кормлюсь, да и добрых людей[1170] угощать мне возможно.Но от моей госпожи ничего уж веселого ныне375 Мне не бывает, ни словом, ни делом, с тех пор как вломилисьВ дом наш грабители: нам же, рабам, иногда так утешноБыло б ее навестить, про себя ей все высказать, сведатьВсе про нее и, за царским столом отобедав, с подачейВесело в поле домой на вседневный свой труд возвратиться”.380 Кончил; ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:“Чудно! Так в детстве еще ты, Эвмей свинопас, из отчизныВ землю далекую был увезен от родителей милых?Все мне теперь расскажи, ничего от меня не скрывая:Город ли тот, населенный обильно людьми, был разрушен,385 Где твой отец и твоя благородная мать находились,Или, оставшись у стада быков и баранов один, тыСхвачен морским был разбойником; он же тебя здесь и продалМужу тому,[1171] от него дорогую потребовав цену?”“Друг, — отвечал свинопас богоравный, людей повелитель, —390 Если ты ведать желаешь, то все расскажу откровенно;Слушай, в молчании сладко-душистым вином утешаясь;Ночи теперь бесконечны, есть время для сна, и довольноВремени будет для нашей радушной беседы; не нужноРано ложиться в постелю нам: сон неумеренный вреден.395 Все же другие, кого побуждает желанье, пусть идутСпать, чтоб при первых лучах восходящей денницы на паствуВ поле, позавтракав дома, с господскими выйти свиньями;Мы на просторе здесь двое, вином и едой веселяся,Память минувших печалей[1172] веселым о них разговором400 В сердце пробудим: о прошлых бедах поминает охотноМуж, испытавший их много и долго бродивший на свете.Я же о том, что желаешь ты знать, расскажу откровенно.Есть (вероятно, ты ведаешь) остров, по имени Сира,[1173]Выше Ортигии, где поворот совершает свой солнце;405 Он необильно людьми населен, но удобен для жизни,Тучен, приволен стадам, виноградом богат и пшеницей:Там никогда не бывает губящего голода; людиТам никакой не страшатся заразы; напротив, когда тамХилая старость объемлет одно поколенье живущих,410 Лук свой серебряный взяв, Аполлон с Артемидой нисходят[1174]Тайно, чтоб тихой стрелой безболезненно смерть посылать им.Два есть на острове города, каждый с своею отдельнойОбластью; был же владельцем обоих родитель мой Ктезий,Сын Орменонов,[1175] бессмертным подобный. Случилось, что в Сиру415 Прибыли хитрые гости морей, финикийские люди,Мелочи всякой привезши в своем корабле чернобоком.В доме ж отцовом рабыня жила финикийская, станомСтройная, редкой красы, в рукодельях искусная женских.Душу ее обольстить удалось финикийцам коварным:420 Мыла она, невдали корабля их, белье; тут один с нейТайно в любви сочетался — любовь же всегда в заблужденьеЖенщин, и самых невинных своим поведением, вводит.Кто и откуда она, у рабыни спросил обольститель.Дом указав своего господина, она отвечала:425 “Я уроженица меднобогатого града Сидона;Там мой отец Арибас знаменит был великим богатством;Силой морские разбойники, злые тафийцы схватилиШедшую с поля меня и сюда увезли на продажуМужу тому, от него дорогую потребовав цену”.430 Ей отвечая, сказал финикиец, ее обольститель:“Будешь, конечно, ты рада в отчизну свою возвратитьсяС нами; опять там увидишь и мать и отца в их блестящемДоме: они же, мы ведаем, живы и славны богатством”.Выслушав то, что сказал он, ему отвечала рабыня:435 “Я бы на все согласилась охотно, когда б, мореходцы,Вы поклялися в отчизну меня отвезти без обиды”.Так отвечала рабыня; и те поклялися; когда же[1176]Все поклялися они и клятву свою совершили,К ним обратяся, рабыня крылатое бросила слово:440 “Будем теперь осторожны; молчите; из вас никоторыйСлова не молви со мной, где меня бы ему ни случилосьВстретить, на улице ль, подле колодца ль, чтоб кто господину,Нас подсмотрев, на меня не донес: раздраженный, меня онВ цепи велит заключить, да и вам приготовит погибель.445 Скуйте ж язык свой; окончите торг поскорей, и когда выВ путь изготовитесь, нужным запасом корабль нагрузивши,В доме царевом меня обо всем известите немедля;Золота, сколько мне под руки там попадется, возьму я;Будет при том от меня вам еще и особый подарок:450 Знать вы должны, что смотрю я за сыном царя малолетним;Мальчик смышленый; со мною гулять из дворца он вседневно[1177]Ходит; я с ним на корабль ваш приду: за великую ценуЭтот товар продадите вы людям иного языка”.Так им сказавши, она возвратилась в палаты царевы.455 Те же, год целый оставшись на острове нашем, прилежноСвой крутобокий корабль нагружали, торгуя, товаром;Но когда изготовился в путь нагруженный корабль их,Ими был вестник о том к финикийской рабыне отправлен;В дом он отца моего дорогое принес ожерелье:460 Крупный электрон, оправленный в золото[1178] с чудным искусством;[1179]Тем ожерельем моя благородная мать и рабыниВсе любовались; оно по рукам их ходило, и ценуРазную все предлагали. А он, по условию, молчаЕй головою кивнул и потом на корабль возвратился.465 Из дому, за руку взявши меня, поспешила со мноюВыйти она; проходя же палату, где множеством кубковСтол был уставлен для царских вельмож,[1180] приглашенных к обеду.(Были в то время они на совете в собраньи народном),Три двоеручных сосуда проворно она, их под платьем[1181]470 Скрыв, унесла; я за нею пошел, ничего не размысля.Солнце тем временем село, и все потемнели дороги.Пристани славной, поспешно идя, наконец мы достигли;Там, оплыватель морей, ожидал нас корабль финикийский;Все собрались на корабль, и пошел он дорогою влажной,475 Взяв нас, меня и ее, и Зевес ниспослал нам попутныйВетер; шесть суток и денно и нощно мы по морю плыли.Но на седьмой день, как то предназначено было Зевесом,[1182]Вдруг Артемида изменницу быстрой убила стрелою:Мертвая на пол она корабельный упала морскою[1183]480 Курицей — рыбам ее и морским тюленям на съеденьеБросили в море; а я там остался один, сокрушенный.Волны и ветер попутный корабль принесли наш в Итаку;Здесь я Лаэртом на деньги его был у хищников куплен.Так я Итаку впервые своими глазами увидел”.485 Выслушав повесть, Эвмею сказал Одиссей богоравный:“Добрый Эвмей, несказанно всю душу мою ты растрогал,Мне повествуя, какие с тобою беды приключились;С горем, однако, и радость тебе ниспослал многодарныйЗевс, проводивший тебя, претерпевшего много, в жилище490 Кроткого мужа, который тебя и поит здесь и кормитС нежной заботой;[1184] и жизнь ты проводишь веселую; мне жеУчасть не та — без приюта брожу меж людей земнородных”.Так говоря о былых временах, напоследок и сами495 В сон погрузились они, но на малое время; был кратокСон их: взошла светлотронная Эос. В то время у брега,Снасти убрав, Телемаковы спутники мачту спустили,Быстро к причалу на веслах корабль привели и, закинувЯкорный камень, канатом корабль утвердили у брега;Сами же, вышед на брег, поражаемый шумно волною,500 Вкусный обед приготовили с сладким вином пурпуровым.Свой удовольствовав голод питьем и роскошной едою,Так мореходцам сказал рассудительный сын Одиссеев:“В город на веслах теперь отведите корабль чернобокий;Сам же я в поле пойду навестить пастухов и порядком505 Все осмотреть там; а вечером в город пешком возвращуся;Завтра ж, друзья, в благодарность за ваше сопутствие, вас яВ дом наш со мной отобедать и выпить вина приглашаю”.Феоклимен богоравный тогда вопросил Телемака:“Сын мой, куда же пойти присоветуешь мне ты? К какому510 Жителю горно-суровой Итаки мне в дом обратиться?Или прямою дорогою в ваш дом пойти к Пенелопе?”“Феоклимен, — отвечал рассудительный сын Одиссеев, —В прежнее время тебя, не задумавшись, прямо бы в дом свойЯ пригласил: мы тебя угостили б как должно; теперь же515 Худо там будет тебе без меня; ты увидеть не можешьМатери милой; она, на глаза женихам не желаяЧасто являться, сидит наверху за тканьем одиноко;Но одного я из них назову, он доступнее прочих:То Эвримах благородный,[1185] Полибия умного сын; на него же520 Смотрит в Итаке народ, как на бога,[1186] с почтеньем великим.[1187]Он, без сомнения, лучший меж ними; усердней других онС матерью брака, чтоб место занять Одиссеево, ищет;Но лишь единый в эфире живущий Зевес ОлимпиецВедает, что им судьбой предназначено — брак иль погибель?”525 Кончил; и в это мгновение справа поднялся огромныйСокол, посол Аполлонов,[1188] с пронзительным криком; в когтях онДикого голубя мчал и ощипывал; перья упалиМежду Лаэртовым внуком и судном его быстроходным.Феоклимен, то увидя, отвел от других Телемака,530 За руку взял, и по имени назвал, и шепотом молвил:“Знай, Телемак, не без воли Зевеса поднялся тот соколСправа; я вещую птицу, его рассмотрев, угадал в нем.Царственней вашего царского рода не может в ИтакеБыть никакой; навсегда вам владычество там сохранится”.535 Феоклимену ответствовал сын Одиссеев разумный:“Если твое предсказание, гость чужеземный, свершится,[1189]Будешь от нас угощен ты как друг и дарами осыпанТак изобильно, что каждый, с кем встретишься, счастью такомуБудет дивиться”. Потом он сказал, обратяся к Пирею:540 “Клитиев сын, благородный Пирей, из товарищей, в ПилосВместе со мною ходивших, ты самый ко мне был усердный.Будь же таков и теперь, пригласи моего чужеземцаВ дом свой, и пусть там живет он, покуда я сам не приду к вам”.Выслушав, так отвечал Телемаку Пирей копьевержец:545 “Сделаю все, и сколь долго бы в доме моем он ни прожил,Буду его угощать, и ни в чем он отказа не встретит”.Кончил Пирей и, вступив на корабль, приказал, чтоб немедля[1190]Люди взошли на него и причальный канат отвязали.Люди, взошед на корабль, поместились на лавках у весел.550 Тут, в золотые сандалии сын Одиссеев обувшиНоги, свое боевое копье, заощренное медью,С палубы взял; а гребцы отвязали канат и на веслахК городу поплыли, судно отчалив, как то повелел имСын Одиссеев, подобный богам, Телемак благородный.555 Сын Одиссеев тем временем шел и пришел напоследокК дому, где множество было в закутах свиней и где с ними,Сторож их, спал свинопас, Одиссеев слуга неизменный.

ПЕСНЬ ШЕСТНАДЦАТАЯ

Тою порой Одиссей с свинопасом божественным, раноВстав и огонь разложив, приготовили завтрак. НасытясьВдоволь, на паству погнали свиней пастухи. К ТелемакуБросились дружно навстречу Эвмеевы злые собаки;5 Ластясь к идущему, прыгали дикие звери; услышавТопот двух ног, подходящих поспешно, Лаэртов разумныйСын, изумившийся, бросил крылатое слово Эвмею:“Слышишь ли, добрый хозяин? Там кто-то идет, твой товарищИли знакомец; собаки навстречу бегут и, не лая,10 Машут хвостами;[1191] шаги подходящего явственно слышу”.Слов он еще не докончил, как в двери вошел,[1192] он увидел,[1193]Сын; в изумленьи вскочил свинопас; уронил из обеихРук он сосуды, в которых студеную смешивал водуС светло-пурпурным вином. К своему господину навстречу15 Бросясь, он голову, светлые очи и милые рукиСтал у него целовать, и из глаз полилися ручьямиСлезы; как нежный отец с несказанной любовью ласкаетСына, который внезапно явился ему через двадцатьЛет по разлуке — единственный, поздно рожденный им, долго20 Жданный в печали, — с такой свинопас Телемака любовью,Крепко обнявши, всего целовал, как воскресшего; плачаВзрыд, своему господину он бросил крылатое слово:[1194]“Ты ль, ненаглядный мой свет, Телемак, возвратился? Тебя я,В Пилос отплывшего, видеть уже не надеялся боле.25 Милости просим, войди к нам, дитя мое милое; дай мнеОчи тобой насладить, возвратившимся в дом свой; донынеВ поле не часто к своим пастухам приходил ты; но болеВ городе жил меж народа: знать, было тебе не противноВидеть, как в доме твоем без стыда женихи бунтовали”.30 Сын Одиссеев разумный ответствовал так свинопасу:“Правду сказал ты, отец;[1195] но теперь для тебя самого яЗдесь: повидаться пришел я с тобою, Эвмей, чтоб проведать,Дома ль еще Пенелопа иль браком уже сочеталасьС кем из своих женихов, Одиссеево ж ложе пустое35 В спальной стоит одиноко, покрытое злой паутиной?”Кончил. Ему отвечая, сказал свинопас богоравный:“Верность тебе сохраняя, в жилище твоем Пенелопа[1196]Ждет твоего возвращенья с тоскою великой и тратит[1197]Долгие дни и бессонные ночи в слезах и печали”.40 Так говоря, у него он копье медноострое принял;В дом тут вступил[1198] Телемак, через гладкий порог перешедши.С места поспешно вскочил перед ним Одиссей; Телемак же,Место отрекшись принять, Одиссею сказал: “Не трудися,Странник, сиди; для меня, уж конечно, найдется местечко45 Здесь; мне очистить его не замедлит наш умный хозяин”.Так он сказал; Одиссей возвратился на место; Эвмей жеПрутьев зеленых охапку принес и покрыл их овчиной;Сын Одиссеев возлюбленный сел на нее; деревянныйС мясом, от прошлого дня сбереженным, поднос перед милым50 Гостем поставил усердный Эвмей свинопас, и корзинуС хлебом большую принес, и наполнил до самого краяВкусно-медвяным вином деревянную чашу. Потом онСел за готовый обед с Одиссеем божественным рядом.Подняли руки они к приготовленной пище; когда же[1199]55 Был удовольствован голод их сладким питьем и едою,Так свинопасу сказал Телемак богоравный: “Отец мой,Кто чужеземный твой гость? На каком корабле он в ИтакуПрибыл? Какие его привезли корабельщики? В край наш[1200](Это, конечно, я знаю и сам) не пешком же пришел он”.60 Так отвечал Телемаку Эвмей, свинопас богоравный:“Все расскажу откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать;Он уроженец широкоравнинного острова Крита,Многих людей города, говорит, посетил и немалоСтранствовал: так для него уж судьбиною соткано было.[1201]65 Ныне ж, бежав с корабля от феспротов, людей злоковарных,В хижину нашу пришел он; тебе я его уступаю;Делай что хочешь: твоей он защите себя поверяет.Сын Одиссеев разумный ответствовал так свинопасу:“Добрый Эвмей, ты для сердца печальное слово сказал мне;70 Как же могу я в свой дом пригласить твоего чужеземца?Я еще молод; еще я своею рукой не пыталсяДерзость врага наказать, мне нанесшего злую обиду;Мать же, рассудком и сердцем колеблясь, не знает, что выбрать,Вместе ль со мною остаться и дом содержать наш в порядке,75 Честь Одиссеева ложа храня и молву уважая,[1202]Иль наконец предпочесть из ахейцев того, кто усерднейИщет супружества с ней и дары ей щедрее приносит;[1203]Но чужеземцу, которого гостем ты принял, охотноМантию я подарю, и красивый хитон, и подошвы80 Ноги обуть; да и меч от меня он получит двуострый;После и в сердцем желанную землю его я отправлю;Пусть он покуда живет у тебя, угощаемый с лаской;Платье ж сюда я немедля пришлю и с запасом для вашейПищи, дабы от убытка избавить тебя и домашних.85 В город ходить к женихам я ему не советую; слишкомБуйны они и в поступках своих необузданно-дерзки;Могут обидеть его, для меня бы то было прискорбно;Сам же я их укротить не могу: против многих и самыйСильный бессилен, когда он один; их число там велико”.90 Царь Одиссей хитроумный ответствовал так Телемаку:“Если позволишь ты мне, мой прекрасный, сказать откровенно, —Милым я сердцем жестоко досадую, слыша, как многоВам женихи беззаконные здесь оскорблений наносят,Дом захвативши такого, как ты, молодого героя:95 Знать бы желал я, ты сам ли то волею сносишь? Народ ли[1204]Вашей земли ненавидит тебя, по внушению бога?Или, быть может, ты братьев винишь, на которых отважностьМуж полагается каждый при общем великом раздоре?Если б имел я и свежую младость твою, и отважность —100 Или когда бы возлюбленный сын Одиссеев, иль сам он,Странствуя, в дом возвратился (еще не пропала надежда) —Первому встречному голову мне бы отсечь я позволил,Если бы, им на погибель, один не решился проникнутьВ дом Одиссея, Лаэртова сына, чтоб выгнать оттуда105 Шайку их. Если б один я с толпой и не сладил, то всё жеБыло бы лучше мне, в доме моем пораженному, встретитьСмерть, чем свидетелем быть там бесчинных поступков и видеть,[1205]Как в нем они обижают гостей, как рабынь принуждаютИх угождать вожделениям гнусным в обителях царских,110 Как расточают и хлеб и вино, беспощадно запасыВсе истребляя и главного дела окончить не мысля”.“Добрый наш гость, — отвечал рассудительный сын Одиссеев, —Все расскажу откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать;Нет, ни мятежный народ не враждует со мною, ни братьев115 Также моих не могу я винить, на которых отважностьМуж полагается каждый при общем раздоре, понежеВ каждом колене у нас, как известно, всегда лишь один былСын; одного лишь Лаэрта имел прародитель Аркезий;[1206]Сын у Лаэрта один Одиссей; Одиссей равномерно120 Прижил меня одного с Пенелопой. И был я младенцемЗдесь им оставлен, а дом наш заграбили хищные люди.Все, кто на разных у нас островах знамениты и сильны,[1207]Первые люди Дулихия, Зама, лесного Закинфа,Первые люди Итаки утесистой мать Пенелопу125 Нудят упорно ко браку и наше имение грабят;Мать же ни в брак ненавистный не хочет вступить, ни от бракаСредств не имеет спастись; а они пожирают нещадноНаше добро и меня самого напоследок погубят.Но, конечно, того мы не знаем, что в лоне бессмертных130 Скрыто. Теперь побеги ты, Эвмей, к Пенелопе разумнойС вестью о том, что из Пилоса я невредим возвратился.Сам же останусь я здесь у тебя; приходи к нам скорее.Но берегись, чтоб никто не проведал, опричь Пенелопы,Там, что я дома: там многие смертию мне угрожают”.135 Так Телемаку сказал ты, Эвмей, свинопас богоравный:“Знаю, все знаю, и все мне понятно, и все, что велишь ты,Будет исполнено; ты же еще мне скажи откровенно,Хочешь ли также, чтоб с вестью пошел я и к деду Лаэрту?Бедный старик! Он до сих пор, хотя и скорбел о далеком140 Сыне, но все наблюдал за работами в поле и, голодЧувствуя, ел за обедом и пил, как бывало, с рабами.С той же поры, как пошел в корабле чернобоком ты в Пилос,Он, говорят, уж не ест и не пьет, и его никогда ужВ поле никто не встречает, но, охая тяжко и плача,145 Дома сидит он, исчахлый, чуть дышащий, — кожа да кости”.Сын Одиссеев разумный ответствовал так свинопасу:“Жаль! Но его, как ни горько мне это, оставить должны мы;Если бы все по желанию смертных, судьбине подвластных,Делалось, я пожелал бы, чтоб прибыл отец мой в Итаку.150 Ты же, увидевши мать, возвратись, заходить не заботясьВ поле к Лаэрту, но матери можешь сказать, чтоб немедля,Тайно от всех, и чужих и домашних, отправила к дедуКлючницу нашу обрадовать вестью нежданною старца”.Кончив, велел он идти свинопасу. Взяв в руки подошвы,155 Под ноги их подвязал он и в город пошел. От АфиныНе было скрыто, что дом свой Эвмей, удаляся, покинул;Тотчас явилась богиня, младою, прекрасною, с станомСтройно-высоким, во всех рукодельях искусною девой;В двери вступив, Одиссею предстала она; Телемаку ж160 Видеть себя не дала, он ее не приметил: не всем намБоги открыто являются; но Одиссей мог очамиЯсно увидеть ее, и собаки увидели также:Лаять не смея, они, завизжав, со двора побежали.Знак головою она подала. Одиссей, догадавшись,165 Вышел из хижины; подле высокой заграды богинюВстретил он; слово к нему обращая, сказала Афина:“Друг Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,Можешь теперь ты открыться и все рассказать Телемаку;Оба, условяся, как женихам приготовить их гибель,170 Вместе подите немедля[1208] вы в город;[1209] сама я за вамиСкоро там буду, и мстительный бой совершим совокупно”.Кончив, жезлом золотым прикоснулась она к Одиссею:Тотчас опрятным и вымытым чисто хитоном покрылисьПлечи его; он возвышенней сделался станом, моложе175 Светлым лицом, посмуглевшие щеки стали полнее;Черной густой бородою[1210] покрылся его подбородок.Собственный образ ему возвративши, богиня исчезла.В хижину снова вступил Одиссей; Телемак, изумленный,Очи потупил: он мыслил, что видит бессмертного бога.180 В страхе к отцу обратяся, он бросил крылатое слово:“Странник, не в прежнем теперь предо мной ты являешься виде;Платье не то на тебе, и совсем изменился твой образ;Верно, один из богов ты, владык беспредельного неба;Будь же к нам благостен; золота много тебе принесем мы185 Здесь с экатомбой великой, а ты нас, могучий, помилуй”.Сыну ответствовал так Одиссей, в испытаниях твердый:“Нет, я не бог; как дерзнул ты бессмертным меня уподобить?Я Одиссей, твой отец, за которого с тяжким вздыханьемСтолько обид ты терпел, притеснителям злым уступая”.190 Кончив, с любовью сына он стал целовать, и с ресницыПала на землю слеза — удержать он ее был не в силах.Но — что пред ним был желанный отец Одиссей, не поверя, —Снова, ему возражая, сказал Телемак богоравный:“Нет, не отец Одиссей ты, но демон, своим чародейством195 Очи мои ослепивший, чтоб после я горестней плакал;Смертному мужу подобных чудес совершать невозможноСобственным разумом: может лишь бог превращать во мгновеньеВолей своей старика в молодого и юношу в старца;Был ты сначала старик, неопрятно одетый; теперь же200 Вижу, что свой ты богам, беспредельного неба владыкам”.Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:“Нет, Телемак, не чуждайся отца, возвращенного в дом свой;Также и бывшему чуду со мною не слишком дивися;К вам никакой уж другой Одиссей, говорю я, не будет,205 Кроме меня, претерпевшего в странствиях много и нынеВолей богов приведенного в землю отцов через двадцать[1211]Лет. А мое превращение было богини Афины,Мощной добычницы, дело; возможно ей все; превращен былПрежде я в старого нищего ею, потом в молодого,210 Крепкого мужа, носящего чистое платье на теле;Вечным богам, беспредельного неба владыкам, легко нас,Смертных людей, наделять и красой, и лицом безобразным”.Так он ответствовав, сел; Телемак в несказанном волненьеПламенно обнял отца благородного с громким рыданьем.215 В сердце тогда им обоим проникло желание плача:Подняли оба пронзительный вопль сокрушенья; как стонетСокол иль крутокогтистый орел, у которых охотникВыкрал еще некрылатых птенцов из родного гнезда их,Так, заливаясь слезами, рыдали они и стонали220 Громко; и в плаче могло б их застать заходящее солнце,Если бы вдруг не спросил Телемак, обратясь к Одиссею:“Как же, отец, на каком корабле ты, какою дорогойПрибыл в Итаку? Кто были твои корабельщики? В край наш(Это, конечно, я знаю и сам) не пешком же пришел ты”.225 Сыну ответствовал так Одиссей, в испытаниях твердый:“Все я, мой сын, расскажу, ничего от тебя не скрывая;Славные гости морей феакийцы меня привезли к вам;Всех, кто их помощи просит, они по морям провожают.Спал я, когда мы достигли Итаки, и сонный был ими230 На берег вынесен (щедро меня, отпуская в дорогу,[1212]Золотом, медью и платьем богатым они одарили:Все то по воле бессмертных здесь спрятано в гроте глубоком).Прислан сюда я богиней Афиной затем, чтоб с тобою[1213]Вместе врагов истребление здесь на свободе устроить.235 Ты же теперь назови женихов и число их скажи мне;Должно, чтоб ведал я, кто и откуда они и как многоТам их, дабы, все подробно обдумав рассудком и сердцем,Мы разрешили, возможно ль двоим, никого не призвавшиВ помощь, их всех одолеть иль другие помощники нужны?”240 Кончил. Ему отвечая, сказал Телемак благородный:“Слышал я много, отец, о деяньях твоих многославных;Как ты разумен в совете, какой копьевержец могучий —Но о несбыточном мне ты теперь говоришь, невозможноДвум нам со всею толпой женихов многосильных бороться.245 Должен ты знать, что числом их не десять, не двадцать: гораздоБолее; всех перечесть их тебе я могу[1214] по порядку;Слушай: пришло их с Дулихия острова к нам пятьдесят два,Знатны все родом они, шесть служителей с ними; с ЗакинфаОстрова прибыло двадцать; а с темнолесистого Зама250 Двадцать четыре: все знатных отцов сыновья; напоследокК ним мы и двадцать должны из Итаки причесть, при которыхФемий, певец богоравный, глашатай Медон и проворныхДвое рабов,[1215] соблюдать за обедом порядок искусных.Если с такою толпою бороться одни мы замыслим,255 Будет нам мщение горько, возврат твой погибелен будет;Лучше подумай о том, не найдется ль помощник, которыйМог бы за нас постоять, благосклонно подавши нам руку?”Сыну ответствовал так Одиссей, в испытаниях твердый:“Выслушай то, что скажу, и в уме сохрани, что услышишь:260 Если б Кронион отец и Паллада великая былиНаши помощники, стали ль тогда б мы приискивать новых?”Кончил. Ему отвечая, сказал Телемак богоравный:“Подлинно ты мне надежных помощников назвал; высоко,Правда, они в облаках обитают; но оба не нам лишь265 Смертным одним, но и вечным богам всемогуществом страшны”.Сыну ответствовал так Одиссей, в испытаниях твердый:“Оба они не останутся долго от нас в отдаленьеВ час воздаянья, когда у меня с женихами в жилищеЦарском последний Ареев расчет смертоносный начнется.270 Завтра поутру, лишь только подымется Эос, ты в городПрямо пойдешь; там останься в толпе женихов многобуйных.Позже туда я приду с свинопасом Эвмеем под видомСтарого нищего в рубище бедном. Когда там ругатьсяСтанут они надо мною в жилище моем, не давай ты275 Милому сердцу свободы, и что б ни терпел я, хотя быЗа ногу вытащен был из палаты и выброшен в двериИли хотя бы в меня чем швырнули[1216] — ты будь равнодушен.Можешь, конечно, сказать иногда (чтоб унять их буянство)Кроткое слово, тебя не послушают; будет напрасно280 Всё: предназначенный день их погибели близок; терпенье!Слушай теперь, что скажу, и заметь про себя, что услышишь:[1217]Я в ту минуту, когда свой совет мне на сердце положитВтайне Афина, тебе головою кивну; то заметя,Все из палаты, какие ни есть там, доспехи Арея285 Вверх отнеси и оставь там, их кучею в угол сложивши;Если ж, приметив, что нет уж в палате там бывших оружий,Спросят о них женихи, ты тогда отвечай им: “В палате[1218]Дымно; уж сделались вовсе они не такие, какимиЗдесь их отец Одиссей, при отбытии в Трою, покинул:290 Ржавчиной все от огня и от копоти смрадной покрылись.Мне же и высшую в сердце влагает Зевес осторожность:Может меж вами от хмеля вражда загореться лихая;Кровью тогда сватовство и торжественный пир осквернится:Само собой прилипает к руке роковое железо”.[1219]295 Нам же двоим два копья, два меча ты отложишь и с нимиДва из воловьей кожи щита приготовишь, чтоб в рукиВзять их, когда нападенье начнем; женихам же, конечно,Ум ослепят всемогущий Зевес и Афина Паллада.Слушай теперь, что скажу, и заметь про себя, что услышишь:300 Если ты вправду мой сын и от крови моей происходишь,Тайну храни, чтоб никто о моем возвращенье не сведалЗдесь, ни Лаэрт, мой отец, ни Эвмей свинопас, ни служительЦарского дома какой, ни сама Пенелопа; мы двое —Ты лишь да я — наблюдать за рабынями нашими будем;305 Также и многих рабов испытанью подвергнем, чтоб сведать,Кто между ними тебя и меня уважает и любит,Кто, нас забыв, оскорбляет тебя, столь достойного чести”.Так, возражая отцу, отвечал Телемак многославный:“Сердце мое ты, отец, уповаю я, скоро на самом310 Деле узнаешь; и дух мой не слабым найдешь ты, конечно.Думаю только, что опыту всех подвергать бесполезноБудет для нас; я об этом тебя убеждаю размыслить:Много истратится времени, если испытывать всех их,Каждого порознь, начнем мы тогда, как враги беззаботно315 Будут твой дом разорять и твое достояние грабить.Но я желаю и сам, чтоб, подвергнувши опыту женщин,Мог отличить ты порочных от честных и верных; рабов жеТрудно испытывать всех, одного за другим, на работеПорознь живущих; то сделаешь после в досужное время,320 Если уж подлинно знак[1220] ты имел от владыки Зевеса”.Так говорили о многом они, собеседуя сладко.Тою порой крепкозданный корабль, Телемака носившийВ Пилос с дружиной, приблизился к брегу Итаки. Когда жеВ пристань глубокую острова судно ввели мореходцы,325 На берег вздвинуть они поспешили его совокупнойСилой; а слуги проворные, судно совсем разгрузивши,В Клитиев дом отнесли все подарки царя Менелая.В царский же дом Одиссеев был вестник пловцами немедляПослан сказать Пенелопе разумной, что сын, возвратяся,330 В поле пошел, кораблю же прямою дорогою в городПлыть повелел (чтоб о сыне отсутственном в сердце тревожась,Плакать напрасно о нем перестала царица). Тот вестникВстретился, путь свой окончить спеша, с свинопасом, которыйС вестью подобной к своей госпоже Телемаком был послан.335 К дому царя многославного оба пришли напоследок.Вслух перед всеми рабынями вестник сказал Пенелопе:[1221]“Прибыл обратно в Итаку возлюбленный сын твой, царица”.Но свинопас подошел к Пенелопе и на ухо все ей,Что Телемак повелел рассказать, прошептал осторожно.340 Кончив рассказ и исполнив свое поручение, царскийДом он оставил и в поле к свиньям возвратился поспешно.Но женихи, пораженные, духом уныли; покинувЗалу, они у ограды высокого царского домаРядом на каменных гладких скамьях за воротами сели.345 Так говорить им тогда Эвримах, сын Полибиев, начал:“Горе нам! Дело великое сделал, так смело отправясьВ путь, Телемак, от него мы подобной отваги не ждали.Должно нам, черный, удобнейший к бегу, корабль изготовив,В нем мореходных; отправить людей, чтоб они убедили350 Наших товарищей в город как можно скорей возвратиться”.Кончить еще не успел он, как, с места на пристань взглянувши,Только что к брегу приставший корабль Амфином усмотрел там;Снасти и весла на нем убирали пловцы. ОбратясяС радостным смехом к товарищам, так он сказал: “Не трудитесь355 Вести своей посылать понапрасну: они возвратились.Видно, их бог надоумил какой иль увидели самиБыстро бегущий корабль и настигнуть его не успели”.Так он сказал; те, поднявшись, пошли всей толпою на пристань.На берег скоро был вздвинут корабль чернобокий пловцами,360 Бодрые слуги немедля сгрузили с него всю поклажу;Сами ж на площади все женихи собрались; но с собоюТам никому заседать не дозволили. Так напоследок,К ним обратясь, Антиной, сын Эвпейтов надменный, сказал им:“Горе! Бессмертные сами его от беды сохранили!365 Каждый там день сторожа на лобзаемых ветром вершинахДруг подле друга толпою сидели; когда ж заходилоСолнце, мы, берег покинув, всю ночь в корабле быстроходномПо морю плавали взад и вперед до восхода денницы,Тщетно надеясь, что встретим его и немедля погубим.370 Демон тем временем в пристань его проводил невредимо.Мы же над ним совершить, что замыслили вместе, удобноМожем и здесь; он от нас не уйдет; но до тех пор, покудаЖив он, исполнить намеренье наше мы будем не в силах;Он возмужал и рассудком созрел для совета и дела;375 Люди ж Итаки не с прежней на нас благосклонностью смотрят.Должно нам прежде — пока он народа не созвал на помощь —Кончить, понеже он медлить, как я в том уверен, не станет.Злобой на нас разразившись, при целом народе он скажет,Как мы его погубить сговорились и в том не успели;380 Тайного нашего замысла, верно, народ не одобрит;Могут, озлобясь на наши поступки, и нас из отчизныВыгнать, и все мы тогда по чужим сторонам разбредемся.Можем напасть на него мы далеко от города в поле,Можем близ города выждать его на дороге; тогда нам385 Все разделить их придется имущество; дом же уступимМы Пенелопе и мужу, избранному ею меж нами.Если же вам не угоден совет мой и если хотитеЖизнь вы ему сохранить, чтоб отцовским владел достояньем, —То пировать нам по-прежнему, в доме его собираясь,390 Будет нельзя, и уж каждый особо, в свой дом возвратяся,Свататься станет, подарки свои присылая; она же[1222]Выберет доброю волей того, кто щедрей и приятней”.Так говорил он; сидя неподвижно, внимали другие.Тут, обратяся к собранью, сказал Амфином благородный,395 Низов блистательный сын, от Аретовой царственной крови;Злачный Дулихий, пшеницей богатый, покинув, в ИтакеОн отличался от всех женихов и самой ПенелопеНравился умною речью, благими лишь мыслями полный.Так, обратяся к собранью, сказал Амфином благородный:400 “Нет! Посягать я на жизнь Телемака, друзья, не желаю:Царского сына убийство есть страшно-безбожное дело;Прежде богов вопросите, чтоб сведать, какая их воля;Если Зевесом одобрено будет намеренье наше,Сам соглашусь я его поразить и других на убийство405 Вызову; если ж Зевес запретит, мой совет: воздержитесь”.Так он сказал, подтвердили его предложенье другие.Вставши, все вместе они возвратилися в дом Одиссея;В дом же вступив, там на стульях они поместилися гладких.Но Пенелопа разумная, дело иное придумав,410 Вышла к своим женихам многобуйным из женских покоев;Слух к ней достигнул о замысле тайном на жизнь Телемака:Все благородный глашатай Медон ей открыл; и, поспешно,Взявши с собой двух служанок, она, божество меж женами,В ту палату вступив, где ее женихи пировали,[1223]415 Подле столба, потолок там высокий державшего, стала,Щеки закрывши свои головным покрывалом блестящим.Речь к Антиною свою обратив, Пенелопа сказала:“Злой кознодей, Аптиной необузданный, словом и деломТы из товарищей самый разумнейший — так здесь в Итаке420 Все утверждают. Но где же и в чем твой прославленный разум?Бешеный! Что побуждает тебя Телемаку готовитьСмерть и погибель? Зачем ты сирот притесняешь,[1224] любезныхЗевсу? Неправ человек, замышляющий ближнему злое.Иль ты забыл, как отец твой сюда прибежал, устрашенный425 Гневом народа, которым гоним был за то, что, приставшиК шайке тафийских разбойников, с ними ограбил феспротов,Наших союзников верных? Его здесь народ порывалсяСмерти предать и готов у него был исторгнуть из грудиСердце и все, что имел он в Итаке, предать истребленью;430 Но Одиссей, за него заступившись, народ успокоил;Ты ж Одиссеево грабишь богатство, жену ОдиссеяМучишь своим сватовством, Одиссееву сыну готовишьСмерть. Удержись! Говорю и тебе и другим в осторожность”.Тут Эвримах, сын Полибиев, так отвечал Пенелопе:[1225]435 “О многоумная старца Икария дочь, Пенелопа,Будь беззаботна; зачем ты такой предаешься тревоге?Не было, нет и не будет из нас никого, кто б помыслилРуку поднять на убийство любимца богов Телемака.Нет! И покуда я жив и покуда очами я землю440 Вижу, тому не бывать, иль — скажу перед всеми, и верноСбудется слово мое, — обольется убийца своеюКровью, моим пораженный копьем; Одиссей, не забыл я,Брал здесь нередко меня на колени и мяса куски мнеКлал на ладонь и вина благовонного выпить давал мне.445 Вот почему и всех боле людей я люблю Телемака.Нет! Никогда он убийства не должен страшиться, по крайнейМере от нас, женихов. Но судьбы избежать невозможно”.Так говорил он, ее утешая, а мыслил иное.[1226]Но Пенелопа, к себе возвратяся, там в светлых покоях450 Плакала горько о милом своем Одиссее, покуда[1227]Сладкого сна не свела ей на очи богиня Афина.Смерклось, когда к Одиссею и к сыну его возвратилсяСтарый Эвмей. Он нашел их, готовящих ужин, зарезавВзятую в стаде свинью годовалую. Прежде, однако,455 Тайно пришед, Одиссея богиня Афина ударомТрости своей превратила по-прежнему в хилого старца,Рубищем жалким одевши его, чтоб Эвмей благородныйС первого взгляда его не узнал и (сберечь неспособныйТайну) не бросился в город обрадовать вестью царицу.460 Встретив его на пороге, сказал Телемак: “Наконец ты,Честный Эвмей, возвратился. Скажи же, что видел? Что слышал?В город обратно пришли ль наконец женихи из засады?Или еще там сидят и меня стерегут на дороге?”Так, отвечая, сказал Телемаку Эвмей благородный:465 “Сведать о них и расспрашивать мне не входило и в мысли;В городе я об одном лишь заботился: как бы скорееДанное мне порученье исполнить и к вам возвратиться.Шедши ж туда, я с гонцом, от ходивших с тобой мореходцевПосланным, встретился — первый он все объявил Пенелопе;470 Только одно расскажу я, что видел своими глазами:К городу близко уже, на вершине Эрмейского холма,[1228]Был я, когда быстролетный, в глубокую нашу входящийПристань, корабль усмотрел; я приметил, что было в нем многоРатных; щитами, двуострыми копьями[1229] ярко блистал он;475 Это они, я подумал: но правда ли? Знать мне не можно”.Так он сказал. Телемакова сила святая блеснулаЛегкой улыбкою в очи отцу, неприметно Эвмею.Кончив работу и пищу состряпав, они с свинопасомСели за стол, и порадовал душу им ужин; когда же480 Был удовольствован голод их сладкой едою, о ложеКаждый подумал; и сна благодать ниспослали им боги.[1230]

ПЕСНЬ СЕМНАДЦАТАЯ

Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос.Сын Одиссеев, любезный богам, Телемак благородный,К светлым ногам привязав золотые[1231] сандалии,[1232] в рукуВзял боевое копье, заощренное медью, которым5 Ловко владел, и, готовый в дорогу, сказал свинопасу:“В город иду я, отец,[1233] чтоб утешить свиданьем со мноюМилую мать: без сомненья, дотоле крушиться и горькоПлакать она, безутешная, будет, пока не увидитСына своими глазами; тебе же, Эвмей, поручаю10 Этого странника; в город поди с ним, дабы подаяньемМог он себя прокормить; там подаст, кто захочет,Хлеба ему иль вина. Мне нельзя на свое попеченьеВсякого нищего брать; и своих уж забот мне довольно;Если же этим обидится твой чужеземец, тем хуже15 Будет ему самому; я люблю говорить откровенно”.Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:“Здесь неохотно и сам бы я, друг, согласился остаться;Нашему брату обед добывать подаянием легчеВ городе, нежели в поле: там каждый дает нам, что хочет.20 Мне ж не по летам смотреть за скотиной и всякую службуС тяжким трудом отправлять, пастухам повинуяся. ДобрыйПуть, мой прекрасный;[1234] меня же проводит хозяин, когда яЗдесь у огня посогреюсь, когда на дворе потеплеет;В рубище этом мне холодно; тело насквозь проницает25 Утренник резкий; до города ж, вы говорите, не близко”.[1235]Так отвечал Одиссей. Телемак благородный поспешнымШагом пошел со двора, и недоброе в мыслях готовилОн женихам. Наконец он пришел беспрепятственно[1236] в дом свой.Там, боевое копье прислонивши к высокой колонне,30 Он через двери высокий порог перешел и увиделПервую в доме усердную няню свою Эвриклею:Мягкие клала на стулья овчины старушка. ПотокомСлез облилася, увидя его, Эвриклея; и скороВсе собрались Одиссеева дома рабыни; и с плачем35 Голову, плечи и руки они у него лобызали.Вышла разумная тут из покоев своих Пенелопа,[1237]Светлым лицом с золотой Афродитой, с младой АртемидойСходная; сына она обняла и с любовию нежнойСветлые очи, и руки,[1238] и голову стала, рыдая40 Горько, ему целовать и крылатое бросила слово:[1239]“Ты ль, ненаглядный мой, милый мой сын, возвратился? Тебя яВидеть уже не надеялась боле, отплывшего в ПилосТайно, со мной не простясь, чтоб узнать об отце отдаленном.Все расскажи мне теперь по порядку, что видел, что слышал”.45 Ласково ей отвечал рассудительный сын Одиссеев:“Милая мать, не печаль мне души и тревоги напраснойВ грудь не вливай мне, спасенному чудно от гибели верной;Но, сотворив омовенье и чистой облекшись одеждой,[1240]Вместе с рабынями в верхний покой свой поди и с молитвой50 Там обещание дай принести экатомбу бессмертным,Если врагов наказать нам поможет Зевес Олимпиец.Там я на площадь пойду, чтоб позвать чужеземца, которыйНыне со мною, когда возвращался я, прибыл в Итаку:Вместе с моими людьми он сюда наперед был отправлен;55 В город его проводить поручил я Пирею, дабы онВ доме его подождал моего возвращения с поля”.Так говорил он, и слово его не промчалося мимоСлуха царицы. Омывшись и чистой облекшись одеждой,Вечным богам обещала она принести экатомбу,60 Если врагов наказать им поможет Зевес Олимпиец.Тою порой Телемак из высокого царского домаВышел с копьем; две лихие за ним побежали собаки;Образ его несказанной красой озарила АфинаТак, что дивилися люди, его подходящего видя.65 Все вкруг него собрались женихи многобуйные; каждыйДоброе с ним говорил, замышляя недоброе в сердце.Скоро, от их многолюдной толпы отделясь, подошел онК месту, где Ментор сидел и при нем Антифат с Галифердом,В сердце своем сохранившие верность царю Одиссею.70 Севши близ них, о себе он им все рассказал, что случилось.Скоро явился Пирей, копьевержец, и Феоклимен с нимВместе пришел, погулявши по улицам города; не былДолго к нему Телемак без вниманья; к нему подошел он.Первое слово сказал тут Пирей Одиссееву сыну:75 “В дом мой пошли, Телемак благородный, невольниц, чтоб взялиТам все подарки, которые ты получил от Атрида”.Так, отвечая Пирею, сказал Телемак богоравный:“Нам неизвестно, мой верный Пирей, чем окончится дело;Если в жилище моем женихами надменными тайно80 Буду убит я, они все имущество наше разделят;Лучше тогда, чтоб твоим, а не их те подарки наследствомБыли; но если на них обратится губящая Кера —Все мне, веселому, сам веселящийся, в дом принесешь ты”.Кончив, повел за собою он многострадавшего гостя85 В дом свой, и скоро туда беспрепятственно прибыли оба.Там, положивши на кресла и стулья свои все одежды,Начали в гладких купальнях они омываться. Когда же[1241]Их и омыла, и чистым елеем натерла рабыня,В тонких хитонах, облекшись в косматые мантии, оба90 Вышед из гладких купален, они поместились на стульях.Тут принесла на лохани серебряной руки умыть им[1242]Полный студеной воды золотой рукомойник рабыня,Гладкий потом пододвинула стол; на него положилаХлеб домовитая ключница с разным съестным, из запаса95 Выданным ею охотно, чтоб пищей они насладились.Против же них, невдали от двухстворных дверей, ПенелопаВ креслах за пряжей сидела и тонкие нити сучила.Подняли руки они к приготовленной пище; когда жеБыл удовольствован голод их сладкой едой, Пенелопа,100 Старца Икария дочь многоумная, сыну сказала:“Видно, мне лучше на верх мой уйти и лежать одиноко[1243]Там на постели, печалью перестланной, горьким потокомСлез обливаемой с самых тех пор, как в далекую ТроюМстить за Атрида пошел Одиссей, — ты, я вижу, не хочешь,105 Прежде чем здесь женихи многобуйные вновь соберутся,Мне рассказать, что узнал об отце: возвратился ль он, жив ли?”“Милая мать, — отвечал рассудительный сын Одиссеев, —Слушай, я все расскажу, ничего от тебя не скрывая.Прежде мы прибыли в Пилос, где пастырь людей многославный110 Нестор меня в благолепно-устроенном принял жилище,Принял так нежно, как сына отец принимает, когда онВ дом возвращается, долго напрасно им жданный; так НесторСам и его сыновья многославные были со мноюЛасковы. Но об отце ничего рассказать он не мог мне;115 Жив ли, скитается ль где на земле иль погиб уж, об отомСлухов к нему не дошло. К Менелаю Атриду меня он,Дав мне коней с колесницею кованой,[1244] в Спарту отправил.Там я увидел Елену Аргивскую, многих ахеян,[1245]Многих троян погубившую, волей богов всемогущих.120 Царь Менелай, вызыватель в сраженье, спросил, за какоюНуждою прибыл к нему я в божественный град Лакедемон?[1246]Все рассказал я подробно ему, ничего не скрывая.Так на мои мне слова отвечал Менелай златовласый:“О безрассудные! Мужа могучего брачное ложе,125 Сами бессильные, мыслят они захватить произвольно!Если бы в темном лесу у великого льва в логовищеЛань однодневных, сосущих птенцов положила, сама жеСтала по горным лесам, по глубоким, травою обильнымДолам бродить и обратно бы лев прибежал в логовище —130 Разом бы страшная участь птенцов беспомощных постигла;Страшная участь постигнет и их от руки Одиссея.Если б, — о Дий громовержец! о Феб Аполлон! о Афина! —В виде таком, как в Лесбосе, обильно людьми населенном, —Где, с силачом Филомиледом выступив в бой рукопашный,135 Он опрокинул врага на великую радость ахейцам, —Если бы в виде таком женихам Одиссей вдруг явился,Сделался б брак им, судьбой неизбежной постигнутым, горек.То же, о чем ты, меня вопрошая, услышать желаешь,Я расскажу откровенно, и мною обманут не будешь;140 Что самому возвестил мне морской проницательный старец,То и тебе я открою, чтоб мог ты всю истину ведать.Видел его на далеком он острове, льющего слезыВ светлом жилище Калипсы, богини богинь, произвольно[1247]Им овладевшей; и путь для него уничтожен возвратный:145 Нет корабля, ни людей мореходных, с которыми мог быОн безопасно пройти по хребту многоводного моря”.Вот что сказал мне Атрид Менелай, вызыватель в сраженье.Спарту покинув, я поплыл назад, и послали попутный[1248]Ветер нам боги — в отечество милое нас проводил он”.150 Кончил рассказ Телемак: взволновалась душа Пенелопы.Феоклимен богоравный тогда ей сказал: “Не крушися,Многоразумная старца Икария дочь, Пенелопа,Знает не все он; теперь на мое обратися вниманьемСлово: я то, что случиться должно, предскажу вам наверно;155 Сам же Зевесом отцом, гостелюбною вашей трапезой,[1249]Также святым очагом Одиссеева дома клянусяВ том, что в отечестве милом уже Одиссей, что сокрыт онГде-нибудь в доме иль ходит, незнаемый, все узнаваяЗдесь, и беду женихам неизбежную в мыслях готовит.160 Вещая птица, которую видел вблизи корабля[1250] я,То мне открыла, и все я тогда ж объявил Телемаку”.Феоклимену разумная так отвечала царица:“Если твое предсказание, гость чужеземный, свершится,[1251]Будешь от нас угощен ты как друг и дарами осыпан165 Столь изобильно, что счастью такому все будут дивиться”.Так говорили о многом они, собеседуя сладко.[1252]Тою порой женихи в Одиссеевом доме бросаньемДисков и дротиков острых себя забавляли, собравшисьВсе на мощеном дворе, где бывали их шумные игры.170 Но когда отовсюду с полей на обед им пригналиМелкий скот пастухи, приводившие к ним ежедневноКоз и баранов, их кликнул глашатай Медон; был любимецОн женихов, и вседневно к столу их его приглашали.“Юноши, — он им сказал, — вы играли довольно; войдите175 В дом, и начнем наш обед совокупною силой готовить:Знаете сами, что вовремя пища нам вдвое вкуснее”.Так он сказал им. Они, покоряся его приглашенью,Встали и к дому пошли всей толпою; когда же вступили[1253]В дом, положивши на гладкие кресла и стулья одежды,[1254]180 Начали крупных баранов, откормленных коз и огромных,Жиром налитых свиней убивать; был зарезан и тучныйБык. И за стряпанье все принялися они. Той пороюВ город идти с Одиссеем Эвмей собрался; и, готовыйВ путь, он сказал наконец, обратяся к Лаэртову сыну:185 “Добрый мой гость, ты желаешь, чтоб нынче ж тебя проводил яВ город, как нам повелел господин мой, — сказать откровенно,Лучше хотел бы я сторожем дома тебя здесь оставить;Но приказанья боюсь не исполнить; бранить господин мойБудет за это меня; а господская брань неприятна.190 Время, однако, идти нам; уж боле прошло половиныДня; с наступлением вечера холод пронзителен будет”.Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:“Знаю, все знаю, и все мне понятно, и все, как желаешь,Точно исполню; пойдем же, и будь ты моим провожатым.195 Только сыщи мне какой бы то ни было посох, чтоб мог яЧем подпираться: дорога столь трудная, слышно, что шеюМожно сломить”. Так сказав, на плеча он набросил котомку,[1255]Всю в заплатах, висевшую вместо ремня на веревке.Дал ему в руки Эвмей суковатую палку; и оба200 Вместе пошли, пастухов и собак сторожами оставивДома. И в город повел свинопас своего господинаВ образе хилого старца, который чуть шел, подпираясь[1256]Посохом, рубище в жалких лохмотьях набросив на плечи.Тихо идя каменистой, негладкой тропой, напоследок205 К городу близко они подошли. Находился там светлыйКлюч; обложен был он камнем, и брали в нем граждане воду.В старое время Итак, Нерион и Поликтор[1257] прекрасныйСоздали там водоем; окружен он был рощею темныхОльх, над водою растущих; и падал студеной струею210 Ключ в водоем со скалы, на вершине которой воздвигнутНимфам алтарь был; всегда приносили там путники жертву.Там козовод повстречался им — сын Долионов Мелантий;Коз, меж отборными взятых из стада, откормленных жирно,[1258]В город он гнал женихам на обед; с ним товарищей двое215 Было. Увидя идущих, он начал ругаться, и громкоИх поносил, и разгневал в груди Одиссеевой сердце.“Подлинно здесь негодяй негодяя ведет, — говорил он,[1259]Права пословица: равного с равным бессмертные сводят.Ты, свинопас бестолковый, куда путешествуешь с этим220 Нищим, столов обирателем, грязным бродягой, который,Стоя в дверях, неопрятные плечи об притолку[1260] чешет,Крохи одни, не мечи, не котлы получая в подарок.Мог бы у нас он, когда бы его к нам прислал ты, закутыНаши стеречь, выметать их, козлятам подстилки готовить;225 Скоро бы он раздобрел, простоквашей у нас обжираясь;Это, однако, ему не по нраву, одно тунеядство[1261]Любо ему; за работу не примется: лучше, таскаясьПо миру, хлебом чужим набивать ненасытный желудок.Слушай, однако, и то, что услышишь, исполнится верно;230 Если войти он отважится в дом Одиссея — скамеекМного из рук женихов на его полетит там пустуюГолову; ребра, таская его, там ему обломаютОб пол”. И, так говоря, Одиссея он, с ним поравнявшись,Пяткою в ляжку толкнул,[1262] но с дороги не сбил, не принудил235 Даже шатнуться. И в гневе своем уж готов был ЛаэртовСын, побежавши за ним, суковатою палкою душуВыбить из тела его иль, взорвавши на воздух, ударитьОземь его головою. Но он удержался. Эвмей жеНачал ругать оскорбителя; руки подняв, он воскликнул:240 “Нимфы потока, Зевесовы дочери, если когда вамТуком обвитые бедра козлов и баранов здесь в жертвуЦарь Одиссей приносил, не отриньте мольбы, возвратитеНам Одиссея; да благостный демон его нам проводит!Выгнал тогда б из тебя он надменные мысли, забыл бы245 Ты как шальной по дорогам шататься и бегать без делаВ город, стада под надзором неопытных слуг оставляя”.Кончил. Мелантий, на то возражая, сказал свинопасу:“Что ты, собака, рычишь? Колдовство ли какое замыслил?Дай срок, тебя, как товар, в корабле чернобоком отсюда250 Я увезу и продам в иноземье за добрые деньги;Здесь же иль сам Аполлон сребролукий сразит ТелемакаТихой стрелой, иль, мечом женихов пораженный, погибнетОн, как отец, на чужбине утративший день возвращенья”.Так он сказал и ушел, на дороге оставив обоих,255 Медленней шедших; достигнув обители царской, он прямоТам в пировую палату вступил и за стол с женихамиСел Эвримаха напротив, к которому был он усердней,Нежели к прочим; ему предложил тут служитель мясного,Ключница хлеба дала и еды из запаса; он начал260 Есть. Той порой Одиссей подошел с свинопасом ЭвмеемК царскому дому; и вдруг им оттуда послышались струныЦитры глубокой,[1263] потом раздалося и пение; ФемийПел; Одиссей, ухватясь за Эвмееву руку, воскликнул:“Друг, мы, конечно, пришли к Одиссееву славному дому.265 Может легко быть он узнан меж всеми другими домами:Длинный ряд горниц просторных, широкий и чисто мощенныйДвор, обведенный зубчатой стеною, двойные воротаС крепким замком — в них ворваться насильно никто не помыслит.Думаю я, что теперь там обедают; пар благовонный270 Мяса я чувствую; слышу и стройно звучащие струныЦитры, богами в сопутницы пиру веселому данной”.Так отвечал Одиссею Эвмей, свинопас богоравный:“Правда, и все ты, как есть, угадал; человек ты разумный;Прежде, однако, должны мы размыслить о том, что нам сделать275 Лучше: тебе ли во внутренность дома вступить и явитьсяТам на глаза женихов многобуйных, а мне здесь остаться?Или тебе на дворе подождать одному, а войти к нимМне? Ты, однако, не медли, чтоб кто здесь с тобой не подралсяИли в тебя не швырнул чем, — я так говорю в осторожность”.280 Голос возвысив, ему отвечал Одиссей хитроумный:“Знаю, все знаю, и мысли твои мне понятны; войди тыПрежде один: я покуда остануся здесь; я довольноВ жизни тревожных ударов сносил; и швыряемо былоМногим в меня; мне терпеть не учиться; немало видал я285 Бурь и сражений; пусть будет и ныне со мной, что угодноДию. Один лишь не может ничем побежден быть желудок,Жадный, насильственный, множество бед приключающий смертнымЛюдям: ему в угожденье и крепкоребристые ходятМорем пустым корабли,[1264] принося разоренье народам”.290 Так говорили о многом они в откровенной беседе.Уши и голову, слушая их, подняла тут собакаАргус; она Одиссеева прежде была, и ее онВыкормил сам; но на лов с ней ходить не успел, принужденныйПлыть в Илион. Молодые охотники часто на диких295 Коз, на оленей, на зайцев с собою ее уводили.Ныне ж, забытый (его господин был далеко), он, бедныйАргус, лежал у ворот на навозе, который от многихМулов и многих коров на запас там копили, чтоб послеИм Одиссеевы были поля унавожены тучно;300 Там полумертвый[1265] лежал неподвижно покинутый Аргус.Но Одиссееву близость почувствовал он, шевельнулся,Тронул хвостом и поджал в изъявление радости уши;Близко ж подползть к господину и даже подняться он не былВ силах. И, вкось на него поглядевши, слезу, от Эвмея305 Скрытно, обтер Одиссей, и потом он сказал свинопасу:“Странное дело, Эвмей; там на куче навозной собакуВижу, прекрасной породы она, но сказать не умею,Сила и легкость ее на бегу таковы ль, как наружность?Или она лишь такая, каких у господ за столами310 Часто мы видим: для роскоши держат их знатные люди”.Так, отвечая, сказал ты, Эвмей свинопас, Одиссею:“Это собака погибшего в дальнем краю Одиссея;Если б она и поныне была такова же, какою,Плыть собираясь в троянскую землю, ее господин мой315 Дома оставил, — ее быстроте и отважности, верно б,Ты подивился; в лесу ни в каком захолустье укрытьсяДичь от нее не могла; в ней чутье несказанное было.Ныне же бедная брошена; нет уж ее господина,Вчуже погиб он; служанки ж о ней и подумать ленятся;320 Раб нерадив; не принудь господин повелением строгимК делу его, за работу он сам не возьмется охотой:Тягостный жребий печального рабства избрав человеку,Лучшую доблестей в нем половину Зевес истребляет”.Кончил и, в двери светло-населенного дома вступивши,325 Прямо вошел он в столовую, где женихи пировали.В это мгновение Аргус, увидевший вдруг через двадцатьЛет Одиссея, был схвачен рукой смертоносною Меры.[1266]Прежде других Телемак богоравный Эвмея, который,Ходя кругом, озирался, увидел; ему головою330 Подал он знак, чтоб к нему подошел; осмотревшись, пустуюВзял он скамью, на которой всегда за столом раздавательПищи сидел, чтоб ее рассылать женихам по порядку.Эту скамью пододвинув к столу Телемакову, сел онПротив него; предложил тут, приблизившись с блюдом, глашатай335 Мяса вареного часть им и хлеб, из корзины им взятый.Вслед за Эвмеем явился и сам Одиссей богоравныйВ образе хилого старца, который чуть шел, подпираясь[1267]Посохом, с бедной котомкою, рубище в жалких лохмотьях;Сел он в дверях на пороге, спиной прислоняся к дубовой340 Притолке (выскоблил острою скобелью плотник искусныйГладко ее, наперед топором по снуру обтесавши).Тут свинопасу Эвмею сказал Телемак, подаваяХлеб, из корзины меж лучшими взятый, и вкусного мяса,Сколько в обеих горстях уместиться могло: “Отнеси ты345 Это, Эвмей, старику, и скажи, чтоб потом обошел онВсех женихов и у них попросил подаянья — стыдливымНищему, тяжкой нуждой удрученному, быть неприлично”.[1268]Так он сказал, и Эвмей, повинуясь, пошел к Одиссею.Близко к нему приступивши, он бросил крылатое слово:350 “Это прислал Телемак; и велел он сказать, чтоб потом ты,Всех обойдя женихов, попросил подаянья — стыдливымНищему быть, говорит он, в жестокой нужде неприлично”.Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:“Зевс да пошлет благоденствие между людьми Телемаку,355 Дав совершиться всему, что теперь замышляет он в сердце!”Так он сказал и, обеими взявши руками подачу,Мясо и хлеб близ себя положил на убогой котомке.Начал он есть; той порой вдохновенно запел пред гостямиФемий; когда же тот вдоволь наелся, а этот умолкнул —360 Начали вновь женихи бушевать; но богиня Афина,[1269]Тайно приближась к Лаэртову сыну, ему повелелаВстать и ходить вкруг столов их, прося подаянья: хотелаВидеть она, кто из них благодушен и кто беззаконник;В мыслях же всех без изъятия смерти предать назначала.365 Встав, он пошел и у каждого начал просить подаянья,Руку к нему простирая, как нищий, скитаться обыкший.С жалостным сердцем они на него в изумленьи смотрели,Знать любопытствуя, кто и откуда пришел он. СидевшийС ними пастух козовод, забияка Мелантий, сказал им:370 “Слушайте вы, женихи многославной царицы, я виделЭтого нищего, с ним на дороге сюда повстречавшись;Думаю, был он сюда приведен свинопасом Эвмеем;Сам же не знаю я, кто и в какой стороне родился он”.Так он сказал. Антиной на Эвмея с досадою крикнул:375 “Ты, свинопас, негодяй всем известный, зачем ты приводишь[1270]В город таких развращенных бродяг? Уж и здешняя сволочь[1271]Этих столов обирателей нам нестерпимо докучна;Мало, конечно, тебе, что от нищих домашних все вашиГибнут запасы — чужого еще ты привел к нам обжору”.380 Так, возражая, Эвмей свинопас отвечал Антипою:“Ты, Антиной, неразумное мне и недоброе молвил[1272]Слово теперь. Приглашает ли кто человека чужогоВ дом свой без нужды? Лишь тех приглашают, кто нужен на дело:Или гадателей, или врачей, иль искусников зодчих,385 Или певцов, утешающих душу божественным словом, —Их приглашают с охотою все земнородные люди;Нищего ж, каждому скучного, кто пригласит произвольно?Ты же из всех женихов Пенелопы к рабам ОдиссеяСамый неласковый был завсегда, и ко мне особливо;390 Я не печалюсь об этом, покуда моя здесь царицаЗдравствует с сыном своим Телемаком, моим господином”.Кротко Эвмею сказал рассудительный сын Одиссеев:“Полно, Эвмей, замолчи; говорить с ним не должен ты много;Знаешь, как скор Антиной на обидное слово; он любит395 Ссориться сам и других на раздор подбивает охотно”.Тут, обратясь к Антиною, он бросил крылатое слово:“Ты обо мне, как о сыне отец благодушный, печешься,Друг[1273] Антиной, выгоняя своим повелительным словомСтранников, в дом мой входящих, — но будет ли Дий тем доволен?400 Дай, что захочешь; не спорю я; сам приглашаю, напротив;Матери также моей не страшися; тебя не осудитЗдесь и никто из рабов, в Одиссеевом доме живущих.Но, конечно, подобные мысли тебе не приходятВ сердце: себе все берешь ты, другим же давать не охотник”.405 Кончил, и гневно ему возразил Антиной, сын Эвпейтов:“Что ты сказал, Телемак необузданный, гордоречивый?Если б вот это от каждого здесь жениха получил он, —Верно, сюда бы три месяца вновь заглянуть не подумал”.Так говоря, он скамейку схватил, на которую ноги410 Клал под столом, и, грозяся, ее показал Одиссею.Прочие ж все подавали, котомку его наполняяХлебом и мясом. И, много собрав, Одиссей уж готов былСесть на порог свой, чтоб данной насытиться пищей; но преждеОн подошел к Антиною и бросил крылатое слово:415 “Дай мне и ты. Не последним тебя здесь считаю, но первым,Лучшим и самым знатнейшим; царю ты подобишься видом!Щедродаянье должно быть тебе и приличней и легчеВсех их; и славить тебя я отныне по всей беспредельнойБуду земле. Я и сам меж людьми не всегда бесприютно[1274]420 Жил; и богатоустроенным домом владел, и доступенВсякому страннику был, и охотно давал неимущим;Много имел я невольников, много всего, чем роскошноЛюди живут и за что величает их свет богачами.Все уничтожил Кронион — была, без сомненья, святая[1275]425 Воля его, чтоб с дружиной отважных добычников поплылЯ в отдаленный Египет (он там приготовил мне гибель).В лоне потока Египта легкоповоротные наши[1276]Все корабли утвердив, я велел, чтоб отборные людиТам на морском берегу сторожить их остались; другим же430 Дал приказание с ближних высот обозреть всю окрестность.Вдруг загорелось в них дикое буйство; они, обезумев,Грабить поля плодоносные жителей мирных ЕгиптаБросились, начали жен похищать и детей малолетних,Зверски мужей убивая, — тревога до жителей града435 Скоро достигла, и сильная ранней зарей собраласяРать; колесницами, пешими, яркою медью оружийПоле кругом закипело; Зевес, веселящийся громом,В жалкое бегство моих обратил; отразить ни единыйСилы врага не посмел, и отвсюду нас смерть окружила;440 Многих тогда из товарищей медь умертвила, и многихПленных насильственно в град увлекли на печальное рабство.Я же был жителю Крита, в Египет прибывшему, проданДметору,[1277] сыну Язона, владевшего Кипром; в ИтакуПрибыл из Кипра я, много имев на пути злоключений”.445 Гневно сказал, отвечая ему, Антиной, сын Эвпейтов:“Верно, нам демон такую чуму посылает, такуюПорчу пиров! Отойди от стола моего; на срединеСтой там, чтоб не было хуже тебе и Египта и Кипра.Что за наглец неотступный! Какой побродяга бесстыдный!450 Всех почередно ты здесь обошел; и тебе, что попалосьПод руку каждому, подали все, не из щедрости: здесь имЕсть что подать; подавать же чужое легко. Убирайся жПрочь”. От стола отступив, отвечал Одиссей хитроумный:“Горе! Так, видно, с лицом у тебя твой рассудок несходен;455 В доме своем ты и соли щепотку мне дать пожалел бы,Если уж здесь, за обедом чужим прохлаждаяся, хлебаКорку жалеешь мне бросить; а стол ваш, я вижу, обилен”.Так он сказал. Антиной, рассердясь, на него исподлобья[1278]Грозно очами сверкнул и бросил крылатое слово:460 “Если еще грубиянить ты вздумал, бродяга, то даромЭто тебе не пройдет, и добром ты не выйдешь отсюда”.Тут он скамейкой швырнул — и жестоко ударила в спину[1279]Подле плеча Одиссея она; как утес, не шатнувшись,Он устоял на ногах, не сраженный ударом; он только465 Молча потряс головою и страшное в сердце помыслил.К двери потом возвратяся, он сел на порог и, котомкуНа пол с едой положивши, сказал женихам: “ОбратитеСлух ваш ко мне, женихи многославной царицы, дабы я[1280]Высказать мог вам все то, что велит мне рассудок и сердце.470 Не было б в том ни беды, ни прискорбия тяжкого сердцу,Если бы кто, за именье свое, за быков, за блестящихШерстью овец заступаяся, вытерпел злые побои;Мне ж от руки Антиноя побои достались за гнусный,Жадный и множество бед приключающий людям желудок.475 Если же боги и мщенье Эриний живут и для бедных —Смерть, Антиной, а не брак вожделенный ты встретишь, обидчик”.Гневно, ему возражая, сказал Антиной, сын Эвпейтов:“Ешь и молчи, негодяй; иль беги неоглядкой отсюда;Иначе, так нагрубив мне, ты за ноги будешь рабами480 Вытащен в дверь, и все кости твои обломаются об пол”.Кончил; угрозы его не одобрил никто; негодуя,Так говорили иные из юношей дерзко-надменных:“Ты, Антиной, поступил непохвально, обиду нанесшиЭтому нищему; что же, когда он один из бессмертных?485 Боги нередко, облекшися в образ людей чужестранных,Входят в земные жилища, чтоб видеть своими очами,Кто из людей беззаконствует, кто наблюдает их правду”.Так женихи говорили; но речи их были напрасны.Злою обидой глубоко в душе Телемак сокрушался490 Вместе с обиженным; слезы свои утаивши, он толькоМолча потряс головою и страшное в сердце помыслил.Но Пенелопа разумная, слыша, что был чужеземецВ доме их так оскорблен, обратяся к рабыням, сказала:“О, когда бы его[1281] поразил Аполлон сребролукий!”495 Ей Эвринома, разумная ключница, так отвечала:“Если бы все исполнялось согласно с желанием нашим,Завтра же светлой денницы из них ни один бы не встретил”.Кончила. Ей Пенелопа разумная так возразила:“Правда, мне все ненавистны они, нам от всех притесненье;500 Но Антиной наиболее с черною Керою сходен:Принят в наш дом чужеземец и, ходя кругом, подаяньяПросит у всех он гостей, приневоленный строгой нуждою, —Подали все, и свою он наполнил котомку; лишь этот,Вместо подачи, в него, как безумный, скамейкою бросил”.505 Так Пенелопа рабыням своим говорила в покояхВерхних своих. Одиссей же, сидя на пороге, обедал.Кликнуть к себе повелев свинопаса, царица сказала:“Слушай, Эвмей благородный, скажи иноземцу, что я с нимЗдесь повидаться желаю, чтоб знать от него, не слыхал ли510 Он о супруге моем и ему не случилось ли где с нимВстретиться: кажется мне человеком он, много видавшим”.Так Пенелопе ответствовал ты, свинопас богоравный:“Если б твои женихи хоть на миг поутихли, царица,Милое сердце твое он своим бы рассказом утешил.515 Три дня и три ночи[1282] он уж гостит под моею убогойКровлей; пришел же ко мне, с корабля убежав от феспротов.Мне о своих приключеньях еще он не кончил рассказа;Но как внимают певцу, вдохновенному свыше богами,Песнь о великом поющему людям, судьбине подвластным,520 В них возбуждая желание слушать его непрестанно,Так я внимал чужеземцу, сидя перед ним неподвижно;С ним Одиссей по отцу, говорит он, считается гостем;[1283]В Крите широкоравнинном, отчизне Миноса, рожденный,Прибыл оттоле сюда он и много превратностей встретил,525 Скудно мирским подаяньем питаясь; и слышал он, будтоКрая феспротов, соседнего с нашей Итакой, достигнулЦарь Одиссей, возвращаяся в дом свой с великим богатством”.Кончил. Разумная так отвечала ему Пенелопа:“Кликни его самого; я желаю, чтоб сам рассказал он530 Все мне подробно, покуда игрой на дворе перед дверьюИли во внутренних горницах будут они забавляться;Дома они про себя сберегают свои все запасы,Хлеб и вино золотое; их тратят домашние люди;Им же удобней, вседневно врываяся в дом наш толпою,[1284]535 Наших быков, и баранов, и коз откормленных резать,Жрать до упаду и светлое наше вино беспощадноТратить. Наш дом разоряется, ибо уж нет в нем такогоМужа, каков Одиссей, чтоб его от проклятья избавить.Если же он возвратится и снова отчизну увидит,540 С сыном своим он отмстит им за все”. Так царица сказала.В это мгновенье чихнул Телемак, и так сильно, что в целомДоме как гром раздалось; засмеявшись, Эвмею, поспешноКликнув его, Пенелопа крылатое бросила слово:“Добрый Эвмей, приведи ты сюда чужеземца немедля;545 Слово мое зачихнул Телемак;[1285] я теперь несомненноЗнаю, что злые мои женихи неизбежно погибнутВсе: ни один не уйдет от судьбы и от мстительной Керы.Выслушай то, что скажу, и заметь про себя, что услышишь.Если меня без обмана он доброю вестью утешит,550 Мантию дам я ему, и хитон, и красивую обувь”.[1286]Кончила. Ей повинуясь, пошел свинопас к Одиссею;[1287]Близко к нему подошедши, он бросил крылатое слово:“Слушай, отец чужеземец, разумная наша царица,Мать Телемака, тебя приглашает к себе; о супруге555 Хочет она расспросить, сокрушаясь о нем беспрестанно.Если ее без обмана ты доброю вестью утешишь,Мантию ты, и хитон, и красивую обувь получишь.Хлеб же, чтоб свой успокоить желудок, по улицам ходя,В городе можешь сбирать от людей — там подаст, кто захочет”.560 Так Одиссей хитроумный сказал, отвечая Эвмею:“Все без обмана я мог бы теперь рассказать Пенелопе,Старца Икария дочери многоразумной; я многоЗнаю о муже ее: мы одно с ним терпели на свете.Но женихов я боюсь необузданно-дерзких, которых565 Буйство, бесстыдство и хищность дошли до железного неба;[1288]Видел ты сам, как в меня, там ходившего смирно и мыслиЗлой не имевшего, этот неистовый бросил скамейкой —Кто ж за меня заступился? Никто. Промолчал и прекрасный[1289]Сын Одиссеев. Пускай же царица, хотя нетерпенье570 В ней и велико, дождется, чтоб Гелиос скрылся; тогда яВсе, что узнать пожелает она о супруге далеком,Ей расскажу, поместясь у огня, чтоб согреться: одет яПлохо — то ведаешь сам ты, тебя я здесь первого встретил”.Так он сказал; и Эвмей, повинуясь, пошел к Пенелопе;575 Встретив его на пороге своем, Пенелопа спросила:“Он не с тобою, Эвмей? Для чего же прийти не хотел он.Бедный? Боится ль обиды какой? На глаза ль показатьсяЛюдям стыдится? Стыдливому нищему плохо на свете”.Так Пенелопе ответствовал ты, свинопас богоравный:580 “Нет; он умно рассуждает, и с ним ты должна согласиться;Он, женихов необузданно-дерзких, царица, бояся,Просит тебя терпеливо дождаться, чтоб Гелиос скрылся;Думаю также и я, что гораздо удобнее будет,Если его ты одна обо всем на досуге расспросишь”.585 Выслушав, умная так отвечала Эвмею царица:“Странник твой, кто бы он ни был, умно рассуждает; и прав он:В целом свете, нигде посреди земнородных неможноВстретить людей, столь неистовых, столь беззаконно-развратных”.Так отвечала Эвмею она. Свинопас богоравный,590 Все передав ей, пошел к женихам; с Телемаком в столовойВстретился он и, приблизившись, бросил крылатое словоШепотом в ухо ему, чтоб его не слыхали другие:“Милый, теперь я иду; за свиньями, за домом, за всемиВ доме запасами должно смотреть мне; а ты осторожен595 Будь здесь, себя береги и смотри, чтоб с тобой никакогоЗла не случилось: зломысленных много тебя окружает.Зевс да погубит их прежде, чем бедствие наше созреет!”Кончил. Ему отвечал рассудительный сын Одиссеев:“Добрый совет ты даешь мне, отец; но ты сам, ночевавши600 Дома, сюда возвратися поутру с отборной свиньею.Боги мой ум просветят и меня надоумят, что делать”.Так отвечал Телемак. Свинопас поместился на гладкомСтуле; поужинав сытно и свой удовольствовав голод,В поле пошел он к свиньям острозубым, оставивши царский605 Дом, оглашаемый шумом пирующих; пеньем и пляскойТам веселились. Тем временем темная ночь наступила.[1290]

ПЕСНЬ ОСЬМНАДЦАТАЯ

В двери вошел тут один всем известный бродяга; шатаясьПо миру, скудным он жил подаяньем и в целой ИтакеСлавен был жадным желудком своим, и нахальством, и пьянством;Силы, однако, большой не имел он, хотя и высок был5 Ростом. По имени слыл Арнеоном[1291] (так матерью назван[1292]Был при рожденье), но в городе вся молодежь величала[1293]Иром его, потому что у всех он там был на посылках.В двери вступив, Одиссея он стал принуждать, чтоб покинулДом свой; и бросил ему, раздраженный, крылатое слово:10 “Прочь от дверей, старичишка,[1294] иль за ноги вытащен будешь;Разве не видишь, что все мне мигают, меня понуждаяВытолкать в двери тебя; но марать понапрасну своих яРук не хочу; убирайся, иль дело окончится дракой”.Мрачно взглянув исподлобья, сказал Одиссей благородный:15 “Ты сумасброд, я не делаю зла никому здесь; и сколько бТам кто ни подал тебе, я не стану завидовать; обаМожем на этом пороге сидеть мы просторно; нет нуждыСпор заводить нам. Ты, вижу, такой же, как я, бесприютныйСтранственник; бедны мы оба. Лишь боги даруют богатство.20 Воли, однако, рукам не давай; не советую; стар я:Но, рассердясь, я всю грудь у тебя разобью и все рыло[1295]В кровь; и просторнее будет тогда мне на этом порогеЗавтра, понеже уж, думаю, ты не придешь во второй разВластвовать в доме царя Одиссея, Лаэртова сына”.25 Ир в несказанной досаде воскликнул, ему отвечая:“Он же, прожора, и умничать вздумал! Не хуже стряпухиСтарой лепечет! Постой же; тебя проучить мне порядкомДолжно, приняв в кулаки и из челюстей зубы повыбивВсе у тебя, как у жадной свиньи, истребляющей ниву.30 Полно ж сидеть; выходи, покажи нам свое здесь уменье,Вот поглядим мы, ты сладишь ли с тем, кто тебя посильнее”.Так меж обоими нищими в бранных словах загореласьСсора на гладком пороге дверей. То приметила преждеВсех Антиноева сила святая. И с хохотом громким[1296]35 Он, к женихам обратяся, воскликнул: “Друзья, поглядите,Что там в дверях происходит. Подобного мне не случалосьВидеть нигде; нам чудесную Дий посылает забаву:С старым бродягой поссорился Ир, и, конечно, уж скороДрака там будет; пойдем поскорее, нам должно стравить их”.40 Так он сказал; женихи, засмеявшись, вскочили поспешноС мест и соперников, грязным одетых тряпьем, обступили.Тут, обратясь к женихам, Антиной, сын Эвпейтов, сказал им:“Выслушать слово мое вас, товарищи, я приглашаю;Козьи желудки лежат там на угольях; сами на ужин45 Их для себя отложили мы, жиром и кровью наливши;Я предлагаю, чтоб тот, кто из двух победителем будет,Взял для себя из желудков обжаренных лучший; потом мыБудем вседневно его приглашать и к обеду; другим жеНищим сбирать здесь столовые крохи вперед не дозволим”.50 Так предложил Антиной, и одобрили все предложенье.Хитрость замыслив, тогда им сказал Одиссей многоумный:“В бой выходить с молодым старику, изнуренному в силахНищенской жизнию, трудно, друзья; но докучный желудокНудит меня согласиться, хотя б и стерпеть здесь побои.55 Слушайте ж то, что скажу: поклянитесь великою клятвойМне, что, потворствуя Иру, никто на меня не подыметРук и сопернику верх надо мной одержать не поможет”.Так говорил Одиссей; женихи поклялися; когда жеВсе поклялися они и клятву свою совершили,60 Слово к отцу обративши, сказал Телемак богоравный:“Если ты сам добровольно желаешь и смело решилсяВыступить в бой с ним, то страха не должен иметь: кто посмеетРуку поднять на тебя, тот с собою здесь многих поссорит.Я здесь хозяин, защитник гостей, и, конечно, со мною65 Будут теперь заодно Антиной, Эвримах и другие”.Так он сказал. Женихи согласились. Тогда сын ЛаэртовРубище снял и себя им, пристойность храня, опоясал.Тут обнаружились крепкие ляжки, широкие плечи,[1297]Твердая грудь, жиловатые руки, и сделала выше70 Ростом его, неприметно к нему подошедши, Афина.Все женихи на него с изумленьем великим смотрели;Глядя друг на друга, так меж собою они рассуждали:“Иру беда; за нахальство теперь он заплатит. КакиеКрепкие мышцы под рубищем этого нищего скрыты!”75 Так говорили они. Обуяла великая трусостьИра. Его, опоясав, рабы притащили насильно;Бледный, дрожащий от страха, едва на ногах он держался.Слово к нему обративши, сказал Антиной, сын Эвпейтов:“Лучше тебе, хвастуну, умереть иль совсем не родиться80 Было бы, если теперь так дрожишь, так бесстыдно робеешьТы перед этим, измученным бедностью, старым бродягой.Слушай, однако, и то, что услышишь, исполнится верно:Если тебя победит он и силой своей одолеет,Будешь ты брошен на черный корабль и на твердую землю[1298]85 К злому Эхету царю, всех людей истребителю, сослан.Уши и нос беспощадною медью тебе он обрежет,В крохи изрубит[1299] тебя и собакам отдаст на съеденье”.Так говорил он. Ужасная робость проникнула Ира;Силою слуги его притащили; и подняли руки90 Оба. Себя самого тут спросил Одиссей богоравный:Сильно ль ударить его кулаком, чтоб издох[1300] он на месте?Или несильным ударом его опрокинуть? ОбдумавВсе, напоследок он выбрал несильный удар, поеликуИначе мог бы в сердцах женихов возбудить подозренье.95 Оба тут вышли; в плечо кулаком Одиссея ударилИр. Одиссей же его по затылку близ уха: вдавиласьКость сокрушенная внутрь, и багровая кровь полиласяРтом; он, завыв, опрокинулся; зубы его скрежетали,Об пол он пятками бил. Женихи же, всплеснувши руками100 Все помирали от смеха. А сын благородный Лаэртов,За ногу Ира схватив, через двери и портик к воротамДома его через двор протащил; и, его приневоливСесть там, спиною к стене прислонил, суковатую палкуВтиснул ему, полумертвому, в руки и гневное бросил105 Слово: “Сиди здесь, собак и свиней отгоняй; и нахальноВластвовать в доме чужом не пытайся вперед, высылаяНищих оттуда, сам нищий бродяга: иль будет с тобоюХуже беда”. Он сказал и, на плечи набросив котомку,[1301]Всю в заплатах, висевшую вместо ремня на веревке,110 К двери своей возвратился и сел на пороге. А гостиВстретили смехом его и, к нему подступивши, сказали:“Молим мы Зевса и вечных богов, чтоб они совершилиВсе то, чего наиболе теперь ты желаешь, о чем тыМолишь их сам; навсегда ты избавил от злого прожоры115 Край наш. Он нами немедленно будет на твердую землю[1302]К злому Эхету царю, всех людей истребителю, сослан”.Так женихи говорили; был рад Одиссей прорицанью.С угольев снявши желудок, наполненный жиром и кровью,Подал Лаэртову сыну его Антиной; и, два хлеба120 Взяв из корзины, принес их ему Амфином; он наполнилКубок вином и сказал Одиссею, его поздравляя:“Радуйся, добрый[1303] отец иноземец! Теперь нищетою[1304]Ты удручен; да пошлют наконец и тебе изобильеБоги!” Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:125 “Ты, Амфином, благомысленный юноша, вижу я; знатенТвой благородный отец, повсеместно молвою хвалимый,Нис, уроженец Дулихия многобогатый; его тыСын, мне сказали; и сам испытал я, сколь ты добродушен.Слушай же, друг, и размысли, размысли о том, что услышишь:130 Все на земле изменяется, все скоротечно; всего же,Что ни цветет, ни живет на земле, человек скоротечней;Он о возможной в грядущем беде не помыслит, покудаСчастием боги лелеют его и стоит на ногах он;Если ж беду ниспошлют на него всемогущие боги,135 Он негодует, но твердой душой неизбежное сносит:Так суждено[1305] уж нам всем, на земле обитающим людям,Что б ни послал нам Кронион, владыка бессмертных и смертных.Некогда славен и я меж людьми был великим богатством;Силой своей увлеченный, тогда беззаконствовал много140 Я, на отца и возлюбленных братьев своих полагаясь.Горе тому, кто себе на земле позволяет неправду!Должно в смиренье, напротив, дары от богов принимать нам.Вижу, как здесь женихи, самовластно бесчинствуя, губятВсе достоянье царя и наносят обиды супруге145 Мужа, который, я мыслю, недолго с семьей и с отчизнойБудет в разлуке. Он близко. О друг, да хранительный демонВовремя в дом твой тебя уведет, чтоб ему на глаза тыЗдесь не попался, когда возвратится в отеческий дом он.Здесь не пройдет без пролития крови, когда с женихами150 Станет вести свой расчет он, вступя под домашнюю кровлю”.Так он сказал и вина золотого, свершив возлиянье,Выпил; и кубок потом возвратил Амфиному. И тихимШагом пошел Амфином, с головой наклоненной, с печальюМилого сердца, как будто предчувствием бедствия полный;155 Но не ушел от судьбы он; его оковала Паллада,[1306]Пасть от копья Телемакова вместе с другими назначив.Сел он на стул свой опять, к женихам возвратяся беспечно.Тут светлоокая дочь громовержца вложила желанье[1307]В грудь Пенелопы, разумной супруги Лаэртова сына,160 Выйти, дабы, женихам показавшись, сильнейшим желаньемСердце разжечь им, в очах же супруга и милого сынаБоле, чем прежде, явиться достойною их уваженья.Так, улыбнуться уста приневолив, она Эвриноме,Ключнице старой, сказала: “Хочу я — чего не входило165 Прежде мне в ум — женихам ненавистным моим показаться;Также хочу и совет там подать Телемаку, чтоб болеС шайкою их, многобуйных грабителей, он не водился;Добры они на словах, но недобрые мысли в уме их”.Ей Эвринома, усердная ключница, так отвечала:170 “То, что, дитя, говоришь ты, и я нахожу справедливым.Выдь к ним и милому сыну подай откровенно совет свой.Прежде, однако, омойся, натри благовонным елеемЩеки; тебе не годится с лицом, безобразным от плача,К ним выходить; красота увядает от скорби всегдашней.175 Сын же твой милый созрел, и тебе, как молила ты, богиДали увидеть его с бородою расцветшего мужа”.Ключнице верной ответствуя, так Пенелопа сказала:“Нет, никогда, Эвринома, для них, ненавистных, не будуЯ омываться и щек натирать благовонным елеем.180 Боги, владыки Олимпа, мою красоту погубилиВ самый тот час, как пошел Одиссей в отдаленную Трою.Но позови Гипподамию, с нею пускай АвтонояТакже придет, чтоб меня проводить в пировую палату:К ним не пойду я одна, то стыдливости женской противно”.185 Так говорила царица. Поспешно пошла Эвринома[1308]Кликнуть обеих служанок, чтоб тотчас послать к госпоже их.Умная мысль родилася тут в сердце Афины Паллады:Сну мироносцу велела богиня сойти к Пенелопе.[1309]Сон прилетел и ее улелеял, и все в ней утихло.190 В креслах она неподвижно сидела; и ей, усыпленной,Все, чем пленяются очи мужей, даровала богиня:Образ ее просиял той красой несказанной, какоюВ пламенно-быстрой и в сладостно-томной с Харитами пляскеОбраз Киприды, венком благовонным венчанной, сияет;195 Стройный ее возвеличился стан, и все тело нежнее,Чище, свежей и блистательней сделалось кости слоновой.Так одаривши ее, удалилась богиня Афина.Но белорукие обе рабыни,[1310] вбежавши поспешноВ горницу, шумом нарушили сладостный сон Пенелопы.200 Щеки руками спросонья потерши, она им сказала:“Как же я сладко заснула в моем сокрушенье! О, если б[1311]Мне и такую же сладкую смерть принесла АртемидаВ это мгновенье, чтоб я непрерывной тоской пересталаЖизнь сокрушать, все не ведая, где Одиссей, где супруг мой,205 Доблестью всякой украшенный, между ахеян славнейший”.Кончив, по лестнице вниз Пенелопа сошла; вслед за неюОбе служанки сошли, и она, божество красотою,[1312]В ту палату вступив, где ее женихи пировали,[1313]Подле столба, потолок там высокий державшего, стала,210 Щеки закрывши свои головным покрывалом блестящим;Справа и слева почтительно стали служанки. КоленаИх задрожали при виде ее красоты, и сильнееВспыхнуло в каждом желание ложе ее разделить с ней.Сына к себе подозвавши, его Пенелопа спросила:215 “Сын мой, скажи мне, ты в полном ли разуме? В возрасте детскомБыл ты умней и приличие всякое более ведал.Ныне ж ты мужеской силы достигнул, и кто ни посмотритЗдесь на тебя, чужеземец ли, здешний ли, каждый породуМужа великого в светлой твоей красоте угадает.220 Где же, однако, твой ум? Ты совсем позабыл справедливость.[1314]Дело бесчинное здесь у тебя на глазах совершилось;Этого странника в доме своем допустил ты обидеть;Что же? Когда чужеземец, доверчиво твой посетившийДом, оскорбленный там будет сидеть и ругаться им станет225 Всякий — постыдный упрек от людей на себя навлечешь ты”.Матери так отвечал благомысленный сын Одиссеев:“Милая мать, твой упрек справедлив; на него не могу яСетовать. Ныне я все понимаю; и мне уж не трудноЗло отличать от добра; из ребячества вышел я, правда;230 Но не всегда и теперь удается мне лучшее выбрать:Наши незваные гости приводят мой ум в беспорядок;Злое одно замышляют они; у меня ж руководцаНет. Но сражение странника с Иром не их самовольством[1315]Было устроено; высшая здесь обнаружилась воля.235 Если б, — о Дий громовержец! о Феб Аполлон! о Афина! —Все женихи многобуйные в нашей обители ныне,Кто на дворе, кто во внутренних дома покоях, сидели,Головы свесив на грудь, все избитые, так же, как этотИр побродяга, теперь за воротами дома сидящий!240 Трепетной он головою мотает, как пьяный; не можетПрямо стоять на ногах, ни сидеть, ни подняться, чтоб в дом свойМедленным шагом добресть через силу; совсем он изломан”.Так про себя говорили они, от других в отдаленьи.Тут, обратясь к Пенелопе, сказал Эвримах благородный:245 “О многоумная старца Икария дочь, Пенелопа,Если б могли все ахейцы Язийского Аргоса[1316] нынеВидеть тебя, женихов бы двойное число собралосяВ доме твоем пировать. Превосходишь ты всех земнородныхЖен красотой, и возвышенным станом, и разумом светлым”.250 Так говорил Эвримах. Пенелопа ему отвечала:“Нет, Эвримах, красоту я утратила волей бессмертных[1317]С самых тех пор, как пошли в кораблях чернобоких ахейцыВ Трою, и с ними пошел мой супруг, Одиссей богоравный.Если б он жизни моей покровителем был, возвратяся255 В дом, несказанно была б я тогда и славна и прекрасна.Ныне ж в печали я вяну; враждует злой демон со мною.В самый тот час, как отчизну свою он готов был покинуть,Взявши за правую руку меня, он сказал на прощанье:“Думать не должно, чтоб воинство меднообутых ахеян260 Все без урона из Трои в отчизну свою возвратилось;Слышно, что в бое отважны троянские мужи, что копьяМетко бросают; в стрелянии из лука зорки; искусноГрозно-летучими, часто сраженье меж двух равносильныхРатей решащими разом, конями владеют. Наверно265 Знать не могу я, позволит ли Дий возвратиться сюда мнеИли погибель я в Трое найду. На твое попеченьеВсе оставляю. Пекись об отце и об матери милойТак же усердно, как прежде, и даже усердней: понежеБуду не здесь я; когда же наш сын возмужает, ты замуж270 Выдь, за кого пожелаешь, и дом наш покинь”. На прощаньеТак говорил Одиссей мне; и все уж исполнилось. Скоро,Скоро она, ненавистная ночь ненавистного сердцу[1318]Брака наступит для бедной меня, всех земных утешенийЗевсом лишенной. На сердце моем несказанное горе.275 В прежнее время обычай бывал, что, когда начиналиСвататься, знатного рода вдову иль богатую девуВыбрав, один пред другим женихи отличиться старались;В дом приводя к нареченной невесте быков и баранов,Там угощали они всех друзей; и невесту дарили280 Щедро; чужое ж имущество тратить без платы стыдились”. —Кончила. В грудь Одиссея проникло веселье, понежеБыло приятно ему, что от них пожелала подарков,Льстя им словами, душою же их ненавидя,[1319] царица.Ей отвечая, сказал Антиной, сын Эвпейтов надменный:285 “О многоумная старца Икария дочь, Пенелопа,Всякий подарок, тебе от твоих женихов подносимый,Ты принимай: не позволено то отвергать, что дарят нам.Мы же, ты знай, не пойдем от тебя ни домой, ни в иноеМесто, пока ты из нас по желанью не выберешь мужа”.290 Так говорил Антиной; согласилися все с ним другие.Каждый потом за подарком глашатая в дом свой отправил.[1320]Посланный длинную мантию с пестрым шитьем АнтиноюПодал; двенадцать застежек ее золотых украшали,Каждая с гибким крючком, чтоб, в кольцо задеваясь, держал он295 Мантию. Цепь[1321] из обделанных в золото с чудным искусством,Светлых, как солнце, больших янтарей принесли Эвримаху.Серьги — из трех, с шелковичной пурпурною ягодой сходныхШариков каждая — подал проворный слуга Эвридаму;[1322]Был молодому Пизандру, Поликтора умного сыну,300 Женский убор принесен, ожерелье богатое; столь жеБыли нескупы и прочие все на подарки. Приняв их,Вверх по ступеням высоким обратно пошла Пенелопа.С ней удалились, подарки неся, и младые рабыни.Те же, опять обратившися к пляске и сладкому пенью,[1323]305 Начали снова шуметь в ожидании ночи; когда жеЧерная ночь посреди их веселого шума настала,Три посредине палаты поставив жаровни, наклалиМного поленьев туда, изощренной нарубленных медью,Мелких, сухих, и лучиною тонкой зажгли их, смолистых310 Факелов к ним подложивши. Смотреть за огнем почередноБыли должны Одиссеева дома рабыни. И с нимиТак говорить Одиссей хитромысленный начал: “ПодитеВы, Одиссеева дома рабыни,[1324] отсюда в покоиВашей царицы, Икария дочери многоразумной;315 Сядьте с ней, тонкие нити сучите и волну рукамиДергайте, горе ее развлекая своим разговором.Я же останусь смотреть за огнем, и светло здесь в палатеБудет, хотя бы они до утра пировать здесь остались;Им не удастся меня утомить; я терпеть научился”.320 Так говорил он. Рабыни одна на другую взглянулиС громким смехом; и грубо ему отвечала Меланто,Дочь Долиона (ее воспитала сама ПенелопаС детства и много игрушек и всяких ей лакомств давала;Сердце ж ее нечувствительно было к печалям царицы;325 Тайно любовный союз с Эвримахом она заключила);Так отвечала она Одиссею ругательным словом:“Видно, совсем потерял ты рассудок, бродяга; не хочешь,Видно, искать ты ночлега на кузнице, или в закуте,Или в шинке;[1325] здесь, конечно, приютней тебе; на слова ты330 Дерзок в присутствии знатных господ; и душою не робок;Знать, от вина помутился твой ум, иль, быть может, такой ужТы от природы охотник без смысла болтать; иль, осиливБедного Ира, так поднял ты нос — берегися, однако;Может с тобою здесь встретиться кто-нибудь Ира сильнее;335 Зубы твои все своим кулаком он железным повыбьет;Вытолкнут в дверь по затылку им будешь ты, кровью облитый”.Мрачно взглянув исподлобья, сказал Одиссей хитроумный:“Я на тебя Телемаку пожалуюсь, злая собака;В мелкие части, болтунью, тебя искрошить он прикажет”.340 Слово его испугало рабынь; и они во мгновеньеВсе из палаты ушли; их колена дрожали от страха;Думали все, что на деле исполнится то, что сказал имСтранник. А он у жаровен стоял, наблюдая, чтоб ярчеПламя горело; и глаз не сводил с женихов, им готовя345 Мыслию все, что потом и на самом исполнилось деле.Тою порой женихов и Афина сама возбуждала[1326]К дерзко-обидным поступкам, дабы разгорелось сильнееМщение в гневной душе Одиссея, Лаэртова сына.Так говорить Эвримах, сын Полибиев, начал (обидеть350 Словом своим Одиссея, других рассмешивши, хотел он):“Слух ваш склоните ко мне, женихи Пенелопы, дабы я[1327]Высказать мог вам все то, что велит мне рассудок и сердце.Этот наш гость, без сомнения, демоном послан, чтоб былоНам за трапезой светлей; не от факелов так все сияет355 Здесь, но от плеши его, на которой нет волоса боле”.Так он сказал и потом, обратясь к Одиссею, примолвил:“Странник, ты, верно, поденщиком будешь согласен нанятьсяВ службу мою, чтоб работать за плату хорошую в поле,Рвать для забора терновник,[1328] деревья сажать молодые;360 Круглый бы год получал от меня ты обильную пищу,Всякое нужное платье, для ног надлежащую обувь.Думаю только, что будешь худой ты работник, привыкнув[1329]К лени, без дела бродя и мирским подаяньем питаясь:Даром свой жадный желудок кормить для тебя веселее”.365 Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:“Если б с тобой, Эвримах, привелось мне поспорить работой,[1330]Если б весною, когда продолжительней быть начинаютДни, по косе,[1331] одинаково острой, обоим нам далиВ руки, чтоб, вместе работая с самого раннего утра370 Вплоть до вечерней зари, мы траву луговую косили,Или, когда бы, запрягши нам в плуг двух быков круторогих,Огненных, рослых, откормленных тучной травою, могучейСилою равных, равно молодых, равно работящих,Дали четыре нам поля вспахать для посева, тогда бы375 Сам ты увидел, как быстро бы в длинные борозды плуг мойПоле изрезал. А если б войну запалил здесь КронионЗевс и мне дали бы щит, два копья медноострых и медныйКованый шлем, чтоб моей голове был надежной защитой,Первым в сраженье меня ты тогда бы увидел; тогда бы380 Мне ты не стал попрекать ненасытностью жадной желудка.Но человек ты надменный; твое неприязненно сердце;Сам же себя, Эвримах, ты считаешь великим и сильнымЛишь потому, что находишься в обществе низких и слабых.Если б, однако, не жданный никем, Одиссей вам явился —385 Сколь ни просторная плотником сделана дверь здесь, она быУзкой тебе, неоглядкой бегущему, вдруг показалась”.Он замолчал. Эвримах, рассердясь, на него исподлобья[1332]Грозно очами сверкнул и слово крылатое бросил:“Вот погоди, я с тобою разделаюсь, грязный бродяга:390 Дерзок в присутствии знатных господ, и не робок душой ты;[1333]Видно, вино помутило твой ум, иль, быть может, такой ужТы от природы охотник без смысла болтать, иль, осиливБедного Ира, так сделался горд — берегися, однако”.Так он сказал и скамейку схватил, чтоб пустить в Одиссея;395 Но Одиссей, отскочивши, к коленам припал Амфинома;Мимо его прошумев, виночерпия сильно скамейкаВ правую треснула руку, и чаша, в ней бывшая, на полГрянулась; тот, опрокинутый, навзничь упал, застонавши.Начали громко шуметь женихи в потемневшей палате;400 Глядя друг на друга, так меж собою они рассуждали:“Лучше бы было, когда б, до прихода к нам, этот незваныйГость на дороге издох,[1334] не завел бы у нас он такогоШума. Теперь мы за нищего ссоримся; пир наш испорчен;[1335]Кто при великом раздоре таком веселиться захочет?”405 К ним обратилась тогда Телемакова сила святая:“Буйные люди, вы все помешались; не можете болеСкрыть вы, что хмель обуял вас. Знать, демон какой поджигаетВсех на раздор; пировали довольно вы, спать уж пора вам;Может, кто хочет, уйти; принуждать никого я не буду”.410 Так он сказал. Женихи, закусивши с досадою губы,[1336]Смелым его пораженные словом, ему удивлялись.Тут, обратяся к собранью, сказал Амфином благородный,Низов блистательный сын, от Аретовой царственной крови:“Правду сказал он, друзья; на разумное слово такое[1337]415 Вы не должны отвечать оскорбленьем; не трогайте болеСтарого странника; также оставьте в покое и прочихСлуг, обитающих в доме Лаэртова славного сына.Пусть виночерпий опять нам наполнит вином благовоннымКубки, чтоб мы, возлияв, на покой по домам разошлися;420 Странника ж здесь ночевать в Одиссеевом доме оставим,На руки сдав Телемаку: он гость Телемакова дома”.Так Амфином говорил, и понравилось всем, что сказал он.Тут Мулион, дулихийский глашатай, слуга Амфиномов,Муж благородной породы, вина намешавши в кратеры,425 Кубки наполнил до края и подал гостям; совершившиИм возлиянье блаженным богам, осушили все кубкиГости; когда ж, совершив возлиянье, вином насладилисьВдоволь они, все пошли по домам, чтоб предаться покою.

ПЕСНЬ ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Все разошлися; один Одиссей в опустевшей палатеСмерть замышлять женихам совокупно с Афиной[1338] остался.С ним Телемак; и сказал он, к нему обратяся: “Мой милыйСын, наперед надлежит все оружия вынесть отсюда.5 Если ж, приметив, что нет уж в палате, как прежде, оружий,[1339]Спросят о них женихи, ты тогда отвечай им: “В палатеДымно; уж сделались вовсе они не такие, какимиЗдесь их отец Одиссей, при отбытии в Трою, покинул:Ржавчиной все от огня и от копоти смрадной покрылись.10 Также и высшую в сердце вложил мне Зевес осторожность:Может меж вами от хмеля вражда загореться лихая;Кровью тогда сватовство и торжественный пир осквернится —Само собой прилипает к руке роковое железо”.Так он сказал. Телемак, повинуясь родителя воле,15 Кликнул старушку, усердную няню свою Эвриклею:“Няня, — сказал он, — смотри, чтоб служанки сюда не входилиПрежде, покуда наверх не отнес я отцовых оружий;Здесь без присмотра они; все испорчены дымом; отца жеНет. Я доныне ребенок бессмысленный был, но теперь я20 Знаю, что должно отнесть их туда, где не может их портитьКопоть”. Сказал. Эвриклея старушка ему отвечала:“Дельно! Пора, мой прекрасный, за разум приняться, и домаБыть господином, и знать обходиться с отцовым богатством.Кто же, когда покидать не велишь ты служанкам их горниц,25 Факелом будет зажженным тебе здесь светить за работой?”Ей отвечая, сказал рассудительный сын Одиссеев:“Этот старик; не трудяся, никто, и хотя б он чужой был,В доме моем, получая наш корм, оставаться не должен”,Кончил. Не мимо ушей Эвриклеи его пролетело[1340]30 Слово. Все двери тех горниц, где жили служанки, замкнулаТотчас она. Одиссей с Телемаком тогда принялисяМедные с гребнями шлемы, с горбами щиты,[1341] с остриямиДлинными копья наверх выносить; и Афина Паллада[1342]Им невидимо, держа золотую лампаду, светила.35 Тем изумленный, сказал Телемак Одиссею: “Родитель,В наших очах происходит великое, думаю, чудо;Гладкие стены палаты, сосновые средние брусья,Все потолка перекладины, все здесь колонны так ясноВидны глазам, так блистают, как будто б пожар был кругом их, —40 Видно, здесь кто из богов олимпийских присутствует тайно”.Так он спросил; отвечая, сказал Одиссей хитроумныйСыну: “Молчи, ни о чем не расспрашивай, бойся и мыслить:Боги, владыки Олимпа, такой уж имеют обычай.Время тебе на покой удалиться, а я здесь останусь;45 Видеть хочу поведенье служанок; хочу в ПенелопеСердце встревожить, чтоб, плача, меня обо всем расспросила”.Так он сказал. Телемак из палаты немедленно вышел;Факел зажженный неся, он пошел в тот покой почивальный,Где по ночам миротворному сну предавался обычно.50 В спальню пришедши, он лег и заснул в ожиданье денницы.Тою порою один Одиссей в опустевшей палате[1343]Смерть замышлять женихам совокупно с Палладой остался.Вышла разумная тут из покоев своих Пенелопа,[1344]Светлым лицом с золотой Афродитой, с младой Артемидой55 Сходная. Сесть ей к огню пододвинули стул, из слоновой[1345]Кости точеный, с оправой серебряной, чудной работыИкмалиона[1346] (для ног и скамейку приделал художникК дивному стулу). Он мягко-широкой покрыт был овчиной.Многоразумная села на стул Пенелопа. Вступивши60 С ней белорукие царского дома служанки в палату,Начали всё убирать там: столы с недоеденным хлебом,Кубки и множество чаш, из которых надменные гостиПили; и, выбросив на пол золу из жаровен, наклалиНовых поленьев туда, чтоб нагрелась палата и был в ней65 Свет. А Меланто опять привязалась ругать Одиссея:“Здесь ты еще, неотвязный? Не хочешь и ночью покояДать нам, бродя здесь как тень, чтоб подметить, что в доме служанкиДелают. Вон! Говорю я тебе, побродяга; наелсяЗдесь ты довольно! Уйди, иль швырну я в тебя головнею”.70 Мрачно взглянув исподлобья, сказал Одиссей хитроумный:“Что ж так неистово ты на меня, сумасбродная, злишься?Или противно тебе, что в грязи я, что, в рубище бедномПо миру ходя, прошу подаянья? Что ж делать? Я нищий.Жребий такой уж нам всем, безотрадно бродящим скитальцам.75 В прежние дни я и сам меж людьми не совсем бесприютно[1347]Жил; и богатоустроенным домом владел, и доступенВсякому страннику был, и охотно давал неимущим;Много имел я невольников, много всего, чем роскошноЛюди живут и за что величает их свет богачами.80 Все уничтожил Кронион — так было ему то угодно.Ты, безрассудная, так же (кто знает, как скоро!) утратишьВсю красоту молодую, которою так здесь гордишься;Станешь тогда ты противна своей госпоже; да и можетСам Одиссей возвратиться — надежда не вовсе пропала;85 Если же он и погиб и возврата лишен, то еще здесьСын Одиссеев, младой Телемак, Аполлонов питомец,[1348]Здравствует; знает он все поведенье служанок домашних,Скрыться не может ничто от него; он из детства уж вышел”.Так он сказал. Пенелопа, услышав разумное слово,90 Речь обратила свою, раздраженная, к дерзкой служанке:“Ты, как собака, бесстыдница, злишься; меня ж не обманешь;Знаю твое поведенье; за все головою заплатишь.Разве не слышала ты, как сюда пригласить я велелаЭтого странника, мысля, что может сказать мне какую95 Весть о супруге моем, о котором давно так я плачу?”Тут, обратясь к Эвриноме, сказала она: “Эвринома,Стул пододвинь поскорее, покрытый овчиною мягкой;Должно, чтоб здесь иноземец покойно сидел, и свои намВсе рассказал приключенья, и мне отвечал на вопросы”.100 Так говорила она. Эвринома немедленно гладкийСтул принесла и покрыла его густошерстной овчиной;Сесть приглашен был на стул Одиссей богоравный женою.Так, обратяся к нему, начала говорить Пенелопа:“Странник, сначала тебя я сама вопрошу, отвечай мне:105 Кто ты, мой добрый старик?[1349] Кто отец твой? Кто мать? Где родился?”Так, отвечая, сказал Одиссей, в испытаниях твердый:“О царица, повсюду и все на земле беспредельнойЛюди тебя превозносят, ты славой до неба достигла;Ты уподобиться можешь царю беспорочному; страха110 Божия полный и многих людей повелитель могучий,[1350]Правду творит он; в его областях изобильно родитсяРожь, и ячмень, и пшено, тяготеют плодами деревья,Множится скот на полях и кипят многорыбием воды;Праведно властвует он, и его благоденствуют люди.115 Ты же, царица, меня вопрошай обо всем; не касайсяТолько отчизны моей, и семьи, и семейного дома:Горе мне душу глубоко проникнет, когда говорить здесьБуду, о них вспоминая; страдал я немало. В чужом жеДоме, в беседе с людьми, предаваться слезам неприлично.120 Слезы напрасны: бедам не приносят они исцеленья.Может, притом, и на мысли прийти здесь рабыням, сама тыМожешь подумать, что слезы от хмеля мои происходят”.Так Одиссею, ему отвечая, сказала царица:“Странник, мою красоту я утратила волей бессмертных[1351]125 С самых тех пор, как пошли в кораблях чернобоких ахейцыВ Трою, и с ними пошел мой супруг, Одиссей богоравный.Если б он жизни моей покровителем был, возвратясяВ дом, несказанно была б я тогда и славна и прекрасна;Ныне ж в печали я вяну; враждует злой демон со мною.130 Все, кто на разных у нас островах знамениты и сильны,Первые люди Дулихия, Зама, лесного Закинфа,Первые люди утесистой, солнечно-светлой Итаки,Нудят упорно ко браку меня и наш дом разоряют;Мне ж не по сердцу никто: ни просящий защиты, ни странник,[1352]135 Ниже глашатай, служитель народа; один есть желанныйМной — Одиссей, лишь его неотступное требует сердце.Те же твердят непрестанно о браке; прибегнуть к обмануЯ попыталась однажды; и демон меня надоумилСтан превеликий поставить в покоях моих; начала я[1353]140 Тонко-широкую ткань и, собрав женихов, им сказала:“Юноши, ныне мои женихи — поелику на светеНет Одиссея, — отложим наш брак до поры той, как будетКончен мой труд, чтоб начатая ткань не пропала мне даром;Старцу Лаэрту покров гробовой приготовить хочу я145 Прежде, чем будет он в руки навек усыпляющей смертиПарками отдан, дабы не посмели ахейские женыМне попрекнуть, что богатый столь муж погребен без покрова”.Так я сказала; они покорились мне мужеским сердцем.Целый я день за тканьем проводила; а ночью, зажегши150 Факел, сама все, натканное днем, распускала. Три годаДлилася хитрость удачно, и я убеждать их умела.Но когда, обращеньем времен приведенный, четвертыйГод совершился, промчалися месяцы, дни пролетели —Все им открыла одна из служанок, лихая собака;155 Сами они тут застали меня за распущенной тканью:Так и была приневолена ими я труд мой окончить.Способа нет уж теперь избежать мне от гнусного брака;Хитрости новой на ум не приходит: меня все родныеНудят к замужеству; сын огорчается, видя, как дом наш160 Грабят; а он уж созрел и теперь за хозяйством способенСам наблюдать, и к нему уваженье Зевес пробуждаетВ людях. Скажи ж откровенно мне, кто ты? Уж верно, не отрасль[1354]Славного в древности дуба, не камень от груди утеса”.Ей возражая, ответствовал так Одиссей богоравный:165 “О многоумная старца Икария дочь, Пенелопа,Вижу, что ты о породе моей неотступно желаешьСведать. Я все расскажу, хоть печаль и усилит рассказ мойВ сердце моем. Так бывает со всяким, кто долго в разлукеС милой семьей, сокрушенный, как я, меж людей земнородных170 Странствует, их посещая обители, сам бесприютный.Но отвечать на вопросы твои я с охотою буду.Остров есть Крит посреди виноцветного моря, прекрасный,[1355]Тучный, отвсюду объятый водами, людьми изобильный;Там девяносто они городов населяют великих.175 Разные слышатся там языки: там находишь ахеянС первоплеменной породой[1356] воинственных критян; кидоны[1357]Там обитают, дорийцы[1358] кудрявые,[1359] племя пеласгов,[1360]В городе Гноссе живущих. Едва девяти лет достигнув,[1361]Там уж царем был Минос, собеседник Крониона мудрый,180 Дед мой, родитель великого Девкалиона,[1362] которыйИдоменея родил и меня. В корабле крутоносомИдоменей, многославный мой брат, в отдаленную ТроюПоплыл с Атридом; мое ж знаменитое имя Аитон;[1363]После него родился я; он старший и властью сильнейший.185 В Крите гостил Одиссей; и он мною, как гость, одарен был.[1364]В Крит же его занесло буреносною силою ветра:В Трою плывя и у мыса Маллеи[1365] застигнутый бурей,В устье Амизия[1366] ввел он свой быстрый корабль и в опаснойПристани стал близ скалы Элифийской, богами спасенный.[1367]190 К Идоменею он в город пришел, утверждая, что гостемБыл он царю, что его почитал и любил несказанно.Но уж дней десять прошло[1368] иль одиннадцать с тех пор, как поплылЦарь в кораблях крутоносых в троянскую землю. Я принялВместо царя во дворце Одиссея, и мной угощен был[1369]195 Он дружелюбно с великою роскошью; было запасовМного у нас; и сопутники все Одиссеевы хлебом,Собранным с мира,[1370] и огненноцветным вином, и прекраснымМясом быков угощаемы досыта были; двенадцатьДней провели богоравные люди ахейские с нами:200 В море идти не пустил их Борей, бушевавший с такоюСилой, что было нельзя на ногах устоять и на суше;Демон его разъярил; на тринадцатый день он утихнул.В море пустились они”. Так неправду за чистую правдуОн выдавал им. И слезы из глаз их[1371] лилися; как тает205 Снег на вершинах высоких, заоблачных гор, теплоноснымЭвром согретый и прежде туда нанесенный Зефиром, —Им же растаенным реки полнеют и льются быстрее, —Так по щекам Пенелопы прекрасным струею лилисяСлезы печали о милом, пред нею сидевшем, супруге.210 Он же, глубоко проникнутый горьким ее сокрушеньем(Очи свои, как железо иль рог неподвижные, крепкоВ темных ресницах сковав и в нее их вперив, не мигая),Воли слезам не давал. И, насытяся горестным плачем,Так напоследок ему начала говорить Пенелопа:215 “Странник, я способ имею, тебя испытанью подвергнув,Выведать, подлинно ль ты Одиссея и спутников, бывшихС ним, угощал там в палатах царя, как теперь уверяешь.Можешь ли мне описать ты, какое в то время носил онПлатье, каков он был видом и кто с ним сопутники были?”220 Ей отвечая, сказал Одиссей, в испытаниях твердый:“Трудно ответствовать мне на вопрос твой, царица; уж многоВремени с этой поры протекло, и тому уж двадцатыйГод, как, мою посетивши отчизну, супруг твой пустилсяВ море; но то, что осталося в памяти, вам расскажу я:225 В мантию был шерстяную, пурпурного цвета, двойную[1372]Он облечен; золотою прекрасной с двойными крючкамиБляхой[1373] держалася мантия; мастер на бляхе искусноГрозного пса и в могучих когтях у него молодуюЛань изваял; как живая, она трепетала; и страшно230 Пес на нее разъяренный глядел, и, из лап порываясьВыдраться, билась ногами она: в изумленье та бляхаВсех приводила. Хитон, я приметил, носил он из чуднойТкани, как пленка, с головки сушеного снятая лука,Тонкой и светлой, как яркое солнце; все женщины, видя235 Эту чудесную ткань, удивлялися ей несказанно.Я же — заметь ты — не ведаю, где он такую одеждуВзял? Надевал ли уж дома ее до отбытия в Трою?В дар ли ее получил от кого из своих при отъезде?Взял ли в подарок прощальный как гость? Одиссея любили240 Многие люди; сравниться же мало могло с ним ахеян.Меч медноострый, двойную пурпурную мантию, с тонким,Сшитым по мерке[1374] хитоном ему подарив на прощанье,С почестью в путь проводил я его в корабле крепкозданном.С ним находился глашатай; немного постаре годами245 Был он; его и теперь описать вам могу я: горбатый,[1375]Смуглый, курчавые волосы, черная кожа на теле;Звали его Эврибатом; его всех товарищей болеЧтил Одиссей, поелику он ведал, сколь был он разумен”.Так говорил он. Усилилось горе в душе Пенелопы:250 Все Одиссеевы признаки ей описал он подробно.Горестным плачем о милом, далеком супруге насытясь,Так напоследок опять начала говорить Пенелопа:“Странник, до сих пор одно сожаленье к тебе я имела, —Будешь отныне у нас ты любим и почтен несказанно.255 Платье, которое мне описал ты, сама я сложилаВ складки, достав из ларца, и ему подала, золотоюБляхой украсив. И мне уж его никогда здесь не встретитьВ доме семейном, в отечестве милом! Зачем он, зачем онНас покидал! Неприязненный демон его с кораблями260 В море увел, к роковым,[1376] к несказанным стенам[1377] Илиона”.Ей возражая, ответствовал так Одиссей богоравный:“О многоумная старца Икария дочь, Пенелопа,Нежной своей красоты не губи сокрушеньем; не сетуйТак безутешно о милом супруге. Тебя укорять я265 В этом не буду: нельзя не крушиться жене об утратеСердцем избранного мужа,[1378] с которым в любви родились ейДети; красой же богам Одиссей, говорят, был подобен.Ты успокойся, однако, и выслушай то, что скажу я:Правду одну я скажу,[1379] ничего от тебя не скрывая,270 Все объявив, что узнал о прибытии к вам ОдиссеяВ области тучной феспротов,[1380] от здешних брегов недалекой.Жив он; и много везет на своем корабле к вам сокровищ,Собранных им от различных народов; но спутников верныхВсех он утратил; его крутобокий корабль, виноцветным275 Морем от знойной Тринакрии плывший, Зевес и блестящийГелиос громом разбили своим за пожранье священных,Солнцу любезных быков — все погибли в волнах святотатцы.[1381]Он же, схвативший оторванный киль корабля, был на островВыброшен, где обитают родные богам феакийцы;[1382]280 Почесть ему оказали они, как бессмертному богу;Щедро его одарили и даже сюда безопасноСами хотели его проводить. И давно б уж в ИтакеБыл он; но, здраво размысливши, он убедился, что преждеРазные земли ему для скопленья богатств надлежало285 Видеть. Никто из людей земнородных не мог с ним сравнитьсяВ знании выгод своих и в расчетливом, тонком рассудке —Так говорил мне о нем царь Федон благодушный, которыйПосле, бессмертным богам совершив возлиянье, поклялся[1383]Мне, что и быстрый корабль уж устроен, и собраны люди290 В милую землю отцов проводить Одиссея; меня жеОн наперед отослал, поелику корабль приготовленБыл для феспротов, в Дулихий, обильный пшеницею, шедших;Мне и богатство, какое скопил Одиссей, показал он.Даже и внукам в десятом колене достанется много[1384]295 Столько добра им оставлено было царю в сохраненье.Сам же, сказали, пошел он в Додону затем, чтоб оракулТемносенистого Диева дуба его научил там,Как по отсутствии долгом, в отчизну, в желанную землюМилой Итаки ему возвратиться удобнее будет.300 Жив он, ты видишь сама; и, конечно, здесь явится скоро;Верно, теперь и от милых своих, и от родины светлойОн недалеко; могу подтвердить то и клятвой великой;Зевсом, метателем грома, отцом и владыкой бессмертных,Также святым очагом Одиссеева дома клянуся305 Вам, что наверно и скоро исполнится то, что сказал я.[1385]Прежде, чем солнце окончит свой круг, Одиссей возвратится;Прежде, чем месяц наставший сменен наступающим будет,Вступит он в дом свой”. Ему отвечая, сказала царица:“Если твое предсказание, гость чужеземный, свершится,[1386]310 Будешь от нас угощен ты как друг и дарами осыпанСтоль изобильно, что счастью такому все будут дивиться.Мне же не то предвещает мое сокрушенное сердце:Нет! И сюда Одиссей не придет, и тебя не отправимВ путь мы отсюда: недобрые люди здесь властвуют в доме;315 Здесь никого не найдется такого, каков Одиссей был,Странников всех угощавший и всем на прощанье дарившийМного. Теперь вы, рабыни, омойте его и постелю,[1387]Мантией теплой покрытую, здесь приготовьте, чтоб мог онСпать, не озябнув, до первых лучей златотронной денницы.320 Завтра ж поутру его вы, в купальне омывши, елеемЧистым натрите, дабы он, опрятный, за стол с ТелемакомСел и с гостями обедал. И горе тому, кто обидетьВновь покусится его непристойно: ему никакогоМеста вперед здесь не будет, хотя б он и сильно озлился.325 Иначе, странник, поверишь ли ты, чтоб хоть мало от прочихЖен я возвышенным духом и светлым умом отличалась,Если я грязным тебя и нечисто одетым за стол нашСесть допущу? Нам ненадолго жизнь достается на свете;Кто здесь и сам без любви, и в поступках любви не являет,330 Тот ненавистен, пока на земле он живет, и желаютЗла ему люди; от них поносим он нещадно и мертвый;Кто ж, беспорочный душой, и в поступках своих беспорочен —Имя его, с похвалой по земле разносимое, славятВсе племена и народы, все добрым его величают”.335 Ей возражая, ответствовал так Одиссей богоравный:“О многоумная старца Икария дочь, Пенелопа,Теплая мантия мне и роскошное ложе противныС тех пор, как Крита широкого снегом покрытые горы,В длинновесельном плывя корабле, из очей потерял я.340 Дай мне здесь спать, как давно уж привык я, на жесткой постели.Много, много ночей провалялся в бессоннице тяжкойЯ, ожидая пришествия златопрестольной денницы;Также и ног омовение мне не по сердцу; по крайнейМере, к моим прикоснуться ногам ни одной не позволю345 Я из рабынь молодых, в Одиссеевом доме служащих.Нет ли старушки,[1388] любящей заботливо службу и многоВ жизни, как сам я, и зла и добра испытавшей?[1389] ОхотноЕй прикоснуться к моим с омовеньем ногам я дозволю”.Так Одиссею, ему отвечая, сказала царица:350 “Странник, немало до сих пор гостей к нам из близких, из дальнихСтран приходило — умней же тебя никого не случалосьВстретить мне; речи твои все весьма рассудительны. Есть здесьВ доме старушка, советница умная, полная добрыхМыслей; за ним, злополучным, ходила она; он был ею355 Выкормлен, ею в минуту рождения на руки принят.Ей, хоть она и слаба, о тебе поручу я заботу;Встань, Эвриклея, моя дорогая разумница, вымойНоги ему, твоего господина ровеснику; с ним же,Может быть, сходен и видом уж стал Одиссей, изнуренный360 Жизнию трудной: в несчастии люди стареются скоро”.Так говорила она; Эвриклея закрыла рукамиОчи, но слезы пробились сквозь пальцы; она возопила:“Свет мой, дитя мое милое! Где ты? За что же КронионТак на него, столь покорного воле богов, негодует?365 Кто ж из людей перед громоигрателем Зевсом такиеТучные бедра быков сожигал и ему экатомбыТак приносил изобильно, моля, чтоб он светлую старостьДал ему дома провесть, расцветающим радуясь сыном?Были напрасны молитвы; навеки утратил возврат он.370 Горе! Быть может, теперь, никому не родной, на чужбине,Где-нибудь, впущенный в дом богача, он от глупых служанокВстречен такой же там бранью, какой был от этих собак ты,Странник, обижен; зато и не хочешь им, дерзким, позволитьНоги омыть у тебя. То, однако, порядком исполнить375 Мне повелела моя госпожа Пенелопа. ОхотноСделаю все, и не волю одну госпожи исполняя.Нет! для тебя самого. Несказанно мою ты волнуешьДушу. Послушай, я выскажу мысли мои откровенно:Странников бедных немало в наш дом приходило; но сердце380 Мне говорит, что из них ни один (с удивленьем смотрю я)Не был так голосом, ростом, ногами, как ты, с ОдиссеемСходен”. Сказала. Ей так отвечал Одиссей хитроумный:“Правда, старушка, и сам от людей я, которым обоихНас повстречать удавалось, слыхал, что во многом друг с другом385 Мы удивительно сходны, как то мне и ты говоришь здесь”.Так отвечал он. Сияющий таз, для мытья ей служившийНог, принесла Эвриклея; и, свежей водою две трети[1390]Таза наполнив, ее долила кипятком. Одиссей жеСел к очагу;[1391] но лицом[1392] обернулся он к тени, понеже390 Думал, что, за ногу взявши его, Эвриклея знакомыйМожет увидеть рубец, и тогда вся откроется разомТайна. Но только она подошла к господину, рубец ей[1393]Бросился прямо в глаза. Разъяренного вепря клыком онРанен был в ногу тогда, как пришел посетить на Парнасе395 Автоликона,[1394] по матери деда (с его сыновьями),Славного хитрым притворством и клятв нарушением — ЭрмийТем дарованьем его наградил, поелику он многоБедр от овец и от коз приносил благосклонному богу.Автоликон, посетив плодоносную землю Итаки,400 Новорожденного сына у дочери милой нашел там.Выждав, когда он окончит свой ужин, ему на колена[1395]Внука пришла положить Эвриклея. Она тут сказала:“Автоликон, богоданному внуку ты выдумать долженИмя, какое угодно тебе самому: ты усердно405 Зевса о внуке молил”. То приняв предложенье, сказал онЗятю и дочери: “Вашему сыну готово уж имя;Вас посетить собираяся, я рассержен несказанноМногими был из людей, населяющих тучную землю;Пусть назовется мой внук Одиссеем; то значит: сердитый.[1396]410 Если ж когда он, достигнувши мужеских лет, пожелаетДедовский дом посетить на Парнасе, где наша обитель,Будет он мной угощен и с богатым отпущен подарком”.Внук возмужал и пришел за подарком обещанным к деду.Автоликон с сыновьями своими его благосклонно415 Встретил руки пожиманьем и сладко-ласкательным словом;Бабка ж его Амфитея в слезах у него целовала[1397]Очи, и руки, и голову, громко рыдая. БогатыйПир приказал сыновьям многославным своим приготовитьАвтоликон. И они, исполняя родителя волю,420 Тотчас пригнать повелели быка пятилетнего с поля;Голову снявши с быка и его распластавши, на частиМясо они разрубили и части, взоткнув их на вертел,Начали жарить; изжарив же, их разнесли по порядку.Сидя они за обедом весь день до вечернего мрака[1398]425 Ели прекрасное мясо и сладким вином утешались.Солнце тем временем село, и ночь наступила; о ложеКаждый подумал, и сна благодать ниспослали им боги.Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос.Автоликоновы все сыновья, на охоту собравшись,430 Скликали быстрых собак. Сын Лаэртов отправился с ними.Долго они по крутому, покрытому лесом, ПарнасуШли; напоследок достигли глубоких, ветристых ущелий;Гелиос только что начал поля озарять, подымаясьТихо с глубоких, лиющихся медленно вод Океана;435 В дикую дебрь углубились охотники все; перед ними,След открывая, бежали собаки; с собаками вместеАвтоликоновы дети и сын многославный ЛаэртовБыстро бежали, имея в руках длиннотенные копья.Страшно-огромный кабан там скрывался, в кустах закопавшись440 Диких: в тенистую глубь их проникнуть не мог ни холодный,[1399]Сыростью дышащий ветер, ни Гелиос, знойно-блестящий,Даже и дождь не пронзал их ветвистого свода — так густоБыли они сплетены; и скопилось там много опадшихЛистьев. Когда же приблизился шум от собак и от ловчих,445 Быстро бежавших, кабан им навстречу из дикого логаПрянул; щетину встопорщив, ужасно сверкая глазами,Он заступил им дорогу; и первый, к нему подбежавший,Был Одиссей. Он копье длинноострое поднял, готовыйЗверя пронзить; но успел Одиссею поранить колено450 Острым клыком разъяренный кабан; и он выхватил многоМяса, нагрянувши бешено сбоку, но кость уцелела.В правое зверю плечо боевое копье сын ЛаэртовСильно всадил; и, плечо проколов, острием на другой бокВышло копье; повалился кабан, и душа отлетела.455 Автоликоновы дети убитого зверя велелиДолжным порядком убрать и потом Одиссееву рануПеревязали заботливо; кровь же, бежавшую сильно,[1400]Заговорили. И все напоследок к отцу возвратились.Автоликон и его сыновья Одиссея, от раны460 Дав исцелиться ему и его одаривши богато,Сердцем веселого, сами веселые, с миром послалиВ землю Итаки; отец и разумная мать несказанноБыли его возвращению рады; они расспросилиСына подробно о ране, и он рассказал по порядку,465 Как, на Парнасе ловитвой зверей веселясь с сыновьямиАвтоликона, он вепрем клычистым был ранен в колено.Эту-то рану узнала старушка, ощупав рукамиНогу; отдернула руки она в изумленье; упалаВ таз, опустившись, нога; от удара ее зазвенела470 Медь, покачнулся водою наполненный таз, пролиласяНа пол вода. И веселье и горе проникли старушку,Очи от слез затуманились, ей не покорствовал голос.Сжав Одиссею рукой подбородок,[1401] она возгласила:“Ты Одиссей! Ты мое золотое дитя! И тебя я[1402]475 Прежде, пока не ощупала этой ноги, не узнала!”Кончив, она на свою госпожу обратила поспешноВзоры, чтоб ей возвестить возвращение милого мужа.Та ж не могла ничего, обратяся глазами в другуюСторону, видеть: Паллада ее овладела вниманьем.480 Но Одиссей, ухвативши одною рукою за горлоНяню свою, а другою ее подойти приневоливБлиже к нему, прошептал ей: “Ни слова! Меня ты погубишь;Я Одиссей; ты вскормила меня; претерпевши немало,Волей богов возвратился я в землю отцов через двадцать485 Лет. Но — уж если твои для узнания тайны открылисьОчи — молчи! И чтоб в доме никто обо мне не проведал!Иначе, слушай — и то, что услышишь, исполнится верно, —Если мне Дий истребить женихов многобуйных поможет,Здесь и тебя я щадить, хоть тобой и воспитан, не стану490 В час тот, когда над рабынями строгий мой суд совершится”.Сыну Лаэртову так, отвечая, сказала старушка:“Странное слово из уст у тебя, Одиссей, излетело;Ведаешь сам ты, как сердцем тверда я, как волей упорна:Все сохраню, постоянней, чем камень, целей, чем железо;495 Выслушай, друг, мой совет и заметь про себя, что услышишь.Если Зевес истребить женихов многобуйных поможет,Всех назову я рабынь, обитающих здесь, чтоб меж нимиМог отличить ты худых и порочных от добрых и честных”.Ей возражая, ответствовал так Одиссей хитроумный:500 “Нет, Эвриклея, их мне называть не трудись понапрасну;Сам все увижу и буду уметь все подробно разведать.Только молчи. Произволу богов предадим остальное”.Так говорил Одиссей; и поспешно пошла ЭвриклеяТеплой воды принесла, поелику вся прежняя на пол505 Вылилась. Вымыв и чистым елеем умасливши ноги,Снова скамейку свою Одиссей пододвинул к жаровне;Сев к ней, чтоб греться, рубец свой отрепьями рубища скрыл он.Умная так, обратяся к нему, Пенелопа сказала:[1403]“Странник, сначала сама я тебя вопрошу, отвечай мне:510 Скоро наступит пора насладиться покоем; и счастливТот, на кого и печального сон миротворный слетает.Мне ж несказанное горе послал неприязненный демон;Днем, сокрушаясь и сетуя, душу свою подкрепляюЯ рукодельем, хозяйством, присмотром за делом служанок;515 Ночью ж, когда все утихнет и все вкруг меня, погрузившисьСладостно в сон, отдыхают беспечно, одна я, тревогойМучась, в бессоннице тяжкой сижу на постели и плачу;Плачет Аида,[1404] Пандарова дочь бледноликая, плачет;Звонкую песню она заунывно с началом весенних520 Дней благовонных поет, одиноко таясь под густымиСенями рощи, и жалобно льется рыдающий голос;Плача, Итилоса милого, сына Цетосова, медьюОстрой нечаянно ею сраженного, мать поминает.Так, сокрушенная, плачу и я, и не знаю, что выбрать, —525 С сыном ли милым остаться, смотря за хозяйством, за светлымДомом его, за работой служанок, за всем достояньем,Честь Одиссеева ложа храня и молву уважая?[1405]Иль, наконец, предпочесть из ахейцев того, кто усерднейБрака желает со мной и щедрее дары мне приносит?[1406]530 Сын же, покуда он отроком был неразумным, расстатьсяС матерью нежной не мог и супружеский дом мне покинутьСам запрещал;[1407] но теперь он, уж мужеской силы достигнув,Требует сам[1408] от меня, чтоб из дома я вышла[1409] немедля;Он огорчается, видя, как наше имущество грабят.535 Ты же послушай: я видела сон; мне его растолкуй ты;Двадцать гусей у меня есть домашних; кормлю их пшеницей;Видеть люблю, как они, на воде полоскаясь, играют.Снилося мне, что, с горы прилетевший, орел крутоносый,Шею свернув им, их всех заклевал, что в пространной столовой[1410]540 Мертвые были они на полу все разбросаны; сам жеВ небо умчался орел. И во сне я стонала и горькоПлакала; вместе со мною и много прекрасных ахейскихЖен о гусях, умерщвленных могучим орлом, сокрушалось.Он же, назад прилетев и спустясь на высокую кровлю545 Царского дома, сказал человеческим голосом внятно:“Старца Икария умная дочь, не крушись, Пенелопа.Видишь не сон мимолетный, событие верное видишь;Гуси — твои женихи, а орел, их убить прилетавшийГрозною птицей, не птица, а я, Одиссей твой, богами550 Ныне тебе возвращенный твоим женихам на погибель”.Так он сказал мне, и в это мгновенье мой сон прекратился;Я осмотрелась кругом: на дворе, я увидела, гусиВсе налицо; и, толпяся к корыту, клюют там пшеницу”.Умной супруге своей отвечал Одиссей богоравный:555 “Сон, государыня, твой толковать бесполезно: он ясенСам по себе; сокровенного нет в нем значенья; и еслиСам Одиссей предсказал женихам их погибель — погибнутВсе: ни один не уйдет от судьбы и от мстительной Керы”.Так, отвечая, сказала царица Лаэртову сыну:560 “Странник, конечно, бывают и темные сны, из которыхСмысла нельзя нам извлечь; и не всякий сбывается сон наш.Создано двое ворот для вступления снам бестелесным[1411]В мир наш: одни роговые, другие из кости слоновой;[1412]Сны, проходящие к нам воротами из кости слоновой,565 Лживы, несбыточны, верить никто из людей им не должен;Те же, которые в мир роговыми воротами входят,Верны; сбываются все приносимые ими виденья.Но не из этих ворот мой чудесный, я думаю, вышелСон — сколь ни радостно было бы то для меня и для сына.570 Слушай теперь, что скажу, и заметь про себя, что услышишь:Завтра наступит он, день ненавистный, в который покинутьДом Одиссеев принудят меня; предложить им стрелянье[1413]Из лука в кольца хочу я: супруг Одиссей здесь двенадцатьС кольцами ставил, бывало, жердей, и те жерди не близко575 Ставил одну от другой, и стрелой он пронизывал кольцаВсе. Ту игру женихам предложить я теперь замышляю;Тот, кто согнет, навязав тетиву, Одиссеев могучий[1414]Лук, чья стрела пролетит через все (их не тронув) двенадцатьКолец, я с тем удалюся из этого милого дома,580 Дома семейного, светлого, многобогатого, где яСчастье нашла,[1415] о котором и сонная буду крушиться”.Ей возражая, ответствовал так Одиссей богоравный:“О многоумная старца Икария дочь, Пенелопа,Этой игры, мой совет, не должна ты откладывать. Верь мне,585 В доме своем Одиссей многохитростный явится прежде,Нежели кто между ими, рукою ощупавши гладкийЛук, тетивою натянет его и сквозь кольца прострелит”.Так, отвечая, сказала царица Лаэртову сыну:“Если б ты, странник, со мною всю ночь согласился в палате590 Этой сидеть и меня веселить разговором, на ум быСон не пришел мне; но вовсе без сна оставаться нам, слабымСмертным, не должно. Здесь всем нам, землей многодарной кормимым,Боги бессмертные меру, особую каждому, дали.Время, однако, наверх мне уйти, чтоб лежать одиноко[1416]595 Там на постели, печалью перестланной, горьким потокомСлез обливаемой с самых тех пор, как супруг мой отсюдаМорем пошел к роковым, к несказанным стенам Илиона.Там отдохну я, а ты ночевать, иноземец, останьсяЗдесь; и ложись на постелю иль на пол, как сам пожелаешь”.600 Так Пенелопа сказавши, пошла по ступеням высокимВверх — не одна, все рабыни за нею пошли; и, в покоеВерхнем своем затворяся, в кругу приближенных служанок[1417]Плакала горько она о своем Одиссее, покудаСладкого сна не свела ей на очи богиня Афина.

ПЕСНЬ ДВАДЦАТАЯ

Тут приготовил в сенях для себя Одиссей богоравныйЛоже из кожи воловьей, еще не дубленной; покрывшиКожу овчинами многих овец, женихами убитых,Лег он; и теплым покровом[1418] его Эвриклея[1419] одела.5 Там Одиссей, женихам истребление в мыслях готовя,Глаз не смыкая, лежал. В ворота, он увидел, служанки,Жившие в тайной любви с женихами, толпой побежали,С хохотом громким, болтая, шумя и крича непристойно.Вся его внутренность пламенем гнева зажглась несказанным.10 Долго не знал он, колеблясь рассудком и сердцем, что делать, —Встать ли и, вслед за бесстыдными бросившись, всех умертвить их?Или остаться, дав волю в последний им раз с женихамиСвидеться? Сердце же злилось его; как рычит, ощенившись,Злобная[1420] сука, щеняток своих защищая, когда их15 Кто незнакомый берет, и за них покусаться готовясь,Так на бесстыдниц его раздраженное сердце роптало.В грудь он ударил себя и сказал раздраженному сердцу:“Сердце, смирись; ты гнуснейшее вытерпеть силу имелоВ логе циклопа, в то время, когда пожирал беспощадно20 Спутников он злополучных моих, — и терпенье рассудкуВыход из страшной пещеры для нас, погибавших, открыло”.Так усмирял он себя, обращаяся к милому сердцу.Милое сердце ему покорилось, и снова терпеньеВ грудь пролилося его; но ворочался с боку он на бок.25 Как на огне, разгоревшемся ярко, ворочают полныйЖиром и кровью желудок туда и сюда, чтоб отвсюдуМог быть он сочно и вкусно обжарен, огнем не прижженный,Так на постели ворочался он, беспрестанно тревожасьВ мыслях о том, как ему одному с женихов многосильной30 Шайкою сладить. К нему подошла тут Паллада Афина,С неба слетевшая в виде младой, расцветающей девы.Тихо к его изголовью приблизясь, богиня сказала:“Что же не спишь ты, из всех земнородных несчастнейший? РазвеЭто не дом твой? Не верною ль в доме ты встречен женою?35 Сын же таков твой, что всякий ему бы отцом захотел быть”.Светлой богине ответствовал так Одиссей хитроумный:“Истину ты говоришь мне, богиня; но сердцем я крепко(В том принужден пред тобой повиниться) тревожусь, не зная,Буду ли в силах один с женихов многочисленной шайкой40 Сладить? Они всей толпою всегда собираются в доме.Но и другою тревогой мое озабочено сердце:Если по воле твоей и Крониона всех истреблю я —Как мне спастися от мщенья родни их? Подумай об этом”.Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:45 “Ты, маловерный! Надеются ж люди в беде и на слабыхСмертных, ни делом помочь, ни совета подать неспособных, —Я же богиня, тебя неизменно всегда от напастиВсякой хранившая. Слушай, понятно и ясно скажу я:Если бы вдруг пятьдесят из засады на двух нас напало50 Ратей, чтоб нам совокупно погибель устроить, — при них жеМы бы похитили коз их, овец и быков круторогих.Спи, ни о чем не тревожась: несносно лежать на постели,Глаз не смыкая; твои же напасти окончатся скоро”.С сими словами богиня ему затворила дремотой55 Очи, потом на Олимп улетела. И всех усладительНаших тревог, разрешающий сладко усталые члены,Сон овладел им. Супруга ж его, от тревоги проснувшись,Села бессонная в горьких слезах на постели; слезамиВдоволь свою сокрушенную грудь утолив, громогласно60 Стала она призывать Артемиду и так ей молилась:“О Артемида, богиня великая, дочь громовержца,Тихой стрелою твоею меня порази и из телаВыведи душу мою. О, когда бы меня ухватилаБуря и мглистой дорогой со мною умчалася в край тот,[1421]65 Где начинает свой путь Океан, круговратно бегущий![1422]Были ж Пандаровы дочери схвачены бурею. Боги[1423]Мать и отца погубили у них; сиротами осталисьВ доме семейном они; Афродита богиня питалаИх молоком, сладкотающим медом, вином благовонным;70 Ира дала им, от всех отличая их дев земнородных,Ум и красу; Артемида пленительной стройностью станаИх одарила; Афина их всех научила искусствам.Но когда на высокий Олимп вознеслась КитереяТам умолять, чтоб супружества счастие дал непорочным75 Девам Зевес громолюбец, который, все ведая в мире,Благо и зло земнородным по воле своей посылает, —Гнусные Гарпии,[1424] дев беззащитных похитя, их в рукиПредали грозных Эриний, чудовищам в рабство.[1425] О, если бТак и меня олимпийские боги с земли во мгновенье80 Сбросили! Если б меня, с Одиссеем в душе, АртемидаСветлокудрявая в темную вдруг затворила могилуПрежде, чем быть мне подругою мужа, противного сердцу![1426]Но и тяжелые скорби становятся легче, когда мы,В горьких слезах, в сокрушении сердца день целый проведши,85 Ночью в объятия сна предаемся — мы все забываем,Зло и добро, лишь коснется очей он целебной рукою;Мне же и сон мой терзает виденьями страшными демон;Виделось мне, что лежал близ меня несказанно с ним сходный,Самый тот образ имевший, какой он имел, удаляясь;90 Я веселилась; я думала: это не сон — и проснулась”.Так говорила она. Поднялась златовласая Эос.Жалобы плачущей в слух Одиссеев входили; и, слышаИх, он подумал, что ею был узнан; ему показалосьДаже, что образ ее над его изголовьем летает.95 Сбросив покров и овчины собрав, на которых лежал он,Все их сложил Одиссей на скамейке, а кожу воловьюВынес на двор. Тут к Зевесу он поднял с молитвою руки:“Если, Зевес, наш отец, ты меня и землей и водоюВ дом мой (хотя и подвергнул напастям) привел невредимо,100 Дай, чтоб от первого, кто здесь проснется, мной вещее словоБыло услышано; сам же мне знаменьем сердце обрадуй”.Так говорил он, молясь, и Кронион молитву услышал:Страшно ударившим громом из звезднобестучного неба[1427]Зевс отвечал. Преисполнилась радостью грудь Одиссея.105 Слово же первое он от рабыни, моловшей на царскойМельнице близкой, услышал; на мельнице этой двенадцатьБыло рабынь, и вседневно от раннего утра до позднейНочи ячмень и пшено там они для домашних мололи.Спали другие, всю кончив работу; а эта, слабее110 Прочих, проснулася ране,[1428] чтоб труд довершить неготовый.Жернов покинув, сказала она (и пророчество былоВ слове ее Одиссею): “Зевес, наш отец и владыка,На небе нет облаков, и его наполняют, сверкая,[1429]Звезды, а гром твой гремит, всемогущий! Кому посылаешь115 Знаменье грома? Услышь и меня, да исполнится нынеСлово мое: да последним в жилище царя ОдиссеяБудет сегодняшний пир женихов многобуйных! КоленаМы сокрушили свои непрестанной работой, обжорствуИх угождая, — да нынешним кончатся все здесь пиры их!”120 Так говорила рабыня, был рад Одиссей прорицаньюГрома и слова, и в сердце его утвердилась надежда.Тут Одиссеева дома рабыни сошлися из разныхГорниц и жаркий огонь на большом очаге запалили.Ложе покинул свое и возлюбленный сын Одиссеев;125 Платье надев, изощренный свой меч на плечо он повесил;[1430]После, подошвы красивые к светлым ногам привязавши,Взял боевое копье, лучезарно блестящее медью;Так он ступил на порог и сказал, обратясь к Эвриклее:“Няня, доволен ли был угощением странник? Покойно ль130 Спал он? Иль вы не хотели о нем и подумать? Обычай[1431]Матери милой я знаю; хотя и разумна, а частоМежду людьми иноземными худшему почести всякойМного окажет, на лучшего ж вовсе и взгляда не бросит”.Так говорил Телемак. Эвриклея ему отвечала:135 “Ты понапрасну, дитя, невиновную мать обвиняешь;[1432]С нею сидя, здесь вином утешался он, сколько угодноБыло душе; но не ел, хоть его и просили. По горлоСыт я, сказал. А когда он подумал о сне и постели,Мягкое ложе она приготовить велела рабыням.140 Он же, напротив, как жалкий, судьбою забытый бродяга,Спать на пуховой постели,[1433] покрытой ковром, отказался;Кожу воловью постлал на полу и, овчин положившиСверху, улегся в сенях; я покрыла его одеялом”.[1434]Так Эвриклея сказала. Тогда Телемак из палаты145 Вышел с копьем; две лихие за ним побежали собаки.На площадь, главное место собранья ахеян, пошел он.Тут всех рабынь Одиссеева дома созвавши, сказалаИм Эвриклея, разумная[1435] дочь Певсенорида Опса:“Все на работу! Одни за метлы; и проворнее выместь150 Горницы, вспрыснув полы; на скамейки, на кресла и стульяПестро-пурпурные ткани постлать; ноздреватою губкойНачисто вымыть столы; всполоснуть пировые кратеры;Чаши глубокие, кубки двудонные[1436] вымыть. Другие жВсе за водою к ключу и скорее назад, поелику155 Нынешний день женихи не замедлят приходом, напротив,Ранее все соберутся: мы праздник[1437] готовим великий”.Так Эвриклея сказала. Ее повинуяся воле,Двадцать рабынь побежали на ключ темноводный; другиеНачали горницы все прибирать и посуду всю чистить.160 Скоро прислали и слуг женихи: за работу принявшись,Стали они топорами поленья колоть. ВоротилисьС свежей рабыни водой от ключа. Свинопасом ЭвмеемПригнаны были три борова, самые жирные в стаде:Заперли их в окруженную частым забором заграду.165 Сам же Эвмей подошел к Одиссею, спросил дружелюбно:“Странник, учтивее ль стали с тобой Телемаковы гости?Иль по-вчерашнему в доме у нас на тебя нападают?”Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:“Добрый Эвмей, да пошлют всемогущие боги Олимпа170 Им воздаянье за буйную жизнь и за дерзость, с какоюЗдесь, не стыдяся, они расхищают чужое богатство!”Так говорили о многом они в откровенной беседе.К ним подошел козовод, за козами смотрящий, Мелантий;Коз, меж отборными взятых из стада, откормленных жирно[1438]175 В город пригнал он, гостям на обед; с ним товарищей былоДвое. И, коз привязавши[1439] под кровлей сеней многозвучных,[1440]Так Одиссею сказал, им ругаяся, дерзкий Мелантий:“Здесь ты еще, неотвязный бродяга; не хочешь, я вижу,Дать нам вздохнуть; мой совет, убирайся отсюда скорее;180 Иль и со мной у тебя напоследок дойдет до расправы;Можешь тогда и моих кулаков ты отведать; ты слишкомСтал уж докучен; не в этом лишь доме бывают обеды”.Кончил. Ему Одиссей ничего не ответствовал; толькоМолча потряс головою и страшное в сердце помыслил.185 Третий тут главный пастух[1441] подошел к ним, коровник Филотий;Коз он отборных привел с нетелившейся, жирной коровой.В город же их привезли на судах[1442] перевозчики, всех там,Кто нанимал их, возившие морем рабочие люди.Коз и корову Филотий оставил в сенях многозвучных;190 Сам же, приближась к Эвмею, спросил у него дружелюбно:“Кто чужеземец, тобою недавно, Эвмей, приведенныйВ город? К какому себя причисляет он племени? Где онДом свой отцовский имеет? В какой стороне он родился?С виду он бедный скиталец, но царственный образ имеет.195 Боги бездомно-бродящих людей унижают жестоко;Но и могучим царям испытанья они посылают”.Тут к Одиссею, приветствие правою сделав рукою,Ласково он обратился и бросил крылатое слово:“Радуйся, добрый отец чужеземец; теперь нищетою[1443]200 Ты удручен — но пошлют наконец и тебе изобильеБоги. О Зевс! Ты безжалостней всех, на Олимпе живущих!Нет состраданья в тебе к человекам; ты сам, наш создатель,Нас предаешь беспощадно беде и грызущему горю.Потом прошибло меня и в глазах потемнело, когда я205 Вспомнил, взглянув на тебя, о царе Одиссее: как ты, он,Может быть, бродит в таких же лохмотьях, такой же бездомный.Где он, несчастный? Еще ли он видит сияние солнца?Или его уж не стало и в область Аида сошел он?О благодушный, великий мой царь![1444] Над стадами коров ты210 Здесь в стороне Кефаленской[1445] меня молодого поставил;Много теперь расплодилось их; нет никого здесь другого,Кто бы имел столь великое стадо коров крепколобых.Горе! Я сам приневолен сюда их водить на пожраньеЭтим грабителям. Сына они притесняют в отцовом215 Доме; богов наказанье не страшно им; между собоюВсе разделить уж богатство царя отдаленного мыслят.Часто мне замысел в милое сердце приходит (хотя он,Правду сказать, и не вовсе похвален: есть в доме наследник),Замысел в землю чужую со стадом моим, к иноземным220 Людям уйти. Несказанное горе мне, здесь оставаясь,Царских прекрасных коров на убой отдавать им; давно быЭту покинул я землю, где столько неправды творится,Стадо уведши с собою, к иному царю перешел быВ службу — но верится все мне еще, что воротится в дом свой225 Он, наш желанный, и всех их, грабителей, разом погубит”.Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:“Видно, порода твоя не простая,[1446] мой честный коровник;Сердцем, я вижу, ты верен и здравый имеешь рассудок;Радость за то объявляю тебе и клянуся великой230 Клятвой, Зевесом отцом, гостелюбною вашей трапезой,[1447]Также святым очагом Одиссеева дома клянусяЗдесь, что еще ты отсюда уйти не успеешь, как сам онЯвится; можешь тогда ты своими глазами увидеть,Если захочешь, какой с женихами расчет поведет он”.235 Кончил. Ему отвечал пастухов повелитель[1448] Филотий:“Если ты правду сказал, иноземец (и Дий да исполнитСлово твое), то и я, ты увидишь, не празден останусь”.[1449]Тут и Эвмей, свинопас благородный, богов призывая,Стал их молить, чтоб они возвратили домой Одиссея.240 Так говорили о многом они, от других в отдаленьи.Тою порой женихи, согласившись предать ТелемакаСмерти, сходились; но в это мгновение слева поднялся[1450]Быстрый орел, и в когтях у него трепетала голубка.Знаменьем в страх приведенный, сказал Амфином благородный:245 “Замысел наш умертвить Телемака, друзья, по желаньюНам не удастся исполнить. Подумаем лучше о пире”.Так он сказал; подтвердили его предложенье другие.Все они вместе пошли и, когда в Одиссеев вступилиДом, положивши на гладкие кресла и стулья одежды,[1451]250 Начали крупных баранов, откормленных коз и огромных,Жирных свиней убивать; и корову зарезали также.Были изжарены прежде одни потроха, и в кратерыВлито с водою вино. Свинопас двоеручные кубкиПодал, потом и в прекрасных корзинах коровник Филотий255 Хлебы разнес; а Мелантий вином благовонным наполнилКубки. И подняли руки они к приготовленной пище.Но Одиссею, с намереньем хитрым в уме, на порогеДвери широкой велел Телемак[1452] поместиться; подвинувК ней небольшую, простую скамейку и низенький столик,260 Часть потрохов он принес, золотой благовонным наполнилКубок вином и, его подавая, сказал Одиссею:“Здесь ты сиди и вином утешайся с моими гостями,Новых обид не страшася; рукам женихов я не дам ужВоли; мой дом не гостиница, где произвольно пирует[1453]265 Всякая сволочь, а дом Одиссеев, царево жилище.[1454]Вы ж, женихи, воздержите язык свой от слов непристойных,Также и воли рукам не давайте; иль будет здесь ссора”.[1455]Так он сказал. Женихи, закусивши с досадою губы,[1456]Смелым его пораженные словом, ему удивлялись.270 Но, обратясь к женихам, Антиной, сын Эвпейтов, воскликнул:“Как ни досадно, друзья, Телемаково слово, не должноК сердцу его принимать нам; пускай он грозится! Давно бы,Если б тому не препятствовал вечный Кронион, его мыЗдесь упокоили — стал он теперь говорун нестерпимый”.275 Кончил; но слово его Телемак без вниманья оставил.В это время народ через город с глашатаем жертвуШел совершать: в многотенную рощу метателя верныхСтрел Аполлона был ход густовласых ахеян направлен.Те же, изжарив и с вертелов снявши хребтовое мясо,[1457]280 Роздали части и начали пир многославный. ОсобоТут принесли Одиссею проворные слуги такую жМяса подачу, какую имели и сами; то былоТак им приказано сыном его, Телемаком разумным.[1458]Тою порою Афина сама женихов возбуждала285 К дерзко-обидным поступкам, дабы разгоралось сильнееМщенье в гневной душе Одиссея, Лаэртова сына.Там находился один, от других беззаконной отличныйДерзостью, родом из Зама; его называли Ктезиппом.Был он несметно богат и, гордяся богатством, замыслил290 Спорить с другими о браке с женою Лаэртова сына.Так, к женихам обратяся, сказал им Ктезипп многобуйный:“Выслушать слово мое вас, товарищи, я приглашаю:Мяса, как следует, добрую часть со стола получил ужЭтот старик — и весьма б непохвально, неправедно было,295 Если б гостей Телемаковых кто их участка лишал здесь.[1459]Я ж и свою для него приготовил подачу, чтоб мог онЧто-нибудь дать за купанье рабыне иль должный подарокСделать кому из рабов, в Одиссеевом доме живущих”.Тут он, схвативши коровью, в корзине лежавшую ногу,[1460]300 Сильно ее в Одиссея швырнул; Одиссей, отклонившиГолову вбок, избежал от удара; и страшной улыбкойСтиснул он губы; нога ж, пролетевши, ударила в стену.Грозно взглянув на Ктезиппа, сказал Телемак раздраженный:“Будь благодарен Зевесу, Ктезипп, что удар не коснулся305 Твой головы чужеземца: он сам от него отклонился;Иначе острым копьем повернее в тебя бы попал я;Стал бы не брак для тебя — погребенье отец твой готовить.Всем говорю вам: отныне себе непристойных поступковВ доме моем позволять вы не смейте; уж я не ребенок,310 Все уж теперь понимаю; все знаю, что надобно делать.Правда, еще принужден я свидетелем быть терпеливымЗдесь истребленья баранов, и коз, и вина, и богатыхНаших запасов, — я с целой толпою один не управлюсь;Новых обид мне, однако, я вам не советую делать;315 Если ж намеренье ваше меня умертвить, то, конечно,Будет пристойней, чтоб, в доме моем пораженный, я встретилСмерть там, чем зрителем был беззаконных поступков и видел,[1461]Как обижают моих в нем гостей, как рабынь принуждают[1462]Злым угождать вожделеньям в священных обителях царских”.320 Так он сказал; все кругом неподвижно хранили молчанье.Но Агелай, сын Дамасторов, так отвечал напоследок:“Правду сказал он, друзья; на разумное слово такое[1463]Вы не должны отвечать оскорбленьем; не трогайте болеСтарого странника; также оставьте в покое и прочих325 Слуг, обитающих в доме Лаэртова славного сына.Я ж Телемаку и матери светлой его дружелюбноДобрый и, верно, самим им угодный совет предложу здесь:В сердце своем вы доныне питали надежду,[1464] что боги,Вашим молитвам внимая, домой возвратят Одиссея;330 Было доныне и нам невозможно на медленность вашуСетовать, так поступать вам советовал здравый рассудок(Мог после брака внезапно в свой дом Одиссей возвратиться);Ныне ж сомнения нет нам: мы знаем, что он невозвратен.Матери умной своей ты теперь, Телемак благородный,335 Должен сказать, чтоб меж нами того, кто щедрей на подарки,Выбрала. Будешь тогда ты свободно в отеческом домеЖить; а она о другом уж хозяйстве заботиться станет”.Кротко[1465] ему отвечал рассудительный сын Одиссеев:“Нет, Агелай, я Зевесом отцом и судьбой Одиссея340 (Что бы с ним ни было: жив ли, погиб ли) клянусь перед всемиВами, что матери в брак не мешаю вступить, что, напротив,Сам убеждаю ее по желанию выбрать, и многоДам ей подарков; но из дома выслать ее по неволеЯ и помыслить не смею — то Зевсу не будет угодно”.345 Так говорил Телемак. В женихах несказанный АфинаСмех пробудила, их сердце смутив и рассудок расстроив.[1466]Дико они хохотали; и, лицами вдруг изменившись,Ели сырое, кровавое мясо; глаза их слезамиВсе затуманились; сердце их тяжкой заныло тоскою.350 Феоклимен богоравный тогда поднялся и сказал им:“Вы, злополучные, горе вам! Горе![1467] Невидимы сталиГоловы ваши во мгле и невидимы ваши колена;Слышен мне стон ваш, слезами обрызганы ваши ланиты.Стены, я вижу, в крови;[1468] с потолочных бежит перекладин355 Кровь; привиденьями,[1469] в бездну Эрева бегущими, полныСени и двор, и на солнце небесное, вижу я, всходитСтрашная тень, и под ней вся земля покрывается мраком”.Так он сказал им. Безумно они хохотать продолжали.Тут говорить женихам Эвримах, сын Полибиев, начал:360 “Видно, что этот, друзья, чужеземец в уме помешался;На площадь должно его проводить нам, пусть выйдет на свежийВоздух, когда уж ему так ужасно темно здесь в палате”.Феоклимен богоравный сказал, обратясь к Эвримаху:“Нет, Эвримах, в провожатых твоих не имею я нужды;365 Две есть ноги у меня, и глаза есть и уши; рассудокМой не расстроен, и память свою я еще не утратил.Сам убегу я отсюда; я к вам подходящую быстроСлышу беду; ни один от нее не уйдет; не избегнетСилы ее никоторый из вас, святотатцев, губящих370 Дом Одиссеев и в нем беззаконного много творящих”.Так он сказал, и, поспешно палату покинув, к ПиреюПрямо пошел, и Пиреем был с прежнею ласкою принят.Тою порой, поглядевши с насмешкой один на другого,Начали все Телемака дразнить женихи, над гостями375 Дома его издеваясь, и так говорили иные:“Друг Телемак, на отбор негодяи тебя посещают;Прежде вот этот нечистый пожаловал в дом твой бродяга,Хищник обеденных крох, ни в какую работу не годный,Слабый, гнилой старичишка,[1470] земли бесполезное бремя;380 Гость же другой помешался и начал беспутно пророчить.Выслушай лучше наш добрый совет, Телемак многомудрый:[1471]Дай нам твоих благородных гостей на корабль крутобокийБросить, к сикелам отвезть и продать за хорошие деньги”.Так говорили они; Телемак, их словам не внимавший,385 Молча смотрел на отца, дожидаясь спокойно, чтоб подалЗнак он, когда начинать с беззаконною шайкой расправу.В горнице ближней на креслах богатых в то время сиделаМногоразумная старца Икария дочь, Пенелопа;Было ей слышно все то, что в собранье гостей говорилось.390 Весел беспечно, и жив разговором, и хохотом шуменБыл их обед, для которого столько настряпали сами;Но никогда, и нигде, и никто не готовил такого[1472]Ужина людям, какой приготовил с Палладою грозныйМуж для незваных гостей, беззаконных ругателей правды.

ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Дочь светлоокая Зевса Афина вселила желанье[1473]В грудь Пенелопы, разумной супруги Лаэртова сына,Лук женихам Одиссеев и грозные стрелы[1474] принесши,Вызвать к стрелянию в цель их и тем приготовить им гибель.[1475]5 Вверх по ступеням высоким поспешно взошла Пенелопа;Мягкоодутлой[1476] рукою искусственно выгнутый медныйКлюч с рукоятью из кости слоновой доставши, царицаВ дальнюю ту кладовую пошла (и рабыни за нею),Где Одиссеевы все драгоценности были хранимы:10 Золото, медь и железная утварь чудесной работы.Там находился и тугосгибаемый лук, и набитыйМножеством стрел бедоносных колчан. Подарен ОдиссеюЭтот был лук со стрелами давно в Лакедемоне гостемИфитом,[1477] богоподобного Эврита сыном. Они же15 Встретились прежде друг с другом в Мессене, где нужно обоимДом посетить Орхилока разумного было. В МессенеТяжбу с гражданами вел Одиссей. Из Итаки мессенцыМелкого много скота увели; с пастухами оттудаТриста быков круторогих[1478] разбойничье[1479] судно украло.20 Их Одиссей там отыскивал; юноша, свежести полный,Был он в то время; его же послали отец и геронты.[1480]Ифит отыскивал также пропажу: коней, и двенадцатьДобрых жеребых кобыл, и могучих работников мулов.Ифиту иск удался; но погибелью стала удача:25 К сыну Зевесову, славному крепостью силы великойМужу, Ираклу, свершителю подвигов чудных, пришел он, —В доме своем умертвил им самим приглашенного гостяЗверский Иракл, посрамивши Зевесов закон и накрытый[1481]Им гостелюбно для странника стол, за которым убийство30 Он совершил, чтоб коней громозвучнокопытных присвоить.Ифит, в Мессену за ними пришед, Одиссея там встретил.Эвритов лук он ему подарил; умирая, великий[1482]Эврит тот лук злополучному сыну в наследство оставил.Ифита острым мечом и копьем одарив длиннотенным,35 Гостем остался ему Одиссей; но за стол пригласить свойДруга не мог: прекратил сын Зевесов, Иракл беспощадный,Жизнь благородному Ифиту, Эврита славного сыну,Давшему лук Одиссею и стрелы. И не брал с собоюИх никогда Одиссей на войну в корабле чернобоком:40 Память о госте возлюбленном верно храня, их берег онВ доме своем; но в отечестве всюду имел при себе их.Близко к дверям запертым кладовой подошед, ПенелопаСтала на гладкий дубовый порог[1483] (по снуру обтесавшиБрус, тот порог там искусно уладил строитель, дверные45 Притолки[1484] в нем утвердил и на притолки створы навесил);С скважины снявши замочной ее покрывавшую кожу,Ключ свой вложила царица в замок; отодвинув задвижку,Дверь отперла; завизжали на петлях заржавевших створыДвери блестящей; как дико мычит выгоняемый на луг50 Бык круторогий — так дико тяжелые створы визжали.Взлезши на гладкую полку (на ней же ларцы с благовоннойБыли одеждой), царица, поднявшись на цыпочки, рукуСнять Одиссеев с гвоздя ненатянутый лук протянула;Бережно был он обвернут блестящим чехлом;[1485] и, доставши55 Лук, на колена свои положила его Пенелопа;Сев с ним и вынув его из чехла, зарыдала, и долго,Долго рыдала она; напоследок, насытившись плачем,Медленным шагом пошла к женихам многобуйным в собранье,Лук Одиссеев, сгибаемый туго, неся и великий60 Тул, медноострыми быстросмертельными полный стрелами.Следом за ней принесен был рабынями ящик с запасом[1486]Меди, железа и с разною утварью бранной. Царица,В ту палату вступив, где ее женихи пировали,[1487]Подле столба, потолок там высокий державшего, стала,65 Щеки закрывши свои головным покрывалом блестящим;Справа и слева почтительно стали служанки. И, словоК буйным своим женихам обратив, Пенелопа сказала:“Слушайте все вы, мои женихи благородные: дом нашВы разоряете, в нем на пиры истребляя богатство70 Мужа, давно разлученного с милой отчизною; праваНет вам на то никакого; меня лишь хотите принудитьВыбрать меж вами, на брак согласясь ненавистный, супруга.Можете сами теперь разрешить вы мой выбор. Готова[1488]Быть я ценою победы. Смотрите, вот лук Одиссеев;75 Тот, кто согнет, навязав тетиву, Одиссеев могучий[1489]Лук, чья стрела пролетит через все (их не тронув) двенадцатьКолец, я с тем удалюся из этого милого дома,Дома семейного, светлого, многобогатого, где яСчастье нашла, о котором и сонная буду крушиться”.80 С сими словами велела она свинопасу ЭвмеюЛук Одиссеев и стрелы подать женихам благородным.Взрыд он заплакал, принявши его; к женихам он пошел с ним;Лук Одиссеев узнав, зарыдал и коровник Филотий.К ним обратяся обоим, сказал Антиной, негодуя:85 “Вы, деревенщина грубая, только одним ежедневнымЗанят ваш ум! Отчего вы расплакались? Горе ль усилитьВ сердце хотите своей госпожи? И без вас уж довольноСкорбью томится она бесполезною в долгой разлуке[1490]С мужем; сидите же тихо и ешьте; а если хотите90 Плакать, уйдите отсюда, оставя и лук ваш, и стрелыНам, женихам, на решительный бой. Сомневаюсь, однако,И, чтоб легко натянул кто такой несказанно упорныйЛук. Многосильного мужа такого, каков Одиссей был,Нет между нами. Его я в то время видал — и поныне95 Помню о нем, хоть тогда и ребенком еще был неумным”.Так говоря про других, про себя уповал он, что сладитС луком, натянет легко тетиву и все кольца прострелит.Бедный слепец, он не думал, что первою жертвою будет[1491]Стрел Одиссея, который им в собственном доме так дерзко100 Был оскорблен, на которого там и других возбуждал он.Тут к женихам обратясь, им сказал Телемак богоравный:“Горе! Конечно, мой разум привел в беспорядок Кронион!Милая мать, столь великим умом одаренная, слышу,Здесь говорит, что с супругом другим соглашается светлый105 Дом мой покинуть; и я, тем довольный, смеюсь, как безумец.Час наступил; женихи, приготовьтесь к последнему делу.В целой ахейской земле вы такой не найдете невесты —Где б ни искали, в священном ли Пилосе, или в Аргосе,Или в Микенах, иль в нашей Итаке, иль там, на пространстве[1492]110 Черной земли матерой, — но хвала не нужна; вы довольноЗнаете сами; пора начинать нам свой опыт; беритеЛук Одиссеев и силу свою покажите на деле.Я ж и себя самого испытанью хочу здесь подвергнуть.Если удастся мне лук натянуть и стрелою все кольца115 Метко пробить, удаление матери милой из домаС мужем другим и мое одиночество будет сноснееМне, уж владеть небессильному луком отца Одиссея”.Кончив, он с плеч молодых пурпуровую мантию сбросил;Встал и, с мечом медноострым блестящую перевязь снявши,120 Жерди в глубоких для каждой особенно вырытых ямках,[1493]Их по снуру уравняв, утвердил; основанья ж, чтоб прямоВсе, не шатаясь, стояли, землей отоптал. Все дивились,Как он искусно порядок, ему незнакомый, устроил.Стал Телемак у порога дверей и, схватив Одиссеев125 Лук, попытался на нем натянуть тетиву; и погнул онТрижды его, но, упорствуя, трижды он вновь разогнулся.Им овладеть, нацепив тетиву, уповая, в четвертыйРаз он готов был с удвоенной силой приняться за дело;[1494]Но Одиссей по условью кивнул головой; отложивши130 Труд, обратился к отцу и сказал Телемак богоравный:“Горе мне! Видно, я слабым рожден и останусь бессильнымВечно; я молод еще и своею рукой не пыталсяДерзость врага наказать, мне нанесшего злую обиду.Ваша теперь череда, женихи, вы сильнее; пусть каждый135 Лук Одиссеев возьмет и свершить попытается подвиг”.Так говоря, ненатянутый лук опустил он на землю,К гладкой дверной половинке его прислонивши; но рядомС ним и стрелу перяную он к ручке замочной[1495] приставил.Сел он на стул свой потом, к женихам возвратяся беспечно.140 Тут, обратясь к женихам, Антиной, сын Эвпейтов, сказал им:“С правой руки подходите один за другим вы, начавшиС места, откуда вино подносить на пиру начинают”.Так Антиной предложил, и одобрили все предложенье.Первый, поднявшийся с места, пошел Леодей, сын Ейнопов,145 Жертвогадатель[1496] их был он и подле кратеры на самом[1497]Крае стола за обедом садился. Их буйство противноБыло ему; и нередко он их порицал, негодуя.Первый он должен был взяться за лук роковой,[1498] наблюдаяОчередь. Став у порога дверей, он схватил Одиссеев150 Лук; но его и погнуть он не мог; от напрасных усилийСлабые руки его онемели. Он с горем воскликнул:“Нет! Не но силам мне лук Одиссеев; другой попытайсяКрепость его одолеть; но у многих мужей знаменитыхДушу и жизнь он возьмет. И, конечно, желаннее встретить155 Смерть, чем живому скорбеть о утрате того, что так сильноНас привлекало вседневно сюда чародейством надежды.[1499]Все мы теперь уповаем, во всех нас пылает желаньеБрак заключить с Пенелопой, женой Одиссея; но каждый,Лук испытав Одиссеев и силу над ним утомивши,160 С горем в душе принужден за другую ахейскую деву[1500]Свататься будет, подарки свои расточая; она жеВыберет доброю волей того, кто щедрей и приятней”.Так говоря, ненатянутый лук опустил он на землю,К гладкой дверной половинке его прислонивши; но рядом[1501]165 С ним и стрелу перяную он к ручке замочной приставил.Сел он на стул свой потом, к женихам возвратяся беспечно.[1502]Гневно к нему обратившись, сказал Антиной, сын Эвпейтов:“Странное слово из уст у тебя, Леодей, излетело,Слово печальное, страшное; слышать его мне противно.170 Душу и жизнь, говоришь ты, у многих людей знаменитыхЛук Одиссеев возьмет, потому, что его не способенТы натянуть. Но бессильным от матери был благороднойТы, без сомненья, рожден, не могучим властителем лука;[1503]Многие будут в числе женихов, без сомненья, способней175 Сладить с ним”. Кончил. Потом, козовода Мелантия кликнув,“Слушай, Мелантий, — сказал, — здесь огонь ты разложишь; к огню жеБлизко поставишь покрытую мягкой овчиной скамейку;Жирного сала потом принесешь нам укруг,[1504] чтоб могли мыИм, на огне здесь его разогревши, помазывать крепкий180 Лук Одиссеев: тогда он удобней натянут быть может”.Так он сказал. И Мелантий, огонь разложив превеликий,Близко поставил скамейку, покрытую мягкой овчиной;Сала принес напоследок укруг; и, растаявши[1505] сало,Начали мазать им лук женихи; но из них никоторый185 Лука не мог и немного погнуть — несказанно был туг он;Взяться за опыт тогда в свой черед Антиной с Эвримахом[1506]Были должны, меж другими отличные мужеской силой.В это мгновение, разом поднявшися, из дома вместеВышли Эвмей свинопас и коровник Филотий; за ними190 Следуя, залу покинул и царь Одиссей; он, широкийДвор перейдя, за ворота двустворные вышел. ПозвавшиТам их обоих, он ласково-сладкую речь обратил к ним:“Верные слуги, Эвмей и Филотий, могу ль вам открыться?Или мне лучше смолчать? Но меня говорить побуждает195 Сердце. Ответствуйте: что бы вы сделали, если б внезапно,Демоном вдруг приведенный каким, Одиссей, господин ваш,Здесь вам явился? К нему ль, к женихам ли тогда б вы пристали?Прямо скажите мне все, что велит вам рассудок и сердце”.Кончил. Ему отвечал простодушный коровник Филотий:200 “Царь наш Зевес, о, когда бы на наши молитвы ты отдалНам Одиссея! Да благостный демон его к нам проводит!Сам ты увидишь тогда, что и я не остануся празден”.[1507]Тут и Эвмей, свинопас благородный, богов призывая,Стал их молить, чтоб они возвратили домой Одиссея.205 В верности сердца и в доброй их воле вполне убедяся,Так им обоим сказал наконец Одиссей богоравный:“Знайте же, я Одиссей, претерпевший столь много напастей,В землю отцов приведенный по воле богов через двадцатьЛет. Но я вижу, что здесь из рабов моего возвращенья210 Только вы двое желаете; я не слыхал, чтоб другой ктоЗдесь помолился богам о свидании скором со мною.Слушайте ж, вам расскажу обо всем, что случиться должно здесь:Если мне Дий истребить женихов многобуйных поможет,Вам я обоим найду по невесте, приданое каждой[1508]215 Дам и построю вам домы вблизи моего, и, как братья,Будете жить вы со мною и с сыном моим Телемаком.Вам же и признак могу показать, по которому ясно[1509]Вы убедитесь, что я Одиссей: вот рубец, вам знакомый;Вепрем, вы помните, был я поранен, когда с сыновьями220 Автоликона охотой себя забавлял на Парнасе”.Так говоря, он колено открыл, распахнувши тряпицыРубища. Те ж, рассмотревши прилежно рубец, им знакомый,Начали плакать; и, крепко обняв своего господина,Голову, плечи, и руки, и ноги[1510] его целовали.225 Головы их со слезами и он целовал, и за плачемИх бы могло там застать захождение солнца, когда быИм не сказал Одиссей, успокоившись первый: “ОтритеСлезы, чтоб, из дому вышедши, кто не застал вас, так горькоПлачущих: тем преждевременно тайна откроется наша.230 Должно, чтоб снова — один за другим, а не вместе — вошли мыВ залу, я первый, вы после. И ждите, чтоб мной был вам поданЗнак. Женихи многобуйные, думаю я, не позволятВ руки мне взять там мой лук и колчан мой, набитый стрелами;Ты же, Эвмей, не дождавшись приказа, и лук и колчан мне235 Сам принеси. И потом ты велишь, чтоб рабыни немедляЗаперли в женские горницы двери на ключ и чтоб, еслиШум иль стенанье в столовой послышится им, не посмелаТронуться с места[1511] из них ни одна, чтоб спокойно сиделиВсе, ни о чем не заботясь и делом своим занимаясь.240 Ты же, Филотий, возьми ворота на свое попеченье.Крепко запри их на ключ и ремнем затяни их задвижку”.Так говорил Одиссей им. Он, в двери столовой вступивши,Сел там опять на оставленной им за минуту скамейке.После явились один за другим свинопас и Филотий.245 Лук Одиссеев держал Эвримах и его над пылавшимЖарко огнем поворачивал, грея. Не мог он, однако,Крепость его победить. Застонало могучее сердце;Голос возвысив, кипящий досадой, он громко воскликнул:“Горе мне! Я за себя и за вас, сокрушенный, стыжуся:250 Нет мне печали о том, что от брака я должен отречься, —Много найдется прекрасных ахейских невест и в Итаке,Морем объятой, и в разных других областях кефалленских.Но столь ничтожными крепостью быть с Одиссеем в сравненье —Так, что из нас ни один и немного погнуть был не в силах255 Лука его, — то стыдом нас покроет и в позднем потомстве”.Но Антиной, сын Эвпейтов, воскликнул, ему возражая:“Нет, Эвримах благородный, того не случится, и в этомСам ты уверен. Народ Аполлонов великий сего дняПразднует праздник: в такой день натягивать лук неприлично;[1512]260 Спрячем же лук; а жердей выносить нам не нужно отсюда.Пусть остаются; украсть их, конечно, никто из живущихВ доме царя Одиссея рабов и рабынь не помыслит.Нам же опять благовонным вином пусть наполнит глашатайКубки, а лук Одиссеев запрем, совершив возлиянье.265 Завтра поутру пускай козовод, наш разумный Мелантий,[1513]Коз приведет нам отборных, чтоб здесь принести Аполлону,Лука сгибателю, бедра их в жертву. Согнуть он поможетЛук Одиссеев; и силы над ним не истратим напрасно”.Так предложил Антиной, и одобрили все предложенье.270 Тут для умытия рук им глашатаи подали воду;[1514]Отроки, светлым кратеры до края наполнив напитком,В чашах его разнесли, по обычаю справа начавши;Вкусным питьем насладились они, сотворив возлиянье.Хитрость замыслив, тогда им сказал Одиссей многоумный:275 “Слух ваш ко мне, женихи Пенелопы, склоните, дабы я[1515]Высказать мог вам все то, что велит мне рассудок и сердце.Вот вам — тебе, Эвримах, и тебе, Антиной богоравный,[1516]Столь рассудительно дело решившие, — добрый совет мой:Лук отложите, на волю бессмертных предав остальное;280 Завтра решит Аполлон, кто из вас победителем будет;Мне же отведать позвольте чудесного лука; узнать мнеДайте, осталось ли в мышцах моих изнуренных хоть малоСилы, меня оживлявшей в давнишнее младости время,Или я вовсе нуждой и бродячим житьем уничтожен”.285 Кончил. Но просьбы его не одобрил никто. ИспугалсяКаждый при мысли, что с гладкоблистающим луком он сладит.Слово к нему обративши, сказал Антиной, сын Эвпейтов:“Что ты, негодный бродяга? Не вовсе ль рассудка лишился?Мало тебе, что спокойно, допущенный в общество наше,290 Здесь ты пируешь, обедая с нами, и все разговорыСлушаешь наши, чего никогда здесь еще никакомуНищему не было нами позволено? Всё недоволен!Видно, твой ум отуманен медвяным вином; от вина жеВсякий, его неумеренно пьющий, безумеет. Был им295 Некогда Эвритион, многославный кентавр, обезумлен.[1517]В дом Пиритоя, великою славного силой, вступивши,Праздновал там он с лапифами; разума пьянством лишенный,Буйствовать зверски он вдруг принялся в Пиритоевом доме.Все раздражились лапифы; покинув трапезу, из залы300 Силой его утащили на двор и нещадною медьюУши и нос обрубили они у него; и рассудкаВовсе лишенный, кентавр убежал, поношеньем покрытый.Злая зажглась оттого у кентавров с лапифами распря;Он же от пьянства там первый плачевную встретил погибель.305 Так и с тобою случится, бродяга бессмысленный, еслиЭтот осмелишься лук натянуть; не молвою прославленБудешь ты в области нашей; на твердую землю ты будешьК злому Эхету царю, всех людей истребителю, сослан;Там уж ничем не спасешься от гибели жалкой. Сиди же310 Смирно и пей; и на старости силой не спорь с молодыми”.Он замолчал. Возражая, сказала ему Пенелопа:[1518]“Нет, Антиной, непохвально б весьма и неправедно было,[1519]Если б гостей Телемаковых кто здесь лишал их участка.[1520]Или ты мыслишь, что этот старик, натянувши великий315 Лук Одиссеев, на силу свою полагаясь, помыслитМной завладеть и свою безрассудно мне руку предложит?Это, конечно, ему не входило и сонному в мысли;Будьте ж спокойны и доле таким опасеньем не мучьтеСердце — ни вздумать того, ни на деле исполнить неможно”.320 Тут Эвримах, сын Полибиев, так отвечал Пенелопе:[1521]“О многоумная старца Икария дочь, Пенелопа,Мы не боимся, чтоб дерзость такую замыслил он, — этоВовсе несбыточно; мы лишь боимся стыда, мы боимсяТолков, чтоб кто не сказал меж ахейцами, низкий породой:325 “Жалкие люди они! За жену беспорочного мужаВздумали свататься; лука ж его натянуть не умеют.Вот посетил их наш брат побродяга, покрытый отрепьем;Легкой рукой тетиву натянул и все кольца стрелоюМетко пробил он”. Так скажут. И будет нам стыд нестерпимый”.330 Кончил. Разумная старца Икария дочь возразила:“Нет, Эвримах, на себя порицанье и стыд навлекаютЛюди, которые дом и богатства отсутственных грабят,Правду забывши; а тут вам стыда никакого не будет;Этот же странник, и ростом высокий, и мышцами сильный,335 Родом не низок: рожден, говорит он, отцом знаменитым.Дайте же страннику лук Одиссеев — увидим, что будет.Слушайте также (и то, что скажу я, исполнится верно),Если натянет он лук и его Аполлон тем прославит,Мантию дам я ему, и красивый хитон, и подошвы[1522]340 Ноги обуть; дам копье на собак и на встречу с бродягой;Также и меч он получит, с обеих сторон заощренный,После и в сердцем желанную землю его я отправлю”.Ей возражая, сказал рассудительный сын Одиссеев:“Милая мать, Одиссеевым луком не может никто здесь345 Властвовать: дать ли, не дать ли его, я один лишь на этоПраво имею — никто из живущих в гористой ИтакеИль на каком острову, с многоконной Элидою смежном.[1523]Если придет мне на ум, здесь никто запретить мне не можетСтраннику стрелы и лук подарить и унесть их позволить.350 Но удались: занимайся, как должно, порядком хозяйства,[1524]Пряжей, тканьем; наблюдай, чтоб рабыни прилежны в работеБыли; судить же о луке не женское дело, а делоМужа, и ныне мое: у себя я один повелитель”.Так он сказал; изумяся, обратно пошла Пенелопа;355 К сердцу слова многоумные сына приняв и в покоеВерхнем своем затворяся, в кругу приближенных служанокПлакала горько она о своем Одиссее, покудаСладкого сна не свела ей на очи богиня Афина.Тою порою, взяв стрелы и лук, свинопас к Одиссею360 С ними пошел. На него всей толпой женихи закричали.Так говорили одни[1525] из ругателей дерзконадменных:“Стой, свинопас бестолковый! Куда ты бредешь, как безумный,С луком? Ты будешь своим же собакам, которых вскормил здесьСам, чтоб свиней сторожить, на съедение выброшен, если365 Нам Аполлон и блаженные боги даруют победу”.Так говорили они. Свинопас, оглушенный их криком,Лук оробев, уж готов был поставить на прежнее место;Но Телемак, на него погрозяся, разгневанный, крикнул:“С луком сюда! Ты, Эвмей, ошалел;[1526] уж не хочешь ли воле370 Всех угождать? Не трудись, иль тебя, хоть и стар ты, я в полеКамнями сам провожу: молодой старика одолеет.Если бы силой такой я один одарен был,[1527] какуюВсе совокупно имеют они, женихи Пенелопы,В страхе тогда по своим бы домам разбежалися разом375 Все они, в доме моем беззаконий творящие много”Так он сказал им. Они неописанный подняли хохотВ сердце, однако, у них на него присмирела досада.Волю его исполняя, Эвмей, через залу прошедши,Лук и колчан со стрелами вручил Одиссею; потом он,380 Кликнув усердную няню его Эвриклею, сказал ей:“Слушай, тебе повелел Телемак, чтоб рабыни немедляЗаперли в женские горницы двери на ключ и чтоб, если[1528]Шум иль стенанье в столовой послышится им, не посмела385 Тронуться с места из них ни одна, чтоб спокойно сиделиВсе ни о чем не заботясь и делом своим занимаясь”.[1529]Кончил. Не мимо ушей Эвриклеи его пролетелоСлово. Все двери тех горниц, где жили служанки, замкнулаТотчас она; а Филотий, покинув украдкою залу,Вышел на двор, обнесенный оградой, и запер ворота;390 Был там в сенях корабельный пеньковый канат; им связал онКрепко затвор у ворот и, в столовую снова вступивши,Сел там опять на оставленной им за минуту скамейке,Очи вперив в Одиссея, который, в руках обращаяЛук свой туда и сюда, осторожно рассматривал, целы ль395 Роги[1530] и не было ль что без него в них попорчено червем.Глядя друг на друга, так женихи меж собой рассуждали:“Видно, знаток он и с луком привык обходиться; быть может,Луки работает сам и, имея уж лук, начатой имДома, намерен его по образчику этого сладить;400 Видите ль, как он, бродяга негодный, его разбирает?”“Но, — отвечали другие насмешливо первым, — удастсяОпыт уж верно ему! И всегда пусть такую ж удачуВстретит во всем он, как здесь, с Одиссеевым сладивши луком”.Так женихи говорили, а он, преисполненный страшных405 Мыслей, великий осматривал лук. Как певец, приобыкшийЦитрою звонкой владеть, начинать песнопенье готовясь,Строит ее и упругие струны на ней, из овечьихСвитые тонко-тягучих кишок, без труда напрягает —Так без труда во мгновение лук непокорный напряг он.410 Крепкую правой рукой тетиву потянувши, он еюЩелкнул: она провизжала,[1531] как ласточка звонкая в небе.Дрогнуло сердце в груди женихов, и в лице изменилисьВсе — тут ужасно Зевес загремел с вышины, подаваяЗнак; и живое веселие в грудь Одиссея проникло:415 В громе Зевесовом он предвещанье благое услышал.Быструю взял он стрелу, на столе от него недалекоВольно лежавшую; прочие ж заперты в тесном колчанеБыли — но скоро их шум женихам надлежало услышать.К луку притиснув стрелу, тетиву он концом оперенным,420 Сидя на месте[1532] своем, натянул и, прицеляся, в кольцаВыстрелил, — быстро от первого все до последнего кольца,Их не задев, пронизала стрела, заощренная медью.Тут, обратясь к Телемаку, воскликнул стрелец богоравный:“Видишь, что гость твой тебе, Телемак, не нанес посрамленья.425 В цель я попал; да и лук натянуть Одиссеев не многоБыло труда мне. Еще не совсем я, скитаясь, утратилСилы, хотя женихи и ругаются мной беспощадно.Должно, однако, покуда светло, угощенье иное[1533]Им приготовить; и пение с звонкою цитрой, душою430 Пира, на новый, теперь им приличнейший лад перестроить”.Так он сказал и бровями повел. Телемак богоравныйПонял условленный знак; он немедля свой меч опоясал,В руки схватил боевое копье и за стулом отцовымСтал, ко всему изготовясь, оружием медным блестящий.[1534]

ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Рубище сбросив поспешно с себя, Одиссей хитроумныйПрянул, держа свой колчан со стрелами и лук, на высокийДвери порог; из колчана он острые высыпал стрелыНа пол у ног и потом, к женихам обратяся, воскликнул:5 “Этот мне опыт, друзья женихи,[1535] удалося окончить;Новую цель я, в какую никто не стрелял до сего дня,Выбрал теперь; и в нее угодить Аполлон мне поможет”.Так говоря, он прицелился горькой стрелой в Антиноя.Взяв со стола золотую с двумя рукоятями чашу,10 Пить из нее Антиной уж готов был вино; беззаботноПолную чашу к устам подносил он; и мысли о смертиНе было в нем. И никто из гостей многочисленных пираВздумать не мог, чтоб один человек на толпу их замыслилДерзко ударить и разом предать их губительной Кере.15 Выстрелил, грудью подавшись вперед, Одиссей, и пронзилаГорло стрела; острие смертоносное вышло в затылок;На бок упал Антиной; покатилася по полу чаша,Выпав из рук; и горячим ключом из ноздрей засвисталаЧерная кровь; забрыкавши ногами, толкнул от себя он20 Стол и его опрокинул; вся пища (горячее мясо,Хлеб и другое), смешавшись, свалилася на пол. УжасныйПодняли крик женихи, Антиноя узрев умерщвленным.Всею толпою со стульев вскочили они и, глазамиБегая вкруг по стенам обнаженным, искали оружья —25 Не было там ни щита,[1536] ни копья, заощренного медью.Гневными начали все упрекать Одиссея словами:“Выстрел твой будет бедою тебе, чужеземец; последнийСделал ты выстрел теперь; ты погиб неизбежно; убил тыМужа, из всех, обитающих в волнообъятой Итаке,30 Самого знатного; будешь за то ястребами расклеван”.Мнили они, что случайно стрелой чужеземца товарищИх умерщвлен был. Безумцы![1537] Они в слепоте не видалиСети, которою близкая всех их опутала гибель.Мрачно взглянув исподлобья, сказал Одиссей богоравный:35 “А! Вы, собаки! Вам чудилось всем, что домой уж из ТроиЯ не приду никогда, что вольны беспощадно вы грабитьДом мой, насильствуя гнусно[1538] моих в нем служанок, тревожаДушу моей благородной жены сватовством ненавистным,Правду святую богов позабыв, не страшася ни гнева40 Их, ни от смертных людей за дела беззаконные мести!В сеть неизбежной погибели все наконец вы попали”.Так он сказал им, и были все ужасом схвачены бледным;Все, озираясь, глазами искали дороги для бегства.[1539]Тут Эвримах, сын Полибиев, бросил крылатое слово:45 “Если ты подлинно царь Одиссей, возвратившийся в дом свой,Праведны все обвиненья твои. Беззаконного многоВ доме твоем и в твоих областях совершалось; но здесь он,Главный виновник всего, Антиной, пораженный тобою,Мертвый лежит. Он один, зломышлений всегдашний зачинщик,50 Нас поджигал: не о браке одном он с твоей ПенелопойДумал; иное, чего не позволил Кронион, таилосьВ сердце его: похищение власти царя;[1540] Телемака,[1541]Власти державной наследника, смерти предать замышлял он.Ныне судьбой он постигнут; а ты, Одиссей, пощади нас,55 Подданных; после назначишь нам цену,[1542] какую захочешьСам, за вино, за еду и за все, что истрачено нами;То, что здесь стоят откормленных двадцать быков, даст охотноМедью и золотом каждый из нас, чтоб склонить на пощадуГнев твой; теперь же твой праведен гнев;[1543] на него мы не ропщем”.[1544]60 Мрачно взглянув исподлобья, сказал Одиссей благородный:“Нет, Эвримах, — и хотя бы вы с вашим сполна все богатстваВаших отцов принесли мне, прибавя к ним много чужого, —Руки мои вас губить не уймутся до тех пор, покудаКровию вашей обиды моей дочиста не омою.65 Выбор теперь вам один: иль со мной, защищаяся, бейтесь,Или бегите отсюда, спасаясь от Кер и от смерти, —Знайте, однако, что Керы вас всех на пути переловят”.Так говорил он; у них задрожали колена[1545] и сердца.Тут Эвримах, обратясь к женихам устрашенным, воскликнул:70 “Этот свирепый безжалостных рук не уймет, завладевшиЛуком могучим и полным стрелами колчаном; до тех порБудет с порога высокого стрелы пускать он, покудаВсех не положит нас мертвых. Друзья, не дадимся ж без бояВ руки ему; обнажите мечи и столами закройтесь75 Против налета убийственных стрел; всей толпою наперши,Можем мы, сбивши с порога его и из притолок двериВытеснив, выбежать из дома, броситься в город и в помошьСкликать людей; расстреляет он скоро ужасные стрелы”.[1546]Так он сказав, из ножен, ободрившийся, выхватил меч свой,80 Медный, с обеих сторон заощренный, и с криком ужаснымПрянул вперед. Но навстречу ему Одиссей богоравныйВыстрелил; грудь близ сосца проколола и, в печень вонзившись,[1547]Крепко засела в ней злая стрела. Из руки ослабевшейВыронил меч он, за стол уцепиться хотел и, споткнувшись,85 Вместе упал со столом; вся еда со стола и двудонныйКубок свалилися наземь; он об пол стучал головою,Болью проникнутый; ноги от судорог бились; ударомПяток он стул опрокинул; его, наконец, потемнелиОчи. Тогда Амфином благородный, вскочив, устремился90 В бой; уповая, что против него[1548] Одиссей не замедлитВыйти, сошедши с порога, свой меч обнажил он; но сзади[1549]Бросил копье Телемак, заощренное медью; вонзилосьМежду плечами и грудь прокололо оно; застонавши,Треснулся об пол лицом Амфином. Телемак же проворно95 Прочь отскочил; он копья не хотел из убитого вырвать,Сердцем тревожась, чтоб, в это мгновение сбоку напавши,Кто из ахеян его, занятого копья исторженьем,Острым мечом не пронзил неожиданно; свой совершившиСмертный удар, под защиту отца поспешил он укрыться.100 Близко к нему подбежавши, он бросил крылатое слово:“Щит, два копья медноострых, родитель, и крепкий из твердой[1550]Меди, к твоей голове приспособленный, шлем принесу я;Сам же надену и латы; Эвмею с Филотием вернымТакже надеть их велю; безопаснее в латах нам будет”.105 Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:“Дельно! Беги и, пока не истратил я стрел, возвратися;Иначе буду, оставшись один, оттеснен от защитных[1551]Притолок”. Так он сказал; Телемак все исполнил поспешно:Бросясь в ту верхнюю горницу, где находились доспехи,110 Взял там четыре щита он, четыре с густыми хвостамиКонскими шлема и восемь блестящей окованных медьюКопий; и с ношей своей он к отцу возвратился немедля;Прежде, однако, надел на себя меднолитные латы;Медными латами также облекшись, Эвмей и Филотий115 Стали с боков Одиссея, глубокою полного думой.[1552]Он же, покуда еще оставались пернатые стрелы,Каждой стрелой в одного из врагов попадал, не даваяПромаха; друг подле друга валяся, они издыхали.[1553]Но напоследок, когда истощилися стрелы, великий120 Лук Одиссей опустил, не имея в нем более нужды,К притолке светлой его прислонил и стоять там оставил.Четверокожным щитом[1554] облачивши плеча,[1555] на могучейОн голове укрепил меднокованый шлем, осененныйКонским хвостом, подымавшимся страшно на гребне, и в руку125 Взял два копья боевых, заощренных смертельною медью.Там недалеко от главных дверей находилась другая,Тайная[1556] дверь; от высокого залы пространной порога[1557]Тесный был этою дверью на улицу выход из дома;Доступ желая к нему заградить, Одиссей свинопасу130 Стать приказал перед дверью, чем всякий исход был отрезан.Тут Агелай, к женихам обратясь, им крылатое словоБросил: “Друзья, не удастся ль кому потаенною дверьюВыбежать, крикнуть тревогу и нам поскорее на помощьВызвать людей? Уж свои расстрелял он последние стрелы”.[1558]135 Кончил. Мелантий, на то возражая, сказал Агелаю:“Нет, Агелай благородный, нельзя; потаенные двериСлишком у них на виду, да и выход так тесен, что целойМожет толпе заградить там дорогу один небессильный.Но погодите, оружие вам я найти не замедлю;140 Горницу знаю, в которой доспехи, из этой палатыВзятые, кучею склал Одиссей, помогаемый сыном”.Так Агелаю сказав, злоковарный Мелантий обходомВ горницу тайно прокрался, где складены были доспехи.Вынес оттуда двенадцать великих щитов он, двенадцать[1559]145 Копий и столько же медных хвостами украшенных шлемов.С ними назад возвратясь, женихам их поспешно он роздал.В ужас пришел Одиссей, задрожали колена, когда он,Вдруг оглянувшись, увидел их в шлемах, с щитами, трясущихДлинными копьями; гибель ему неизбежной явилась.150 К сыну тогда обратившись, он бросил крылатое слово:“Верно, какая из наших рабынь, Телемак, изменившиНам, помогает противникам нашим, иль хитрый Мелантий?”Робко на то отвечал рассудительный сын Одиссеев:“Горе! Мое небреженье причиной всему; я виновник155 Этой беды — заспешив, позабыл оружейной палатыДверь запереть; и лазутчик, хитрее меня, побывал там.Слушай, мой честный Эвмей, побеги ты туда и за дверьюСтань там и жди; кто придет, ты увидишь; служанка ль какаяИли Мелантий? Я сам на него подозренье имею”.160 Так говорили о многом они, собеседуя тайно.Тою порой за оружием хитрый Мелантий собралсяСнова прокрасться наверх. То приметив, Эвмей богоравныйНа ухо так прошептал Одиссею, стоявшему близко:“О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,165 Вот он, предатель; его угадал я; он крадется, видишь,Снова туда за оружием; что, государь, повелишь мнеСделать? Убить ли крамольника, если удастся с ним сладить?Или насильно сюда притащить, чтоб над ним наказаньеСам совершил ты за наглое в доме твоем поведенье?”170 Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:“С сыном моим Телемаком я здесь женихов многобуйныхБуду удерживать, сколь бы ни сильно их бешенство было;Ты ж и Филотий предателю руки и ноги загнитеНа спину; после, скрутив на спине их, его на веревке175 За руки вздерните вверх по столбу и вверху привяжитеКрепким узлом к потолочине; двери ж, ушедши, замкните;В страшных мученьях пускай там висит ни живой он, ни мертвый”.То повеление царское было исполнено скоро:Вместе пошли свинопас и Филотий; подкравшися, стали180 Справа и слева они у дверей дожидаться, чтоб вышелОн к ним из горницы, где женихам во второй раз доспехиБрал. И лишь только Мелантий ступил на порог (нес прекрасныйГривистый шлем он одною рукой, а в другой находилсяСтарый, широкий, подернутый плесенью щит, в молодые185 Давние годы герою Лаэрту служивший, теперь жеБрошенный, вовсе худой, без ремней, с перегнившими швами),Кинулись оба на вора они; в волоса уцепившись,На пол его повалили, кричащего громко, и крепкоРуки и ноги ему, их с великою болью загнувши190 На спину, сзади скрутили плетеным ремнем, как велел имСын Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный.Вздернувши после веревкою вверх по столбу, привязали[1560]К твердой его потолочине; там и остался висеть он.С злобной насмешкой ему тут сказал свинопас богоравный:195 “Будь здесь покуда заботливым сторожем, честный Мелантий;Мы для тебя перестлали покойную, видишь, постелю.Верно, теперь не проспишь[1561] златотронной, в тумане рожденнойЭос в ее восхождении с вод Океана и в поруКоз на обед женихам многославным отборных пригонишь”.200 Кончил. И, бросив его там, висящего в страшных мученьях,Оба с оружием, дверь за собой затворив, удалились.К месту они подошли, где стоял Одиссей хитроумный.Яростью все там кипели. В дверях на высоком порогеЧетверо грозно стояли; другие толпились в палате.205 К первым туда подошла светлоокая дочь громовержца,[1562]Сходная с Ментором видом и речью, богиня Афина.Ей Одиссей, ободрившийся, бросил крылатое слово:“Ментор, сюда! Помоги нам; бывалое дружество вспомни;Много добра от меня ты имел, мой возлюбленный сверстник”.210 Так говорил он, а внутренне мыслил, что видит Афину.Но женихи обратились на Ментора всею толпою.Первый сказал Агелай, сын Дамасторов: “Будь осторожен,Ментор, не слушай его убеждений, не думай в сраженьеС нами вступать, подавая ему безрассудную помощь.215 С нами один он не сладит, свое мы возьмем; но, когда мы,Их пересилив обоих, отца уничтожим и сына,С ними тогда умертвим и тебя, ненавистного, еслиВздумаешь здесь к ним пристать; головою заплатишь за дерзость;После ж, когда уничтожит вас медь беспощадная, всё мы,220 Что ни имеешь ты дома иль в поле, возьмем и, смешавшиВместе с добром Одиссеевым, между собою разделим;Выгоним из дому[1563] ваших детей; сыновьям, дочерям здесьВашим не жить; и расстанутся ваши с Итакою жены”.Кончил он. Дерзость его раздражила богиню Афину.225 Гневными стала она упрекать[1564] Одиссея словами:“Нет уж в тебе, Одиссей, той отваги могучей, с которойТы за Елену Аргивскую, дочь светлорукую Зевса,Девять с троянами лет так упорно сражался; в то времяМного погибло врагов от тебя в истребительной битве;230 Хитрость твоя[1565] наконец и Приамов разрушила город.Что ж? Отчего ты, домой возвратясь, Одиссей, с женихамиТак нерешительно, медленно к битве теперь приступаешь?Друг, ободрись; на меня погляди; ты увидишь, как смелоПротив врагов, на тебя нападающих здесь совокупно,235 Выступит Ментор Алкимид, тебе за добро благодарный”.Кончив, она Одиссею не вдруг даровала победу:Бодрость царя и разумного сына его ТелемакаСтрогому опыту прежде желая подвергнуть, богиняВдруг превратилась, взвилась к потолку и на черной от дыма240 Там перекладине легкою сизою ласточкой села.Тою порой Агелаем, Дамастора сыном отважным,Димоптолем, Эврином и Пизандр, сын Поликторов бодрый,С Амфимедоном и умным Политосом яростно былиВ бой подстрекаемы (силой они отличались от прочих,245 Сколько еще их там было живых и спастись уповавшихБоем; другие же, все умерщвленные, кучей лежали).Так, обратясь к остальным, Агелай благородный воскликнул:“Этот свирепый, я думаю, скоро от боя уймется;Ментор покинул его, бесполезно нахвастав; один он[1566]250 С ними теперь на высоком пороге стоит беззащитный.Разом всех копий своих медноострых, друзья, не бросайте;[1567]Бросьте сначала вы шесть; и великая будет нам слава,Если его поразим, ненавистного, с помощью Зевса;С прочими ж сладить нетрудно, лишь только б сломить Одиссея”.255 Так он сказал, и, ему повинуясь, пустили другиеРазом шесть копий; но сделала тщетным удар их Афина:Вкось полетевши, глубоко вонзилося в притолку гладкойДвери одно; а другое в одну из дверных половинокВтиснулось; третье воткнулось в дощатую стену; когда же260 Всех женихами в них брошенных копий они избежали,Так, обратяся к своим, Одиссей хитроумный сказал им:“Очередь наша теперь; приступите, товарищи, к делу,Копья нацельте и бросьте в толпу женихов, уничтожитьНас замышляющих, прежде столь много обид нам нанесши”.265 Так он сказал. И, прицелясь, они медноострые копьяКинули разом; и Димоптолема сразил многосильныйСам Одиссей, Телемак — Эвриада, Филотий — Пизандра,Старый Эвмей свинопас поразил Элатона; и разомВсе повалились они, с скрежетанием стиснувши зубы.270 Прочие, к дальней стене отбежавши толпой и поспешноВырвав из трупов кровавых вонзенные в недра их копья,Снова их разом в противников, метко прицелясь, пустили;[1568]Снова Афина могучая сделала тщетным удар их.[1569]Вкось полетевши, глубоко вонзилося в притолку гладкой275 Двери одно; а другое в одну из дверных половинокВтиснулось; третье воткнулось в дощатую стену. ОднакоАмфимедон Телемака поранил, в ручную попавшиКисть: пролетая, копье острием оцарапало кожу.Тронул плечо над щитом у Эвмея Ктезипп длинноострой280 Медью; копье же, над ним прошумев, водрузилося в землю.Стоя с боков Одиссея, ужасною полного думой,Снова они в женихов неизбежные бросили копья.Эвридаманта сразил Одиссей, городов сокрушитель;Амфимедон был пронзен Телемаком, Полиб — свинопасом;285 Метко нацелив копьем медноострым, Филотий КтезиппуГрудь просадил; и, удачным ударом хвалясь, он воскликнул:“Сын Полиферсов,[1570] лихой на обидные речи, теперь тыДерзкий язык свой уймешь от ругательств нахальных; предайсяВ волю богов; им одним подобает и слава и сила.290 Я же тебя отдарил здесь за ногу коровью, которойТак благосклонно попотчевал ты Одиссея бродягу”.Так говорил криворогих быков сторожитель Филотий.Тою порою умерщвлен был Дамасторов сын Одиссеем,Сын Леокритов,[1571] младой Эйвенор, был убит Телемаком:295 Острою медью в живот пораженный, лицом он, со всех ногГрянувшись, об пол ударился, жалобно охнул и умер.Тут с потолка наклонила над их головами Паллада[1572]Страшную людям эгиду: и ужас расстроил их чувства.Начали бегать они, ошалев, как коровы, когда их300 Вешней порою (в то время, как дни прибывать начинают)Густо осыплют на пажити слепни сердитые. Те ж ихБили, как соколы кривокогтистые с выгнутым клевом,С гор прилетевшие, бьют испугавшихся птиц, — и густымиСтаями с неба на землю, спасаясь, бросаются птицы;305 Соколы ж гонят их, ловят когтями, и нет им пощады,Заперт и путь для спасенья, и травлею тешатся люди;Так женихов (разогнав их по горнице) справа и слева,Как ни попало, они убивали; поднялся ужасный[1573]Крик; был разбрызган их мозг, был дымящейся кровью их залит310 Пол. К Одиссею тогда подбежал Леодей, и коленаОбнял его, и, трепещущий, бросил крылатое слово:“Ноги целую[1574] твои, Одиссей; пощади и помилуй.В доме твоем ни одной из рабынь, в нем живущих, ни словомЯ не обидел, ни в дело не ввел непристойное; сам я315 Многих, напротив, удерживать здесь от постыдных поступковТщился — напрасно! От зла не отвел я их рук святотатных;Страшною участью все неизбежно постигнуты ныне.Я же, их жертвогадатель,[1575] ни в чем не повинный, ужелиЛягу здесь мертвый? Такое ли добрым делам воздаянье?”320 Мрачно взглянув исподлобья, сказал Одиссей богоравный:“Если ты подлинно жертвогадателем был между ними,То, без сомнения, часто в жилище моем ты молился[1576]Дню, чтоб мне возвратиться домой запретил, чтоб с тобоюВ дом твой моя удалилась жена и чтоб с нею детей ты325 Прижил, — за это теперь и людей ужасающей смертиТы не избегнешь”. Сказал. И, могучей рукою схватившиМеч, из руки Агелая в минуту его умерщвленьяВыпавший, им он молящего сильно ударил по шее;Крикнул он — в крике неконченом с плеч голова покатилась.330 Но от губительной Керы избегнул сын Терпиев, славныйПеснями Фемий, всегда женихов на пирах веселившийПеньем; с своею он цитрой в руках к потаенной прижавшисьДвери, стоял там, колеблясь рассудком, не зная, что выбрать,Выйти ли в дверь и сидеть на дворе, обнимая великий335 Зевсов алтарь, охраняющий дом, на котором так часто[1577]Жирные бедра быков сожигал Одиссей многославный,Или к коленям его с умоляющим броситься криком?Дело обдумав, уверился он, что полезнее будет,Став на колена, Лаэртова сына молить о пощаде.340 Цитру свою положив звонкострунную бережно на полМежду кратерой и стулом серебряногвоздным, поспешноК сыну Лаэртову дивный певец подбежал, и коленаОбнял его, и, трепещущий, бросил крылатое слово:[1578]“Ноги целую твои, Одиссей; пощади и помилуй.345 Сам сожалеть ты и сетовать будешь, когда песнопевца,Сладко бессмертным и смертным поющего, смерти предашь здесь;Пению сам я себя научил; вдохновением боги[1579]Душу согрели мою; и тебя, Одиссей, я, как бога,[1580]Буду гармонией струн веселить. Не губи песнопевца.350 Будет свидетелем мне и возлюбленный сын твой, что волейВ дом ваш входить никогда я не мыслил, что сам не просилсяПеснями здесь на пиру забавлять женихов, что, напротив,Силой сюда приводим был и пел здесь всегда принужденно”.Так он сказав, возбудил Телемакову силу святую.355 Громко отцу закричал Телемак, находившийся близко:“Стой! Не губи неповинного яростной медью, родитель!С ним и к Медону глашатаю благостен будь: обо мне онВ детстве моем неусыпно имел попеченье. Но где он,Честный Медон? Не убили ль его свинопас иль Филотий?360 Или он сам, злополучный, попал под удар твой смертельный?”Так говорил Телемак; и дошло до Медона благоеСлово; дугою согнувшись, под стулом лежал он, коровьей,Только что содранной кожей покрытый, чтоб Керы избегнуть.Выскочил он из-под стула и, сбросивши кожу коровью365 С плеч, подбежал к Телемаку и, ноги его обхвативши,Стал целовать их[1581] и в трепете бросил крылатое слово:“Здесь я, душа Телемак; заступись за меня, чтоб отец твойГрозно-могучий на мне не отмстил беспощадною медьюЗлым женихам, столь давно, столь нахально его достоянье370 Грабившим здесь и тебя самого оскорбившим безумно”.Мрачно взглянув[1582] исподлобья, сказал Одиссей богоравный:“Будь благодарен ему; он тебя сохранил, чтоб отнынеВедал и сам ты, и людям другим говорил в поученье,Сколь здесь благие дела нам спасительней дел беззаконных;375 Слушай теперь: из палаты, убийством наполненной, вышед,Сядь на дворе у ворот с песнопевцем, властителем слова;[1583]Я же остануся в доме и все здесь устрою, что нужно”.Так он сказал; и Медон с песнопевцем, из горницы вышед,Оба вблизи алтаря, посвященного Зевсу владыке,380 Сели; но все озирались кругом, опасаясь убийства.Очи водил вкруг себя Одиссей, чтоб узнать, не остался льКто неубитый, случайно избегший могущества Керы?Мертвые все, он увидел, в крови и в пыли неподвижноКучей лежали они на полу там, как рыбы, которых,385 На берег вытащив их из глубокозеленого моряНеводом мелкопетлистым, рыбак высыпает на землю;Там на песке раскаленном их, влаги соленой лишенных,Гелиос пламенный душит, и все до одной умирают.Мертвые так там один на другом неподвижно лежали.390 К сыну сперва обратяся, сказал Одиссей хитроумный:“Должен теперь, Телемак, ты сюда пригласить Эвриклею;Нужное слово желаю я молвить разумной старушке”.Так говорил Одиссей. Телемак, повинуяся, отперДвери, позвал Эвриклею и так ей сказал: “Эвриклея,395 Добрая няня моя, так давно за рабынями в домеНашем смотрящая, все сохраняя усердно в порядке,Кличет отец,[1584] говорить он с тобою намерен; поди к нам”.Кончил. Не мимо ушей Эвриклеи его пролетелоСлово. И, двери отперши тех горниц, где жили служанки,400 Вышла она; и старушку повел Телемак к Одиссею.Взорам ее Одиссей посреди умерщвленных явился,Потом и кровью покрытый; подобился льву он, который,Съевши быка, подымается, сытый, и тихо из стада —Грива в крови и вся страшная пасть, обагренная кровью, —405 В лог свой идет, наводя на людей неописанный ужас.Кровию так Одиссей с головы был до ног весь обрызган.Трупы увидя и крови пролитой ручьи, ЭвриклеяГромко хотела воскликнуть, чудясь столь великому делу;Но Одиссей повелел ей себя воздержать от восторга;410 Голос потом свой возвысив, он бросил крылатое слово:“Радуйся сердцем, старушка, но тихо, без всякого крика;Радостный крик подымать неприлично при виде убитых.Диев их суд поразил; от своих беззаконий погибли;[1585]Правда была им чужда, никого из людей земнородных,[1586]415 Знатный ли, низкий ли был он, уважить они не хотели.Страшная участь их всех наконец, злополучных, постигла.Ты же теперь назови мне рабынь, здесь живущих, дабы яМог отличить развращенных от честных и верных меж ними”.Так он сказал. Эвриклея старушка ему отвечала:420 “Все я, мой сын, объявлю, ничего от тебя не скрывая;В доме теперь пятьдесят мы имеем служанок работниц[1587]Разного возраста; заняты все рукодельем домашним;Дергают волну; и каждая в доме свою отправляетСлужбу. Двенадцать из них, поведеньем развратных, не только425 Против меня, но и против царицы невежливы были.[1588]Сын твой в хозяйство вступил; но разумно ему ПенелопаВ дело служанок мешаться до сих пор еще запрещала.Я же наверх побегу объявить ей великую нашуРадость: она почивает; знать, боги ей сон ниспослали”[1589].430 Так, возражая, сказал Одиссей хитроумный старушке:“Нет, не буди, Эвриклея, жены; прикажи, чтоб рабыни —Те, на которых ты мне донесла, — здесь немедля явились”.Так говорил Одиссей, и поспешно пошла Эвриклея[1590]Кликнуть рабынь и велеть им идти к своему господину.435 Он же, позвав Телемака с Филотием, с старым Эвмеем,Бросил крылатое слово, свою изъявляя им волю:“Трупы теперь приберите; пускай вам помогут рабыниВынести их, а потом все столы, все богатые стульяДочиста здесь ноздреватою, мокрою вытрите губкой.440 После ж, когда приберете совсем пировую палату,Всех поведеньем развратных рабынь из нее уведите;Там на дворе, меж стеною и житною круглою башней,[1591]Смерти предайте беспутниц, мечом заколов длинноострымКаждую; пусть, осрамивши развратом[1592] мой дом, наказанье445 Примут они за союз непозволенный свой с женихами”.Так говорил он. Тем временем все собралися рабыни,Жалобно воя;[1593] из глаз их катилися крупные слезы.Начали трупы они выносить и в сенях многозвучныхЦарского дома, стеной обведенного, клали их тесным450 Рядом, один прислоняя к другому, как сам Одиссей имДелать предписывал; дело ж не по сердцу было рабыням.Вынесши трупы, они и столы, и богатые стулья[1594]Дочиста все ноздреватою, мокрою вытерли губкой.Заступом тою порой Телемак, свинопас и Филотий455 В зале просторной весь пол, обагренный пролитою кровью,Выскребли чисто; оскребки же вынесли за дверь рабыни.Залу очистив и все приведя там в обычный порядок,[1595]Выйти оттуда они осужденным рабыням велели,Собрали их на дворе меж стеною и житною башней460 Всех и в безвыходном заперли месте, откуда спасеньяБыть не могло никакого. И сын Одисеев сказал им:“Честною смертью, развратницы, вы умереть недостойны,Вы, столь меня и мою благородную мать ПенелопуЗдесь осрамившие, в доме моем с женихами слюбившись”.465 Кончив, канат корабля черноносого взял он[1596] и тугоТак натянул, укрепивши его на колоннах под сводомБашни, что было ногой до земли им достать невозможно.Там, как дрозды длиннокрылые или как голуби, в сетиЦелою стаей — летя на ночлег свой — попавшие (в тесных470 Петлях трепещут они, и ночлег им становится гробом),Все на канате они голова с головою повисли;Петлями шею стянули у каждой; и смерть их постиглаСкоро: немного подергав ногами, все разом утихли.Силою вытащен после на двор козовод был Мелантий;475 Медью нещадною вырвали ноздри, обрезали уши,Руки и ноги отсекли ему; и потом, изрубивши[1597]В крохи, его на съедение бросили жадным собакам.Руки и ноги свои, обагренные кровью, омывши,В дом возвратились они к Одиссею. Все кончено было.480 Тут Одиссей, обратясь к Эвриклее, сказал ей: “Немедля,Няня, огня принеси и подай очистительной серы;Залу нам должно скорей окурить. Ты потом ПенелопеСкажешь, чтоб сверху сошла и с собою рабынь приближенных[1598]Всех привела. Позови равномерно и прочих служанок”.485 Так повелел Одиссей. Эвриклея ему отвечала:“То, что, дитя, говоришь ты, и я нахожу справедливым.Прежде, однако, тебе принесу я опрятное платье;Этих нечистых отрепьев на крепких плечах ты не долженВ доме своем многославном носить; то тебе неприлично”.490 Ей возражая, ответствовал так Одиссей многоумный:“Прежде всего мне огня для куренья подай, Эвриклея”.Волю его исполняя, пошла Эвриклея и скороС серой к нему и с огнем возвратилась; окуривать началСерой столовую он и широкий, стеной обнесенный495 Двор. Эвриклея, прошед через светлые дома покои,Стала служанок сбирать и немедленно всем им велела[1599]В залу прийти; и немедленно, факелы взявши, рабыниВ залу пришли; обступивши веселой толпой Одиссея,Голову, плечи и руки они у него целовали.500 Он же дал волю слезам; он рыдал от веселья и скорби,Всех при свидании милых домашних своих узнавая.

ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Сердцем ликуя и радуясь, вверх побежала старушкаВесть принести госпоже, что желанный супруг возвратился.Были от радости тверже колена ее и проворнейНоги. Подкравшися к спящей, старушка сказала: “Проснися,5 Встань, Пенелопа, мое золотое дитя, чтоб очамиВсе то увидеть, о чем ты скорбела душою вседневно.Твой Одиссей возвратился; хоть поздно, но все наконец онС нами, и всех многобуйных убил женихов, разорявшихДом наш и тративших наши запасы назло Телемаку”.10 Доброй старушке разумная так Пенелопа сказала:“Друг Эвриклея, знать, боги твой ум помутили! Их волейСамый разумнейший может лишиться мгновенно рассудка,Может и слабый умом приобресть несказанную мудрость;Ими и ты обезумлена; иначе в здравом рассудке15 Ты бы не стала теперь над моею печалью ругаться,Радостью ложной тревожа меня! И зачем прервала тыСладкий мой сон, благодатно усталые мне затворившийОчи? Ни разу я так не спала с той поры, как супруг мойМорем пошел к роковым, к несказанным стенам Илиона.20 Нет, Эвриклея, поди, возвратися туда, где была ты.Если б не ты, а другая из наших домашних служанокС вестью такой сумасбродной пришла и меня разбудила, —Я бы не ласковым словом, а бранью насмешницу злуюВстретила. Старости будь благодарна своей, Эвриклея”.25 Так, возражая, старушка своей госпоже отвечала:“Нет, не смеяться пришла, государыня,[1600] я над тобою;Здесь Одиссей! Настоящую правду, не ложь я сказала.Тот чужеземец, тот нищий, которым все так здесь ругались, —Он Одиссей; Телемак о его уж давно возвращенье[1601]30 Знал — но разумно молчал об отце он, который, скрываясь,Здесь женихам истребление верное в мыслях готовил”.Так отвечала старушка. С постели вскочив, ПенелопаРадостно кинулась няне на шею в слезах несказанных.Голос возвысив, она ей крылатое бросила слово:35 “Если ты правду сказала, сердечный мой друг, Эвриклея,Если он подлинно в дом свой, как ты говоришь, возвратился,Как же один он с такой женихов многочисленной шайкой[1602]Сладил? Они всей толпою всегда собиралися в доме”.Так, отвечая, разумной царице сказала старушка:40 “Сведать о том не могла я; мне только там слышался тяжкийВой убиваемых; в горнице нашей, забившися в угол,Все мы сидели, на ключ запершись и не смея промолвитьСлова, покуда твой сын Телемак из столовой[1603] не вышелКликнуть меня: он за мною самим Одиссеем был послан.45 Там Одиссей мне явился, меж мертвыми страшно стоящий;Трупы их были один на другом на полу, обагренномКровью, набросаны; радостно было его мне увидеть.Потом и кровью покрытый, он грозному льву был подобен.Трупы убитых теперь все лежат на дворе за дверями50 Кучею. Он же, заботяся дом окурить благовонной[1604]Серой, огонь разложил; а меня за тобою отправил.Ждет он; пойдем; наконец вам обоим проникнет весельеДушу, которая столько жестоких тревог претерпела:Главное, долгое милого сердца желанье свершилось;55 Жив он, домой невредим возвратился и дома супругуС сыном живыми нашел, а врагов, истребителей дома,[1605]В доме своем истребил; и обиды загладило[1606] мщенье”.Доброй старушке разумная так Пенелопа сказала:“Друг Эвриклея, не радуйся слишком до времени; всем нам60 Было бы счастьем великим его возвращенье в отчизну —Мне ж особливо и милому, нами рожденному сыну;Все я, однако, тому, что о нем ты сказала, не верю;Это не он, а один из бессмертных богов, раздраженныйИх беззаконным развратом и их наказавший злодейства.65 Правда была им чужда; никого из людей земнородных[1607]Знатный ли, низкий ли к ним приходил — уважать не хотели;Сами погибель они на себя навлекли; но супруг мой...Нам уж его не видать; в отдаленье плачевном погиб он”.Ей Эвриклея разумная так, возражая, сказала:70 “Странное, дочь моя, слово из уст у тебя излетело.Он, я твержу,[1608] возвратился; а ты утверждаешь, что вечноОн не воротится; если же так ты упорна рассудком,Верный он признак покажет: рубец на колене; свирепымВепрем, ты ведаешь, некогда был на охоте он ранен;75 Ноги ему омывая, рубец я узнала; об этомТотчас хотела сказать и тебе; но, зажав мне рукоюРот, он меня, осторожно-разумный, принудил к молчанью.Время, однако, идти; головой отвечаю за правду;Если теперь солгала я, меня ты казни беспощадно.80 Доброй старушке разумная так Пенелопа сказала:“Трудно тебе, Эвриклея, проникнуть, хотя и великий[1609]Ум ты имеешь, бессмертных богов сокровенные мысли.К сыну, однако, с тобою готова идти я; увидетьМертвых хочу и того, кто один всю толпу истребил их”.85 С сими словами она по ступеням пошла, размышляя,Что ей приличнее: издали ль с ним говорить иль, приближась,Голову, руки и плечи[1610] его целовать? ПерешедшиДвери высокий порог и в палату вступив, ПенелопаСела там против супруга, в сиянье огня, у противной90 Светлой стены; на другом он конце у колонны, потупивОчи, сидел, ожидая, какое разумная скажетСлово супруга, его там своими глазами увидя.Долго в молчанье сидела она; в ней тревожилось сердце;То, на него подымая глаза, убеждалась, что вправду95 Он перед ней; то противное мыслила, в рубище жалкомВидя его. Телемак напоследок воскликнул с досадой:“Милая мать, что с тобой? Ты в своем ли уме?[1611] Для чего жеТак в отдаленье угрюмо[1612] сидишь, не подходишь, не хочешьСлова супругу сказать и его ни о чем не расспросишь?100 В свете жены не найдется, способной с такою нелаской,Так недоверчиво встретить супруга, который, по многихБедствиях, к ней через двадцать отсутствия лет возвратился.Ты же не видишь, не слышишь; ты сердцем бесчувственней камня”.Сыну царица разумная так, отвечая, сказала:105 “Сердце, дитя, у меня в несказанном волнении, словаЯ произнесть не могу, никакой мне вопрос не приходитВ ум, и в лицо поглядеть я не смею ему; но, когда онПодлинно царь Одиссей, возвратившийся в дом свой, мы способОба имеем надежный друг другу открыться: свои мы[1613]110 Тайные, людям другим неизвестные, знаки имеем”.Кончила. Царь Одиссей, постоянный в бедах, улыбнулся;К сыну потом обратяся, он бросил крылатое слово:“Друг, не тревожь понапрасну ты мать и свободную волюДай ей меня расспросить. Не замедлит она убедиться115 В истине; я же в изорванном рубище; трудно в таком ейВиде меня Одиссеем признать и почтить, как прилично.Нужно, однако, размыслив, решить нам:[1614] что сделать полезней?Если когда и один кто убит кем бывает и малоБлизких друзей и родных за убитого мстить остается —120 Всё, избегая беды, покидает отчизну убийца.Мы ж погубили защитников града, знатнейших и лучшихЮношей в целой Итаке: об этом должны мы подумать”.Так, отвечая, сказал рассудительный сын Одиссеев:“Все ты умнее, родитель, придумаешь сам; прославляют125 Люди твою повсеместно премудрость; с тобою сравнитьсяРазумом, все говорят, ни один земнородный не может;Что повелишь, то и будет исполнено; сколько найдется[1615]Силы во мне, я неробким твоим здесь помощником буду”.Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:130 “Слушай же; вот что мне кажется самым удобным и лучшим:Все вы, омывшись, оденьтесь богато, как будто на праздник;Так же одеться должны и рабыни домашние наши;С звонкою цитрой в руках песнопевец божественный долженВесть хоровод, управляя шумящею пляской, чтоб, слыша135 Струны и пение в доме, соседи и всякий идущийМимо по улице думать могли, что пируют здесь свадьбу.[1616]Должно, чтоб в городе слух не прошел о великом убийствеВсех женихов многославных до тех пор, пока не уйдем мыЗа город на поле наше, в наш сад плодовитый; там можем140 Все на просторе устроить, на помощь призвав олимпийцев”.Кончил. Его повеление было исполнено скоро;Чисто омывшись, оделись богато, как будто на праздникВсе; хоровод учредили рабыни; певец богоравный,Цитру настроив глубокую, в них пробудил вожделенье145 Сладостных песней и стройно-живой хороводныя пляски.Дом весь от топанья ног их гремел и дрожал, и окружностьВся оглашалася пением звучным рабов и служанок;Всякий, по улице шедший, музыку и пение слыша,Думал: “Решилась свою пировать напоследок царица150 Свадьбу; неверная! Мужа, избранного сердцем, дождаться,Дом многославный его сохраняя, она не хотела”.Так говорили они, о случившемся в доме не зная.Тою порой, Одиссея в купальне омыв, ЭвриномаТело его благовонным оливным елеем натерла.155 Легкий надел он хитон и богатой облекся хламидой.Дочь же великая Зевса его красотой озарила;[1617]Станом возвысила, сделала тело полней и густыми[1618]Кольцами кудри, как цвет гиацинта, ему закрутила.Так, серебро облекая сияющим золотом, мастер,160 Девой Палладой и богом Ифестом наставленный в трудномДеле своем, чудесами искусства людей изумляет;Так Одиссея украсила дочь светлоокая Зевса.Вышед из бани, лицом лучезарный, как бог, возвратилсяОн в пировую палату и сел на оставленном стуле165 Против супруги; глаза на нее устремив, он сказал ей:“Ты, непонятная! Боги, владыки Олимпа, не женскимНежноуступчивым сердцем, но жестким тебя одарили;В свете жены не найдется, способной с такою нелаской,[1619]Так недоверчиво встретить супруга, который, по многих170 Бедствиях, к ней через двадцать отсутствия лет возвратился.Слушай же, друг Эвриклея: постель приготовь одному мне;Лягу один я — когда в ней такое железное сердце”.Но Одиссею разумная так отвечала царица:“Ты, непонятный![1620] Не думай, чтоб я величалась, гордилась175 Или в чрезмерном была изумлении. Живо я помнюОбраз, какой ты имел, в корабле покидая Итаку.Если ж того он желает, ему, Эвриклея, постелюТы приготовь; но не в спальне, построенной им; а в другуюГорницу выставь большую кровать, на нее положивши180 Мягких овчин, на овчины же полость с широким покровом.Так говорила она, испытанью подвергнуть желаяМужа. С досадою он, обратясь к Пенелопе, воскликнул:“Сердцу печальное слово теперь ты, царица, сказала;Кто же из спальни ту вынес кровать?[1621] Человеку своею185 Силою сделать того невозможно без помощи свыше;Богу, конечно, легко передвинуть ее на другоеМесто, но между людьми и сильнейший, хотя б и рычаг онВзял, не шатнул бы ее; заключалася тайна в устройствеЭтой кровати. И я, не иной кто, своими руками190 Сделал ее. На дворе находилася маслина с темнойСению, пышногустая, с большую колонну в объеме;Маслину ту окружил я стенами из тесаных, плотноСложенных камней; и, свод на стенах утвердивши высокий,Двери двустворные сбил из досок и на петли навесил;195 После у маслины ветви обсек[1622] и поблизости к корнюСтвол отрубил топором, а отрубок у корня, отвсюдуОстрою медью его по снуру обтесав, основаньемСделал кровати, его пробуравил, и скобелью брусьяВыгладил, в раму связал и к отрубку приладил, богато200 Золотом их, серебром и слоновою костью украсив;Раму ж ремнями из кожи воловьей, обшив их пурпурнойТканью, стянул. Таковы все приметы кровати. Цела лиЭта кровать и на прежнем ли месте, не знаю; быть может,[1623]Сняли ее, подпилив в основании масличный корень”.205 Так он сказал. У нее задрожали колена и сердце.Признаки все Одиссеевы ей он исчислил; заплакавВзрыд, поднялась Пенелопа и кинулась быстро на шеюМужу и, милую голову нежно целуя, сказала:“О, не сердись на меня, Одиссей! Меж людьми ты всегда был210 Самый разумный и добрый. На скорбь осудили нас боги;Было богам неугодно, чтоб, сладкую молодость нашуВместе вкусив, мы спокойно дошли до порога веселой[1624]Старости. Друг, не сердись на меня и не делай упрековМне, что не тотчас, при виде твоем, я к тебе приласкалась;215 Милое сердце мое, Одиссей, повергала в великийТрепет боязнь, чтоб меня не прельстил здесь какой иноземныйМуж увлекательным словом: у многих коварное сердце.Слуха Елена Аргивская, Зевсова дочь, не склонила б[1625]К лести пришельца и с ним не бежала б, любви покоряся,220 В Трою, когда бы предвидеть могла, что ахеяне ратьюПридут туда и ее возвратят принужденно в отчизну.Демон враждебный Елену вовлек в непристойный поступок;Собственным сердцем[1626] она не замыслила б гнусного дела,Страшного, всех нас в великое бедствие ввергшего дела.225 Ты мне подробно теперь, Одиссей, описал все приметыНашей кровати — о ней же никто из живущих не знает,Кроме тебя, и меня, и рабыни одной приближенной,Дочери Актора,[1627] данной родителем мне при замужстве;Дверь заповеданной спальни она стерегла неусыпно.230 Ты же мою, Одиссей, убедил непреклонную душу”.Кончила. Скорбью великой наполнилась грудь Одиссея.Плача, приникнул он к сердцу испытанной, верной супруги.В радость,[1628] увидевши берег, приходят пловцы, на обломкеСудна, разбитого в море грозой Посидона, носяся235 В шуме бунтующих волн, воздымаемых силою бури;Мало из мутносоленой пучины на твердую землюИх, утомленных, изъеденных острою влагой, выходит;Радостно землю объемлют они, избежав потопленья.Так веселилась она, возвращенным любуясь супругом,240 Рук белонежных от шеи его оторвать не имеяСилы. В слезах бы могла их застать златотронная Эос,Если б о том не подумала дочь светлоокая Зевса:Ночь на пределах небес удержала Афина; деннице жЗлатопрестольной из вод океана коней легконогих,245 С нею летающих, Лампа и брата его Фаэтона(Их в колесницу[1629] свою заложив), выводить запретила.Так благонравной супруге сказал Одиссей хитроумный:“О Пенелопа, еще не конец испытаниям нашим;Много еще впереди предлежит мне трудов несказанных,[1630]250 Много я подвигов тяжких еще совершить предназначен.Так мне пророка Тирезия тенью предсказано былоНекогда в области темной Аида, куда нисходил яСведать, настанет ли мне и сопутникам день возвращенья.Время, однако, идти, Пенелопа, на ложе, чтоб, в сладкий255 Сон погрузившись, свои успокоить усталые члены”.Умная так отвечала на то Одиссею царица:“Ложе, возлюбленный, будет готово, когда пожелаетСердце твое: ты по воле богов благодетельных сноваВ светлом жилище своем и в возлюбленном крае отчизны;260 Если же всё наконец по желанью исполнили боги,Друг, расскажи мне о новых тебе предстоящих напастях;Слышать и после могла б я о них; но мне лучше немедляСведать о том, что грозит впереди”. Одиссей отвечал ей:“Ты, неотступная! Странно твое для меня нетерпенье.265 Если, однако, желаешь, я все расскажу; но не будетРадостно то, что услышишь; и мне самому не на радостьБыло оно. Прорицатель Тирезий сказал мне: “ПокинувЦарский свой дом и весло корабельное взявши, отправься[1631]Странствовать снова и странствуй, покуда людей не увидишь,270 Моря не знающих, пищи своей никогда не солящих,Также не зревших еще на водах кораблей быстроходных,Пурпурногрудых, ни весел, носящих, как мощные крылья,Их по морям. От меня же узнай несомнительный признак;Если дорогой ты путника встретишь и путник тот спросит:275 “Что за лопату несешь на блестящем плече, иноземец?” —В землю весло водрузи — ты окончил свое роковое,Долгое странствие. Мощному там Посидону принесшиВ жертву барана, быка и свиней оплодителя вепря,В дом возвратись и великую дома сверши экатомбу280 Зевсу и прочим богам, беспредельного неба владыкам,Всем по порядку. И смерть не застигнет тебя на туманномМоре; спокойно и медленно к ней подходя, ты кончинуВстретишь, украшенный старостью светлой, своим и народнымСчастьем богатый”. Вот то, что в Аиде сказал мне Тирезий”.285 Выслушав, умная так Пенелопа ему отвечала:“Если достигнуть до старости нам дозволяют благиеБоги, то есть упованье, что наши беды прекратятся”.Так говорили о многом они, собеседуя сладко.Тою порой Эвринома с кормилицей, факелы взявши,290 Ложе пошли приготовить из многих постилок; когда жеБыло совсем приготовлено мягкоупругое ложе,Лечь на постелю свою, утомяся, пошла Эвриклея;Факел пылающий в руки взяла Эвринома и в спальнюИх повела, осторожно светя перед ними; с весельем295 В спальню вступили они; Эвринома ушла; а супругиСтарым обычаем[1632] вместе легли на покойное ложе.Скоро потом Телемак, свинопас и Филотий, окончитьПляску велев, отослали служанок и сами по темнымГорницам, всех отпустив, разошлись, там легли и заснули.300 Тою порою, утехой любви удовольствовав душу,Нежно-веселый вели разговор Одиссей с Пенелопой.Все рассказала она о жестоких, испытанных еюДома обидах: как грабили дом женихи беспощадно,Сколько быков круторогих, и коз, и овец, и свиней там305 Съедено ими, и сколько кувшинов вина дорогогоВыпито. Выслушав, все о себе в свой черед рассказал он:Сколько напастей другим приключил и какие печалиСам испытал. И внимала с весельем она, и до тех порСон не сходил к ней на вежды, покуда не кончилась повесть.310 Он рассказал: как вначале ограбил киконов; как прибыл[1633]К людям, которые лотосом сладким себя насыщают;Что потерпел от циклопа и как за товарищей, зверскиСожранных им, отомстил и от гибели спасся плачевной;Как посетил гостелюбца Эола, который радушно315 Принял его, одарил и отправил домой; как в отчизнуЗлая судьба возвратиться ему не дала; как обратноВ море его, вопиющего жалобно, буря умчала;Как принесен был он к брегу лихих лестригонов: они жеРазом его корабли и сопутников меднообутых320 Всех истребили; а он с остальным кораблем чернобокимСпасся. Потом рассказал он о хитрых волшебствах Цирцеи;Также о том, как в туманную область Аида, в которомДушу Тирезия велено было спросить, быстроходнымБыл приведен кораблем, там умерших товарищей тени325 Встретил и матери милой отшедшую душу увидел;Как он подслушал сирен сладострастно-убийственный голос;[1634]Как меж плавучих утесов, Харибдой и Скиллой, которыхСмертный еще ни один не избегнул, прошел невредимо;Как святотатно товарищи съели быков Гелиоса;330 Как в наказанье за то был корабль их губительным громомЗевса разрушен и всех злополучных сопутников безднаВдруг поглотила, а он, избежав истребительной Керы,К брегу Огигии острова был принесен, где КалипсоНимфа его приняла и, желая, чтоб был ей супругом,335 В гроте глубоком его угощала и даже хотелаДать напоследок ему и бессмертье, и вечную младость,Верного сердца, однако, его обольстить не успела;Как принесен был он бурей на остров людей феакийских,С честью великой его, как бессмертного бога, принявших;[1635]340 Как, наконец, в корабле их он прибыл домой, получившиМножество меди, и злата, и риз драгоценных в подарок.Это последнее он рассказал уж в дремоте, и скороСон прилетел, чарователь тревог, успокоитель сладкий.Добрая мысль родилась тут в уме светлоокой Паллады:345 В сердце своем убедившись, что сном безмятежным на ложеПодле супруги довольно уже Одиссей насладился,Выйти из вод Океана велела она златотроннойЭос, чтоб светом людей озарить; Одиссей пробудился.С мягкого ложа поднявшись, сказал он разумной супруге:350 “Много с тобой, Пенелопа, доныне мы бед претерпелиОба: ты здесь обо мне, ожидаемом тщетно, крушилась;Я осужден был Зевесом отцом и другими богамиСтранствовать, надолго с милой отчизной моей разлученный.Ныне опять мы на сладостном ложе покоимся вместе.355 Ты наблюдай, Пенелопа, за всеми богатствами в доме,Я же потщусь истребленное буйными здесь женихамиВсе возвратить: завоюю одно; добровольно другоеСами ахейцы дадут, и уплатится весь мой убыток.Надобно прежде, однако, наш сад плодовитый и поле360 Мне посетить, чтоб увидеть отца, сокрушенного горем.Ты ж без меня осмотрительна будь, Пенелопа. С восходомСолнца по городу быстро раздастся молва о убийстве,Мной совершенном, о гибели всех женихов многобуйных.Ты удалися с рабынями вместе наверх и сиди там365 Смирно, ни с кем не входя в разговор, никому не являйся”.Кончив, на плечи свои он накинул прекрасную броню,Сына с Филотием, с верным Эвмеем позвал и велел имТакже Ареево в руки оружие взять и облечьсяВ брони; то было исполнено; крепкою медью покрывшись,370 Вышли они, Одиссей впереди, из ворот. ВосходилаВ тихом сиянии Эос. Афина их, мглой окруженных,Вывела тайно по улицам людного города в поле.

ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Эрмий тем временем, бог килленийский,[1636] мужей умерщвленных[1637]Души из трупов бесчувственных вызвал; имея в руке свойЖезл золотой (по желанью его наводящий на бодрых[1638]Сон, отверзающий сном затворенные очи у сонных),5 Им он махнул, и, столпясь, полетели за Эрмием тениС визгом;[1639] как мыши летучие, в недре глубокой пещеры,Цепью к стенам прилепленные, если одна, оторвавшись,Свалится наземь с утеса, визжат, в беспорядке порхая, —Так, завизжав, полетели за Эрмием тени; и вел их10 Эрмий, в бедах покровитель,[1640] к пределам тумана и тленья;Мимо Левкада скалы[1641] и стремительных вод Океана,Мимо ворот Гелиосовых,[1642] мимо пределов, где боги[1643]Сна обитают, провеяли тени на асфодилонскийЛуг, где воздушными стаями души усопших летают.15 Первая им повстречалася тень Ахиллеса Пелида;[1644]С ним был Патрокл, Антилох беспорочный и сын Теламонов,Бодрый Аякс, красотою и мужеством бранным и силой,После Пелеева сына, ахеян других затмевавший.Легкой толпою они окружили их. Тихо и грустно20 Тень Агамемнона, сына Атреева, тут подошла к ним;[1645]Следом за ней подошли и все тени товарищей, падшихВ доме Эгиста с Атридом, с ним вместе постигнутых роком.Слово душа Ахиллеса к душе Агамемнона преждеВсех обратила: “Атрид, нам казалось, что Зевс громолюбец[1646]25 Боле к тебе, чем к героям другим, благосклонствовал: им тыБыл над владыками сильными первовластителем сделанВ крае троянском, где много мы бед претерпели, ахейцы.Но и тебе повстречать на земле предназначено былоСтрашную Меру, которой никто не избег из рожденных.30 О, для чего, окруженный величием, властью и славой,Ты не погиб меж товарищей бранных у стен Илиона!Холм бы над прахом твоим был насыпан ахейцами, сыну[1647]Славу великую ты навсегда бы в наследство оставил;Ныне ж плачевною смертью по воле судьбины погиб ты”.35 Тень Агамемнона тени Пелидовой так отвечала:“Сын Пелеев, избранник богов, ты завидно был счастлив;[1648]Пал далеко от Аргоса[1649] в троянской земле ты, но палоМного тобой умерщвленных троян вкруг тебя, и за труп твойБились ахейцы славнейшие; ты же под вихрями пыли,40 Тихий, огромный и страшный, лежал там, забыв колесничныйБой; и день целый мы билися все за тебя, и конца быНе было битве, когда бы Зевес не развел нас грозою.Вынесши тело из боя твое, к кораблям возвратилисьС ним мы; его положивши на одр и водою омывши,45 Маслом натерли прекрасную голову; много рыдалоВкруг бездыханного трупа ахеян, свои от печалиВолосы рвавших.[1650] И с нимфами моря из бездны глубокойВышла скорбящая мать;[1651] и раздался ее несказанныйПо морю крик: трепетание страха проникло ахеян;50 Все всколебались, и все б к кораблям убежали глубоким,Если бы их не успел удержать многознающий старецНестор, всегда подававший советы разумные; полныйМыслей благих, обратяся к товарищам, так им сказал он:“Стойте, ахейцы! Куда вы бежите, аргивяне? Что вас55 Так испугало? То с нимфами моря из бездны глубокойСкорбная мать подымается мертвого сына увидеть”.Так он сказал; ободрились ахейские мужи. И труп твойНимфы прекрасные, дочери старца морей, окружилиС плачем и светло-божественной ризой его облачили;60 Музы — все девять — сменяяся, голосом сладостным пелиГимн похоронный; никто из аргивян с сухими глазамиСлушать не мог сладкопения Муз, врачевательниц сердца;Целых семнадцать там дней и ночей над тобой проливалиГорькие слезы бессмертные боги и смертные люди;65 Но на осьмнадцатый день был огню ты торжественно предан;Мелкого много скота и быков криворогих убилиВ почесть твою; и в божественной ризе, помазанный сладкимМедом и мазью душистою, был ты сожжен; и ахейцы,В медь облачась, у костра, на котором сгорал ты, кипели,70 Конные, пешие, в быстрых блестя колесницах; великийГовор и шум был; когда же Ифестово пламя пожралоТруп твой, с восходом денницы мы собрали белые кости,Чистым вином их омыли, умастили мазью; златуюУрну дала сокрушенная мать; Дионис ей, сказала,75 Ту подарил драгоценную урну, созданье Ифеста.Ныне хранятся в ней кости твои, Ахиллес лучезарный,Вместе с костями Патрокла, погибшего прежде во брани,Но далеко[1652] от костей Антилоха, который тобою,После Патрокловой смерти, всех боле ахеян любим был.80 Холм погребальный[1653] великий над вашими урнами был тутРатью святой копьеносных аргивян у светло-широкихВод Геллеспонта на бреге, вперед выходящем, насыпан;Будет далеко он на море видим пловцам мореходнымНаших времен и грядущего времени всем поколеньям.85 Мать же твоя принесла тут дары, у богов испрося их;Были ценою победы на играх они для ахеян.Часто бывал, Ахиллес, ты свидетелем игр похоронных,В честь многославных, похищенных смертью, царей и героев;Зрел ты, как юноши, алча венца, снаряжалися к бою, —90 Здесь же тебя привело б изумление в трепет при видеЧудных даров, среброногой Фетидой в награду победыНам от богов принесенных: ты был их избранный любимец.Так и по смерти ты именем жив, Ахиллес, и навекиСлава твоя сохранится во всех на земле поколеньях.95 Мне ж послужило ль к чему окончание славное брани?Страшное Зевс приготовил мне в землю отцов возвращенье:Смерть от Эгиста предательством гнусным жены развращенной”.Так говорили о многом они в откровенной беседе.Тут им явился, увидели, Эрмий Аргусоубийца,100 Души в Аид женихов, Одиссеем убитых, ведущий.Оба они, изумяся, приблизились к теням; в густом ихСонме душа Агамемнона, сына Атреева, душуАмфимедона, Мелантова славного сына, узнала.Житель Итаки, он гостем издавна Атриду считался;105 Амфимедонову душу душа Агамемнона грустнымСловом спросила: “Что сделалось с вами? Зачем вас так много,Юных, прекрасных, в подземную область приходит? Никто быЛучших не выбрал, когда б надлежало меж первыми в градеВыбрать. В пучине ли вас погубил Посидон с кораблями,110 Бурю пригнав и великие волны воздвигнув? На суше льВраг многосильный сразил вас внезапно, захваченных в поле,[1654]Где вы ловили его криворогих быков и баранов,Или во граде, где жен похищали и грабили домыДерзкой толпою? Ответствуй; мне гостем считался ты в жизни.115 Помнишь ли время, когда твой отеческий дом посетил я,Вызвать спеша Одиссея, чтоб с братом моим Менелаем[1655]Шел в кораблях разрушать Илиона могучие стены?Целый мы плавали месяц по темно-широкому морю[1656]Прежде, чем был убежден Одиссей, городов сокрушитель”.120 Амфимедонова тень отвечала Атридовой тени:“Сын Атреев, владыка людей, государь Агамемнон,Памятно все мне, о чем говоришь ты, питомец Зевесов.Если же ведать желаешь, тебе расскажу я подробно,Как мы погибли, какую нам смерть приготовили боги.125 Спорили все мы друг с другом о браке с женой Одиссея;В брак не желая вступить и от брака спастись не имеяСредства, нам гибель и смерть замышляла в душе Пенелопа.Слушай, какую она вероломно придумала хитрость.[1657]Стан превеликий в покоях поставя своих, начала там130 Тонко-широкую ткань и, собравши нас всех, нам сказала:“Юноши, ныне мои женихи, — поелику на светеНет Одиссея, — отложим наш брак до поры той, как будетКончен мой труд, чтоб начатая ткань не пропала мне даром;Старцу Лаэрту покров гробовой приготовить хочу я135 Прежде, чем будет он в руки навек усыпляющей смертиПарками отдан, дабы не посмели ахейские женыМне попрекнуть, что богатый столь муж погребен без покрова”.Так нам сказала, и мы покорились ей мужеским сердцем.Что же? День целый она за тканьем проводила, а ночью,140 Факел зажегши, сама все, натканное днем, распускала.Три года длился обман, и она убеждать нас умела;Но когда обращеньем времен приведенный четвертыйГод совершился, промчалися месяцы, дни пролетели, —Все нам одна из служительниц, знавшая тайну, открыла;145 Сами тогда ж мы застали ее за распущенной тканью;Так и была приневолена нехотя труд свой окончить.Но лишь, окончив свой труд принужденный, она напоследокТкань, как луна иль как солнце блестящую, нам показала,Демон враждебный[1658] внезапно привел Одиссея в Итаку;150 В дом он сначала пришел к свинопасу Эвмею; туда жеБыл приведен и подобный богам Телемак, совершившийСвой от песчаного Пилоса путь в корабле чернобоком.Оба они, там замыслив ужасную нашу погибель,В город вошли многославный; сперва Телемак, Одиссеев155 Сын; а за ним напоследок и сам Одиссей хитроумный;Он приведен был Эвмеем, одетый в убогое платье,В образе хилого старца, который чуть шел, подпираясь[1659]Посохом, рубище в жалких лохмотьях набросив на плечи.Нам же (и самым разумным из нас) не входило ни разу160 В мысли, чтоб это был сам Одиссей, возвратившийся тайноВ дом свой: в него мы швыряли; его поносили словами;Долгое время[1660] он в собственном доме с великим терпеньемМолча сносил и швырянье, и наши обидные речи.Но, ободренный эгидоносителем, грозным Зевесом,[1661]165 Он с Телемаком вдвоем все доспехи прекрасные собрал,В дальний покой перенес их и там запертыми оставил;После коварным советом своим побудил Пенелопу,[1662]Страшные стрелы и лук Одиссеев тугой нам принесши,Вызвать нас, бедных, к стрелянью и к верной погибели нашей.170 Мы же (и самый сильнейший из нас) не могли непокорныйЛук натянуть тетивою: на то недостало в нас силы;Но когда поднесен Одиссею был лук свинопасом,Всею толпой на него закричали мы, лук ОдиссеевВ руки давать запрещая бродяге, хотя и просил он.175 Нам вопреки Телемак богоравный на то согласился.Взявши могучий свой лук, Одиссей, в испытаниях твердый,Вмиг натянул тетиву, и сквозь кольца стрела пролетела.Прянув тогда на порог, из колчана он высыпал стрелы,Страшно кругом озираясь. И был Антиной им застрелен180 Первый; и бешено стал посылать он стрелу за стрелою;Не было промаха; падали все умерщвленные; былоЯсно, что кто-нибудь помощь ему подавал из бессмертных.Бросясь на нашу толпу, он по всей разогнал нас палате.Страшное тут началося убийство, раздался великий[1663]185 Крик; был разбрызган наш мозг, и дымился затопленный кровьюПол. Так плачевно погибли мы все, Агамемнон. Еще тамНаши лежат погребенья лишенные трупы; о нашейСмерти не сведал еще ни один из родных и из ближних;Наши кровавые раны еще не омыты, еще нас190 Пламень не сжег, и никто не оплакал, и почести нет нам”.Амфимедоновой тени Атридова тень отвечала:“Счастлив ты, друг, многохитростный муж, Одиссей богоравный!Добрую, нравами чистую выбрал себе ты супругу;Розно с тобою себя непорочно вела Пенелопа,195 Дочь многоумная старца Икария; мужу, любящим[1664]Сердцем избранному, верность она сохранила; и будетСлава за то ей в потомстве; и в песнях Камен[1665] сохранится[1666]Память о верной, прекрасной, разумной жене Пенелопе.Участь иная коварной Тиндаровой дочери, гнусно200 В руку убийцы супруга предавшей: об ней сохранитсяСтрашное в песнях потомков; она навсегда посрамилаПол свой и даже всех жен, поведеньем своим беспорочных”.Так говорили о многом они, собеседуя грустноВ темных жилищах Аида, в глубоких пределах подземных.205 Тою порой Одиссей и сопутники, вышед из града,Поля достигли, которое сам обрабатывал добрыйСтарец Лаэрт с попеченьем великим, давно им владея.Сад там и дом он имел; отовсюду широким навесом[1667]Дом окружен был; и днем под навесом рабы[1668] собирались210 Вместе работать и вместе обедать; а ночью там вместеСпали; была между ними старушка породы сикельской;[1669]Старцу служила она и пеклася о нем неусыпно.Так Одиссей, обратясь к Телемаку и к прочим, сказал им:“Все вы теперь совокупно войдите во внутренность дома.215 Лучшую выбрав свинью, на обед наш ее там зарежьте;Я же к родителю прямо пойду: испытать я намерен,Буду ль им узнан, меня угадают ли старцевы очи,Или от долгой разлуки я стал и отцу незнакомцем”.Так говоря, он оружие отдал рабам; и поспешно220 В дом с Телемаком вступили они; Одиссей же направилПуть к плодоносному саду, там встретить надеясь Лаэрта.В сад он вступив, не нашел Долиона, и не было такжеТам ни рабов, ни детей Долионовых; посланы былиВсе они в поле терновник сбирать для заграды садовой;225 С ними пошел и старик Долион указать им дорогу.Старца Лаэрта в саду одного Одиссей многоумныйВстретил; он там подчищал деревцо; был одет неопрятно;Платье в заплатах; худыми ремнями из кожи бычачьей,Наживо сшитыми, были опутаны ноги, чтоб иглы230 Их не царапали; руки от острых колючек терновыхОн защитил рукавицами; шлык из потершейся козьейШкуры покровом служил голове, наклоненной от горя.Так Одиссею явился отец, сокрушенный и дряхлый.Он притаился под грушей, дал волю слезам и, в молчанье235 Стоя там, плакал. Не знал он, колеблясь рассудком, что сделать:Вдруг ли открывшись, ко груди прижать старика и, целуяРуки его,[1670] объявить о своем возвращенье в Итаку?Или вопросами выведать все от него понемногу?Дело обдумав, уверился он напоследок, что лучше240 Опыту старца притворно-обидною речью подвергнуть.Так рассудив, подошел Одиссей богоравный к Лаэрту.Голову он наклонял, деревцо подчищая мотыгой.Близко к нему подступивши, сказал Одиссей лучезарный:“Старец, ты, вижу, искусен и опытен в деле садовом;245 Сад твой в великом порядке; о каждом равно ты печешьсяДереве; смоквы, оливы, и груши, и сочные гроздыЛоз виноградных, и гряды цветочные — все здесь в приборе.Но, не сердись на меня, не могу не сказать откровенно,Старец, что сам о себе ты заботишься плохо; угрюма250 Старость твоя, ты нечист, ты одет неопрятно; уж, верно,Твой господин до тебя так недобр не за леность к работе.Сам же ты образом вовсе не сходен с рабом подчиненным;Царское что-то и в виде и стане твоем нахожу я;Боле подобен ты старцу, который, омывшись, насытясь,255 Спит на роскошной постели, как всякому старцу прилично.Но отвечай мне теперь, ничего от меня не скрывая:Кто господин твой? За чьим плодоносным ты садом здесь смотришь?Также скажи откровенно, чтоб мог я всю истину ведать:Вправду ль на остров Итаку я прибыл, как это сказал мне260 Кто-то из здешних, меня на дороге сюда повстречавший?Был он, однако, весьма неприветлив; со мной разговораВесть не хотел и мне не дал ответа, когда я о госте,Некогда принятом мною, его расспросить попытался:Жив ли и здесь ли еще иль уж в область Аида сошел он?265 Ведать ты должен, и выслушай то, что скажу я: давно ужМне угощать у себя посетившего дом мой случилосьСтранника; много до тех пор гостей из далеких, из ближнихСтран приходило ко мне; но такой между ними разумныйМне не встречался; он назвал себя уроженцем Итаки,270 Аркезиада Лаэрта, молвою хвалимого, сыном.Принял я в доме своем Одиссея; и мной угощен былОн с дружелюбною роскошью — много запасов имел я[1671]В доме; и много подарков мой гость получил на прощанье:Золота дал я отличной доброты семь полных талантов;275 Дал сребролитную чашу, венчанную чудно цветами,С нею двенадцать покровов, двенадцать широких вседневныхМантий и к верхним двенадцати ризам двенадцать хитонов;Кроме того, подарил четырех рукодельных невольниц:Были они молодые, красивые; сам он их выбрал”.280 Крупную старец слезу уронив, отвечал Одиссею:“Странник, ты подлинно прибыл в тот край, о котором желаешьСведать; но им уж давно завладели недобрые люди.Ты понапрасну с таким гостелюбьем истратил подарки;Если б в Итаке живым своего ты давнишнего гостя285 Встретил, тебя отдарил бы он так же богато, принявшиВ дом свой: таков уж обычай, чтоб гости друг друга дарили.Но отвечай мне теперь, ничего от меня не скрывая:Сколько с тех пор миновалося лет, как в своем угощал тыДоме несчастного странника? Странник же этот был сын мой,290 Сын Одиссей — злополучный! Быть может, далеко от милойРодины, рыбами съеден он в бездне морской иль на сушеПтицам пустынным, зверям плотоядным достался в добычу;Матерью не был он, не был отцом погребен и оплакан;Не был и дорогокупленной,[1672] верной женой Пенелопой295 С плачем и криком на одр положен; и она не закрылаМилых очей; и обычной ему не оказано чести.Ты же скажи откровенно, чтоб мог я всю истину ведать:Кто ты? Какого ты племени? Где ты живешь? Кто отец твой?Кто твоя мать? Где корабль, на котором ты прибыл в Итаку?300 Где ты покинул товарищей? Или чужим, как попутчик,К нам привезен кораблем и, тебя здесь оставя, отплыл он?”Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:“Если ты знать любопытствуешь, все расскажу по порядку:Я родился в Алибанте;[1673] живу там в богатых палатах;305 Полипимонид Афейд, той страны обладатель, отец мой;Имя дано мне Эперит. Сюда неприязненный демонПротив желанья меня, от Сикании плывшего, бросил;Свой же корабль я поставил под склоном Нейона лесистым.Должен, однако, ты ведать, что с тех пор уж пять совершилось310 Лет, как, мое посетивши отечество, сын твой пустилсяВ море. Ему ж при отплытии счастливый путь предсказалиПтицы, взлетевшие справа; я весело с ним разлучился;Весело поплыл и он; мы питались надеждою сладкой:Часто видаться, друг другу подарками радуя сердце”.315 Так говорил Одиссей; и печаль отуманила образСтарца; и, прахом наполнивши горсти, свою он седуюГолову всю им, вздохнув со стенаньем глубоким, осыпал.Сердце у сына в груди повернулось, и, спершись, дыханьеКинулось в ноздри его, — он сражен был родителя скорбью.320 Бросясь к нему, он, его обхватя и целуя, воскликнул:“Здесь я, отец! Я твой сын, Одиссей, столь желанный тобою,Волей богов возвратившийся в землю отцов через двадцатьЛет; воздержись от стенаний, оставь сокрушенье и слезы.Слушай, однако: мгновенья нам тратить не должно, понеже325 В доме моем истребил я уж всех женихов многобуйных,Мстя им за все беззакония их и за наши обиды”.Кончил. Лаэрт изумленный ответствовал так Одиссею:“Если ты подлинно сын Одиссей, возвратившийся в дом свой, —Верный мне знак покажи, чтоб мое уничтожить сомненье”.330 Старцу Лаэрту ответствовал так Одиссей хитроумный:“Прежде тебе укажу я на этот рубец; мне поранилНогу, ты помнишь, клыком разъяренный кабан на Парнасе;Был же туда я тобою и милою матерью посланК Автоликону, отцу благородному матери, много335 (Нас посетив) посулившему дать мне богатых подарков.Если ж желаешь, могу я тебе перечесть[1674] и деревьяВ саде, которые ты подарил мне, когда я однажды,Бывши малюткою, здесь за тобою бежал по дорожке.Сам ты, деревья даря, поименно мне каждое назвал:340 Дал мне тринадцать ты груш оцветившихся, десять отборныхЯблонь и сорок смоковниц; притом пятьдесят виноградныхЛоз обещал, приносящих весь год многосочные грозды:Крупные ж ягоды их, как янтарь золотой иль пурпурный,Блещут, когда созревают они благодатью Зевеса”.345 Так он сказал. Задрожали колена и сердце у старца;[1675]Все сочтены Одиссеевы признаки были. Заплакав,Милого сына он обнял, потом обеспамятел; в рукиПринял его, всех лишенного сил, Одиссей богоравный;Но напоследок, когда возвратились и память и силы,350 Голос возвысив и взор устремивши на сына, сказал он:“Слава Зевесу отцу! Существуют еще на ОлимпеМстящие боги, когда беззаконники вправду погибли.Но, Одиссей, я страшуся теперь, что подымется в градеСкоро мятеж, и сюда соберется народ, и с ужасной355 Вестью гонцы разошлются по всем городам кефалленским”.Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:“Будь беззаботен; не этим теперь ты тревожиться должен.Лучше пойдем мы в твой дом, находящийся близко отсюда;Я уж туда Телемака с Филотием, с старым[1676] Эвмеем360 Прямо послал, им велев приготовить обед нам обильный”.С сими словами к красивому дому направили путь свойСын и отец; и, когда напоследок вступили в красивыйДом, Телемак там с Филотием, с старым Эвмеем, состряпавПищу, уж резали мясо и в кубки вино разливали.365 Тою порою, Лаэрта в купальне омывши, рабыняСтарцево тело его благовонным елеем натерла,Чистою мантией плечи его облекла; а Афина,Тайно к нему подошедши, его возвеличила ростом,Сделала телом полней и лицу придала моложавость.370 Вышел из бани он светел. Отца подходящего видя,Сын веселился его красотою божественно-чистой.Взор на него устремивши, он бросил крылатое слово:“О родитель! Конечно, один из богов олимпийскихТак озарил красотою твой образ, так выпрямил стан твой!”375 Кротко на то Одиссею Лаэрт отвечал многославный:“Если б, — о Дий громовержец! о Феб Аполлон! о Афина! —Был я таков, как в то время, когда с кефалленскою ратьюНерикон[1677] град на утесе земли матерой ниспровергнул,Если бы в доме вчера я таким пред тобою явился,380 Броню надел на плеча и, тебе помогая, ударилВместе с тобой на толпу женихов — сокрушил бы коленаМногим из них я; и ты бы, любуясь отцом, веселился”.Так говорили они, собеседуя сладко друг с другом.Стряпанье кончив, обильный обед приготовив и севши385 Вместе за стол надлежащим порядком на креслах и стульях,Весело подняли руки они к приготовленной пище.Скоро с работы пришел и старик Долион с сыновьями;Звать их за стол к ним навстречу рабыня сикельская вышла.(Всех сыновей[1678] воспитала она, а за старым отцом их,390 Слабым от лет, с неусыпным усердием в доме пеклася.)В двери столовой вступивши, при виде нежданного гостя,Все изумились они и стояли, не трогаясь с места.Ласково к ним обратяся, сказал Одиссей хитроумный:“Что же ты медлишь? Садися за стол к нам, старик; удивленье395 Ваше оставив, обедайте с нами; давно уж сидим мыЗдесь за столом, дожидаясь, чтоб вы возвратились с работы”.Так он сказал. Долион, подбежав к своему господину,[1679]Руки его целовать с несказанною радостью начал;Взор на него устремивши, он бросил крылатое слово:400 “Здесь наконец ты, наш милый, желанный! Увидеть нам далиБоги тебя — а у нас уж в душе и надежды свиданьяНе было. Здравствуй и радуйся! Боги да будут с тобою!Нам же теперь объяви, чтоб могли мы всю истину ведать,Дал ли уже ты разумной супруге своей Пенелопе405 Знать о своем возвращенье? Иль вестника должно послать к ней?”Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:“Сказано все ей, старик; не заботься об этом напрасно”.Так отвечал Одиссей. Долион поместился на гладкомСтуле. Его сыновья, своему поклонясь господину,410 С словом приветливым руку пожали ему и обедатьСели с другими за стол близ отца своего Долиона.Так пировали они в многославном жилище Лаэрта.Осса тем временем с вестью ходила по улицам града,Страшную участь и лютую смерть женихов разглашая;415 Все взволновалися жители града; великой толпоюС ропотом, с воплем сбежался народ к Одиссееву дому;Вынесли мертвых оттуда; одних схоронили; других жеВ домы семейные их по иным городам разослали,Трупы развезть поручив рыбакам на судах быстроходных.420 На площадь стали потом все печально сбираться; когда же[1680]На площадь все собрались и собрание сделалось полным,Первое слово к народу Эвпейт обратил благородный;В сердце о сыне своем, Антиное прекрасном, который,Первый застреленный, первою жертвою был Одиссея,[1681]425 Он сокрушался; и так, сокрушенный, сказал он народу:“Граждане милые, страшное зло Одиссей нам, ахейцам,Всем приключил. Благороднейших некогда в Трою увлекшиВслед за собой, корабли и сопутников всех погубил он;Ныне ж, домой возвратясь, умертвил кефалленян знатнейших.430 Братья, молю вас — пока из Итаки не скрылся он в ПилосИли не спасся в Элиду, священную землю эпеян, —Выйти со мной на губителя; иначе стыд нас покроет;Мы о себе и потомству оставим поносную память,Если за ближних своих, за родных сыновей их убийцам435 Здесь не отмстим. Для меня же, скажу, уж тогда нестерпимаБудет и жизнь; и за ними, погибшими, в землю сойду я.Нет, не допустим, граждане, их праведной кары избегнуть!”Так говорил он, печальный, и всех состраданье проникло.Фемий тогда и глашатай Медон, в Одиссеевом доме440 Ночь ту проведшие, вставши от сна, пред народным собраньемОба явились; при виде их каждый пришел в изумленье.Умные мысли имея, Медон им сказал: “ПриглашаюВыслушать слово мое вас, граждане Итаки; не противВоли Зевесовой так поступил Одиссей благородный;445 Видел я сам,[1682] как один из бессмертных богов олимпийскихТам появился внезапно, облекшийся в Менторов образ;Он, всемогущий, то, стоя пред ним, возбуждал в ОдиссееБодрость, то, против толпы женихов обращаясь, гонял их,Трепетных, из угла в угол, и все друг на друга валились”.450 Так он сказал им, и были все ужасом схвачены бледным.Выступил тут пред народ Галиферд, многоопытный старец,Сын Масторов; грядущее он, как минувшее, ведал;С мыслью благой обратяся к согражданам, так им сказал он:[1683]“Выслушать слово мое приглашаю вас, люди Итаки;455 Вашей виною, друзья, совершилась беда роковая;Мне вы и Ментору мудрому не дали веры, когда мыВовремя вас убеждали[1684] унять сыновей безрассудных,Много себе непозволенных дел позволявших, губившихДом Одиссеев и злые обиды нанесших супруге460 Мужа, который, мечтали, сюда не воротится вечно.Вот вам теперь мой совет; моему покоритеся слову:Мирно останьтеся здесь, чтоб беды на себя не накликатьЗлейшей”. Сказал; половина большая собранья с свирепымВоплем вскочила; покойно на месте остались другие.465 Те ж, негодуя на речь Галифердову, вслед за ЭвпейтомБросились шумно-неистовым сонмом готовиться к бою.Все, облачившися в крепкие медноблестящие брони,За город вышли и там собралися великой толпою.Их предводитель Эвпейт, обезумленный горем великим,470 Мнил, что за сына отмстит; но ему не назначено былоВ дом свой опять возвратиться; его стерегла уж судьбина.Тут светлоокая Зевса Крониона дочь обратилаСлово к отцу и сказала: “Кронион, верховный владыка,Мне отвечай, вопрошающей: что ты теперь замышляешь?475 Злую ль гражданскую брань и свирепо-кровавую сечуЗдесь воспалить? Иль противникам миром велеть сочетаться?”Ей возражая, ответствовал туч собиратель Кронион:“Странно мне, милая дочь, что меня ты о том вопрошаешь;Ты не сама ли рассудком решила своим, что погубит[1685]480 Всех их, домой возвратясь, Одиссей многоумный? Что хочешьСделать теперь, то и сделай. Мои же тебе я откроюМысли: отмстил женихам Одиссей богоравный — имел он[1686]Право на то; и царем он останется; клятвой великойМир утвердится; а горькую смерть сыновей их и братьев485 В жертву забвению мы предадим; и любовь совокупитПрежняя всех; и с покоем обилие здесь водворится”.Кончив, велел он идти нетерпеньем горевшей Афине.Бурно в Итаку с вершины Олимпа шагнула богиня.Те же, насытяся вдоволь, обед свой окончили. Голос490 Свой Одиссей тут возвысил и бросил крылатое слово:“Должно, чтоб кто-нибудь вышел теперь посмотреть: не идут ли?”Так он сказал, и один из младых сыновей ДолионаВ двери пошел; но с порога дверей, подходящих увидя,Громко воскликнул и быстрое слово Лаэртову сыну495 Бросил: “Идут![1687] Поспешите! Оружие в руки! Их много!”Все побежали немедля и в крепкие брони оделись;Был Одиссей сам-четверт;[1688] Долионовы стали с ним рядомШесть сыновей. И Лаэрт с Долионом оружие такжеВзяли — седые, нуждой ополченные ратники-старцы.500 Все совокупно, облекшися в медноблестящие брони,Вышли они, Одиссей впереди, из дверей. К ОдиссеюТут подошла светлоокая дочь громовержца Зевеса,[1689]Сходная с Ментором видом и речью, богиня Афина;Радостью был он проникнут, ее пред собою увидя.505 К сыну потом обратяся, он бросил крылатое слово:“Друг Телемак, наступила пора и тебе отличитьсяТам, где, сражаясь, великою честью себя покрываетСтраха не знающий муж. Окажися достойным породыБодрых отцов, за дела прославляемых всею землею”.510 Кротко отцу отвечал рассудительный сын Одиссеев:“Сам ты увидишь, родитель, что я посрамить не желаюБодрых отцов, за дела прославляемых всею землею”.Так он сказал. Их услышав, Лаэрт вдохновенно воскликнул:“Добрые боги, какой вы мне день даровали! О, радость!515 Слышу, как сын мой и внук мой друг с другом о храбрости спорят!”Дочь многосильная Зевса, к нему подошедши, сказала:“Бодрый Аркезиев сын, из товарищей всех мне милейший,В помощь призвавши Зевеса отца и Афину Палладу,Выдь на врага и копье длиннотенное брось наудачу”.520 Слово ее пробудило отважность великую в старце;Он, помоляся владыке Зевесу и грозной Палладе,Вышел вперед и копье длиннотенное бросил, не целясь.В медноланитный Эвпейтов шелом[1690] он попал, и, защитуМеди пробивши, расколотый череп копье просадило;525 Грянулся навзничь Эвпейт, и на нем загремели доспехи.Тут на передних ударя сам-друг, Одиссей с ТелемакомНачали быстро разить их мечом и копьем; и погиблиВсе бы они и домой ни один не пришел бы обратно,Если бы дочь громовержца эгидоносителя Зевса530 Громко не крикнула, гибель спеша отвратить от народа:“Стойте! Уймитесь от бедственной битвы, граждане Итаки!Крови не лейте напрасно и злую вражду прекратите!”Так возопила Афина; все схвачены трепетом бледнымБыли они и, оружие в страхе из рук уронивши,535 Пали на землю, сраженные криком богини громовым;В бегство потом обратясь, устремились, спасаяся, в город.Громко тогда завопив, Одиссей, непреклонный в напастях,Кинулся бурно преследовать их, как орел поднебесный.Но громовою стрелою[1691] Крониона вдруг раздвоилось540 Небо, и ярко она пред Афиной ударила в землю.Дочь светлоокая Зевса тогда Одиссею сказала:“О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,Руку свою воздержи от пролития крови, иль будетВ гнев приведен потрясающий небо громами Кронион”.545 Так говорила богиня. Он радостно ей покорился.Скоро потом меж царем и народом союз укрепилаЖертвой и клятвой великой приявшая Менторов образСветлая дочь громовержца богиня Афина Паллада.

  1. Муза, скажи мне... — Обращение к Музе как вдохновительнице творца — традиционный прием древнегреческой поэзии, унаследованный от нее и в новое время. При этом в поэзии архаического и классического периодов (8-4 вв.) призыв к Музам носит, как правило, вполне искренний характер, отражая убеждение поэта в божественном происхождении его дара (см. ниже, 8. 487—492). Начиная с эпохи эллинизма (3 в.) обращение к Музе либо носит совершенно формальный характер [ср. насмешливую эпиграмму в Палатинской антологии, 11. 130,А круговые певцы самого обирают ГомераИ без стыда голосят: «Гнев, о богиня, воспой!»(Перевод М. Л. Гаспарова)Здесь: круговые певцы — авторы киклических поэм.],либо снижается до бытового уровня (ср. у Каллимаха изображение Муз в прологе его «Причин»). В русской поэзии оба типа отношения к Музе находят отражение в двух, почти одновременных произведениях Пушкина. С одной стороны: «В те дни, когда в садах Лицея // Я безмятежно расцветал... // В те дни в таинственных долинах, // Весной, при кликах лебединых, // Близ вод, сиявших в тишине, // Являться Муза стала мне» («Евгений Онегин», гл. VIII, строфа I). С другой: «Усядься, Муза; ручки в рукава, // Под лавку ножки! не вертись, резвушка!» («Домик в Коломне», строфа IX).В «Одиссее» Муза призывается обычно в единственном числе, в «Илиаде — во множественном (I. 604; II. 484). Девять Муз упоминаются только в последней книге «Одиссеи», 24. 60, и у Гесиода, Теог. 60, 75-79, где они названы по именам.В переводе Жуковского порядок слов изменен против оригинала, в котором первое же слово обозначает содержание всей поэмы: «Мужа воспой...» (Ср. начало «Илиады»: «Гнев, богиня, воспой...»). Перестановка в переводе Жуковского вызвана, вероятно, тем, что в оригинале «Одиссеи» употреблен глагол έ̉ννεττε с винительным падежом прямого дополнения; буквально: «Мужа назови мне, Муза...» Ср.: Гораций. Поэтика. 141 сл.

  2. Многоопытный — эпитет Одиссея, повторенный в оригинале в кн. 10. 330; там Жуковский заменил его на «многохитростный».

  3. ... святой... — Это частое у Гомера определение Илиона (Трои), как и некоторых других городов, не имеет религиозного значения, а только придает поэтической речи торжественный характер. ... им разрушен... — Собственно, разрушение Илиона не являлось делом рук одного Одиссея; здесь, вероятно, имелось в виду, что Одиссей предложил соорудить деревянного коня, который помог грекам взять Трою, и возглавлял засевший там отряд. См. 7. 494, 502; 8. 3; 9. 504, 530; 14. 448; 16. 442; 18. 356; 22. 230, 283; 24. 119. Отсюда в большей части приведенных стихов эпитет Одиссея πτολίπορθος — «разрушитель городов» (в переводе обычно: «городов сокрушитель»).

  4. Ст. 3 сл. Многих людей... Много ... скорбел... — Анафора соответствует стилю оригинала.

  5. Гибель они на себя навлекли святотатством... — Ср. 10. 437, где в оригинале повторяется вторая половина стиха: «...от безрассудства погибли». Там, однако, речь идет о безрассудстве Одиссея, здесь — его спутников. См. статью «Одиссея — фольклорное наследие...», § 4.

  6. Съевши быков Гелиоса... — См. 12. 319—400. Быки — многократная ошибка Жуковского, когда речь идет о стаде Гелиоса, состоявшего, естественно, из коров. Любопытно, что И. А. Крылов, взявшийся переводить не для печати «Одиссею», но остановившийся на ст. 27 кн. 1, так как, по его словам, не мог «сладить с гексаметром», тоже перевел здесь: «тучных волов... солнца».

  7. Все уж другие... — Соратники Одиссея, осаждавшие вместе с ним Трою. Впрочем, отнюдь не все были дома. См. CMC: Агамемнон.

  8. Ст. 15 в оригинале равен 9. 15. Жуковский переводит в первом случае «напрасно желая», во втором — «убеждая». Правильнее всего — «сильно желая». Напрасно — добавление переводчика; фактически Одиссей все семь лет пребывания на острове Калипсо выполнял обязанности ее мужа. См. 5. 154 сл. и примеч.

  9. Год, в который ему возвратиться назначили боги... — Десятый год скитаний Одиссея, двадцатый — после отплытия под Трою. Ср. 2. 175. Назначили — собственно, «выпряли»; имеются в виду «прядильщицы» Мойры (7. 197 сл. — в переводе заменены латинским именем «Парки»), прядущие нить человеческой жизни.

  10. ... Посидон лишь единый упорствовал гнать Одиссея... — Так как он мстил Одиссею за ослепление своего сына Полифема. Ср. ниже, ст. 67—74; 9. 519—536.

  11. Ст. 22—23. ...в отдаленной стране эфиопов // Крайних людей... — Точнее: «удаленных от людей», как будет сказано впоследствии о феаках (6. 204 сл.). Как видно, в представлении автора, эфиопы живут на краю света с обеих его сторон, на западе и востоке (ср. 5.282 и примеч.), хотя могут локализоваться и в Африке (4. 84), как их будут представлять себе в 5 в. По-видимому, для автора «Одиссеи» эфиопы — сказочный народ, местожительство которого не отличается достаточной определенностью. Их название Αιθίοπες возводили, вероятно, к корням αιθ- «жар» и οπ- «лик»: люди «с обожженными (загорелыми) лицами».

  12. Экатомба — по первоначальному значению слова, — принесение в жертву сотни быков; затем — вообще богатое жертвоприношение.

  13. Беспорочный — т. е. «не заслуживающий упрека» — постоянный эпитет знатных людей. Здесь — в совершенно застывшем употреблении, так как Эгисф вполне заслужил и упреки и смерть. Так и Клитемнестра названа «божественной» (3. 265), и женихи вместе со своими предводителями — «богоравными» (14. 18; 21. 186, 277; в ст. 186 эпитет в переводе опущен).

  14. Ст. 29 сл. Эгист, Атрид, Орест — см. CMC: Агамемнон.

  15. ... нас, богов, обвиняют! — См. статью ««Одессея» — фольклорное наследие...», § 4.

  16. Светлоокая — здесь и далее в оригинале прилагательное γλαυκωπις, переводимое обычно как «совоокая». Этот эпитет является, скорее всего, пережитком воспоминаний о женском дворцовом божестве микенского или даже более раннего времени, которое представляли себе в облике птицы (ср. превращения Афины в ласточку — 22. 239, в орла — 3. 371 сл., в точнее не определяемую птицу — 1. 316). В свою очередь, «совиный лик» Афины — вероятно, остаток зооморфной стадии догреческой религии, когда Афина была совой, так же, как «волоокая» Гера — коровой. Возможно, что Афину сближали с совой и по серому цвету ее глаз (тем более, если сова являлась, как в Афинах, ее священной птицей) и что автор «Одиссеи» вообще не задумывался над происхождением этого эпитета или ассоциировал его с прилагательным γλαυκός «блестящий, сияющий, светлый».

  17. Ст. 47—49. Аллитерация на «с» (сокрушает сердце...своею судьбой... Одиссей... страждет... с своими) может соответствовать аналогичному приему в оригинале (созвучия на δ, π).

  18. Пупе... моря... — Остров нимфы Калипсо представляется расположенным в центре моря, вдали от всяких берегов.

  19. Смерти единой он молит. — Так как не рассчитывает на возвращение домой. Так же и Пенелопа предпочитает смерть безнадежному ожиданию Одиссея (18. 202—205; 20. 61—65, 78—82).

  20. Ст. 62 сл. = 5. 21 сл.

  21. ...обволнитель земли... — В оригинале γαιήοχος, понимаемое обычно как «земледержец», постоянный эпитет Посидона (ср. 3.55).

  22. ... остров Огигский... — Жуковский перевел здесь ’Ώγυγίη как определение, едва ли подозревая, что грамматическая принадлежность этого слова в греческом и в самом деле неустойчива. В «Одиссее» оно всегда соединяется с существительным «остров» (6. 172; 7. 244) и может быть понято и как имя собственное, и как определение. У Гесиода оно употреблено как эпитет реки Стикс, протекающей в подземном царстве (Теог. 806), — в этом случае еще отчетливее прослеживается сходство острова Калипсо с потусторонним миром. Существует ли какая-нибудь связь между прилагательным «огигский» и Огигом, персонажем аттического и беотийского сказаний о потопе, остается загадочным.

  23. Ст. 86 сл. = 5. 30 сл. с заменой формы глагола.

  24. ... густовласых ахеян... — Собственно: «длинноволосые»; признак, отличающий знатных от несвободных.

  25. Также, чтоб в людях о нем утвердилася добрая слава. — Поскольку слушатель уже знает о предрешенном богами возвращении Одиссея, добавляется и другая мотивировка поездки Телемака: чтобы заботой об отце он снискал себе добрую славу. См. 13.442 сл.

  26. Ст. 94—99 уже Аристарх считал интерполяцией: ст. 94—96 не к месту повторяют ст. 44—46 из кн. 5, где описывается полет Гермеса, чьим атрибутом обычно являются золотые подошвы (сандалии). Огромное копье, для описания которого используются стихи из «Илиады» (V. 746 сл.; VIII. 390 сл.), Афина берет с собой, только отправляясь в бой, — ниже, в ст. 102, явившись в образе Ментеса, она держит в руках обычно копье с медным наконечником. Впрочем, не все современные исследователи разделяют мнение Аристарха, указывая, что использование не всегда к месту застывших формул является одним из признаков устной поэзии.

  27. Амврозиальные — принадлежащие бессмертным (ά̉μβροτοι) богам.

  28. ... громоносного бога рожденье — дочь Зевса.

  29. ... у порога... — т. е. у входа во двор, расположенный перед домом. Здесь чужеземцу полагалось ожидать, пока кто-нибудь, заметив его, пригласит войти в зал.

  30. Гостя ... Ментеса ... — В облике Ментеса Афина появляется только в кн. 1; в кн. 2—4 она предстает в образе итакийца Ментора; гость — собственно, чужеземец, связанный с кем-либо из местных жителей узами гостеприимства. Ср. ниже, ст. 182 сл.

  31. Вместе с рабами... — В оригинале речь идет о наемных прислужниках женихов. Тот же случай — в кн. 15. 330.

  32. Ст. 107 сл. ... наливали // Воду с вином... — Собственно, смешивали вино с водой, так как греки употребляли вино, разведенное водой, обычно в пропорции 1:3, реже— 1:2.

  33. ... их сдвигали... — Точнее: «пододвигали» к каждому креслу отдельный столик, как это изображено в ст. 136. После окончания еды столы убирались.

  34. Власть восприимет... — Собственно: «царское достоинство» (τιμή — «почетная доля») со всеми сопровождающими его атрибутами.

  35. Взял он за правую руку пришельца... — Обычная форма приветствия пришедшего чужеземца.

  36. Голос потом свой возвысил... — Многократно повторяющийся формульный стих, вводящий прямую речь.

  37. Радуйся (χαι̃ρε) — обычное в греческом языке обращение при встрече и прощании. См. 15. 40, 59, 229.

  38. Нужду ж свою нам объявишь, насытившись нашею пищей. — Пришельца следует сначала угостить и только потом спрашивать о его имени, происхождении и цели приезда. Ср. 3. 69 сл.; 4. 60 сл.; 14. 45—47.

  39. ... для ног ... скамейка... — См. 4. 136; 10. 315; 19. 57 сл.

  40. Ст. 134—138 = 4. 52—56 = 7. 172—176 = 15. 135—139 = 17. 91—95 (= 10. 368—372; вероятно, позднейшая интерполяция, см. примеч.) Формульные стихи, описывающие приготовление к угощению.

  41. Ст. 145 отсутствует в одном папирусе 1 в. н. э. и в нескольких средневековых рукописях. По содержанию он лишний, так как об угощении вином уже сказано выше, ст. 140 сл. Ст. 146 сл. = 8. 71 сл. = 14. 453 сл. = 15. 142 сл. = 16. 54 сл.

  42. Ст. 149—151 … цитру... Фемию подал... Петь принужденному... — Фемий сопровождает свое пение переборами четырехструнной кифары (цитры); при этом подчеркивается, что он вынужденно участвует в пирах женихов. Ср. последствия этого в 22. 330—380.

  43. Имя Фемия — говорящее: «человек, который распространяет молву (φήμη)». В 22. 330 он назван сыном Терпия — «усладителя» (от глагола τέρπω «услаждать»), т. е., в конечном счете, певец Фемий, прославляя героев, услаждает слушателей. Говорящие имена вообще один из приемов автора «Одиссеи». Таковы, например, Антиной («мыслящий вопреки», «враждебный») — один из самых наглых женихов Пенелопы, Полиб («владелец многих стад»), принимавший в Египте Менелая (4. 126), Асфалион (от α̉σφαλής «надежный») — слуга Менелая (4. 216), возможно, Поликтор («много приобретший», 17. 207). См. также 3. 36 и примеч.; 8. 111—115 и примеч.

  44. ... от людей земнородных... — В оригинале: «живущих на земле».

  45. Ст. 166—169 = 14. 187—190. Впрочем, ст. 167—169 вместе с ответом на них, ст. 181 сл., Аристарх считал вставкой, проникшей из кн. 14: там вопросы, задаваемые Евмеем старому нищему, уместны; здесь, по отношению к знатному гостю, — не вполне вежливы.

  46. Ст. 168 сл. = 16. 58 сл. = 223 сл.

  47. ... обменявшись блестящим железом... — Гомеровский эпос представляет себе изображаемое им общество как еще не знающее денег и ведущее торговлю только путем обмена.

  48. ... старушкой служанкой... — Жена Долиона, родом из Сицилии. См. 24. 211, 366. Ст. 193 сл.

  49. Ст. 193 сл. ... на волнообъятом // Острове... — Ср. выше, ст. 49. Афина, явившись в облике смертного, повторяет то, что известно ей как богине.

  50. Ст. 203 сл.. Ты ... // С ним... сходен. — Ср. 3. 122—125; 4. 141—146.

  51. Мать уверяет... — Ср. отрывок из Менандра:Никто отца не знает ведь наверное —Все полагают либо верят на слово.(Перевод А. Парина)Вероятно, полушутливое «общее место».

  52. Пенелопа — см. CMC.

  53. Порядочный — В оригинале: «разумный».

  54. Ст. 232—236: Менее стал бы о нем я крушиться... — Ср. 5. 306—311; 24. 30—34; мотив, подхваченный Эсхилом: Хоэфоры. 345—353.

  55. Ст. 234—237= 14. 368—371.

  56. Ст. 235 сл. = 24. 32 сл.

  57. ... Гарпии взяли его... — т. е. он бесследно исчез. Ср. выше, ст. 230 сл.

  58. Ст. 241—247 = 16. 122—128.

  59. Ст. 242 сл. Первые ... Первые — Анафора, употребленная в переводе, близка к оригиналу.

  60. Ст. 242 сл. Дулихий, Зам, Закинф, Итака. — См. 9. 24—26 и примеч. к ст. 25.

  61. Ст. 245 сл. Мать же ни в брак ненавистный не хочет вступить, ни от брака // Средств не имеет спастись... — В оригинале несколько иначе: «Она же и не отказывается от ненавистного брака и не в силах положить этому конец», т. е. согласиться на новый брак ввиду столь длительного отсутствия мужа. Ср. 18. 269 сл., где неузнанный Одиссей не только допускает для Пенелопы возможность нового супружества, если муж не вернется, но советует именно так и поступить, когда вырастет сын. Таким образом, женихи не нарушают обычного права, но злоупотребляют им, расхищая достояние женщины, к которой они сватаются. См. ст. 271—274.

  62. Яда ... искал он... — Ядовитые стрелы больше в «Одиссее» нигде не упоминаются; вероятно, этот вид оружия считался недопустимым из нравственных соображений, — ср. ниже, ст. 259.

  63. Ст. 261 сл. = 4. 345 сл. = 17.136 сл.

  64. Ст. 265—292. Советы Афины Телемаку отличаются известной непоследовательностью, которая в глазах представителей аналитического направления служила доказательством позднего присоединения Телемакии к уже сформировавшейся «Одиссее». В самом деле, вторичный брак Пенелопы нельзя считать исключенным, если станет известно о гибели Одиссея (ст. 285—288, ср. выше примеч. к ст. 245 сл.), — но как можно подавать ей такой совет (ст. 271—274) до возвращения Телемака из поездки? Затем, Афина предлагает Телемаку набраться терпения, если Одиссей жив (ст. 283 сл.), но последствия такого развития событий, как видно, не предусматриваются, коль скоро Телемак должен будет один обдумать план мести (ст. 289—292). Соображения эти, однако, легко отводятся, если признать оба подозрительных пассажа за позднейшую интерполяцию, внесенную сюда из следующей, второй книги (196 сл. = 1. 273 сл.; 2. 218 сл. = 1. 283 сл. с переменой лица), где они вполне на месте.

  65. Ст. 269 сл. Все объяви ты... // После потребуй... — Афина советует Телемаку таким официальным заявлением о требовании, предъявляемом к женихам, устранить возможную месть со стороны их родных.

  66. Ст. 271—274. Матери ... Ты предложи... — Ср. 2. 113 сл., 195—197, где этот совет исходит от женихов.

  67. Ст. 273 сл. = 2. 196 сл.

  68. Ст. 276—288. — Ср. 2. 212—223, где Телемак почти буквально повторяет слова Афины.

  69. Ст. 281. Менелай — см. CMC; златовласый (собственно: русый) — в обеих поэмах его постоянный эпитет.

  70. Прибыл домой он последний... — О причине этого см. 4. 351 сл.

  71. Меднолатные — частое определение ахеян в «Илиаде». Слушатели, конечно, представляли себе здесь бронзовые доспехи; современные археологи полагают, что первоначально имелись в виду плащи, украшенные металлическими накладками.

  72. ... холм гробовой здесь насыпь... — Так называемый кенотаф, «пустую гробницу», которая воздвигалась умершему на чужбине. См. 9. 65 и примеч.

  73. Ст. 291 сл. Как бы тебе женихов... погубить... — Этот совет казался исследователям аналитического направления бессмысленным: если Пенелопа решится выйти замуж за одного из претендентов, то зачем губить остальных? Однако в случае смерти отца Телемак обязан был сам отомстить женихам за все оскорбления, нанесенные его дому, как это впоследствии делает Одиссей, отвергая мирные предложения женихов (22. 61—67).

  74. ... отрок Орест... — См. CMC: Агамемнон.

  75. Ст. 296—298 = 3. 198—200.

  76. К вам возвратятся... — т.е. на обратном пути из Темесы, см. ст. 179.

  77. Невидимо — греческому α̉νοπαι̃α (или α̉υόπαια), более нигде не встречающемуся, уже в древности давали разные толкования, сближая его либо с корнем οπ- «видеть» (тогда: «невидимой птицей»), либо с сочетанием ά̉ν’όπαι̃α, от ο̉ττή «отверстие для дыма в крыше», (тогда: «взмыв вверх» или «ускользнув»), либо с названием породы орлов (ср. 3. 372).

  78. Ст. 322 сл. ... о печальном ахеян ... возврате... — Имеются в виду раздоры между ахейцами, которые возбудила после взятия Трои Афина, и буря, поднявшаяся на море, когда греческий флот возвращался домой. См. ниже, 3. 130—164; 4. 495—518.

  79. Ст. 327—331 = 18. 207—211 = 21. 63—66 (без первого стиха).

  80. Эллада — в гомеровском эпосе этим понятием обозначается либо царство Пелея в северной Фессалии (так обычно в «Илиаде»), либо в более широком смысле, как здесь, — вообще северная Греция.

  81. Аргос — здесь весь Пелопоннес.

  82. Ст. 343—345. Виновен... Зевес, посылающий... вдохновенье . — В оригинале сказано: «Не певцы виновны, а, конечно, виновен Зевс, который дает вкушающим хлеб людям то, что желает дать каждому», т. е. речь идет не о вдохновении, которое посылает Зевс, а о доле, дарованной им людям, и певец поет о том, что случилось и чего нельзя изменить.

  83. Всякий раз ею, как новою, душу свою восхищая... — Неточный перевод. В оригинале речь идет о том, что люди больше всего прославляют ту песнь, которая является для них самой новой. Такова в данном случае для слушателей песнь о Троянской войне и ее последствиях по сравнению со сказаниями о далеком прошлом.

  84. Ст. 352—355 = 21. 350—353 с заменой слова μυ̃θος (здесь в значении: речь в собрании) на τόξον (лук).

  85. Изумяся — т. е. впервые поняв, что сын уже взрослый.

  86. Ст. 356—360 = 21. 354—358. Также 1. 358—360 = 19. 602—604; ст. 359 сл. = 16. 450 сл.

  87. … в потемневшей палате... — Точнее: «в тенистой», постоянный эпитет центрального зала (мегарона).

  88. Ст. 369—376 почти дословно повторяются в речи Телемака в народном собрании, 2. 139—145.

  89. ... без платы... — т. е. без права родственников женихов предъявить счет мстителю за их возможное убийство. См. выше, ст. 269 сл. и примеч. Ст. 377 сл. = 18. 410 сл. = 20. 268 сл.

  90. Ст. 381—383. ... когда ты... будешь... царем ... — Характер царской власти на Итаке, видимо, был не очень ясен автору. Очевидно, помимо наследственных прав, нужны были и выдающиеся личные качества (ср. ниже, ст. 390 сл.), в которых Антиной готов отказать Телемаку. Поэтому вопрос о будущем царе (если не вернется Одиссей) остается во власти богов (ст. 395—398).

  91. Друг ... — Здесь, как и в ст. 408, — добавление переводчика. В оригинале Телемак обращается к женихам просто по имени и вовсе не кротко. См. 2. 208, 309 — такое же смягчение оригинала.

  92. ...царем быть не худо... — истина, которая подвергается сомнению в трагедии 5 в. См.: Софокл. Царь Эдип, 582—589.

  93. Много достойнейших власти... — В оригинале речь идет о «царях» (басилевсах), бывших племенных вождях или родовых старейшинах, подчиняющихся одному главному басилевсу. Ср. такое же положение у феаков, 8. 390 сл. О царях во множественном числе в пределах одного полиса говорит и Гесиод, ТиД, 208, 248, 263.

  94. ... над рабами ... добытыми в битвах. — В оригинале речь идет о пленных, захваченных в результате пиратских набегов. Пиратство, особенно если его жертвой были чужеземцы, в «Одиссее» не осуждается. См. 3. 71—74 и примеч.

  95. Ст. 417—419 = 18. 304—306.

  96. Двадцать быков... — Очень высокая плата за рабыню. В «Илиаде», XXIII. 705, цена искусной рабыни — 4 быка. Впрочем, Эвриклея — благородного происхождения, так как названы имена отца и деда.

  97. Ст. 428 сл... … себе не позволил Ложа коснуться... — Что бывает в противоположных случаях, известно из истории Феникса в «Илиаде», IX, 447—457.

  98. ...снявши сорочку... — т.е. хитон, нижнюю одежду без рукавов, надеваемую под плащ (гиматий, хлену, хламиду; Жуковский обычно переводит «мантия»). См. 3. 467; 4. 50, 115; 19. 242 и примеч. На Телемаке был короткий хитон, так как он мог снять его, когда сел на постели.

  99. Крепко... ремнем затянула... — Чтобы запереть снаружи дверь, открывающуюся внутрь, пользовались ремнем, привязанным к задвижке и продетым через отверстие в двери.

  100. Встала из мрака... — Часто повторяемая формула. См. 3. 404 = 8. 1 и т.д.

  101. ...с перстами пурпурными... — Собственно: «с розовеющими пальцами». Пурпурным греки называли густой красный цвет с фиолетовым оттенком. Здесь же имеется в виду феномен, особенно часто наблюдаемый в южных странах: перед восходом солнца на небе появляются расходящиеся из центра розовые полосы, которые напоминают растопыренные пальцы руки.

  102. Ст. 3 сл. = 20. 125 сл.

  103. Ст. 11—13. — Ср. 17. 62—64.

  104. Образ его... озарила Афина... — Первый в «Одиссее» пример действий божества, направленных на возвеличение внешнего облика человека. Ср. далее 6. 229—235; 8. 18—21; 16. 172—176; 23. 156—162. См. статью ««Одиссея» — фольклорное наследие...», § 2.

  105. Мы на совет не сходились... — См. указанную статью, § 3. В оригинале, однако, упоминаются оба органа власти: народное собрание и совет старейшин. Ср. 3. 126 сл., где в переводе правильно названы и то, и другое.

  106. Скипетр — не только знак царского и жреческого достоинства, но и атрибут выступающего с речью в народном собрании. Ср. Ил. I. 234—246.

  107. Ст. 42—44. — Ср. выше, 30—32.

  108. Прямо в Икариев дом обратиться... — См. 1. 245 сл. и примеч.; 271—274.

  109. ... наделенную щедро приданым... — Оригинал допускает и другое толкование: «получив брачный выкуп». См. 6. 159 и примеч. Ст. 55—59= 17. 534—538.

  110. ... не тревожит вас совесть? — В оригинале нет слова «совесть», вообще отсутствующего в языке эпоса, а употреблены два понятия, обозначающие чувство стыда. Первое из них (αι̉δώς) предполагает осознание позорного поступка самим совершающим, второе (νέμεσις) — осуждение его со стороны других. Ср. ниже, ст. 136.

  111. ... друзья... — Телемак обращается не к женихам, а к собравшимся гражданам.

  112. ...меднообутых... — т. е. пользующихся медными поножами. Постоянный эпитет. Ср. ниже, ст. 402, где корабельщики плывут, конечно, налегке.

  113. Силою взяли... — Преувеличение переводчика. В оригинале: «съели».

  114. ... сохранилась надежда... — В оригинале: «право на возмещение». Ср. 22. 55 и особенно 23. 357 сл.

  115. Три совершилося года... — В определении продолжительности домогательства женихов автор не вполне последователен. В ст. 89 в оригинале сказано: «Вот уже третий год, скоро пойдет четвертый». В ст. 106: «когда же наступил четвертый год». В любом случае надо признать, что женихи стали свататься к Пенелопе не раньше седьмого года по окончании Троянской войны, когда на возвращение Одиссея и в самом деле оставалось мало надежды.

  116. Ст. 91 сл. = 13. 380 сл.

  117. Ст. 93—110 = 24. 128—146; начиная со ст. 94 = 19. 139—156, где ст. 153 не находит соответствия в кн. 2. Этот же стих повторяется в 24. 143 и оба раза, скорее всего, является вставкой, отсутствующей в большинстве рукописей. Разумеется, грамматические формы глагола в кн. 19 соответствуют первому лицу рассказчицы, т. е. Пенелопы. Некоторые исследователи отмечают известную нелогичность замысла Пенелопы: кто мог бы помешать ей ткать саван для Лаэрта и при новом муже? Поэтому высказывается предположение, что в первоначальном фольклорном варианте речь шла о том, что Пенелопа должна успеть соткать подвенечное платье, и только в контексте «Одиссеи», где важно было подчеркнуть преклонный возраст Лаэрта и его бессилие, место платья Пенелопы занял саван для свекра.

  118. Древней — добавление переводчика. Для современников Одиссея Алкмена, мать Геракла (11. 266—268), — вовсе не такой древний персонаж.

  119. Тиро. — См. 11. 235—259.

  120. Микена — дочь бога реки Инаха, протекающей по территории Арголиды. Почему Антиной считает названных им героинь примером особых умственных качеств, сказать трудно.

  121. Ст. 132 сл. ...трудно... мне расплатиться... — Сын имел право возвратить овдовевшую мать ее отцу только с обоюдного согласия. В противном случае он должен был заплатить ему пеню за бесчестие, нанесенное женщине.

  122. Демон (δαίμων) — как всегда в эпосе, точнее не обозначаемое божество.

  123. Эриннии — см. CMC.

  124. Ст. 146 сл. ...Зевес ... двух орлов ниспослал... — Важное знамение, особенно, если учесть, как редко в «Одиссее» Зевс вмешивается в события. Ср. 20. 102—104; 21. 413; 24. 539 сл.

  125. Вправо умчались они... — т. е. вправо по отношению к прорицателю Галиферсу (ст. 157). Божественное знамение (удар грома, полет птиц) справа от говорящего считалось добрым знаком.

  126. Ст. 160 сл. — формульное двустишие, вводящее прямую речь. См. ст. 228 сл.; 24. 453.

  127. Ст. 191 отсутствует в лучших рукописях и внесен сюда по образцу Ил. I. 562.

  128. ... навлечешь на себя наказанье... — Точнее: «наложим на тебя пеню» — женихи присваивают себе право, которым располагало только народное собрание или совет старейшин.

  129. Ст. 196 сл. = 1. 273 сл. Ср. 2. 113 сл. По-видимому, автор мыслит Икария проживающим на Итаке или где-нибудь поблизости.

  130. ... говорун поседелый... — Переводчиком усилено значение оригинала, где сказано только «старче». Таково же добавление в ст. 253 — ироническая характеристика «мудрец».

  131. Ст. 215—223 = 1. 277—279 + 283—288 с естественной заменой императива в речи Афины на первое лицо в речи Телемака.

  132. Вверил ему Одиссей ... дом... — Неожиданное утверждение, не находящее поддержки в контексте поэмы.

  133. Ст. 228 сл. = 160 сл.

  134. Ст. 230—234 = 5. 8—12.

  135. Малой толпы женихов... — Малой лишь по сравнению со всем полноправным населением Итаки. На самом деле их было 108, из одной только Итаки — 12. См. ниже, ст. 245, 250, и 16. 245—253.

  136. Ст. 244 сл. ...сладить... на пиршестве трудно. — Неверный перевод. В оригинале: «сразиться за пиршество», т. е. изгнать женихов из дома Одиссея, где они пируют.

  137. Ст. 261 сл. Руки ... умыв... — Об омовении перед молитвой или совершением ритуала см. 3. 440—445; 4. 750—752; 12. 336.

  138. ... возгласил он к Афине ... — Что накануне Телемака посетила Афина, знает только поэт.

  139. Ст. 262 звучит в оригинале следующим образом: «Услышь меня, божество, которое вчера посетило наш дом». См. 3. 378 и примеч.

  140. Ст. 273 сл. ... когда ж не прямой ты Сын Одиссеев... — Странное предположение в свете неоднократных указаний на сходство Телемака с Одиссеем (см. 1. 203 и примеч.). Вероятно, шутливое допущение в духе высказыания в кн. 1. 211 (см. примеч.).

  141. Тою порой... — Добавление Жуковского, вполне естественное с точки зрения современного читателя. Между тем в оригинале нет никакого указания на время, так как автору удобнее изображать события, происходящие одновременно, как последовательные (см. статью «Одиссея — фольклорное наследие...», примеч. 19). Так и здесь: по совету Афины Телемак возвращается к женихам, проводит некоторое время среди них, а затем отдает распоряжение Евриклее о подготовке его в дорогу (ст. 297—381). Только после этого намерение Афины вводится формулой: «Умная мысль родилася тут в сердце...» (ст. 382), после чего богиня в образе Телемака приступает к исполнению своего плана.

  142. ... я гребцов наберу... — Речь идет о спутниках Телемака, которые вызовутся добровольно сопровождать его, поскольку народное собрание, распущенное Леокритом (выше, ст. 257), так и не выделило ему просимого корабля с экипажем (ср. ст. 320). Обещание Антиноя (ниже, ст. 306—308) не следует принимать всерьез.

  143. ...злой говорун... — Вольный перевод. Смысл оригинала: «с необузданным нравом», «невыносимый в гневе».

  144. ... советников слушая умных... — В оригинале: «слушая речь других». Имеется в виду совет Афины-Ментеса?

  145. Парки — см. примеч. к 1.17. Здесь в оригинале — керы, женские крылатые божества смерти.

  146. Ст. 325—330. Нас Телемак погубить... замыслил... — Опасения женихов носят иронический характер. Из 4. 663—668 ясно, что они не ждали от Телемака столь решительных действий. В переводе этот иронический подтекст передан наречием насмешливо (ст. 331), в оригинале отсутствующим.

  147. Ст. 334 сл. ... тогда нам придется Все разделить меж собой... — Никакого права на имущество Телемака женихи, разумеется, не имеют, и высказанное ими предположение можно рассматривать как еще одно свидетельство их необузданного своеволия (ср. ниже, ст. 367 сл.).

  148. Куфы — в оригинале: «пифосы», сосуды высотой до 2 м. Содержимое черпалось через отверстие сверху. Обнаружены при раскопках дворцов микенского времени. Ст. 359 сл. — Ср. выше, ст. 214 сл.

  149. ... мать ... ни о чем не узнает... — Пенелопе не полагалось спускаться в зал, где пируют мужчины (ср. 1. 352—355). Поэтому кратковременное отсутствие Телемака могло быть ею не замечено.

  150. Ст. 374 = 4. 588. Ср. 19. 192. ...одиннадцать дней иль двенадцать... — Поговорочное выражение, обозначающее срок больше десяти дней. На самом деле, по хронологии «Одиссеи», Телемак возвращается домой спустя 35 дней после отплытия.

  151. Ст. 375 сл. = 4. 748 сл.

  152. ... клятву свою совершила... — Точнее: «закончила», т. е. сначала клятвенно призвала богов, а затем сформулировала содержание клятвы.

  153. Ноэмон и Фроний — говорящие имена («мыслящий» и «разумный»), противопоставляющие их носителей необузданным женихам.

  154. Запасы — т. е. корабельная снасть: мачта, паруса, канаты и т.п. См. ниже, ст. 422—426.

  155. Ст. 393, повторяющий только что употребленный формульный ст. 382, отсутствует в папирусе 4 в. н. э. и является позднейшей интерполяцией.

  156. ... светлообутые... — В оригинале то же определение εύκνήμιδες, что и в ст. 72 (см. примеч.).

  157. Ст. 405 сл. = 3. 29 сл. = 5. 192 сл. = 7.37 сл.

  158. Ст. 407, отсутствующий в двух папирусах и нескольких рукописях, скорее всего, — интерполяция по образцу 4. 428, 8. 50 и т. п.

  159. Спутников густокудрявых... — В оригинале то же определение, что и в 1. 88. См. примеч.

  160. ... Телемакова сила святая... — Частая в поэме формула, вводящая прямую речь Телемака (16. 476; 18. 160 и т. д.); сила святая — описательная характеристика, равная просто имени персонажа. Ср. об Алкиное: 7. 167; 8. 2, 4 и т. д.

  161. ...повеял Зефир... — Таким образом, автор представляет себе путь Телемака в Пилос, как идущий с запада прямо на восток. В действительности он должен был пролегать с северо-северо-запада на юго-юго-восток.

  162. Ст. 422—426 почти целиком совпадают с распоряжением Телемака в кн. 15. 287—291.

  163. Ст. 429, отсутствующий в ряде рукописей, некоторые античные грамматики считали интерполяцией, введенной по образцу Ил. I. 483, но его можно, вероятно, рассматривать и как сознательное заимствование из более ранней поэмы.

  164. Гелиос с моря прекрасного встал... — Собственно: «оставив прекрасную гавань», где он отдыхал ночью.

  165. Ст. 1 сл. ...на медном Своде небес... — Греки представляли себе небо как медную или железную полусферу.

  166. Року подвластных... — Добавление переводчика. В оригинале сказано: «смертных людей». См. также примеч. к 19. 260 и 21. 148.

  167. Ст. 4—5. ...до Нелеева града... Пилоса. — Нелей — сын Тиро от Посидона (см. 11. 254—258), которому народ приносил жертву. Посидона почитали повсюду в Пелопоннесе и особенно в Пилосе, где его культ восходил к микенским временам. В одной из самых знаменитых табличек с линейным письмом Б, найденной в Пилосе и содержащей перечень 12 богов с полагающимися им жертвоприношениями, Посидон назван третьим, значительно опережая Зевса и Геру. При исполнении ритуала, которое застает Телемак, Посидон как водное и хтоническое божество получает в жертву животных с черной шерстью, в данном случае — быков.

  168. Местоположение гомеровского Пилоса оспаривалось уже в древности. В Ил. XI. 670—685 он явно предполагается севернее того места, где в историческое время находился город с тем же названием. Страбон помещал его в Трифилии, недалеко от Элиды. Между тем в 1939 г. в результате раскопок были открыты остатки микенского дворца в 17 км севернее исторического Пилоса, расположенного на западном побережье Мессении. Здесь же было найдено большое количество табличек с линейным письмом Б, в которых часто встречается название этого города. Поэтому нет оснований сомневаться, что, по крайней мере, в «Одиссее» Несторов Пилос находится далеко от города под тем же названием, известным позднее. То обстоятельство, что Телемак за одну ночь преодолевает на корабле слишком большое расстояние, не следует принимать всерьез: и хронометрическая достоверность в данном случае не слишком заботила автора, и его сведения о западном Пелопоннесе не отличались точностью.

  169. Лазурнокудрявый (собственно: «с волосами цвета морской волны») — постоянный эпитет Посидона, как и не переведенное Жуковским в этом стихе его определение «землеколебатель».

  170. ...девять скамей... — Правильнее: «мест для сидения» в несколько рядов. Как представить себе скамью, на которой уместилось бы 500 человек? Число 9 соответствует количеству городов, находившихся под властью Нестора (Ил. XI. 591—594), и числу кораблей, прибывших с ним под Трою (9 контингентов по 10 кораблей, всего 90, — см. там же, ст. 602). Как видно, Телемак застал в Пилосе очень пышное жертвоприношение с участием представителей от всех городов.

  171. Ст. 9. Сладкой... — Здесь и далее добавление переводчика.

  172. ... застенчивым быть... — Точнее: «стыдиться людей». См. 2. 64 и примеч. Тот же случай — ниже, ст. 24, где переведено: прилично ли...

  173. Ст. 19 сл. почти равен ст. 327 сл., где те же слова применяются к Менелаю. Впрочем, ст. 19 отсутствует во многих рукописях и является, возможно, интерполяцией по образцу ст. 327.

  174. Ст. 26 сл. Многое ... Многое. — Анафора находит соответствие в оригинале.

  175. Ст. 29 сл. = 2. 405; см. примеч.

  176. Пизистрат — говорящее имя, характеризующее свойства его отца («убеждающий войско» Нестор), как Телемак («далеко разящий» Одиссей), Астианакт в «Илиаде» («царь города» Гектор). В «Илиаде» Писистрат не упоминается, и исследователи, придерживающиеся мнения о составлении обеих поэм в Афинах в 6 в., при тиране Писистрате, видят в появлении этого имени в «Одиссее» афинскую интерполяцию. Ничто, однако, не мешает допустить обратное соотношение: поскольку род афинского правителя возводил свое происхождение к сыну Нестора (Геродот. V. 65. 3—4), то историческому лицу могло быть дано имя по его мифическому предку.

  177. ...младым Фразимедом... — Фразимед опять говорящее имя («отважно мыслящий»). В отличие от Писистрата, он упоминается уже в Ил. IX. 81; XVII. 378, 705. Поэтому «младой» — едва ли удачное добавление переводчика: младшим сыном Нестора был Писистрат, ровесник Телемака (ст. 50).

  178. ... утробы отведать им дав... — т. е. оказав особый почет как гостям. Ст. 52—56. — См. 1. 134—138 и примеч.

  179. ...двуярусный кубок... — постоянный эпитет. Собственно: «с двумя ручками»: за одну держит подающий, за другую берет принимающий. При раскопках в Микенах были найдены образцы таких золотых кубков, о которых Жуковский еще не мог знать. Отсюда его перевод (как у Гнедича: «двудонный»).

  180. Ст. 65 сл. = 20. 279 сл.

  181. ... герой Геренейский... — В оригинале: «геренейский конник», постоянное приложение к имени Нестора (ср. 102, 417, 474). Геренейский, по объяснению древних, — от названия города Герена, или Герения, в Мессении, где Нестор либо воспитывался, либо был спрятан Нелеем в то время, как Геракл разорил Пилос и убил всех остальных сыновей Нелея (Ил. XI. 688—692).

  182. ... понеже уж пищею вы насладились... — См. 1. 122 и примеч.

  183. Ст. 71—74 = 9. 252—255.

  184. Добычники вольные — пираты. Из этих стихов Фукидид, I. 5, делал вывод, что в гомеровское время пиратство не встречало осуждения, — разумеется, кроме тех случаев, когда о пиратах говорит пострадавший. Ср. ниже, 14. 85—88. Заметим, что и нападение Одиссея со спутниками на Исмар (9. 39—42), и поведение вымышленного им рассказчика, набравшего толпу «добытчиков» (17. 425), являлись типичной пиратской акцией.

  185. Ст. 78, повторяющий мотивировку из кн. 1. 93, здесь едва ли уместен; в двух папирусах и в большинстве рукописей он отсутствует.

  186. ... под склоном... Нейона... — Перевод основан на толковании малопонятного определения υ̉πονήιος;. Возможно, из него же возникло имя собственное Нейон в кн. 1. 181. В других случаях горный хребет на Итаке назван Нерит (9. 21; 13. 351 — в переводе ошибочно «Нерион»).

  187. ... в стороне отдаленной погибли... — Добавление переводчика, наводящее на мысль, что речь идет о гибели героев под Троей. В оригинале иначе: «Обо всех остальных, сколько бы их ни воевало против Трои, мы знаем, где каждый погиб злой гибелью, его же гибель...»

  188. Ст. 92—101 = 4. 322—331.

  189. Участь отца... — Смягченный перевод. В оригинале: «злую гибель», как в ст. 87 — об остальных героях. Телемак готов услышать самое худшее.

  190. ст. 98—101 некоторые исследователи считают интерполяцией, внесенной из кн. 4. 328—331: там Телемак имел основание напомнить Менелаю, что Одиссей был ему полезен, приняв участие в Троянской войне. В то же время о каких-либо услугах, оказанных Одиссеем Нестору, ничего не известно.

  191. ... бодрым... — Добавление переводчика.

  192. ... предводимые бодрым Пелидом... — См. CMC: Ахилл.

  193. Аякс — см. CMC.

  194. Ст. 110—111. Патрокл, Антилох — ср. 11. 468; 24. 16. О смерти Антилоха (см, 4. 187), павшего от руки вождя эфиопов Мемнона, повествовала киклическая поэма «Эфиопида».

  195. ...земнородных... — Здесь и далее в оригинале: «смертных», частое определение людей в «Одиссее».

  196. Ст. 118 сл. ... вымышляя Многие хитрости... — Конечно, при участии Одиссея, см. ниже, ст. 122.

  197. Ст. 130 сл. = 13. 316 сл., при том что ст. 131, совпадающий со ст. 317, скорее всего внесен оттуда в кн. 3, где он не слишком на месте, так как далее следует подробный рассказ о бедствиях, постигших ахейцев. В книге же 13 ст. 317 является попутным кратким упоминанием.

  198. Бедственный путь... — Намек на богохульство Аякса Оилеида. См. 4. 502—504 и CMC.

  199. Ст. 138 сл. ... Не в обычное время, когда уж садилось Солнце... — Обычное время для народных собраний — утро. К тому же в данном случае ахейцы находились к вечеру в состоянии, мало пригодном для принятия разумного решения.

  200. Агамемнон — см. CMC.

  201. ... одни... — Как видно из дальнейшего, это были, не считая самого Нестора (ст. 157), также Одиссей (ст. 162). Диомед, сын Тидея (ст. 167, 180) и Менелай (ст. 168).

  202. ... на прекрасное море... — В оригинале: «божественное» — бескрайнее море с его непредсказуемыми капризами вызывает почтение как нечто, обладающее сверхъестественной силой.

  203. ... Дев (в оригинале: «жен») глубокоопоясанных... — Эпитет βαθύζονος, как и сходный с ним βαθυκολπος, употребляется в эпосе только применительно к троянским женщинам. Объясняют его различно. По мнению одних, троянки подпоясывали платье не под грудью (как это делали в классическую эпоху греческие женщины), а ниже, чтобы оно облегало фигуру. По мнению других, поверх пояса оставляли достаточно ткани для образования глубокого напуска, в котором можно было что-нибудь спрятать («за пазухой»). Ср. 15. 469, где говорится, как финикийская рабыня вынесла таким способом похищенные ею драгоценные кубки (в переводе: «под платьем»). Второе объяснение кажется более вероятным.

  204. Ст. 162—164. Часть за царем Одиссеем ... устремилась в обратный Путь... — Сам Одиссей нигде в своих рассказах об этом возвращении не упоминает. Может быть, Нестор хочет лишний раз подчеркнуть рассудительность Одиссея, не пожелавшего раздоров в войске?

  205. Многовесельные — собственно: «обоюдозакругленные», т. е. имеющие с обеих сторон форму свода; частое определение кораблей.

  206. ... покориться... — Перевод сильнее оригинала, где сказано: «оказать услугу», «сделать любезность». Ахейские вожди под Троей достаточно ревниво берегли свою независимость, — без этого не было бы ни «гнева Ахилла», ни самой «Илиады».

  207. Ст. 166 сл. Поплыл... Поплыл. — Анафора находит соответствие в оригинале.

  208. Ст. 169—180. ... какую избрать нам дорогу... — В плавании по Эгейскому морю греки предпочитали держаться многочисленных островов. Поэтому и здесь надежнее было обогнуть остров Хиос с севера (на Псиру) или с юга (ниже Хиоса). Однако, повинуясь знаменью, данному Зевсом (в чем оно состояло, неизвестно), возвращающиеся решились плыть открытым морем (разрезавши... по самой середине ) от острова Лесбос на запад и благополучно добрались до мыса Гереста на южной оконечности острова Евбеи. Для слушателей «Одиссеи» это было еще одним доказательством того, что смертным следует полагаться на волю богов.

  209. ... Ахиллеса великого сыном... — Неоптолемом. См. CMC.

  210. Филоктет — см. CMC.

  211. ... и в дальнюю землю... — т.е. Итака, находясь на западной окраине Греции, была меньше связана с основными центрами микенского мира.

  212. Ст. 195—198. — См. 1. 29 сл. и примеч.

  213. Ст. 198—200 = 1. 296—298. Впрочем, Аристофан и Аристарх считал ст. 199 сл. интерполяцией: в кн. 1 Афина-Ментес призывает Телемака к твердости духа, узнав о бесчинствах женихов; в кн. 3 об этом еще не было речи.

  214. Ст. 214 сл. = 16. 95 сл.

  215. ...ахеян... — Здесь, разумеется, речь идет только о жителях Итаки.

  216. Самая память о браке бы пропала. — Точнее: «позабыли бы и думать», «пропала бы и мысль» о браке.

  217. ... смерть ... приготовили боги. — В оригинале горькая игра слов: α̉θάνατοι θάνατον «предназначили ему смерть бессмертные».

  218. Как умерщвлен был... — В оригинале другой оттенок. Телемак спрашивает не о том, каким образом был убит Агамемнон, а как получилось, что его убили.

  219. Подлинно так все случилось... — Перевод основан на устаревшем чтении. Сейчас принимается другое чтение, согласно которому смысл этого стиха следующий: «Ты и сам представляешь себе, что случилось бы, если б...»

  220. Ст. 260, 263. Град Аргос — в оригинале в первом случае в словах за градом (без указания на Аргос) имеются в виду Микены, столица царства Агамемнона (ст. 305); во втором случае — внутренняя часть области Аргос, т.е. Арголида.

  221. Ст. 260 сл. ... жены Наши... — Разумеется, не из владений Нестора, а вообще «жены ахейцев».

  222. Клитемнестра — см. CMC: Агамемнон.

  223. Божественная — см. 1. 29 и примеч.

  224. Ст. 273 сл. Множество... Множеством... — Анафора находит соответствие в оригинале.

  225. Тихой своею стрелой умертвил... — Скоропостижную смерть греки приписывали стрелам Аполлона (обычно поражавшего мужчин) и Артемиды (обычно поражавшей женщин). См.: 7. 65; 11. 172, 198, 324; 15. 410 сл., 478; 17. 251 сл., 494; 18. 202; 20. 62, 80.

  226. Ст. 291—300. Вдруг корабли разлучив... — Как видно из дальнейшего описания, буря отбросила большую часть кораблей Менелая (половину — недосмотр переводчика) сначала к северо-западному берегу Крита, потом заставила их обогнуть остров с запада и погнала вдоль южного берега до залива у Феста, где они и разбились. Оставшиеся пять кораблей отнесло к Египту.

  227. Там — не у Ярдана, как можно понять из перевода, а недалеко от Гортины (в оригинале ст. 293 сказано: «есть некая крутая скала, обрывающаяся в море » — без наречия «там»).

  228. ... в Аргосе... — Добавление переводчика. На самом деле: «в Микене».

  229. Целые семь лет... — В двух поздних рукописях и в ряде изданий меняют местами ст. 350 и 304, так что причастие κτείνας «убив» ставится в зависимости от глагола ή̉νασσε «властвовал», «царствовал», а не от ε̉μήσατο «совершил» (собственно, «замыслил», «уготовил»).

  230. Ст. 314—316 = 15. 11—13.

  231. ... Недавно... прибыл... — Недавно — по сравнению с другими благополучно вернувшимися участниками войны. На самом деле, к моменту поездки Телемака, после возвращения Менелая прошло уже три года.

  232. Ст. 321 сл. ... в год долететь к нам не может Быстрая птица... — Сильное преувеличение: путь от Египта до Крита занимал 5 дней. Ср. 14. 257.

  233. Ст. 327 сл. = 19 сл.

  234. Должно отрезать теперь языки... — т. е. совершить заключительный акт жертвоприношения, сопровождаемый возлиянием богам (ст. 331, 341).

  235. Ст. 338—340 + 342 = 21. 270—273.

  236. Ст. 340 сл. В чашах его разнесли... сотворили они возлиянье... — Точнее: «уделили всем, начав возлияние кубками», т. е. из каждого кубка, прежде чем передать его собравшимся, отливали несколько капель на землю. Ср. 18. 418 сл.

  237. Ст. 360 сл. Самому ж мне на черный корабль возвратиться Должно... — Вполне правдоподобный предлог для удаления Афины, целесообразность которого, однако, сразу же опровергается ее превращением в морского орла (ст. 372).

  238. Долг — в значении «выкуп», «возмещение» за нанесенный когда-то ущерб.

  239. Был не иной кто, как Диева славная... — Только здесь Телемак убеждается, что его покровительницей была Афина. Ср. 2. 261 сл. и примеч.

  240. ... кубок наполнил до края... — В оригинале: «для пришедших старец смешал в кратере...» зачерпнув из которого он и совершает возлияние Афине, а за ним все остальные — из своих кубков (ст. 394 сл.).

  241. ... чрез одиннадцать лет... — Перевод по чтению ε̉νδεκάτωι. Схолии предлагают ε̉v δεκάτωι «на десятый год», что более вероятно, чем точный расчет в 11 лет.

  242. Ст. 395 сл. = 7. 228 сл.

  243. Ст. 396—399. Каждый... — В оригинале: «одни», т. е. женатые сыновья Нестора, жившие в одном с ним дворце (см. ст. 412 сл.). Телемаку же Нестор указал место в звонкопространном покое, точнее, в сенях — примыкавшей к дому крытой галлерее, где обычно ночуют гости. Верно переведено в кн. 4. 302; 7. 336, 345.

  244. Ст. 406 сл. ...на обтесанных... Камнях... — т. е. на мраморной скамье с внешней стороны мегарона.

  245. Пестун ахеян, — т. е. их советчик, к которому обращались в нужную минуту, помня о его долголетии и опыте.

  246. ... юный... — См. ст. 39 и примеч.

  247. Паче других преклонить я желаю на милость Афину... — Нестор выполняет обещание, данное им выше, ст. 382—384.

  248. ... бывшую с нами... — Во время вчерашнего жертвоприношения Посидону.

  249. ... пришла и богиня Афина... — Разумеется, невидимая.

  250. ... в обложенной цветами... — С цветочным орнаментом.

  251. Кроткая сердцем... — Добавление переводчика.

  252. Те же... — Другие сыновья Нестора, кроме Писистрата, на которого была возложена особая обязанность (см. сл. стих).

  253. ... зарезал ее... — т. е. вскрыл шейные кровеносные сосуды, чтобы выпустить кровь.

  254. Ст. 461 сл.= 12. 364 сл.

  255. Тою порой... — т. е. во время приготовления к пиру, а не предшествовавшего ему жертвоприношения.

  256. О Поликасте в одном из фрагментов «Каталога женщин» Гесиода сообщается, что она родила от Телемака сына Персеполя. Не ясно, избегает ли автор упоминания об этом или, наоборот, предполагает факт известным слушателям.

  257. Дева его и омыла... — В эпосе мужчин омывают женщины, большей частью рабыни (4. 49; 8. 454; 17. 87; 19. 317—322; 23. 154; 24. 366), но эту обязанность может взять на себя и хозяйка дома (4. 252; 5. 264; 10. 361—364, 450) или ее дочь, как здесь. В историческое время этот обычай не существовал.

  258. Ст. 486—494 = 15.184—192, т. е. описание остановки на обратном пути из Спарты повторяет ту же ситуацию на пути в Лакедемон. При этом автор, как видно, не отдавал себе отчета в том, что Мессению от Спарты отделяет горный хребет Тайгет, который не так легко преодолеть в повозке, запряженной парой коней.

  259. Ст. 492 сл. = 15. 145 сл. Впрочем, ст. 493 отсутствует в двух папирусах и большинстве рукописей. Возможно, он введен сюда из кн. 15 как раз для того, чтобы еще больше сблизить два описания.

  260. К сыну губителя ратей... — т. е. к Неоптолему, сыну Ахилла.

  261. Дочь — Эрмиона (ст. 14) — см. CMC: Гермиона.

  262. Град мирмидонский — столица Ахилла. Автор не объясняет, какой именно город он имеет в виду.

  263. ... прижитого им с молодою рабыней... — Такого рода связь, по-видимому, не вызывала осуждения в глазах автора, тем более что от законной жены не было наследников мужского пола (ст. 12—14). Ср. в противоположном случае поведение жены Аминтора в Ил. IX. 447—453.

  264. Елена — см. CMC.

  265. Спальник... — Здесь и в ст. 217 в оригинале: «слуга».

  266. ... из племени Дия. — т. е. представители царских домов, так или иначе возводившие свое происхождение к Зевсу. Ср. ниже, ст. 44, 63 сл., 138, 156, где в оригинале употреблен обычный эпитет царей — «вскормленные Зевсом» (переведено каждый раз иначе).

  267. ... в гладких купальнях... — т. е. не в ванных комнатах, а в больших чанах для купанья. Ср. ниже, ст. 128.

  268. Ст. 48—50 = 17. 87—89.

  269. Косматые мантии — хлены. См. примеч. к 1. 433.

  270. Ст. 52—58 = 1. 134—140.

  271. ...светлый... хозяин... — Перевод может внушить подозрение, что речь идет о социальном статусе Менелая. В оригинале — его обычный эпитет «русый».

  272. Ст. 67 сл. = 1. 146 сл.

  273. Ст. 83 сл. ...посетил финикиян... гостил у сидонян... — Поскольку Сидон — финикийский город, то либо автор недостаточно ясно представлял себе географию этой части Ближнего Востока, либо имел в виду под финикиянами их колонии на северном побережье Африки, западнее Ливии (см. примеч. к ст. 85 сл.).

  274. К черным проник эфиопам... — В то время как в 1. 22—24 эфиопы локализуются на крайнем западе и на столь же отдаленном востоке (их вождь Мемнон — сын богини зари Эос, 4. 167 сл.), здесь, судя по указанию на соседние народы (египтяне, ливийцы), автор представляет их себе живущими в Африке. Отсюда — определение черные, добавленное в переводе.

  275. В Ливии был... — Интерес к этой стране отражает начавшуюся колонизацию греками Киренаики, на северном побережье Африки.

  276. Где ежегодно три раза и козы и овцы кидают... — Преувеличение: беременность у овец продолжается 5 месяцев. В идеальных условиях окот мелкого рогатого скота возможен дважды в год.

  277. ...брат мой... — Агамемнон.

  278. Ст. 97 сл. ...лишь только б Были те мужи на свете... — Переход не вполне логичный. В ст. 91—96 речь идет о гибели Агамемнона, и естественно предположить, то Менелай был готов отдать две трети своего имущества за спасение брата. Он, однако, переходит к воспоминанию об ахейцах, погибших под Троей. Вероятно, перестановка акцентов нужна здесь автору для того, чтобы легче было перейти к Одиссею (ниже, ст. 107).

  279. Горем... Горе... — Анафора находит соответствие с оригинале.

  280. Ст. 117, 120. ...рассудком и сердцем колеблясь... — См. статью «Одиссея — фольклорное наследие...», § 4.

  281. ...с копьем золотым... — В оригинале: «с золотым веретеном», редкий эпитет по отношению к Артемиде. Уже в древности пытались толковать «веретено» в руках Артемиды как «стрелу», но ст. 131 показывает, что автору нужно буквальное значение слова η̉λακάτη.

  282. Фивы — столица Верхнего Египта; особое значение приобрели на рубеже 14—13 вв. и затем с 715 по 663 г. В более позднее время — главный город области Фиваида. Стало быть, Менелай проник достаточно далеко от устья Нила вверх по его течению.

  283. ... много сокровищ имея... — В оригинале имеется в виду богатство не одного Полиба, а города Фив, и повторяется стих из Ил. IX. 382:Град, где богатства без сметы в обителях граждан хранятся(перевод Н. И. Гнедича)

  284. Талант — единица веса, равная в Афинах в историческое время примерно 26,2 кг. Вес таланта, преимущественно золотого, в эпосе неизвестен.

  285. ... с корзиной овальной... — Едва ли верный перевод прилагательного υ̉ποκύκλος. Древние объясняли его как «с колесиками, приделанными снизу», т. е. корзину с шерстью можно было передвигать по полу на колесиках.

  286. ... пурпурного цвета . — Собственно: «темно-фиолетового».

  287. ...на скамью протянувши. — Из перевода создается впечатление, что Елена села, вытянув вперед ноги на отдельно стоявшую скамью. В оригинале сказано: «села в кресло, (при котором) внизу была скамеечка для ног». Ср. 1. 130 и примеч. В такой позе, естественно, гораздо удобнее прясть, чем положив ноги на скамью.

  288. Ст. 143 сл. Сходство, какое наш гость с Телемаком... имеет... — Собственно говоря, Елена никогда не видела Телемака и, скорее, могла бы заключить, что гость похож на Одиссея и поэтому должен быть его сыном.

  289. ...за меня, недостойную... — Точнее: «с собачьим взором», как Елена безжалостно называет себя и в Ил. III. 180.

  290. ...богоизбранный... — Перевод вносит представление о царе «милостью Божьей», чуждое древним грекам. В оригинале все то же определение, что и в ст. 44: «вскормленный Зевсом». См. примеч. к ст. 27.

  291. Ст. 158—160. Эти стихи Аристарх подвергал сомнению, главным образом, с точки зрения языка. Но и по существу, зачем нужна эта характеристика Телемаку, которому Афина, наоборот, советовала быть смелее в отношениях с людьми (ср. 3. 14 и примеч.)? Из контекста эти стихи изымаются без всякого труда.

  292. Ст. 163—167. Эти стихи тоже вызывали в античности сомнение в их подлинности. Во-первых, Телемак прибыл к Менелаю не за советом, а за сведениями об отце. Во-вторых, Менелай оставляет эти слова без ответа. В-третьих, гостю (а тем более сопровождающему его лицу) не полагалось сообщать о цели визита, пока его не спросит об этом хозяин — см. ст. 312—317.

  293. … неумышленно... — добавление переводчика. Менелай мог догадываться, к чему приведут его горестные воспоминания. Ср. выше, ст. 102.

  294. Антилох — см. 3. 109 сл. и примеч.

  295. Денницы возлюбленный сын — Мемнон, сын богини зари Эос.

  296. ...отрезанный локон волос... — Обычное приношение на могилу умершего. См. Эсхил. Хоэфоры, 1—9.

  297. ...его ты, конечно, видал... — В оригинале сказано сильнее: «знал». В «Илиаде» Менелай нередко выведен в близких отношениях с Антилохом: V. 561—575; XV. 567—577; XVII. 679—701; XXIII. 401—445, 566—611 (здесь они, правда, повздорили, но затем верх взяла рассудительность Антилоха).

  298. ... подлить вознамерилась соку... — В оригинале φάρμακον, «зелье», «средство», скорее всего, в виде порошка; ср. 10. 290, 317. В ст. 220 в оригинале сказано не вознамерилась, а «бросила зелье», которому дальше дается пространная характеристика. Речь идет, как видно, о каком-то бодрящем средстве, вывезенном из Египта.

  299. Фоон (точнее: Фон) — согласно Геродоту (II. 113—116) и Страбону (XVII. 1.16), местный правитель, охранявший Канобское устье Нила.

  300. Каждый в народе там врач... — Первое в греческой литературе упоминание о высокоразвитом среди египтян медицинском искусстве. Ср. Геродот. II. 84.

  301. Ст. 239 сл. ...о бывалом... расскажу... — В оригинале: «я расскажу подходящее» к случаю, т. е. нечто радостное, соответствующее настроению за трапезой.

  302. Как Одиссей... подвизался... — История о проникновении Одиссея в Трою с целью разведки излагалась в киклической поэме «Малая Илиада», но без всякого отношения к Елене. Здесь ее участие должно показать Телемаку существование между нею и Одиссеем давней дружеской связи.

  303. Ст. 254 сл. Тайны его... не открыть... Прежде его возвращения в стан к кораблям крутобоким... — Не следует понимать это таким образом, что Елена собиралась сообщить троянцам о пребывании в их городе узнанного ею Одиссея, как только он окажется в безопасности. Ей вовсе незачем было компрометировать себя перед троянцами, оказав услугу врагу и потом поведав об этом.

  304. ...о замысле хитром... — т. е. о деревянном коне.

  305. Вольно... — Неудачное добавление Жуковского, противоречащее его собственному переводу виной Афродиты (ст. 261). В оригинале: «я оплакивала несчастье, которое принесла мне Афродита, когда увела меня сюда».

  306. Ст. 274—279. Поведение Елены в этом случае трудно примирить с покровительством, которое она незадолго до того оказала Одиссею, и с ее собственными высказываниями выше, почему Менелай и объясняет его вмешательством некоего божества, враждебного ахейцам.

  307. Ст. 279 считали интерполяцией уже античные филологи, называя это подражание голосам «очень смешным и невозможным»: откуда Елена могла знать голоса жен «всех ахейцев» (так в оригинале), и как могли бы сами ахейские вожди поверить, что их жены оказались в Трое? Соответственно, возлюбленных и знакомые слышались звуки (ст. 281) — добавление Жуковского. В оригинале: «однако я, и сын Тидея, и божественный Одиссей, сидя внутри, услышали, как ты нас выкликала» (ст. 280 сл.).

  308. Ст. 285—289 (в переводе от слов: остальные ж, конец ст. 284) отсутствовали в большинстве античных изданий и были исключены Аристархом. В пользу атетезы говорят следующие соображения: (1) по содержанию ст. 285—288 повторяют ст. 280—284; (2) ст. 285 сл. противоречат ст. 282 сл.; (3) некий Антикл (286; в переводе дана параллельная форма его имени Антиклес) нигде раньше в поэме назван не был, между тем как здесь — вопреки эпической технике — упоминается как лицо известное. Если даже имя Антикла встречалось, как сообщают схолии, в какой-то киклической поэме, автор «Одиссеи» должен был считаться с ходом собственного изложения.

  309. Ст. 297—300 = 7. 336—339.

  310. ...из столовой... — Правильнее: «из зала», где происходит всегда прием гостей, совместные трапезы и т.п.

  311. ...покрытой одеждою длинной. — Перевод может создать впечатление, что речь идет об одеяле, которым укрылась Елена. В оригинале прилагательное τανύπεπλος «длинноодежная», постоянный эпитет знатных женщин, правильно переведенный в кн. 12. 375 («длинноодежная дева»).

  312. Ст. 306—310 = 2. 1—5.

  313. Ст. 312—314. Что побудило тебя? — Вопрос может показаться несколько запоздалым, только если не учитывать специфики эпического этикета. См. выше примеч. к ст. 163—167.

  314. Возлюбленный — напрасная замена в переводе постоянного эпитета Телемака «рассудительный».

  315. Ст. 322—331 = 3. 92—101. См. примеч.

  316. Ст. 333—350= 17. 124—141.

  317. Птенцов — т. е. детенышей.

  318. Филомелид — персонаж, более нигде (кроме повторяющегося ст. 17.134) не встречающийся. По объяснению византийских комментаторов, царь на острове Лесбос, принуждавший путников вступать с ним в состязание в борьбе.

  319. Ст. 345 л. = 1. 261 сл.

  320. Ст. 351 вводит рассказ о пребывании Менелая в Египте, присоединяя его, таким образом, к словам Нестора в кн. 3. 300—302.

  321. ... обещанной я не свершил экатомбы... — т. е. перед отплытием из-под Трои. Ср. 3. 141—145; 4. 472—480.

  322. Ст. 353 вызывал подозрение уже у античных филологов, отчасти из-за неясности словесного выражения, отчасти потому, что нигде ничего не говорилось о каких-либо обетах, не исполненных Менелаем (в оригинале речь идет об указаниях богов).

  323. Ст. 356 сл. Он... на таком расстояньи, какое удобно В день... корабль пробегает. — Сильное преувеличение (ср. 3. 322 и примеч.). Длина дамбы, соединившей впоследствии Фарос с материком, составляла 7 стадиев, т. е. около 1150 м.

  324. ... суда, запасенные темной водою. — Стих, непонятный в переводе. В оригинале: «корабли, черпающие черную воду», т. е. поднимающуюся из глубины моря, куда не проникает дневной свет.

  325. ...старца морского... — Протея (ст. 385).

  326. Идофея — откуда Менелай знает ее имя и чем вызвана ее благосклонность, остается неясным. Впрочем, немотивированная помощь доброй волшебницы — обычный сказочный ход. Ср. ниже расположение Левкофеи к Одиссею, 5. 339—353.

  327. ...Голод терзал их. — Эпические герои питаются исключительно жареным мясом; только голод может заставить их употреблять в пищу рыбу. Ср. 12. 331 сл.

  328. С ласковым видом... — Добавление переводчика, предупреждающее рассказ о полезном совете, который Эйдофея дала Менелаю (ст. 383—424).

  329. Ст. 389 сл. = 10. 539 сл.

  330. Алозидна — в оригинале это не имя морского божества, а определение ά̉λοσύδνη «морская» (от ά̉λς «море», ά̉λιος «морской»). Возможно, имеется в виду Амфитрита. В Ил. XX. 207 этот эпитет прилагается к Фетиде.

  331. ...сочтя по пяти... — т. е. по числу пальцев на руке. Ср. 16. 245, где названы числа 10 и 20, тоже кратные пяти.

  332. Разные виды... принимать... — Способность к перевоплощению — сказочный мотив; особенно часто ею наделяются водные божества. Ср. в греческой мифологии превращения речного бога Ахелоя во время борьбы с Гераклом. См.: Овидий. Метам. IX. 1—88.

  333. ...Кожами сверху покрыв нас... — Укрытие Одиссея и его спутников под тюленьими шкурами — реликт распространенного фольклорного мотива, предполагающего маскировку человека под какое-нибудь животное: слона, медведя, барашка и даже черепаху.

  334. Ст. 445 сл. ...ноздри амврозией... помазав: Был... запах чудовищ... уничтожен. — В недавно обнаруженном папирусном отрывке из неизвестной ранее эпической поэмы «Меропида» Афина с той же целью окропляет амброзией шкуру, содранную ею с неуязвимого для людей великана Астера.

  335. ...Не забыл чародейства... — Собственно: «коварного искусства». То же — в ст. 460.

  336. Ст. 466 сл. = 373 сл.

  337. Ст. 468—470 = 379—381.

  338. …потоку Египту... — т. е. река Нил, название которого у Гомера не встречается.

  339. ...продолжительнотрудным путем... — См. ст. 357 и примеч.

  340. См. CMC: Аякс Оилеид.

  341. Ст. 500 сл. Гирейская скала — вероятно, недалеко от острова Миконоса, где впоследствии показывали могилу Аякса Оилеида. Тогда выходит, что буря отнесла его далеко на юг. Ст. 511, по свидетельству схолиастов, отсутствовал в античных рукописях и был внесен в текст, вероятно, после Аристарха.

  342. Ст. 512—537. — См. CMC: Агамемнон.

  343. ...ввиду неприступных утесов Маллеи... — Агамемнону незачем было плыть к Малее, т. е. к самой южной оконечности Пелопоннеса, чтобы попасть в Микены. Стало быть, либо надо допустить, что бурей его отнесло далеко к югу; либо, что автор не совсем отчетливо представлял себе местоположение Микен; либо, что в это описание вмещалась какая-то малоизвестная нам версия о встрече Агамемнона с Эгисфом (ст. 518).

  344. ...проводил он. — Добавление переводчика.

  345. Ст. 538—541. — Ср. 10. 496—499.

  346. Ст. 553 был отвергнут еще в античности как ненужное добавление после ответа Протея в ст. 498 и вопроса в ст. 552. Говоришь ты (ст. 552) — добавление переводчика, впрочем, вполне допустимое, так как Менелай повторяет слова Протея: 552 = 498.

  347. Ст. 557—560 = 5. 14—17 = 17. 143—146. В кн. 4 подготавливается таким образом переход к кн. 5.

  348. ...приготовили боги иное... — Далее речь идет об Элисийской равнине (в переводе: Елисейские поля) — земле, находящейся далеко на Западе, за Океаном (ср. ст. 567), где, по Гесиоду, ТиД, 161—172, обитают, избегая смерти, любимцы богов.

  349. Ст. 569. Супруг Елены и поэтому зять Зевса — Менелай.

  350. Ст. 570—576 почти целиком повторяют ст. 425—431.

  351. Ст. 582 сл. Одинаковое завершение стихов не имеет аналогии в оригинале.

  352. Ст. 584 сл. Холм гробовой... я насыпал... — См. 1. 287 и примеч. Ст. 585 сл. = 17. 148 сл.

  353. Трех быстроногих коней... — т. е. пару, составляющую упряжку, и одного пристяжного.

  354. Так несказанно... пленяют... — В оригинале: «ужасно услаждаюсь» — любопытное сочетание наречия с негативным значением и глагола — с позитивным. Ср. по-русски: «ужасно любит».

  355. …желаешь, чтоб здесь я промедлил. — Несмотря на свой отказ, Телемак пробудет в Спарте еще месяц (см. в Примеч. вступительную заметку к кн. 1—4).

  356. Ст. 602 сл. ...владеешь землею Тучных равнин... — По греческим масштабам, земля в долине Еврота, где расположена Спарта, или в Элиде (см. ст. 635), и впрямь широкая (ευ̉ρύχορος) равнина, хотя в абсолютном измерении она не превышает в ширину 1,5 км.

  357. Лотос — здесь не дерево со сладкими плодами, как ниже, 9. 93 сл., а кормовое растение типа донника или клевера.

  358. Галгант — кипер, сыть.

  359. ...ни широких полей... — В оригинале: «широких дорог (δρόμοι)».

  360. ...щеки ему потрепавши рукою... — перевод, предполагающий некую фривольность в обращении (ср. 5. 181). В оригинале: «проведя рукой (от головы до плеча)».

  361. Ст. 613—619 = 15. 113—119 (см., однако, примеч.). В переводе Жуковский, не считая, по-видимому, полное повторение обязательным, заменил в ст. 114 будущее время на прошедшее («выбрал тебе»).

  362. Ст. 615 сл. ...эта кратера вся из сребра, но края золотые... — Так же характеризуется корзина для шерсти, которой пользуется Елена, см. выше, ст. 131 сл.

  363. Федим — говорящее имя: «сияющий», «сверкающий».

  364. Царь сидонян... — См. выше, ст. 84.

  365. Ст. 620 + 625—627 = 17. 166—169.

  366. Коз и овец приведя... — Речь идет о совместной трапезе, пире в складчину. Может быть, автор слышал что-нибудь об известных в историческое время совместных трапезах (сисситиях) в Спарте.

  367. Хлеб же прислали их жены, на пирах не присутствующие.

  368. Тою порой... — Действие переносится на Итаку.

  369. Ст. 628 сл. = 21. 186 сл.

  370. Наемники — феты, юридически свободные, но бедные люди, нанимавшиеся работать к богатым землевладельцам.

  371. ...произвольно... — Точнее: «добровольно».

  372. Ст. 661 сл. — В оригинале это самостоятельный период, который Аристарх исключал из текста, считая его не слишком уместным заимствованием из Ил. I. 103 сл. Ст. 663 сл. почти = 16. 346 сл.

  373. …женихами... благородными... — Оценка дается по происхождению, не по моральным качествам. См. 2. 209, где употреблено то же самое прилагательное α̉γαθοί. В «Илиаде» оно характеризует царей и героев. Здесь, впрочем, в устах Пенелопы не исключен иронический подтекст.

  374. Ст. 689—693. — Ср. образ идеального царя в кн. 2. 230—234.

  375. Ст. 701 сл. = 5. 19 сл.

  376. Слушайте, милые... — Стоящее в оригинале обращение φίλαι характеризует не столько доброе отношение Пенелопы к своим рабыням, сколько их принадлежность ей, и ближе по значению к притяжательному местоимению «мои».

  377. О вы, безумные... — Точнее: «негодные!»

  378. Свет наш, царица... — В оригинале νύμφα φίλη. Словом νύμφη обозначали обычно молодую женщину, недавно вышедшую замуж. К Пенелопе оно здесь не очень подходит. Поскольку, однако, Евриклее, вынянчившей самого Одиссея, его жена годится в дочери, здесь вернее всего было бы перевести: «дитя мое!», «дочь моя!».

  379. Ст. 748 сл. = 2. 375 сл.

  380. Ст. 750 сл. = 17. 48 сл.

  381. Аркесиад — Лаэрт (см. 14. 183; 16. 118).

  382. Ст. 759 сл. — Ср. 750 сл.

  383. ...непорочная... — В оригинале: «неутомимая». Гнедич в «Илиаде» перевел необорная». Эпитет α̉τρυτώνη сопровождает только имя Афины.

  384. Ст. 768. — См. 1. 361 и примеч.

  385. Ст. 771—773. Приготовлено... было готово. — Игра слов восходит к оригиналу.

  386. Ст. 772 сл. = 13. 170 сл. с заменой имени собственного.

  387. Ст. 780—783 + 785 почти = 8. 51—55.

  388. Ст. 783, как и 8. 54, был отвергнут еще в древности, так как мачту поднимают и паруса натягивают, когда корабль уже вышел из гавани и дует попутный ветер.

  389. ...отведя на открытое взморье... — В оригинале: «отведя корабль к крайней оконечности бухты», где женихи и ожидают наступления вечера, когда с суши подует попутный ветер. Днем в греческих морях во время мореходного сезона ветер дует со свежего моря на раскаленную землю, и, чтобы выйти из гавани, надо браться за весла. Соответственно в оригинале сказано, что женихи «стали ужинать, сойдя с корабля».

  390. Призрак — т. е. образ, являющийся во сне.

  391. ...ремня у задвижки не тронув... — В оригинале: «вдоль ремня задвижки» (см. 1. 438 и примеч.), т. е. соответствует русскому «через замочную скважину» (ср. ст. 838, переведенный правильно).

  392. Бесплотный — добавление переводчика.

  393. Темный призрак... — Точнее: «окутанный туманом», «плохо различимый».

  394. Если ты вправду богиня — Трудный для понимания стих. Пенелопа не может принять свою сестру за богиню, но может предполагать, что в ее облике явилось некое божество. Поэтому вправду в переводе — излишнее.

  395. Слышала голос богини... — несомненно, Афины (ст. 828 сл.).

  396. ...И его... участь. — т. е. Одиссея.

  397. ...утесистый остров... — См. 9. 25 и примеч.

  398. Боги... собрались на великий совет... — См. вступительную заметку к кн. 1—4. Так как Гермес может отправиться к Калипсо только после того как будет окончен рассказ о пребывании Телемака в Спарте, т. е. на шестой день после первого собрания богов, автору приходится возобновить эту картину в сознании слушателей.

  399. Ст. 8—12 = 2. 230—234.

  400. Если могли вы забыть Одиссея... — Точнее: «судя по тому, что никто из народа не помнит божественного Одиссея». Перевод Жуковского, вполне соответствующий смыслу оригинала в кн. 2, здесь приводит к нелепице: Афина вовсе не упрекает богов в том, что они забыли Одиссея, а воспроизводит ситуацию, сложившуюся на Итаке.

  401. Калипсо — в этом образе соединяются два сказочных мотива. (1) Волшебница, долго удерживающая у себя героя, вдруг неожиданно для него (здесь это обосновывается волей Зевса) позволяет ее покинуть и оказывает ему необходимую помощь. (2) Настолько длительное исчезновение героя (имя Калипсо ассоциировалось у греков с глаголом καλύπτω «укрывать», «скрывать»), что его считают погибшим. С этой точки зрения не лишено смысла отождествление острова Огигии с подземным миром (см. примеч. к ст. 64). В сюжетном же плане длительное пребывание Одиссея вдали от дома необходимо для того, чтобы успел подрасти Телемак.

  402. Ст. 14—17 = 4. 557—560 = 17. 143—146. В кн. 5 Афина повторяет слова Протея, как в кн. 17 их будет повторять Телемак.

  403. Ст. 16 сл. = 141 сл.

  404. …хотят умертвить Телемака... — См. 4. 660—674, 768—786, 842—847.

  405. Ст. 19 сл. = 4. 701 сл.

  406. Ст. 21 сл. = 1. 63 сл.

  407. Ст. 23 сл. = 24. 479 сл.

  408. Ст. 29 сл. Эрмий, наш вестник... Ныне лети объявить... — Только здесь Зевс дает поручение Гермесу; см. примеч. к ст. 3.

  409. Ст. 30 сл. = 1. 86 сл. с заменой формы глагола.

  410. ...без участия свыше... — Не вполне точное предсказание, так как в самый критический момент Одиссею все-таки поможет морская богиня Левкофея (ниже, ст. 333—353), а потом — Афина (ст. 382—387).

  411. Ст. 33—42. Эти слова предназначены не для передачи их Калипсо, а для успокоения Афины, почему Гермес и не повторяет их перед Калипсо.

  412. В день двадцатый... (ст. 34) — См. 6. 170.

  413. Ст. 35 сл. = 19. 279 сл. с заменой времени глагола.

  414. Ст. 36—38 = 23. 339—341 с заменой времени глагола.

  415. Ст. 38—40 = 13. 136—138.

  416. Ст. 44—46 = 1. 96—98. См. примеч. к ст. 99.

  417. Ст. 47 сл. почти равен 24. 3 сл.

  418. ...рыболовом.. . — В оригинале: «чайкой».

  419. Ст. 55. Остров Калипсо, в изображении автора, находится далеко на западе, будучи отделен от материка огромным водным пространством (см. ниже, ст. 100—102, 174—176). Для его преодоления на плоту Одиссею потребуется 17 дней (см. ст. 278).

  420. ...светлокудрявой... — Собственно: «с волосами, лежащими завитками» (εύπλόκαμος;), частый эпитет богинь и смертных женщин.

  421. ... и дерева жизни... — В оригинале речь идет о дереве, которое в античности сближали с туей или пирамидальным кипарисом. Благодаря приятному запаху при сгорании оно использовалось для курений (ср. ст. 64).

  422. … сидя... за узорной тканью. — Ткацкий станок стоял у греков вертикально, и женщина передвигалась от одной его стороны к другой. В оригинале сказано: «расхаживая перед станком». Тот же случай — 7. 105; 10. 222; 13. 108. Правильно переведено у Гнедича: «ткальный стан обходя » (Ил. I. 31).

  423. ...лиющие дух... — разогревшись на солнце, они издают приятный запах.

  424. Тополи, ольхи... кипарисы... — На острове Калипсо преобладают деревья и растения, связанные с культом мертвых: черный тополь, ольха (ср. ст. 239), кипарис, фиалка (ст. 72).

  425. ...и злаков... — В оригинале: «сельдерея».

  426. Ст. 74—76. ...изумился... изумлен... с изумленьем... — Тавтология в переводе соответствует оригиналу.

  427. Быть незнакомы друг другу не могут бессмертные боги... — Образ Калипсо далек от круга Олимпийских божеств. Поэтому автор, сводя ее с Гермесом, считает нужным мотивировать их знакомство.

  428. Ст. 83 сл. = 157 сл. Однако ст. 157 отсутствует в части рукописей или приписан на полях, а ст. 84 еще в древности считали позднейшей вставкой. И в самом деле, δάκρυσι в 83 (=157) и δάκρυα в 84 (=158) создают ненужную тавтологию.

  429. ...с любопытством... — Добавление переводчика.

  430. Прежде, однако... — Стих равен Ил. XVIII. 387, где его начало переведено точнее Гнедичем: «Но войди ты в чертог...» Поскольку в «Одиссее» Калипсо уже успела усадить Гермеса в кресло (ст. 85), то приглашение войти звучит странно. Поэтому ст. 91, отсутствующий во многих рукописях, не без основания считают интерполяцией.

  431. … Амврозия, нектар — бестелесная пища богов.

  432. ...не сам произвольно сюда прилетел я... — В оригинале Гермес выражается более определенно («Зевс повелел мне, не желавшему этого, отправиться сюда»), чтобы снять с себя ответственность за горе, которое он причиняет Калипсо. Ср. ст. 103. Деликатность Гермеса проявляется и в том, что он не называет Одиссея по имени.

  433. ...при отплытии... раздражили Афину... — См. 3. 133—135 и примеч. В оригинале: «при возвращении», хотя и это не очень точно: богохульство Аякса имело место до отплытия из-под Трои.

  434. Ст. 110 сл. = 133 сл., где эти слова более уместны в речи Калипсо. Поэтому ст. 110 сл. были заподозрены в неподлинности еще античными филологами. Современные исследователи подвергают их сомнению по другой причине: при нынешенм составе текста получается, что скитания Одиссея являются таким же результатом гнева Афины, как и богохульство Аякса.

  435. Требуют боги... — В оригинале: «он (т. е. Зевс) требует».

  436. Ст. 113 сл. ...ему не судьба... Воля судьбы... — В оригинале употреблены оба слова, обозначающие долю смертного: αίσα и μοι̃ρα, чтобы усилить требование, предъявляемое к Калипсо.

  437. Ст. 114 сл. = 41 сл. с различием в 1-й стопе.

  438. ...ревнивые... — Собственно: «жестокие» (σχέτλιοι).

  439. Ст. 112 сл. Гнали... Гнали... — Анафоре перевода нет соответствия в оригинале.

  440. Ст. 123. Внезапная смерть мужчины от стрелы Артемиды (а не Аполлона) — редкий случай. Ср. 3. 280 и примеч.

  441. На поле, три раза вспаханном... — Культовый брак Деметры и Ясиона означал засев полей, который у греков производился после третьей вспашки.

  442. Ст. 131—133 = 7. 249—251.

  443. ...дать и бессмертье... и младость. — Очевидно, позволив ему вкушать некар и амброзию.

  444. Ст. 137 сл. = 103 сл.

  445. Ст. 139 сл. Пусть он... Морю... предастся... — В оригинале сказано сильнее: «пусть он пропадет на море».

  446. Ст. 141 сл. = 16 сл. = 4. 559 сл.

  447. Волю Зевса уважив... — В оригинале опять более сильное выражение: «страшась Зевсова гнева».

  448. ...желанью ее непокорный... — Здесь перевод усиливает оригинал, где сказано: «проводил ночи, не желая того».

  449. Ст. 157. — См. ст. 83 сл. и примеч.

  450. ...тебя отпустить... хочу я. — Калипсо вовсе не хочет отпускать Одиссея. В оригинале она говорит: «тебя я отпущу».

  451. ...утверди ты перила... — В оригинале сказано: «сколоти сверху палубу» (см. ст. 253), причем имеется в виду настил над частью плота, чтобы убирать под него припасы и тем спасти их, если плот будет заливать водой.

  452. ...Ненадежный... — Добавление переводчика, может быть, и оправданное предыдущими стихами, но входящее в противоречие со ст. 243—257.

  453. Ст. 178 сл. = 10. 343 сл.

  454. Ст. 181. — См. 4. 610 и примеч.

  455. Но я клянусь... — Калипсо призывает в свидетели все, что есть на небе, на земле и под землей. Нарушение такой клятвы каралось, согласно Гесиоду (Теог. 793—806), отлучением на один год от употребления нектара и амброзии с последующим исключением на 9 лет из общества богов.

  456. ...горячее, нежное сердце. — Преувеличение переводчика. В оригинале: «милостивое», «склонное к состраданию».

  457. Ст. 192 сл. — См. 2. 405 сл. и примеч.

  458. ...светлая нимфа... — В оригинале «почтенная богиня».

  459. Если же кто из богов... — Одиссей остерегается называть по имени Посидона, гнева которого он имеет основание опасаться (ср. ниже, ст. 423, 446; 7. 271; 11. 101—103).

  460. ...облекся в хитон и хламиду. — См. 1. 433 и примеч.; 3. 467.

  461. Светлосеребряная — в оригинале не более, чем «ослепительно белая», т. е. из хорошо отбеленной льняной ткани.

  462. Риза — в оригинале здесь, как и в 3. 467, φα̃ρος — собственно, большой кусок материи, набрасываемый в качестве верхней одежды. В кн. 3 этот «плащ» обозначает хламиду, которую надевает Телемах, здесь — женское покрывало.

  463. Ст. 230—232 = 10. 543—545.

  464. ...с обеих сторон изощренный... — Имеется в виду либо двулезвейная секира, либо треугольный в плане топор.

  465. В гладкую палубу сбил... — перевод неточен. В оригинале сказано: «установил палубу, укрепив ее частыми (наклонно стоящими) брусьями; затем под конец обшил (плот по бортам) длинными досками».

  466. Ст. 256 сл. ...из... Сучьев... — Дополнение переводчика (как можно сплести сучья?). В оригинале сказано: «ивовым плетнем».

  467. И, устроивши парус... — В оригинале в следующем стихе перечисляются все канаты, которые наладил Одиссей (по современной терминологии: брасы, фалы и шкот), привязав к ним паруса. Жуковский заменил эти детали фразой: чтоб его развивать и свивать (ст. 260), тем самым обеднив описание плота Одиссея, который скорее походил на хорошо оснащенный корабль.

  468. Баней его освежив... — т. е. омыв его. См. 3. 464—466 и примеч. Об омовении перед дорогой см. также 8. 449—454.

  469. Ст. 270—277. Одиссей плывет с запада на восток, так что созвездие Большой Медведицы остается слева. Boom (Арктур) появляется на небе перед восходом солнца в середине сентября, к которому, следовательно, автор «Одиссеи» приурочивает плавание своего героя (ср. ниже, ст. 467—469). Однако Медведица не свершает круг свой близ Ориона, а «следит за Орионом», «остерегается» его (так в оригинале здесь и в «Илиаде», где XVIII. 487—489 буквально совпадают с кн. 5. 273—275) и поэтому во время его восхождения обращена к нему головой. С мифологической точки зрения, Медведица остерегается гиганта-охотника Ориона (ср. 11. 572—574). Свершающей круг соответствует в оригинале «вращающаяся на одном и том же месте», т. е. вокруг полюса.

  470. ...сон не спускался... — Не следует понимать буквально. Одиссей не мог спать ночью, когда надо было выверять путь по звездам, но мог позволить себе поспать несколько часов днем, направив паруса по ветру.

  471. ...себя... не купая в водах океана. — Не заходя за горизонт.

  472. Ст. 278 сл. = 7. 267 сл.

  473. Ст. 282 сл. …покинув Край эфиопян... — См. 1. 22—25. Посидон должен был гостить у восточных эфиопов, так как Солимские высоты локализуются в Малой Азии, на восточном побережье Ликии.

  474. Ст. 295 сл. Эвр, Нот, Зефир, Борей — перечисление ветров, дующих со всех четырех сторон света, должно дать представление о силе начавшейся бури.

  475. Зевс... взбуровил... море... — На самом деле, как мы знаем, бурю воздвиг Посидон, но персонажи «Одиссеи» часто приписывают Зевсу действия, совершаемые, согласно автору, другими богами. Впрочем, Зевса и Посидона как возбудителей бури называет вместе Гесиод (ТиД, 667—678).

  476. Ст. 309 сл. О битве за тело Ахилла, в которой особенно отличились Одиссей и Аякс Теламонид, см. ниже, 24. 36—42.

  477. С честью б я был погребен... — См. 1.233—235; 3. 204; 19. 333.

  478. ...на палубе сел... — Добавление переводчика. В оригинале сказано: «ухватился за него», т. е. за плот.

  479. ...избежав потопленья... — В оригинале употреблена форма причастия настоящего времени: «избегая смертной кончины»: Одиссей не мог еще рассчитывать на окончательное спасение.

  480. ...приветноречивая... — Собственно: «одаренная речью», «говорящая», поскольку богиня явилась в облике морской птицы нырка.

  481. После богиня... — Не считая принятого в сонм богов Геракла (11. 601—604), превращение Ино в богиню — единственный у Гомера случай обожествления смертного.

  482. Ст. 337 был заподозрен как вставка еще в древности, причем в качестве довода ссылались на ст. 353. Однако указание на исчезновение богини в ее териоморфном облике — недостаточное основание для исключения стиха, сообщающего о таком же ее появлении.

  483. …Твердосколоченный... — Добавление переводчика. Впрочем, несмотря на потерю мачт (ст. 316—318), Одиссей не спешит расстаться с плотом, пока «бревна удерживаются скрепами» (ст. 361).

  484. Ст. 346. Покрывало, имеющее волшебную силу, — частый мотив в фольклоре мореплавателей. Как всякий талисман, его по миновании надобности следует немедленно вернуть давшему (см. ст. 348—350).

  485. ...глаза отвратив... — так как смертному не положено видеть, что случится дальше (ср. 10. 528).

  486. ...как конь, убежавший на волю... — Не совсем точный перевод. В оригинале: «Одиссей забрался на одно бревно и поехал верхом, как на скаковом коне», — деталь, известная также из египетского рассказа о потерпевшем кораблекрушение. Здесь она, однако, представляется рудиментом, потерявшим свое первоначальное значение, поскольку введен мотив волшебного покрывала. Вообще же верховая езда упоминается у Гомера только как особое искусство (ср. Ил. XV. 678—683); в остальных случаях и в бою, и в путешествии употребляются колесницы. Единственное исключение — там же. X. 513, 541, где описывается необычная ситуация, да и сама кн. X считается в «Илиаде» одной из поздних.

  487. Люди, любезные Зевсу... — Точнее: «вскормленные Зевсом», т. е. цари феаков (см. 6. 54 и примеч.).

  488. Ст. 384 сл. Позволила только Борею Бурно свирепствовать... — По-видимому, буря отнесла Одиссея сильно к северу, и поэт представляет себе теперь его путь как идущий с севера на юг. Поэтому Борей для него благоприятен. Кроме того, Афина успокаивает волны перед Одиссеем (у Жуковского это слово не переведено), облегчая ему плавание; до тех пор волны били его со всех сторон (ст. 295 сл.).

  489. ...два дня и две ночи... — Этот срок соответствует словам Посидона в ст. 377 («плавай, испытав множество бедствий »; в переводе смысл оригинала ослаблен: плавай на свободе), но плохо вяжется с благодетельным вмешательством Афины.

  490. …лучезарнокудрявая... — В оригинале тот же эпитет ευ̉πλόκαμσς, что и в ст. 57 (см. примеч.).

  491. Вдруг успокоилась буря... — Как видно из дальнейшего, на долю Одиссея еще выпадет достаточно трудностей, прежде чем он сумеет выбраться на берег. См. 402,411 сл., 425, 435, 451 сл.: только здесь речной бог «сдержал волну и навел впереди него (Одиссея) тишь на море (γαλήνη)», уже упомянутую несколько преждевременно в ст. 391.

  492. Ст. 406 сл. = 297 сл.

  493. ...расшибался, блещут... — Перевод, отчасти усиленный (расшибался), отчасти ослабленный против оригинала, где сказано: «кипя, ревут».

  494. ...демон враждебный... — См. 2. 135 и примеч. Здесь, может быть, Посидон (ср. ст. 423). Ст. 442 сл. почти = 7. 281 сл.

  495. Ст. 466—469. Хотя плавание Одиссея в ст. 270—277 приурочено к середине сентября, оно чаще представляется происходящим в более позднюю пору, когда ночи особенно длинны, а по утрам и вечерам холодно. См.: 11. 373; 14. 457; 15. 392; 17. 24 сл., 191, 572 сл.; 19. 64.

  496. Ст. 478—180 + 483 = 19. 440—443.

  497. ...Безопасно от злого пожара... — В оригинале сказано: «чтобы не пришлось ему разжигать огонь, (принеся) откуда-нибудь из другого места».

  498. Издавна — неточный перевод. В оригинале: «некогда раньше».

  499. ...издавна... в земле Иперейской... — т. е. в не определяемой точнее стране «поверх» (υ̉πέρ) феаков, на севере, откуда они переселились южнее, на Схерию.

  500. ...далеко от людей... — Собственно: «за пределами» известного мира (ср. ст. 204), чем подчеркивается такая же удаленность Схерии от реальности, как и Калипсо на ее острове.

  501. ...разделил их поля на участки. — Раздел земли — существенный момент образования в Греции колоний, каким, собственно, и является в глазах аудитории поэта переселение феаков на Схерию. Такие же непременные элементы колонизации — возведение городских укреплений и строительство алтарей для почитания вывезенных из метрополии богов.

  502. Алкиной — см. CMC.

  503. ...многоумием богу подобный. — Точнее: «от богов наделенный многознанием».

  504. Навзикая — говорящее имя, от ναυ̃ς «корабль» и, вероятно, глагола καίνυμαι «превосходить», «выделяться». См. 8. 111—115 и примеч.

  505. Светлые двери — «сияющие», «сверкающие», «блестящие», т. е. отполированные до блеска.

  506. ...о светлых одеждах... — В оригинале то же определение, что в предыдущем случае, с той разницей, что «сияющие» в применении к одеждам является их постоянным эпитетом, употребленным здесь пролептически: Навсикая еще должна постирать одежды, чтобы они засияли, как положено.

  507. Дать колесницу и мулов... — Собственно: четырехколесную (см. 9. 241) повозку (’άμαξα), предназначенную для перевозки груза. В нее запрягали мулов, в отличие от боевой колесницы, в которую запрягали лошадей (ср. 18. 264).

  508. Повязки (ζω̃στρα) схолиасты объясняют как «хитоны».

  509. покровы — πέπλοι, т. е. женская одежда (см. примеч. к ст. 49).

  510. ...то тебе неприлично... — Преувеличенный перевод. В оригинале сказано: «и тебе так (т. е. на повозке) много лучше отправиться, чем пешком».

  511. Светлоубранная — собственно: «прекрасноодежная», εύ̉πεπλος, постоянный эпитет знатных женщин. Здесь употреблен пролептически: Навсикая еще не успела одеться.

  512. ...владык многоумных... — См. 8. 390 и примеч.

  513. Милый... — В оригинале: «милый папа» (πάππα), слово из лексикона детей, вполне подходящее к изображению идиллической обстановки в семье Алкиноя.

  514. Два уж женаты, но продолжают жить в отцовском доме. Ср. 3. 296; 10. 7—9, а также описание «большой семьи» Приама (Ил. VI. 241—250). Трое названы ниже как участники состязания в беге, 8. 118 сл.

  515. ...лакомства дать. — В оригинале: «приятную пищу» (μενοεικέ’ ε̉δωδην). Перевод, в котором одному дополнению соответствуют два (еду и лакомства), вызывает представление, что мать дала с собой Навсикае также сладости.

  516. ...молодые подруги... — Добавление Жуковского, как и в ст. 99, 198. В оригинале везде, включая ст. 80, где переведено «рабыни», речь идет о служанках (α̉μφίπολοι). Другое дело, что при патриархальных нравах, царящих на Схерии, Навсикая ведет себя со служанками, как с подругами (см. ниже, ст. 96—111).

  517. ...по... брегу потока... — т. е. той самой реки, в устье которой заплыл Одиссей.

  518. ...царевна... — Поскольку Алкиной был только одним из двенадцати «царей» (басилевсов), автор «Одиссеи», как правило, называет Навсикаю не царевной, а девой. Исключения (6. 115, где βασίλεια надо перевести «владычица», и 6. 149, где Одиссей на всякий случай называет Навсикаю ’άνασσα, «госпожа», не зная, кто она такая) в переводе как раз отражения не нашли.

  519. Белорукая — частый постоянный эпитет богинь, знатных женщин, но и служанок и даже рабынь, поскольку женское платье (пеплос) оставляло открытыми руки до плеча. См.: 6. 239; 18. 198; 19. 60.

  520. Песню же стала сама... петь — Возможно и другое толкование: «заводила (зачинала) игру», вероятно, соединенную с танцем, как в кн. 8. 371—380: пляска с мячом.

  521. ...в подружек... — В оригинале — единственное число: Навсикая бросает мяч вверх, одна из девушек должна его поймать (см. 8. 372—377).

  522. Он, отраженный Афиною... — Дополнение Жуковского: непосредственного участия Афины в этом промахе нет, хотя он произошел, вероятно, не без ее замысла. Ср. ниже, 139 сл.

  523. Ст. 119—121 = 13. 200—202.

  524. ст. 120 сл. = 9. 175 сл.

  525. ...обнаженное тело. — В оригинале: «мужской член».

  526. С словом приятноласкательным... — В оригинале то же определение μειλίχιος («сладостное», «любезное»), что и в ст. 143 и 146 (где оно переведено как «умиленное»), но соединенное с другим — κερδαλέος «умное», «обдуманное», «уместное».

  527. ...под властью судьбины... — Преувеличение переводчика. В оригинале: «живущих на земле».

  528. ...одаренную веном богатым. — Этот стих и в оригинале допускает различные толкования. Речь может идти в нем либо о подарках невесте со стороны жениха (ср. 13. 378 — в переводе не передано; 16. 391; 19. 529; 21. 161), либо о выплате выкупа ее отцу (ср. 15. 367), либо о приданом, которое дают за невестой (ср. 20. 335 и примеч.).

  529. В Делосе... я... — О посещении Одиссеем Делоса из других источников ничего не известно.

  530. ...храм... — Дополнение переводчика. Названный выше алтарь расположен под открытым небом, в священном участке Аполлона. В оригинале сказано: «туда я прибыл».

  531. ...царевна... — Здесь это обращение, исходящее от Одиссея, вовсе неуместно: он еще не знает, с кем имеет дело, и называет Навсикаю словом ’άνασσα «госпожа», обычно употребляемым применительно к богиням. Ср. 99 и примеч.

  532. ...без разбора по воле своей прихотливой. — Перевод несколько снижает намечающееся в «Одиссее» изображение Зевса как блюстителя справедливости (см. статью «Одиссея — фольклорное наследие...», § 3). В оригинале нет ни «без разбора», ни «прихотливой воли». Сказано лишь: «сам Зевс Олимпиец наделяет благополучием и благородных людей и людей низкого происхождения, (давая) каждому сколько хочет». Почему Зевс захочет давать благополучие людям низкого происхождения, — другой вопрос, но о его безразличии к их нравственным качествам речи здесь нет.

  533. Ст. 192 сл. = 14. 510 сл.

  534. ...Благодушного... — Точнее: «великодушного», частый эпитет героев.

  535. Ст. 204 сл. ...на последних пределах Шумного моря... — Точнее: «на море», «среди моря», как в 4. 355. Феаки живут, как и Калипсо, на острове, но, по-видимому, в противоположной стороне света.

  536. Ст. 207 сл. почти = 14. 57 сл. Зевес посылает Нищих и странников (точнее: чужеземцев), находящихся под его покровительством. Ср.: 9. 270 сл.; 13. 213; 14. 283 сл., 389; 16. 422.

  537. ...дар и убогий... — Неточный перевод. Смысл оригинала: «подаяние, хоть и невелико, но от души».

  538. Стыдно себя обнажить мне... — Обычно это не считалось стыдом: см.: 3.464—466 и примеч.

  539. Ст. 230—235 = 23. 157—162. См. примеч.

  540. ...вкруг Посидонова храма... — В оригинале сказано Ποσιδήϊον, что может быть понято и как храм (ср. 6. 10), и как алтарь, расположенный в священном участке Посидона (ср. ст. 164 сл.). Вероятно, агора (площадь торговая) примыкала к этому участку. Посидон особенно почитается феаками как их прародитель (7. 56).

  541. ...на... камнях огромных стоящего... — В оригинале причастная конструкция относится к агоре, «укрепленной вкопанными камнями», т. е., как видно из кн. 8. 6, окруженной каменными сиденьями.

  542. Ст. 280 сл. Или какой... Бог низлетевший... — Навсикая предполагает ироническое отношение к себе со стороны феаков.

  543. Лучше б самой ей покинуть... — В оригинале сказано: «вот и лучше, если она сама, отправившись (на поиски), нашла мужа на чужой стороне; ведь здешними она пренебрегает».

  544. Ст. 287 сл. ...стала... она обращаться с мужчинами вольно. — Перевод смягчает более сильное выражение оригинала: «имела общение».

  545. Поместье — т. е. участок (τέμενος), выделяемый гражданами царю в личную собственность. См. Ил. VI. 194 сл.; XIII. 310—314.

  546. ...двор перешедши... — Пройдя через огороженный стеной двор, Одиссей вступит в залу (мегарон), где перед очагом он увидит мать Навсикаи. К ней он и должен подойти.

  547. ...к покоям царицы... — Добавление Жуковского, создающего ситуацию, немыслимую в условиях древнегреческого общества, где доступ посторонним мужчинам на женскую половину (гинекей) был категорически запрещен. Ни о каких покоях Ареты ни здесь, ни далее речи нет. Там, тоже добавленное переводчиком, могло бы относиться только к мегарону.

  548. Ст. 313—315 = 7. 75—77. Однако в первом случае стихи отсутствуют во многих рукописях и с полным правом считаются интерполяцией, внесенной сюда из кн. 7, где в наставлении Афины они гораздо более уместны. В ст. 312 Жуковский одним словом чужеземцу заменяет более сложный ход мысли оригинала: «...даже если бы ты был совсем издалека ».

  549. ...молитве, тобою не внятой... — Одиссей не знает, что Афина помогла ему, усмирив ветры (5. 382).

  550. Мощного дяди... — т. е. Посидона, брата Зевса.

  551. ...из Эпира... — Едва ли правильный перевод. В оригинале названа Апейра (’Απείρη, от прилагательного ’άπειρος «беспредельный») — мифическая страна, не находящая соответствия в реальной географии древнегреческого мира.

  552. Скудель — кувшин. В оригинале: «кальпида», сосуд для зачерпывания воды.

  553. ...обладатель... — Преувеличенный перевод. В оригинале: «который владычествует над здешними людьми» как верховный царь наряду с еще двенадцатью. См. 8. 390 и примеч.

  554. ...иноземцев не любит народ наш... — Эта не слишком благоприятная характеристика феаков вступает в явное противоречие с гостеприимством Алкиноя, который охотно помогает Одиссею вернуться на родину. К ст. 32 следует прибавить также 6. 274 и 8. 158—164. Указанному противоречию можно, вероятно, дать два объяснения. С одной стороны, недружелюбие феаков может явиться рудиментом древней версии, по которой Одиссею предстояло преодолеть в их земле новые трудности и пройти еще одно испытание. С другой стороны, в картину идеальной страны вкрапляются реалистические черты: в историческую эпоху в греческих полисах к иноземцам относились без особого почтения, о чем говорит необходимость для приезжего иметь в городе проксена, т. е. уважаемого человека, связанного с родиной чужеземца отношениями взаимного гостеприимства.

  555. Ст. 37 сл. — см. 2. 405 сл. и примеч.

  556. В сонме гостей... — Правильнее: «вскормленных Зевсом царей».

  557. Ст. 54 сл. ...от одних... Предков... — В оригинале: τοκη̃ς, что означает скорее «родителей». В этом случае Арета приходится сестрой Алкиною, как среди богов Рея — Крону, Гера — Зевсу и т. п. Далее, однако, Арета названа племянницей Алкиноя (ст. 63—68) — более обычным случай в брачной практике греков. Следовательно, либо надо признать за словом τοκη̃ς значение «предки», либо предположить во второй родословной позднейшую вставку.

  558. ...властителем буйных гигантов... — Поскольку у Гомера нет откликов на восстание гигантов против Зевса, то под гигантами, скорее всего, разумеются дикие люди, подобные циклопам (ср. ниже ст. 206 и 10. 120, где в оригинале названы не великаны, а гиганты).

  559. ...на пире вторичного брака... — Неправильный перевод. В оригинале имеется в виду, что Аполлон сразил Рексенора, когда тот был недолго женат и еще не имел мужского потомства.

  560. Так почитает её... — Высокое положение Ареты в стране феаков отражает воспоминание о пережитках матриархата в культуре Крита.

  561. Ст. 75—77 = 6. 313—315 (см. примеч.).

  562. Эрехтей — легендарный афинский царь (см. Ил. II. 546—551). До открытия в Афинах памятников крито-микенской эпохи считалось, что в то время Афины не играли заметной роли в истории Греции, и, следовательно, названные выше в обеих поэмах стихи являются поздней вставкой. Сейчас, однако, эта точка зрения подвергается сомнению, и в ст. 80 сл. видят указание на то, что к последней четверти 8 в. уже сложилось представление об Афинах как центре культа одноименной богини.

  563. Медные стены — т. е. покрытые пластинами из меди (бронзы). Так же точно двустворчатые двери были не литыми из чистого злата (ст. 88), а покрыты облицовкой из золота, как притолки — из серебра (ст. 89).

  564. Лазоревая сталь — сплав стекла и меди темно-голубого цвета, широко употреблявшийся в крито-микенскую эпоху.

  565. Медный порог (83, 89; ср. 7. 4) — обычно только в описании домов богов.

  566. Князь — дверной косяк.

  567. Ст. 91 сл. Две... собаки... — т. е. по две (золотая и серебряная) с каждой стороны. Как создание Гефеста они мыслятся либо одушевленными, либо с заводом.

  568. Лавки — собственно: кресла с подлокотниками (θρόνοι). См. 5. 85.

  569. ...садилися чином... — Понятие, отсутствовавшее в греческом быту и привнесенное Жуковским по образцу боярских собраний на Руси с их обычным местничеством.

  570. ...лики златые... — В оригинале: «золотые юноши», т. е. статуи юношей со светильниками в руках.

  571. Ст. 103—111 аналитическая критика считает позднейшей вставкой, так как упоминание о труде невольниц не имеет отношения к описанию дворца. К тому же в ст. 109 (столь отличны их жены) явно имеются в виду жены свободных феакийских граждан, хотя выше шла речь о рабынях.

  572. ...сидя... — См. 5. 62 и примеч. В оригинале сказано: «другие же ткали и пряли, сидя...»

  573. Ст. 112—132. Описание сада Алкиноя — один из составных элементов той сказочной картины, которую являл собой для слушателей «Одиссеи» волшебный остров феаков, где земля плодоносит круглый год (ст. 117; ср. различные стадии созревания винограда, протекающие одновременно, ст. 122—126). Сад состоит из трех частей: фруктовый, виноградник, огород. В оригинале описание каждой из них вводится наречием ’ένθα с частицей δέ (ст. 114, 122, 127: «а там...»).

  574. Ст. 115 сл. = 11. 589 сл.

  575. ...и в холодную зиму, и в знойное лето... — Перевод распространеннее оригинала, где сказано: «ни зимой, ни летом» не прекращается плодоношение. Зима и лето, — разумеется, только с точки зрения рассказчика.

  576. Зефир как западный ветер приносит обычно дожди и снег. Но у феаков и он — теплый.

  577. ...был всегда призываем последний. — Так как Гермес (убийца Аргуса) считался подателем сна (см. 5. 47—49).

  578. ...могучего... — Добавление переводчика. Участников пира удивило не телосложение Одиссея, а появление в конце зала человека, чей приход был ими не замечен.

  579. ...сан знаменитый. — Модернизм переводчика. В оригинале: γέρας — «почетная доля», «почетная должность».

  580. Ст. 152—232 аналитическая критика считает созданием позднейшего «редактора», который вставил их между просьбой Одиссея о помощи (ст. 146—152) и реакцией Ареты на его слова (ст. 233—239) и тем нарушил последовательность изложения. Между тем эпический этикет требовал, чтобы чужеземца сначала накормили и только потом спрашивали, кто он и откуда прибыл (см. 1. 122 и примеч.). С этой точки зрения, вмешательство Алкиноя и угощение Одиссея (ст. 167—206) вполне оправданно вклиниваются между ст. 154 и 233. См., впрочем, ниже, примеч. к ст. 215.

  581. ...к огню очага подошел он... — Как место, где совершаются жертвоприношения, очаг является убежищем для молящего о защите.

  582. Ст. 155 сл. = 11. 342 сл.

  583. Ранее всех... рожденный... — Это позволяет Эхенею давать совет Алкиною (ст. 161—166).

  584. ...стул среброкованный... — Такое же кресло, как в ст. 96 (см. примеч.), но с деревянным сидением, обитым серебряными гвоздями.

  585. ...объятого думой глубокой... — Перевод создает представление, что речь идет о состоянии Одиссея в данный момент, в то время как в оригинале употреблен всего лишь постоянный эпитет героя: «хитроумный». Еще меньше подходит перевод «глубокою полного думой» в кн. 22. 115, 281, где Одиссею совершенно некогда думать.

  586. Ст. 172—176 — См. 1. 134—138 и примеч.

  587. Ст. 178 сл. = 13. 49 сл.

  588. Ст. 185—187 = 8. 25—27.

  589. ...вельмож... — модернизм переводчика. В оригинале: «старейшин». Излагаемый далее план не вполне осуществляется, поскольку сначала происходит народное собрание и игры, а потом во время пира Алкиной просит Одиссея рассказать о себе (8. 535—586), так что отправление его на родину переносится на следующий день.

  590. В нить бытия роковую... — Определение добавлено переводчиком. Парки (ст. 197) — см. 2. 316 и примеч. Здесь этому латинизму соответствуют в оригинале Прядильщицы (κλω̃θες) вместо обычных в поэме Мойр.

  591. ...всегда нам открыто являются боги... — Исключительный случай, объяснимый только особым положением феаков. Обычно боги являются людям только в человеческом облике.

  592. ...несказанным... я голодом мучусь... — Непонятное высказывание, так как Одиссей только что поел (ст. 176 сл.) и о повторном угощении больше нигде нет речи (ср. ст. 232). Воможно, ст. 213—221 — позднее добавление, не учитывающее контекста.

  593. Ст. 225, повторяющий Ил. XIX. 333, где он вполне уместен, некоторые исследователи считают здесь позднейшей вставкой: Одиссей тоскует-де не по имуществу и рабам, а по родине и супруге. Следует, однако, заметить, что Одиссей никогда не забывает о материальной стороне дела. Так, он готов дожидаться сколько угодно, пока феаки соберут ему подарки (11. 355—361) и озабочен их сохранением, оказавшись на не узнанной им Итаке (13. 207—209, 215—219, 361—371). См. также 19. 283—286. Не последнее место в последующем обосновании мести женихам занимает и то обстоятельство, что они расхищали добро Одиссея (22. 36 сл.; ср. 1.156; 14. 92).

  594. Ст. 226 сл. = 13. 47 сл.

  595. Ст. 228 сл. = 3. 395 сл.

  596. ...сама... вопрошу... — Прямой ответ на вопросы Ареты должен был бы заставить Одиссея открыть свое инкогнито, которым он дорожит. Однако герой обходит это затруднение, отвечая лишь на последний вопрос царицы: как на нем оказались платья, сотканные ею самой? С композиционной точки зрения ответ Одиссея создает необходимую ретардацию для того, чтобы после его участия в играх (8. 165—234) изложить полную повесть его странствий.

  597. Ст. 242 сл. Рожденных Древним Ураном богов (Ου̉ρανίωνες) — не обязательно понимать как прямых «потомков Урана»: здесь этим именем обозначаются, скорее, вообще все «небожители» (ου̉ρανός «небо»).

  598. Ст. 249—251 =5. 131—133.

  599. Девять носившихся дней... — Обычный в поэме срок для передачи долгого скитания по морю. См.: 10. 28; 12. 447; 14. 314.

  600. Ст. 253—255 = 12. 447—449.

  601. Зевса ль она убоялась... — Сомнение Одиссея вызвано тем, что он не знает о пребывании на Огигии Гермеса, передавшего Калипсо волю Зевса (5. 103—115, 146 сл.).

  602. Ст. 267 сл. = 5. 278 сл.

  603. Ст. 281 сл. почти = 5. 442 сл.

  604. ...в бессилие впал я... — В оригинале смысл противоположный: «собираясь с силами».

  605. ...подобные нимфам... — В оригинале сравнение с нимфами (точнее: богинями) относится не к служанкам, а к Навсикае: «среди них была и она, подобная богиням».

  606. Следовать мне за собою она предложила... — Одиссей умалчивает о том, что сама Навсикая советовала ему не сопровождать ее в город (6. 273—285); ее аргументы он выдает за свои. Таким путем он избавляет Навсикаю от упреков и выставляет себя в выгодном свете.

  607. ...возлюбленный зять мне... — Брак знатного пришельца с царской дочерью в неведомой стране — частый мотив волшебной сказки (ср. в греческой мифологии брак Беллерофонта с дочерью ликийского царя: Ил. VI. 191—195). Правда, Алкиной еще не знает всей правды об Одиссее, но и мотив этот носит здесь совершенно рудиментарный характер.

  608. Сонный... плыть... — О том, что греки предпочитали выходить в открытое море с наступлением ночи, см. примеч. к 4. 785. В данном случае, однако, волшебный сон Одиссея на мчащемся в безмолвии корабле феаков заставляет предполагать их первоначальную роль как корабельщиков смерти, которые доставляли умерших в иной мир (ср. 13. 80).

  609. Дале которой уж нет ничего... — Такое представление о местонахождении Евбеи трудно объяснимо: ионийские греки знали, конечно, что на запад от Евбеи простирается обширный материк.

  610. ...с златовласым... Радамантом... — И здесь неясно, какая связь существовала в глазах автора между Радаманфом, обитателем Елисейских полей (см. 4. 561 и примеч.), и феаками, и причем здесь Титий.

  611. Ст. 336—339 = 4. 297—300.

  612. ...доложили... — Модернизм переводчика, взятый из административно-бюрократической лексики. В оригинале: «встав рядом, побудили Одиссея словами».

  613. ...встречному... — Добавление Жуковского, предполагающее, что Афина созывает в народное собрание тех, кто уже направился по каким-то своим делам. В оригинале: «и, встав рядом, обращалась с речью к каждому мужу».

  614. Любопытное рвенье. — В оригинале: μένος καὶ θυμός (см. статью «Одиссея — фольклорное наследие...», § 4), собственно: «потребность и стремление».

  615. ...наполнилась площадь народом... — Не только старейшинами, как предполагал Алкиной. См. 7. 189 и примеч. и выше, ст. 11.

  616. Ст. 22 сл. были заподозрены еще Зенодотом как поздняя вставка, поскольку в оригинале речь идет о многих видах игр, в то время как Одиссей принимает участие только в метании диска, да и то, отвечая на дерзость Евриала. Феаки, судя по всему, не имели намерения испытать Одиссея.

  617. ...надлежало... — Добавление переводчика, еще более усиливающее это не существующее намерение феаков.

  618. Ст. 25—27 = 7. 185—187.

  619. Ст. 35 сл. Пятьдесят два... меж... молодыми гребцами... — Перевод не совсем точен. В оригинале: «...двух (т. е. капитана и кормчего) и пятьдесят, которые являются лучшими». Судя по каталогу кораблей в Ил. II, экипаж корабля в гомеровских поэмах состоял из 50 или из 120 гребцов. Соответственно, ниже, ст. 48, в оригинале повторено: «два и пятьдесят».

  620. Ст. 37 сл. ...соберутся В царских палатах... — В оригинале: «придя к нам».

  621. ...владык и судей... — См. ниже, ст. 390 и примеч. «Владыки и судьи» внесены Жуковским и в ст. 46, где сказано: «скиптроносцы».

  622. Демодок — говорящее имя (как у Фемия, см. 1. 149—151 и примеч.): «любезный народу», «любимый народом». В его образе иногда хотят видеть автопортрет Гомера, забывая о том, что Демодок как аэд-импровизатор принадлежит к более ранней стадии эпического творчества. Автор «Одиссеи», кто бы им ни был, уже рапсод (см. статью «Одиссея — фольклорное наследие...», примеч. 28).

  623. Что в его пробуждается сердце. — Точнее, исходя из норм «гомеровской психологии» (см. указанную статью, § 4): «о чем бы ни побуждал его петь его дух».

  624. ...звать... побежал... — Преувеличение переводчика. В оригинале: «пошел звать», как в ст. 7 говорится об Афине, где быстро также добавлено переводчиком для живости изображения.

  625. Ст. 51—55. — См. 4. 780—783 и примеч.

  626. Ст. 58, отсутствующий в лучших рукопиях и в оригинале легко вычленяемый из контекста (в переводе от слов: «там были»), является, по-видимому, позднейшей вставкой.

  627. При рождении — добавление Жуковского. В оригинале: «Муза его особо возлюбила».

  628. Лира. — Гомеровский эпос этого музыкального инструмента не упоминает, а везде говорит о кифаре или форминге, имеющей деревянный резонатор и массивные боковые стойки. Родиной ее признавали Малую Азию, а лиру считали пришедшей с севера (на ней играл Орфей, происходивший из Фракии). Поэтому более правильно было бы везде переводить «цитра», если «кифара» или «форминга» не укладывается в стихотворный размер. Жуковский, кстати, так и поступает везде, кроме кн. 8.

  629. Ст. 71 сл. — См. 1. 146 сл. и примеч.

  630. Ст. 75—82. Распря... загорелась. — Какой эпизод из мифологического предания имеется в виду, неизвестно. В схолиях есть сообщение о том, что после гибели Гектора между Ахиллом и Одиссеем возник спор, каким средством будет взята Троя, — силой или хитростью, но от этого еще далеко до вражды знаменитых ахеян . О предсказании Аполлона в храме Пифийском (т. е. в Дельфах) в самом начале Троянской войны (бедствий, ниспосланных богом ) также ничего не известно.

  631. Начал... песню — неудачный перевод после того, как изложено все ее содержание. В оригинале: «это вот пел...»

  632. Заметил и понял причину — неправильный перевод: как мог Алкиной понять причину слез Одиссея, не зная, кто он такой? В оригинале: «обратил внимание и заметил». В лучшем случае глагол νόησεν можно отнести к последующему, т. е. «понял, что песнь Демодока заставляет гостя плакать».

  633. Ст. 96 сл. — См. 390 и примеч.

  634. Ст. 111—115. Все приводимые здесь имена, как уже встретившиеся раньше Навсифой («с быстрым кораблем») и Понтоной («сведущий в морском деле»), имеют отношение к морю и к мореплаванию: Окиал (от прилагательного ω̉κύαλος «быстрый»), Элатрей («гребец, то же самое — Эретмей), Навтий («моряк»), Примней (от πρύμνη «корма»), Анхиал (от прилагательного α̉γχίαλος «близкий» к морю, «прибрежный»), Анабесионей (всходящий на корабль), Понтей (от πόντος «море»), Прореон (от πρώρη «корабельный нос»), Амфиал (от α̉μφι + ’άλς «примыкающий к морю»), Политий (правильнее: Полиней «богатый кораблями»), Тектон («строитель», «плотник»), Евриал (от ευ̉ρυ + ’άλς «широкое» + море»). У Жуковского некоторые имена искажены.

  635. ...превзошедши... и лучших. — Участники соревнования в борьбе разбивались на пары, и победившие в каждой паре вступали в спор между собой. Таким образом, Евриал вышел победителем из многоступенчатого состязания.

  636. Ст. 165—234. Ответ Одиссея на оскорбительный вызов Евриала — первый шаг на пути его возвращения из статуса нищего странника в положение благородного героя. Таким образом, кн. 8 предвещает более развернутое раскрытие этого мотива во второй половине поэмы.

  637. ...злоумный. — Точнее: «безрассудный», «наглый». В оригинале: α̉τάσθαλος — то же самое понятие, которым характеризуется поведение спутников Одиссея и Эгисфа (α̉τασθαλία, 1. 7, 34). См. статью «Одиссея — фольклорное наследие...».

  638. Камень — т. е. каменный диск. Вес этих снарядов доходил в 6 в. до 7 кг.

  639. В Трое... — Одиссей позволяет себе сделать намек на свое героическое прошлое, который вместе с его реакцией на песнь Демодока подготавливает вопрос Алкиноя (ниже, ст. 577 сл.) и его собственный рассказ (кн. 9—12). Некоторые современные исследователи, считая такое раскрытие инкогнито Одиссея преждевременным, рассматривают ст. 219 сл. как интерполяцию; однако в древности эти стихи подозрения не вызывали.

  640. Иракл — см. CMC: Геракл.

  641. С Эвритом, метким стрелком эхалийским... — Город под названием Эхалия локализовали в Фессалии, Мессении, на Евбее, и везде его царем называли Еврита. Гомеровские поэмы склоняются, по-видимому, к Мессении (Ил. II. 596; Од. 21. 14—31; см., впрочем, Ил. II. 730).

  642. ...сладострастные бани... — Преувеличение переводчика. В оригинале: «горячие».

  643. Ст. 251 сл. = 101 сл. кроме первого слова.

  644. ...поспешно... — Такое же дополнение переводчика, как «побежал» в ст. 47 (см. примеч.).

  645. Судьи... — В оригинале: «эсимнеты», т. е. в данном случае «устроители игр», «наблюдатели за играми», что видно из ст. 258—260.

  646. Ст. 266—366. Песнь Демодока вызывала неодобрительное отношение к себе еще в древности. Ксенофан и Платон осуждали автора за непочтительное отношение к богам и, особенно, изображение супружеской измены Афродиты. В современном гомероведении аналитическая критика считает этот эпизод позднейшим дополнением и постулирует его исключение, подчас вместе со многими примыкающими к нему стихами, как инородное тело в последовательном повествовании о судьбе Одиссея, хотя ни в одном из античных источников нет сомнений в его подлинности. В то же время, брак Ареса и Афродиты, замененный здесь их «незаконным» союзом, — достаточно древний элемент мифологической традиции, получивший отражение у Гесиода, Теог. 933—937. Здесь сообщается, что от Ареса Афродита родила Страх и Ужас, а также Гармонию — прародительницу фиванских царей. Затем, по своему общему колориту песнь Демодока мало чем отличается в изображении богов от аналогичных сцен, происходящих на Олимпе, в «Илиаде». См.: I. 536—600; XIV. 153—353; XXI. 385—513. Наконец, не лишено значения, что эпизод этот излагается не от лица автора «Одиссеи», который таким образом как бы дистанцируется от отношения к богам, характерного для беспечных феаков.

  647. Прекраснокудрявая — здесь в оригинале эпитет ε̉υστέφανος «прекрасно увенчанная», т. е. с диадемой (драгоценной повязкой) на голове.

  648. ...плаху поставил... — В оригинале: «поставил наковальню на ее (обычное) место».

  649. Ст. 275 сл. Из железных... Проволок. — Добавление переводчика. В оригинале: «сковал крепчайшие, неразрывные узы, чтобы они (т. е. Арес и Афродита) оставались недвижимо на месте». Придаточное предложение в переводе выпало.

  650. ...сетями... опутав... — Механизм западни, сооруженной Гефестом, не вполне ясен. По-видимому, сеть, прикрепленная к опорной балке потолка (μέλαθρον), должна была, упав сверху, каким-то образом зацепиться за петли (δέσματα), которыми было опутано подножье кровати.

  651. Златоуздный — правильнее: «сверкающий золотом доспехов», как Афродита — своей диадемой.

  652. Киприда — в оригинале употреблен другой культовый эпитет Афродиты — Киферея, который в древности объясняли тем, что у острова Киферы богиня явилась на свет из морской пены.

  653. Синтийцы — издавна переселившееся на Лемнос фракийское племя. Отсюда характеристика их языка как наречия грубого (ср. Ил. II. 867, о карийцах, говорящих по-варварски, βαρβαρόφωνοι). Особое расположение Гефеста к синтийцам вызвано тем, что они дружелюбно приняли бога, когда Зевс швырнул его с Олимпа (Ил. I. 594).

  654. ...на обе хромающий ноги... — Другое толкование прилагательного α̉μφιγυήεις — «с сильными членами с обеих сторон», т. е. мастер на все руки. В «Илиаде» — постоянный эпитет Гефеста (I. 606; XIV. 239).

  655. Ст. 303 = 2. 298, хоть и не лишен здесь смысла, но, вероятно, внесен позднее: его нет в большинстве рукописей, и он неизвестен схолиастам.

  656. Гнусно ругается... — В оригинале: «бесчестит».

  657. Здесь сочетавшись. — Добавление переводчика, хотя и не противоречащее контексту.

  658. ...тверд на ногах... — т. е. быстроногий.

  659. Пока не отдаст мне... подарков... — По греческим обычаям муж имел право отослать жену, уличенную в нарушении супружеской верности, к отцу, потребовав возвращения данного за нее выкупа. В данном случае, однако, отец Киприды — тот же Зевс, который является отцом Гефеста.

  660. ...в медностенных палатах... — Неточный перевод. В оригинале: «с медным порогом». Ср. 7. 83, 89.

  661. ...дароносец... — Точнее: «податель благ» (ε̉ριούνης), постоянный эпитет Гермеса.

  662. Сетью тройной... — В оригинале: «пусть бы меня трижды опутали такие бесчисленные узы», где «трижды» не имеет точного значения «три раза», а указывает вообще на множество.

  663. ...при бессмертных богах... — которые явятся свидетелями при уплате пени оскорбленному супругу.

  664. ...в Пафосском лесу благовонном... — Правильнее: «в священном участке». Благовонный (в оригинале: «богатый жертвами») относится к алтарю.

  665. Рукодельный — необычное определение для мужчины. В оригинале δαϊφρων — здесь: «искусный», «знающий дело».

  666. ...к облакам темносветлым... — В оригинале: «темным».

  667. ...затопали... в меру ногами... — Более вероятен перевод: «захлопали в ладоши» (в такт пляске).

  668. ...возбудил Алкиноеву силу святую. — В оригинале: «возрадовалась (γήθησεν, тот же глагол в ст. 199, где перевод гораздо ближе к оригиналу) святая сила Алкиноя».

  669. Ст. 386 сл. = 96 сл.

  670. ...двенадцать владык... — В оригинале сказано: «народом правят двенадцать выдающихся царей-предводителей (βασιλη̃ες αρχοί), сам я тринадцатый». Гомеровский басилевс — первоначально племенной вождь, глава общины, на котором лежали как административные и военные, так и судебные и жреческие обязанности. С этой точки зрения, добавление Жуковского как здесь (праведно-строгие судьи), так и в 8. 41, 46, 96, 386 (судьи), может быть, и оправдано, но в оригинале судьи не упоминаются. Нет в ст. 391 и определения «главный». В документах линейного письма басилевс — по-видимому, глава местной администрации.

  671. ...с рукоятью серебряной... — т. е. с серебряными украшениями: гвоздями или бляшками. Это определение (α̉ργυρόηλος) переносится затем и на меч (ст. 406; в переводе: среброкованый). Точно так же ножны не сделаны целиком из слоновой кости, а обложены пластинами из нее.

  672. ...на возвышенных креслах. — т. е. с высокой спинкой.

  673. ...кувшин... — Здесь, в отличие от 7. 20, в оригинале речь идет о кубке, из которого пирующие отливали в начале трапезы на землю несколько капель вина в честь богов.

  674. Ст. 443—448 создают известные трудности в их понимании. Откуда у Ареты сомнение в честности феаков? Узел, который Арета советует завязать Одиссею, в 13. 217—219 больше не упоминается; все дары, не заключенные в ковчег, Одиссей находит в целости. О наставлениях Цирцеи на этот счет (см. ст. 448) в кн. 12 ничего нет.

  675. Нимфы ему, как... богу, служили. — В оригинале сказано: «когда за ним постоянно был уход, как за богом».

  676. Ст. 456 сл. ...в пировую Залу вступил. — Неточный перевод. В оригинале: «направлялся к пьющим вино мужам», т. е. находился в помещении, соединявшем купальню с мегароном (такой коридор открыт, например, в Тиринфе). Только здесь, не входя в мегарон, и могла поджидать Одиссея Навсикая, чье присутствие на пиру среди мужчин было совершенно немыслимо.

  677. Ст. 465+467 = 15. 180 сл.

  678. Взявши с тарелки своей... — В оригинале сказано: «отрезав», что является важной деталью: гомеровские герои за трапезой пользуются ножами. Об употреблении ими тарелок, напротив, ничего неизвестно.

  679. Ст. 484 сл. — См. 1. 146 сл.

  680. Ст. 492—500. — См. CMC: Неоптолем, Троянский конь.

  681. Ст. 510 сл. ...понеже было судьбой решено... — Перевод создает впечатление, будто троянцы приняли свое решение, заранее зная о предстоящей гибели Трои. В оригинале период, введенный словами: «три решения казались им приемлемыми» (ст. 506), завершается словами: «последнее понравилось им больше всего» (ст. 510). Следующее за тем новое преложение: «И в самом деле городу была судьба...» — содержит уже комментарий автора к решению троянцев.

  682. Ст. 517. Деифоб, согласно «Малой Илиаде», после гибели Париса взял в жены Елену. Автор «Одиссеи» либо считает это обстоятельство известным слушателю, либо сознательно о нем умалчивает.

  683. Ст. 530 сл. Там от печали... Так от печали... — Повторение воспроизводит стилистическую фигуру оригинала: «У нее от горя, достойного сострадания...» — «Так у Одиссея выступили слезы сострадания».

  684. Ст. 532—536 = 93—96. См. примеч. к ст. 94.

  685. ...сладостный дар... — Добавление переводчика.

  686. Мглой и туманом одетые — т. е. невидимые.

  687. ...не раз говорил он... — Исполнение этого предсказания — в 13. 125—186. Соответственно, ст. 565—570 = 13. 173—178 (с незначительными вариантами). Впрочем, александрийские филологи считали ст. 564—571 интерполяцией, внесенной сюда из кн. 13. В самом деле, непонятно, зачем Алкиной не к месту вспоминает о столь неблагоприятном пророчестве. В кн. 13, где он комментирует уже совершившийся факт, этот пассаж гораздо более уместен, а в кн. 8 он легко изымается из контекста.

  688. Ст. 575 сл. почти = 6. 120 сл.

  689. Ст. 579 сл. ...ниспослали... Боги... — В оригинале: «выпряли». См. 7. 198 и примеч.

  690. ...родного... — Не вполне точный перевод. В оригинале: πηός, т. е. свойственник в результате брака. Соответственно, такой человек вместе с зятем и тестем противопоставляется родственникам кровным.

  691. Ст. 1 сл. = 11. 354 сл. = 377 сл.

  692. ...по чину сидят... — См. 7. 98 и примеч.

  693. ... Ураниды боги... — См. 7. 242 и примеч.

  694. ... солнечносветлой... — Скорее: «издалека видной», в силу ее рельефа. Ср.: 2. 167; 13. 234.

  695. ...вершину лесистую... — В оригинале более точное определение: «колышащую листьями», т. е. открытую ветрам.

  696. Ст. 24 сл. ... на самом Западе плоско лежит окруженная морем Итака... — Этот стих породил целую дискуссию о географическом положении упоминаемых в «Одиссее» западногре-ческих островов. Всего их автор называет четыре: Зам, Дулихий, Закинф и Итака (1. 242 сл.; 9. 24 сл.; 16. 247—251). Естественно предполагать, что Закинф и Итака — те же самые острова, которые назывались так и в историческое время. Зам (точнее: Саму) обычно отождествляют с Кефалленией: имя Сама носил в историческое время ее главный город. Локализовать Дулихий не удается; его отождествляли и с Левкадой, которая у Гомера вовсе не упоминается, и с неким городом на материке, что, впрочем, для нас в данном случае безразлично. Что же касается Итаки, то приведенные выше слова Одиссея противоречат и ее географическому положению (она — не самый западный из островов этой группы), и природным условиям, как они описываются в 4. 605—608: отнюдь не плоский, а гористый остров. Это породило в свое время гипотезу, что под Итакой автор имел в виду Левкаду, но и она лежит не на запад от Кефаллении, а на север, и не среди других островов, как сказано в 9. 22 («вокруг нее»; в переводе это указание исчезло, будучи изменено на «много других островов»). В то же время, как показали современные исследования, топография самой Итаки (расположение гаваней, города, садов Лаэрта, участка Евмея) передана в поэме достаточно близко к действительности. Отсюда напрашивается вывод, что автор «Одиссеи», рапсод из Ионии, плохо знал географию запада Греции, а описание Итаки заимствовал из какого-то более раннего источника, лучше знавшего эту часть Греции. Что касается острова Астера (4. 846; точнее: Астериды), расположенного между Замом и Итакой, то он, скорее всего, придуман автором специально для того, чтобы было где поместить корабль женихов.

  697. Ст. 30—32 оцениваются современными исследователями весьма противоречиво. Одни видят в них изящный параллелизм (он передан и в переводе) в сопоставлении двух богинь, ветретившихся на пути Одиссея. Другие, напротив, подозревают здесь интерполяцию, поскольку ст. 30 отсутствует в лучших рукописях и в кн. 10 нет ничего о попытке Цирцеи удержать у себя Одиссея (см. ст. 483—489).

  698. Ст. 39 сл. ... ко граду киконов, Измару... — Киконы — фракийское племя, жившее вдоль северного побержеья Эгейского моря. По Геродоту (VII. 110), они селились у р. Гебр (нынешняя Марица). В «Илиаде» киконы сражаются на стороне троянцев (И. 846; XVII. 73). Исмар — единственный реальный пункт в странствиях Одиссея. После бури у мыса Малеи (ниже, ст. 67—81) маршрут Одиссея пролегает через фантастические земли, поиск которых на географической карте лишен всякого смысла. Описание сражения с киконами во многом напоминает вымышленные рассказы Одиссея Афине, Евмею и Пенелопе (13. 256—268; 14. 199—359; 19. 172—307), где он избегает упоминания менее реальных событий, могущего подорвать к нему доверие. Поведение спутников Одиссея, ослушавшихся своего предводителя и тем самым навлекших на себя беду (ст. 43 сл., 51—61), предвещает новые несчастья, которые так же явятся следствием человеческого безрассудства (мех Эола, 10. 34—49; стадо Гелиоса, 12. 339—352, 401—419).

  699. ... по шести броненосцев отважных... — В оригинале: ευ̉κνήμιδες «прекраснопо-ножные», т. е. облаченные в поножи. По шести — трудно предположить, чтобы киконы старались соблюдать в бою равномерность в числе убитых. Здесь, как и в дальнейшем, речь идет, по-видимому, о подсчете потерь после того, как уцелевшие спутники были заново распределены по 12-ти кораблям.

  700. Ст. 62 сл. = 10. 133 сл.

  701. Три раза не был по имени назван... — Трехкратное вызывание душ умерших предпринимается для того, чтобы они последовали за отплывающими на родину, где им будет сооружен кенотаф. См.: 1. 287 и примеч.; 4, 584.

  702. Ст. 68 сл. = 12. 314 сл. Ср. 5. 293 сл.

  703. Ст. 75 сл. = 10. 143 сл.

  704. ... светлолазурнокудрявая... — первая половина эпитета — добавление Жуковского, не приходящее, впрочем, в противоречие с образом Эос как «светлой зари». О второй половине см. 5. 57 и примеч.

  705. …обходящих Маллею... — Таким образом, корабли Одиссея уже достигли юго-восточной оконечности Пелопоннеса, которую они намеревались обойти через пролив отделяющий ее от острова Киферы, чобы плыть дальше на запад.

  706. Лотофаги — жители сказочной страны, прообразом которых могли послужить племена, населявшие Ливию и употреблявшие в пищу плоды, похожие на финики. См. Геродот. IV. 177. В посещении земли лотофагов отражается фольклорный мотив, известный в средиземноморском ареале, — вкушение пищи, заставляющей человека забыть свое прошлое. Так и Персефона, вкусившая в подземном царстве граната, не может покинуть навсегда его владыку Аида. Подобным же образом глоток воды из Леты — «реки забвения» — лишает умершего воспоминаний о его земной жизни.

  707. Ст. 85—87 = 10. 56—58.

  708. Ст. 88—90= 10. 100—102.

  709. Силой их ... притащив... — Неясным остается, каким образом Одиссей узнал о том, что произошло с отправленными на разведку спутниками. Позже, при посещении лестригонов, двое посланцев из трех возвращаются к Одиссею (10. 116 сл.); известие об участи спутников, превращенных Цирцеей в свиней, приносит Еврилох (10. 244 сл.). Вероятно, и здесь не все участники разведки польстились на вкушение лотоса (ср. в оригинале, ст. 94: «тот из них, кто отведал плода, сладкого, как мед...») и при виде своих, очарованных им товарищей, вернулись к кораблям. Тогда надо предположить, что к лотофагам были отправлены не три человека, а больше, и ст. 90 (в переводе ст. 88 сл.) является позднейшей вставкой по аналогии с 10. 102.

  710. Ст. 103 сл. = 179 сл. = 471 сл. = 563 сл. = 12. 146 сл. Ср. также 4. 579 сл.

  711. Ст. 105 = 62. См. примеч. В ст. 105 отчетливо видна формула, которая в данном случае не отвечает ситуации: у Одиссея и его спутников не было основания «сокрушаться сердцем», так как пребывание у лотофагов окончилось вполне благополучно.

  712. Ст. 105 сл. ... в землю Прибыли ... циклопов. — В рассказе о встрече с Циклопом представлен фольклорный мотив, засвидетельствованный едва ли не у всех народов мира, от Исландии до Сирии и от северной Испании до Монголии. (Ср. русскую сказку о встрече Кузнеца с Лихом). В специальной работе, увидевшей свет в начале нашего века, было собрано и классифицировано свыше 220 вариантов этого сюжета. Если некоторые из них (в самой Греции, Италии, в рассказе о третьем путешествии Синдбада в сказках «1001 ночи») могли возникнуть уже под влиянием «Одиссеи», то в других случаях больше оснований говорить о типологическом сходстве, чем о заимствовании из литературного источника. В самой «Одиссее» в различной степени использованы два сказочных мотива, из которых первый состоит, в свою очередь, из трех следующих друг за другом эпизодов. Мотив А: 1) ослепление великана; 2) бегство под шерстью (или в шкуре) барана или другого домашнего животного; 3) подаренный великаном волшебный предмет, чаще всего кольцо, своим криком выдает местонахождение ослепившего; чтобы спастись, герою приходится отрезать себе палец. Мотив Б: герой, ранивший злого духа (лешего и т.п.), избегает мести со стороны товарищей пострадавшего, потому что тот в ответ на их вопросы говорит: «я сам (это сделал)» или «Никто». Мотив А 3 в «Одиссее» опущен, хотя рудимент его можно усмотреть в ст. 482 и 517. К названным двум мотивам присоединяется похвальба Одиссея, едва не приводящая к потере корабля (ст. 537—545) и, во всяком случае, провоцирующая губительное вмешательство Посидона в дальнейшую судьбу героя. Гомеровские циклопы едва ли имеют что-нибудь общее с упоминаемыми у Гесиода (Теог. 139—146) циклопами, кующими молнии для Зевса. Возможно, что Полифем и его сородичи названы циклопами за их огромную силу по аналогии с циклопами-кузнецами. В новогреческом фольклоре сохранился рассказ про Циклопа, хотя противник его и не назван по имени.

  713. …кораблей красногрудых... — Точнее: «краснощеких». Нос корабля уподобляется человеческому лицу, которое иногда на нем изображалось. Соответственно, окрашенный с обеих сторон красной краской форштевень сравнивается со щеками.

  714. Дикий тот остров могли обратить бы в цветущий... — В оригинале речь идет не о циклопах, а об упомянутых выше людях (искусниках), которые могли бы сделать этот остров «прекрасноустроенным».

  715. Якорь... — В оригинале речь идет о камнях, которыми в гомеровских поэмах пользуются как якорями.

  716. Ст. 150—152 = 12. 6—8.

  717. ... все двенадцать моих кораблей... — Здесь впервые названо число кораблей Одиссея (см. Ил. II. 637).

  718. ... для себя... — т. е. для экипажа своего корабля. Ст. 161 сл. = 10. 183 сл. = 476 сл. = 12. 29 сл.

  719. ... скудельных сосудов... — Здесь: амфор. То же самое в ст. 204.

  720. Ст. 168—170 = 558—560 = 10. 185—187.

  721. Ст. 175 сл. = 6. 120 сл. = 13. 201 сл. Ср. также 8. 575 сл.

  722. Ст. 177—179 = 15. 547—549.

  723. Ст. 178—180 = 562—564. Без ст. 180 = 11. 637 сл. = 12. 145 сл.

  724. Ст. 179 сл. = 103 сл.

  725. ... черноглавые дубы... — Собственно: «с высокой кроной».

  726. Ст. 187—192. Муж великанского роста... — Одиссей описывает здесь Полифема на основании более позднего впечатления. Войдя в пещеру, он еще не знает, как выглядит ее хозяин. Любопытно, что ни здесь, ни далее не упоминается единственный глаз Полифема, хотя это обстоятельство играет решающую роль в возникновении плана спасения от Циклопа (см. ст. 332 сл.).

  727. ... Аполлона великого жрец... — В переводе пропущено: «который оберегал Исмар», — естественно, до его разрушения.

  728. ... семь ... талантов... — Магическое число «семь», вероятно, и здесь выбрано не случайно.

  729. Ст. 204—207. Исмар славился своим вином. См. Архилох, фр. 2: «из-под Исмара вино».

  730. В двадцать раз боле воды подбавляли... — Указание на особую крепость и аромат вина. См. 1. 107 и примеч.

  731. Ст. 252—255 = 3. 71—74, с той разницей, что Полифем нарушает закон гостеприимства, предписывающий сначала угостить чужеземцев и только потом спрашивать об их происхождении. См. 1. 122 и примеч.

  732. Служим мы в войске Атрида... — Неточный перевод. В оригинале сказано: «мы люди (соратники) Атрида». В гречеком лагере под Троей ни один военачальник не воспринимал себя как человека, подчиненного Агамемнону.

  733. Мстит за пришельцев ... Кронион... — Точнее: «за просящих защиты» — мысль, не раз повторяемая в поэме. См. 6. 207 сл. и примеч.

  734. ... с неописанной злостью... — Перевод сильнее оригинала, где сказано (как и далее, ст. 287, 368): «с безжалостным сердцем». Ближе всего к оригиналу перевод: с злобной насмешкой (ст. 368), хотя и там в оригинале нет подлежащего «людоед зверонравный».

  735. ... вовсе безумен... — Тоже усиление оригинала, где сказано νήπιος «неразумен (как ребенок)».

  736. ...мы породой их всех знаменитей... — В оригинале: «мы их намного сильнее».

  737. ... как бешеный зверь... — Добавление переводчика. См. примеч. к ст. 272.

  738. Меч мой уж был занесен... — В оригинале: «ощупав меч рукой»: Одиссей по привычке не глядя хватается за рукоять меча.

  739. ... пригласил я сопутников жребий кинуть... — Решение преждевременное, так как Одиссей еще не знает, кто и оставшихся в живых станет вечером жертвой Полифема.

  740. Ст. 337. сл. ...полное стадо ввел... — В отличие от ст. 238, когда Полифем оставил самцов снаружи. Впустив в пещеру все стадо, Полифем предоставил Одиссею и его спутникам возможность выбраться из нее (ст. 425—432).

  741. …безумцу я подал... — В оригинале содержится характеристика не Циклопа (безумец), а его состояния: он выпил «безрассудно», не подозревая последствий.

  742. ...хотя и сырой был... — Точнее: «зеленый», «свежий». Впрочем, и этот перевод не снял бы недосмотра автора, который заставляет Одиссея обжигать кол дважды: см. ст. 328—330.

  743. Полифем — см. CMC.

  744. Обманом иль силою..? — Циклопы не подозревают, насколько близок их вопрос к истине: Одиссей пустил в ход оба средства.

  745. ... тщетно... — Дополнение переводчика. В оригинале: «я сплетал всякие обманы и план, покольку дело шло о жизни».

  746. ...как шелк... — Анахронизм переводчика: греки шелка не знали. В оригинале: «с черной шерстью».

  747. Ст. 436 сл. = 306 сл. Одинаковое завершение двух соседних стихов соответствует оригиналу.

  748. Ст. 449—451. Первый ... Первый... — Анафора передает трехкратное повторение в оригинале определения πρω̃τος «первый».

  749. ... злоковарный разбойник... — Преувеличение переводчика. В оригинале сказано: «ничтожный Никто» (игра слов: ου̉τιδανός — Ου̉τις): Циклоп тяжело переживает не столько коварство Одиссея, сколько поражение, нанесенное ему таким ничтожным противником. Ср. ниже, ст. 513—516, где, впрочем, малорослый урод, человечишко хилый тоже несколько преувеличено. В оригинале: «малый ростом, ничтожный, бессильный».

  750. ... мигнув ... глазами... — Собственно: «кивком отбросив голову назад» в знак запрещения.

  751. Ст. 471 сл. = 103 сл.

  752. ... навлекаем мы ... гибель... — В оригинале нет такого обобщающего вывода. Там сказано: и, конечно, тебя настигло (твое) злодеяние, поскольку...»

  753. На голос кинул... — Поведение Полифема можно рассматривать как вариант мотива А 3 (см. примеч. к ст. 105 сл.): виновник расправы выдает свое местонахождение криком.

  754. ... его черноострого носа... — В переводе сделана попытка исправить оригинал, где сказано: «едва не задел вершины руля», что представляется бессмыслицей: руль находился на корме, и камень, упавший впереди корабля, не мог его задеть. Объясняется эта несуразица тем, что ст. 483 повторяет ст. 540, где все находится на месте: второй камень, брошенный Полифемом, действительно упал позади корабля. Поэтому уже древние комментаторы считали ст. 483 интерполяцией, проникновение которой в текст вызвано тождеством ст. 482 и 484 со ст. 539 и 541, причем в ст. 482 употреблено уточняющее наречие «спереди» (προπάροιθε), а в ст. 539 — «сзади» (μετόπισθε).

  755. ... на двойном расстоянье... — Здесь нет противоречия с ст. 473 сл., который является формульным стихом, не претендующим на точность измерения, а просто обозначающим большое расстоянье. В то же время, мифические герои могли обладать достаточно громкими голосами, чтобы Полифем услышал Одиссея и на расстоянье, вдвое превышающем первоначальное.

  756. ... Если ... кто спросит... — Похвальба Одиссея, навлекающая на него гнев Посидона, находится в русле «героической» этики: победивший срамит побежденного (живого или мертвого), называя себя и тем завещая славу о себе потомству. Выше, в ст. 475—480, еще не назвав себя, Одиссей оправдывает расправу с Циклопом как справедливую месть за попрание им законов гостеприимства.

  757. ... единственный... — Добавление переводчика. Как говорилось (примеч. к ст. 187—192), автор избегает упоминания этой особенности во внешнем облике Циклопа.

  758. ... в людях... — Добавление Жуковского. Телем отличался способностью предсказывать циклопам, не имевшим близких связей с людьми.

  759. Ст. 520 сл. ... погибшее зренье мое возвратить мне Может... — О способности Посидона возвратить зрение Полифему в поэме нигде больше не говорится.

  760. Ст. 528—535. Обращение Полифема к Посидону выдержано по всем канонам молитвы. Оно начинается с просьбы услышать молящего (κλυ̃θι, опущенное в переводе); затем называется имя божества, его признаки (ст. 528) и обосновывается право обратиться к нему за помощью (ст. 529: Полифем — сын Посидона), наконец, излагается содержание просьбы, направленной против вполне определенного лица (ст. 530). Ср. Ил. I. 37—42. Лазурнокудрявый — см. статью «Одиссея — фольклорное наследие...», § 5. Ст. 531, повторяющий ст. 505, отсутствует во многих папирусах и рукописях.

  761. Светлообутых. — В оригинале тот же эпитет ευ̉κνήμιδες, что в ст. 60 (см. примеч.).

  762. Ст. 553—555. Некоторые исследователи считают, что автор выходит здесь из роли: откуда Одиссей мог знать о замыслах Зевса? Однако, во-первых, это не единственный случай нарушения иллюзии повествования (см. 12 374—390 и примеч., 13. 285 сл.); во-вторых, Одиссей, рассказывая феакам о случившемся, мог судить о намерениях Зевса на основании своего последующего опыта.

  763. Ст. 556 сл. = 161 сл. См. примеч.Ст. 556—558 = 10. 476—478. См. примеч.Ст. 556—560= 10. 183—187. Ср. 19. 424—438.

  764. Ст. 558—560 = 168—170.

  765. Ст. 562 сл. = 178 сл. См. примеч.

  766. Ст. 565 сл. = 62 сл. См. примеч.

  767. Остров плавучий... — Представление о плавучих островах, присущее моряцкому фольклору, основано, вероятно, на том, что вследствие отсутствия или неточности лоций моряки заставали искомый остров не в том месте, где предполагали.

  768. ... сыновьям дочерей он в супружество отдал. — Браки между родными братьями и сестрами, рано ставшие предметом табу, отражают древнейшую, эндогамную форму браков. См. примеч. к 7. 54 сл. О проживании женатых сыновей в одном доме с родителями см. 3. 396 сл.; Ил. VI. 242—246.

  769. В град их прибывши... — Каким образом кораблям Одиссея удалось найти доступ на остров, обнесенный неприступною медной стеною (ст. 3), автора не интересует.

  770. Повесть о Трое, о битвах... — Не вполне точный перевод. В оригинале сказано: «о плавании аргивян под Илион...»

  771. ... быка девятигодового... — т. е. крупного; принимать определение в буквальном смысле слова нет необходимости.

  772. Мех с ... ветрами... — Еще один фольклорный мотив, перекликающийся, с одной стороны, с заклинанием ветров, с другой — объясняющий внезапное возникновение бури, когда из мешка (пещеры) вырываются запертые там ветры. См. ниже ст. 47—49.

  773. Ст. 25 сл. Зефиру ... Нас ... провожать... — Зефир — ветер, дующий с запада на восток. В античности еще со времен Фукидида (III. 88) владениями Эола называли Липарские острова, на север от Сицилии, выделяя в них особенно остров Стронгилу (Стромболи). В одном папирусном отрывке географического содержания Эоловы острова прямо характеризуются стихами из «Одиссеи», 10. 3 сл. Следовательно, направление на Итаку с запада на восток указывалось верно, но в этом случае Одиссею надо было сначала либо обогнуть Сицилию, либо пройти с кораблями через беспокойный Сицилийский пролив. Таким образом, соблазнительная попытка найти реальный прототип для острова Эола наталкивается на известные трудности, и значительно проще локализовать его где-то на далеком западе, подобно острову Калипсо.

  774. Мех был развязан... — Остаток фольклорного мотива, связанного с нарушением запрета. Хотя здесь запрет со стороны Эола нигде прямо не сформулирован, легко было о нем догадаться. С другой стороны, спутники Одиссея не знали о содержании мешка, так что и в этом отношении мотив запрета выступает в сильно ослабленном виде.

  775. Ст. 56—58 = 9. 85—87. В кн. 10 эти стихи менее уместны. См. ст. 13 и примеч.

  776. ... С глашатаем... — Так как после всего случившегося Одиссей не может больше рассчитывать на благосклонность Эола, он старается придать своему повторному визиту официальный характер, который обеспечивается присутствием глашатая. Тот же случай в ст. 101.

  777. Сон роковой и безумие спутников... — В оригинале несколько иначе: «меня ввели в заблуждение (букв.: ослепили) дурные спутники и вдобавок к ним крепкий сон».

  778. Ст. 72, 75. Прочь! — Анафора в переводе соответствует оригиналу.

  779. Ст. 74 сл. ... ненавистен... ненавистен. — Одинаковое завершение соседних стихов не находит соответствия в оригинале, хотя мысль его передана верно.

  780. Ст. 81 Лестригоны — мифические великаны-людоеды, вошедшие в «Одиссею» из фольклора. Ламос в оригинале не название их города, а имя его основателя (Лам). Многовратный (τηλέπυλος) может быть принято и за название города Телепил, «Широковратный», которое некоторые исследователи толкуют в пользу его отождествления с подземным царством, всех принимающим. В древности лестригонов локализовали в различных областях от Сицилии до Центральной Италии. С другой стороны, упоминание Артакийского источника (см. ст. 107 и примеч.) заставлет поселить их в Пропонтиде. Наконец, ст. 82—86 наводят на мысль, что в мифе о лестригонах отразились слухи о северных землях с их короткими летними ночами (точный перевод ст. 86: «ибо сближаются пути ночи и дня»). Таким образом, ясно, что локализация этого сказочного племени такая же попытка с негодными средствами, как и все аналогичные толкования. В глазах автора «Одиссеи» лестригоны жили, по-видимому, где-то на востоке, так как корабль Одиссея вскоре после спасения достигает острова Цирцеи (см. ст. 135 и примеч.).

  781. Я... свой ... корабль поместил в отдаленье от прочих... — В отличие от приключения у циклопов, где Одиссей оставляет 11 кораблей на Козьем острове, а сам с одним кораблем отправляется на разведку, здесь он поступает наоборот. Смысл этого решения для дальнейшего развития действия ясен: с одной стороны, история странствий героя требовала, чтобы он отплыл на одном корабле, который со временем потерпит кораблекрушение; с другой стороны, из-под Трои Одиссей должен был выйти с 12-ю кораблями (см. 9. 159 сл. и примеч.) Таким образом, потеря всех кораблей кроме одного присоединяла сюжет «поэмы странствий» к героическому преданию о Троянской войне.

  782. Ст. 100—102 = 9. 88—90.

  783. В город... — Как видим, по своему общественному развитию лестригоны находятся на более высокой стадии, чем циклопы. У них есть город и хорошо оборудованная гавань (ст. 87—94), а также царь, проводящий на площади народное собрание (ст. 114).

  784. ... дева им встретилась... — еще один реликт фольклорного мотива, в соответствии с которым скиталец встречает на своем пути волшебницу, очаровывающую его, с тем чтобы погубить (ср. роль Кощевны в русских сказках). Здесь, однако, лестригонская дева ограничивается тем, что приводит Одиссея и его спутников к своим соплеменникам.

  785. Ст. 107. Ключ Лртакийский, реально существовавший источник у Кизика, на южном берегу Пропонтиды (Мраморного моря), должен был быть известен аудитории «Одиссеи» из сказания об аргонавтах (см. 12. 70), которым на их пути также пришлось встретиться с великанами. В контексте нашей поэмы эта подробность в достаточно коротком рассказе о лестригонах является, в сущности, излишней.

  786. Великаны — см. примеч. к 1. 59.

  787. Ст. 133 сл. = 9. 62 сл. = 565 сл.

  788. Остров Эя — в античности его помещали у побережья Лация, на западе Италии. Однако происхождение Цирцеи и ее брата Ээта от Гелиоса, чей дворец находится, естественно, на крайнем востоке, показывает, что греки времен Гомера представляли себе остров Эю расположенным у восточных пределов Океана (см. 12. 1—4). Более поздняя локализация привязывала его к Колхиде, т. е. кавказскому побережью Черного моря. Во встрече Одиссея с Цирцеей нашли отражение многочисленные фольклорные сюжеты, распространенные в сказках разных народов. Это, прежде всего, неожиданное вмешательство Гермеса в качестве доброго волшебника, который вручает Одиссею спасительный корень, избавляющий его от происков колдуньи (ст. 302—306). Затем — угроза мечом (ст. 321 сл.) и воздержание героя от полового общения с завлекающей его волшебницей, пока она не даст клятвенного заверения в том, что не причинит ему вреда (ст. 337—344). Обычно такая волшебница (ведьма) несет наказание за свои замыслы против «доброго молодца». В одной былине о Добрыне он становится жертвой некой Маринки, которая завораживает его и превращает в серого волка. По прошествии двух лет, двух месяцев, двух недель и двух дней мать Добрыни идет к Маринке и грозит превратить ее в собаку или в сороку. Та возвращает Добрыне прежний облик, и он сражает ее стрелами из лука. В «Одиссее» этот мотив значительно смягчен: Цирцея превращается в помощницу героя, так как она нужна автору, чтобы предостеречь Одиссея от еще ожидающих его испытаний (12. 37—141). В одной из сказок братьев Гримм герой попадает в таинственный лес (ср. ниже, ст. 150), где ведьма прикосновением жезла (ср. ст. 238) превращает его в камень. Отправившийся на розыски пропавшего его брат не поддается хитростям колдуньи и заставляет ее вернуть превращенному человеческий облик. Вместе с ним освобождаются от чар и другие заколдованные ведьмой люди.

  789. Сладкоречивая... — В оригинале сказано: «страшная (так как владеет колдовским искусством), одаренная человеческим голосом (обычно боги обладают сверхмощным голосом)».

  790. Дева... — Добавление переводчика.

  791. Ээт назван кознодеем, потому что он изыскивал способ погубить Ясона, приплывшего за золотым руном.

  792. Ст. 143 сл. = 9. 175 сл.

  793. Ст. 178 сл. ... снявши Верхние платья... — В оригинале: «раскутавшись», т. е. отбросив одежду, которую они натянули себе на голову в знак траура по товарищам, погибшим от рук лестригонов.

  794. Ст. 183—187 = 9. 556—560.

  795. Ст. 189 — формульный стих (ср. 12. 271, 340) здесь не совсем к месту после обильного пира на берегу (ст. 183 сл.) Стих был заподозрен как интерполяция еще александрийскими грамматиками.

  796. Ст. 190—192 — достаточно загадочные: за три дня пребывания на острове Одиссей и его спутники имели довольно времени, чтобы понять, где запад и где восход (ср. ст. 187). Может быть, это метафора из языка моряков, обозначающая, что они сбились с пути?

  797. Жеребьи ... потрясли мы... — Древние греки не тянули жребий, запуская руку в шлем (так каждый мог опознать брошенный им для жеребьевки предмет), а встряхивали его, следя за тем, чей жребий выскочит при этом наружу.

  798. ... Двадцать два... — Экипаж на корабле Одиссея состоял первоначально, как обычно, из 50 гребцов (см. 8. 35 сл. и примеч.). Поскольку Одиссей поделил оставшихся на две половины, автор, как видно, учитывает, что шестеро погибли в пещере Циклопа, забывая, что до этого еще шестеро стали жертвой киконов (см. 9. 60 и примеч.). Делать из этой забы-чивости вывод о позднем происхождении эпизода у киконов едва ли есть основание.

  799. Ст. 210—242. Рассказ Одиссея подменяет здесь авторскую речь: о том, что произошло, он узнал только позже от Еврилоха.

  800. Питьем очарованным их укротила Цирцея. — Стих этот понимают по-разному. Либо Цирцея смягчила нрав диких зверей и сделала их ручными (так понял и Жуковский), либо львы и волки — в прошлом люди, превращенные в зверей с помощью злого зелья (κακὰ φάρμακα). Ср. ст. 432.

  801. Ст. 218. ... остролапые львы... — В оригинале: «с сильными когтями», причем эпитет относится и к волкам.... шершавые... — Дополнение переводчика.

  802. Ст. 220 сл. К дому... устремились . — Собственно: «остановились перед дверью» (ср. ст. 310).

  803. Ст. 222 сл., 227. ...сидя за ... Тканью... — См. 5. 62 и примеч.

  804. ...гармонией... наполняя. — Понятие «гармонии» в музыкальном значении отсутствует у Гомера. Слово α̉ρμονίη обозначает у него «соединение вместе», «скрепу», «связь».

  805. ...усомнившись... — В оригинале сильнее: «заподозрив коварство».

  806. Ст. 234 сл. Прамнейское вино — красное и очень крепкое вино; светлое — дополнение переводчика.

  807. ... чтоб память ... пропала... — Собственно, излишняя мера, в которой Цирцея не нуждается, чтобы превратить людей в свиней. (Отклик на эту подробность — ст. 397.) К тому же далее сообщается (ст. 240), что они не утратили человеческого разума.

  808. Ст. 237 сл. ... ударом ... жезла. — См. 13. 429 и примеч.

  809. Свидина — дерево «кизил кровяной» (cornus sanguineus), с ветвями красного цвета.

  810. Ст. 252—258 во многом повторяют ст. 226—232 с соответствующей переменой лица рассказчика. 256 сл. = 230 сл.

  811. Ст. 253, повторяющий 211, отсутствует в большинстве рукописей; вероятно, позднейшая вставка.

  812. Ст. 264 сл. ...на колена ... упав... — Собственно: «обхватив обеими руками (мои) колени» (см. ст. 324).

  813. Ст. 265 — формульный стих, отсутствующий в большинстве рукописей, считается здесь позднейшей вставкой. Ср.: 2. 362; 11. 154, 472, 616; 16. 22; 17. 40.

  814. ... повелитель... — В оригинале обычный эпитет героев — «вскормленный Зевсом». Без нарушения ритма и смысла можно было бы перевести «богоравный». См. перевод в ст. 443.

  815. Всех обратила в свиней... — Здесь Одиссей впервые слышит о том, что произошло с его спутниками; иначе трудно было бы объяснить его слова в ст. 338.

  816. Пойло — для современного читателя звучит как питье для скота. В оригинале речь идет о кикеоне — той же самой смеси, которая упоминается в ст. 234 и не может вызывать отвращения.

  817. ... мужество... все ты утратишь. — Здесь отражено обычное представление древних греков, по которому смертный, разделивший ложе с богиней, теряет мужскую силу. Впрочем, на Одиссея это правило, как видно из его отношений с Калипсо и затем с Цирцеей, не распространяется. Поэтому в оригинале есть еще один, более прагматический оттенок: сняв одежду, Одиссей останется безоружным, так как должен сначала освободиться от перевязи, которая держит меч. Ср. ст. 341.

  818. Ст. 305 сл. Моли — волшебная трава, имеющая магическое значение, как в русском фольклоре — цветущий папоротник (ср. «Ночь под Ивана Купалу» Гоголя). Какое именно растение имеется в виду, не знали уже древние. Феофраст в «Истории растений», IX. 15. 7, отождествлял его с особым сортом чеснока, росшим в равнине реки Пенея и на горе Киллене в Аркадии. Едва ли, однако, есть необходимость приписывать автору «Одиссеи» столь обширные ботанические познания; на сказочном острове Цирцеи могло расти любое волшебное растение. В современной лингвистике греческое μω̃λυ сближают с санскритским mulam «корень», и этого значения достаточно, чтобы приписать моли чудодейственное свойство. ... людям опасно С корнем его вырывать... — В оригинале: «смертным его трудно выкапывать», как и всякую волшебную траву. Далее, к сожалению, не указано, как должен был Одиссей применить моли, — хранить при себе, как талисман? Разжевать и проглотить?

  819. ... подав мне растенье... — Повторение этих слов из ст. 302 создает впечатление «рамочной композиции», в оригинале отсутствующей.

  820. Ст. 315, повторяющий 1. 131, исключал Аристарх; нет его и в некоторых рукописях.

  821. Ст. 321 сл. — Ср. 294 сл.

  822. Ложе мое... — В оригинале: «наше»; Цирцея уверена в длительном пребывании у нее Одиссея.

  823. Ст. 343 сл. = 5. 178 сл. Одиссей так же требует клятвы от Цирцеи, как впоследствии — от Калипсо.

  824. Ст. 345 сл. = 15. 437 сл. = 18. 58 сл.

  825. Все они дочери были потоков... — т. е. нимфы, прислуживавшие в доме Цирцеи.

  826. Ст. 364 сл. — Ср. 3. 466 сл.; 8. 454 сл.

  827. Ст. 366 сл. = 314 сл.

  828. Ст. 368—372, повторяющие 1. 134—138 (см. примеч.), многие современные исследователи считают позднейшей интерполяцией, так как все приготовления к еде уже сделаны: столы пододвинуты к креслам, хлеб подан (ст. 354 сл.).

  829. ... с недобрым предчувствием... — В оригинале не вполне удачно употреблено словосочетание, встречающееся ниже, 18. 154, и в Ил. XVIII. 224: там действительно персонаж предчувствует недоброе. Здесь же Одиссей уже знает обо всем случившемся, и сердце его скорбит о еще не возвращенных спутниках (ср. в оригинале: «но я сидел, думая о другом», т. е. не об еде, а о товарищах).

  830. Что их постигло? — Неточный перевод. В оригинале: «поведай о гибели остальных товарищей»; увидев, что Одиссей возвращается один и зная от Еврилоха об исчезновении его спутников, оставшиеся на корабле уверены, что остальные погибли.

  831. Ст. 423 сл. = 403 сл. с переменой формы глагола.

  832. Ст. 430 — позднейшая вставка, введенная по образцу 4. 77.

  833. ... она превратит вас... — О превращении спутников в свиней Еврилох ничего не мог знать; его опасение вызвано, очевидно, видом львов и волков, в которых он подозревает заколдованных Цирцеей людей (см. ст. 213 и примеч.). Не исключается, впрочем, что автор бессознательно поделился знанием ситуации со своим персонажем.

  834. ... шершавых ... лесных густогривых... — Добавления переводчика.

  835. Был мне и родственник близкий... — Возможно, предполагается, что Еврилох был женат на Ктимене, сестре Одиссея, имя которой здесь, однако, не названо. См. 15. 363 и примеч.

  836. Баней себя освежили... — В оригинале омовение спутников Одиссея совершает сама Цирцея: «омыла и умастила жирным маслом». См. 3. 464—466 и примеч.

  837. Ст. 455 сл. = 400 сл. Впрочем, ст. 456, отсутствующий в большинстве рукописей, является, вероятно, интерполяцией под влиянием ст. 401, где Цирцея обращается к одному Одиссею.

  838. Ст. 469 сл. — Ср.: 19. 152 сл.; 24. 142 сл. Впрочем, ст. 470 отсутствует во многих рукописях и считается обычно поздней вставкой по образцу 19. 153 = 24. 143.

  839. ... несчастный... — Неточный перевод. В оригинале — многозначное обращение δαιμόνι(ε) — «странный», «чудной».

  840. Ст. 476—478 = 183—185 = 9. 556—558 = 12. 29—31; ст. 475 = 12. 28.

  841. ... исполни свое обещанье... — Собственно, Цирцея такого обещания не давала, а только предложила Одиссею и его спутникам отдохнуть у нее от перенесенных испытаний (ст. 456—465).

  842. Ст. 492 сл. Душу ... Душу... — Анафора не находит соответствия в оригинале.

  843. ...в аде... — Убежище умерших древние греки называли Гадесом или Аидом (ср. ст. 512).

  844. Ст. 496—499 = 4. 538—541 с небольшой заменой.

  845. ...передам я Борею... — Борей — ветер, дующий с севера. Океан и вход в подземное царство предполагаются на юге или юго-западе по отношению к острову Эе.

  846. ... свой теряющих плод... — до его созревания, что указывает на их близость к бесплодному царству Аида.

  847. ...из тополей черных... — См. 5. 64 и примеч.

  848. Ст. 513—515. Быстро бежит там... — Автор представляет себе здесь расположение рек в подземном царстве таким образом, что две большие реки — Пирифлегетон («пылающий огнем») и Стикс («внушающий ужас») с его притоком Коцитом («рекой воплей»), сливаясь, низвергаются в пропасть, где они впадают в Ахерон (его название греки сближали со словом α̉χος «боль, печаль, горе»). Современного читателя больше всего удивляет отсутствие среди них наиболее известной ему Леты — реки забвения.

  849. Ст. 517—525 = 11. 25—33 с заменой глагольных форм.

  850. Ст. 518—527. Описываемая здесь процедура жертвоприношений соответствует реальному ритуалу, принятому в Древней Греции для умилостивления умерших. Мрачному бесплодию мертвых отвечает принесение в жертву коровы, тельцов не имевшей (ст. 522), и животных черной масти (ст. 527).

  851. ... смесью медвяной... — т. е. смесью из молока и меда.

  852. ... драгоценностей много... — Точнее: «ценных даров», под которыми едва ли разумеются не сгорающие в огне изделия из драгоценных камней и металлов.

  853. Ст. 526, 530. — Ср. 11. 34, 37.

  854. ...к Эреву... — т. е. в самую глубину подземного царства.

  855. ... обратясь к Океану... — Точнее: «а сам отвернись назад, к водам реки», т. е. Океана. При вызывании душ умерших опасно оборачиваться в их сторону.

  856. Ст. 531—537 с небольшими вариантами = 11. 44—50.

  857. Ст. 539 сл. = 4. 389 сл. В остальном, ст. 538—540 вызывают со стороны исследователей различное к себе отношение. Одни считают их позднейшей вставкой, так как в 11. 100—137 Тиресий ничего не говорит об обратном пути, кроме запрета покуситься на коров Гелиоса (ст. 110—115). Другие полагают, что автор, воспроизводя здесь, как и в ст. 496—499, соответствующие пассажи из кн. 4, сознательно сопоставляет судьбу двух героев, Менелая и Одиссея, после отплытия из-под Трои: в то время как первый, преодолев все беды, уже наслаждается мирной жизнью, второму предстоят еще новые испытания.

  858. Ст. 543—545 = 5. 230—232.

  859. Ст. 546 сл. = 12. 206 сл. с небольшими вариантами.

  860. Ст. 558—560 = 11. 63—65.

  861. Ст. 564 сл. = 491 сл.

  862. Ст. 6—10 = 12. 148—152.

  863. ...приветноречивою... — См. примеч. к 10. 135—138.

  864. ...повинуясь кормилу... — Автор упустил из виду сказанное в 10. 506 сл.: кораблю будет сопутствовать Борей, и, стало быть, нет необходимости править рулем.

  865. Ст. 14—19. Отношение названных здесь киммериян к исторически существовавшему народу киммерийцев, вторгшихся на рубеже 8—7 вв. в Малую Азию и в течение всего 7 в. угрожавших ее спокойствию, является очередным предметом длительной дискуссии. Киммерийцев в «Одиссее», проживающих у глубокотекущих вод Океана (ст. 13), т. е. далеко на западе, трудно отождествить с реальными киммерийцами, которые проникли на Кавказ и в Малую Азию, вероятно, из Северного Причерноморья. С другой стороны, описание в поэме их местожительства как страны вечной ночи, куда никогда не заглядывает солнце, противоречит движению корабля Одиссея с севера на юг или юго-запад (19. 507 и примеч.). Вероятнее всего, и здесь автор имел дело с племенем из области народной фантазии, местонахождение которого не отличалось определенностью.

  866. Ст. 25—33 = 10. 517—527 с заменой глагольных форм. Ср. также ст. 34, 37 и 10. 526, 530.

  867. Ст. 37 сл. Души... Души... — См. 10. 492 и примеч.

  868. Ст. 38—43 античная критика считала интерполяцией, и это мнение разделяют многие современные исследователи: изображение душ, поднявших крик несказанный, противоречит дальнейшему представлению о безмолвных тенях, пребывающих в царстве мертвых. Исследователи, отстаивающие подлинность этих стихов, полагают, что указанное противоречие мог допустить и сам автор «Одиссеи».

  869. Ст. 44—50 = 10. 531—537 с незначительными вариантами.

  870. ...душа Элъпенора... — См. 10. 552—560. По греческим поверьям, душа умершего не находит себе успокоения в Аиде, пока тело его не похоронено или хотя бы не совершены необходимые погребальные обряды. Отсюда обычай воздвигать кенотафы (см. 9. 65 и примеч.). В Ил. XXIII. 65—76 являющаяся Ахиллу во сне тень Патрокла требует ускорить его погребение, так как иначе другие тени не пускают ее в Аид. В особом положении оказывается и Ельпенор: не будучи похоронен, он находится за пределами Аида и поэтому еще не утратил сознания.

  871. Ст. 63—65 = 10. 558—560.

  872. ...отгоняющий тени... — В переводе не делается различия между понятиями «душа» и «тень» — они взаимозаменяемы. Между тем в оригинале слово «тень» (σκιή) употребляется во всей поэме только два раза в сравнении с душой умершего (10. 495; 11. 208), — во всех остальных случаях говорится о душе (ψυχή), остающейся после смерти. Это касается эпизода в Аиде и в 24. 1—204.

  873. Ст. 92. Этот стих иногда считают интерполяцией, как и 10. 456. Но там он действительно является лишним (см. примеч.), здесь же трудно себе представить, как иначе могла бы душа Тиресия обратиться к Одиссею.

  874. Ст. 96—99. По правде пророчить ...по правде пророча. — Одинаковое завершение стихов не находит соответствия в оригинале.

  875. Ст. 100—137. Прорицание Тиресия вызывает неоднозначное отношение со стороны исследователей. Представители аналитического направления указывают на то, что гораздо более подробные советы на будущее дает впоследствии Цирцея (12. 37—141), а Тиресий ограничивается только предостережением относительно стада Гелиоса. Унитарии, напротив, полагают, что автор сознательно поделил предсказание о судьбе Одиссея между Тиресием и Цирцеей: первый объясняет причину несчастий, преследующих героя (гнев Посидона), и предостерегает от того, чтобы не вызвать гнев еще одного бога — Гелиоса; наставления Цирцеи носят более прагматический характер. Кроме того, Тиресий затрагивает будущее Одиссея, раздвигая, таким образом, хронологические рамки поэмы. Доводы унитариев представляются здесь более убедительными, так как исключение из кн. 11 свидания Одиссея с Тиресием лишило бы вообще всякого смысла посещение Аида.

  876. Ст. 102 сл. = 13. 342 сл.

  877. ...знойной... — Добавление переводчика; в оригинале нет никакого указания на климат острова.

  878. Тучных быков... — См. 1. 8 и примеч. И в самом деле, кто содержит быков стадами?

  879. ...все знает. — Добавление переводчика: всезнание не входило в полномочия Гелиоса.

  880. Ст. 110—114= 12. 137—141.

  881. Ст. 113. ...тебе... — Добавление переводчика. В оригинале сказано: «предвещаю гибель кораблю и спутникам; сам же ты...» Переведя правильно сам ты избегнешь, Жуковский не заметил противоречия с добавленным им тебе .

  882. Ст. 114 сл. — Ср. 9. 534 сл.

  883. Ст. 122—136 = 23. 269—283 с заменой личных форм глагола.

  884. Ст. 122 сл. Покуда людей не увидишь... пищи... не солящих. — В античности эту страну отождествляли с Эпиром, где был издревле известен культ Одиссея. Однако к обитателям Эпира, чье побережье омывается Ионийским морем, едва ли подходят ст. 123—130. Другой претендент на место, где окончатся странствия Одиссея, — гористая Аркадия; ее жители приписывали Одиссею введение у них культа Посидона (ср. ст. 130 сл.), и на монетах города Мантинеи изображался Одиссей с веслом. Что удаленный от моря народ никогда не солит пищи, вполне закономерно для того времени, когда соль умели добывать только из морской воды.

  885. Пурпурногрудых... — См. 9. 125 и примеч.

  886. Ст. 129 сл. ...ты окончил ... странствие. — Добавление переводчика. В оригинале сказано: «водрузив весло в землю и принеся жертву Посидону... ты вернешься домой».

  887. ...барана, быка и ... вепря... — Особенно торжественное жертвоприношение, упоминаемое у Гомера только здесь. У римлян ему соответствовали suovetaurilia. Поручение Тиресия должно содействовать распространению культа Посидона (см. примеч. к ст. 122 сл.).

  888. Ст. 135 сл. ...кончину Встретишь... — Как видно, автор «Одиссеи» не учитывал существования мифа о встрече Одиссея с Телегоном (см. статью «Одиссея — фольклорное наследие...», § 2).

  889. ...предназначили... — См. 1. 17 и примеч.

  890. ...мне скажи... — Далее следуют три вопроса, которые в оригинале занимают каждый по три стиха (171—173, 174—176, 177—179). Второй и третий вопросы вводятся анафорическим ει̉πὲ δέ μοι (в переводе: «также скажи...»).

  891. Ст. 175 сл. Царский мой сан сохранился ли им! — Точнее: «моя почетная должность», под которой обычно разумеется царская власть. Иль другой уж Избран! — В оригинале: «или кто-нибудь другой ею владеет?»; выборных царей гомеровский эпос не знает.

  892. Ст. 181—183 = 16. 37—39.

  893. Ст. 182 ст. = 13. 337 сл.

  894. ...никому от народа не отдан... — В оригинале: «никто не владеет».

  895. Дома своим Телемак достояньем владеет... — Антиклея ничего не знает о беспутстве женихов, которое началось уже после ее смерти. Но и Телемах был к этому времени еще слишком мал, чтобы выполнять обязанности судьи (δικασπόλος α̉νήρ), как это написано в оригинале (в переводе: «облеченный саном высоким»).

  896. В летнюю знойную пору иль поздней порою осенней... — Собственно, Гомер различает только три времени года: зиму, весну и лето, причем последнее делится, как здесь, на две части: раннюю, до конца нашего июля (θέρος), и позднюю (ο̉πώρη), до осеннего солнцеворота и наступления зимних бурь; это время соответствует нашей ранней осени.

  897. Ст. 206 сл. Три раза... — Анафора воспроизводит стиль оригинала.

  898. ...мать благородная... — Собственно: «почтенная» (πότνια); частое определение матери (ср. в оригинале также 11. 180), прилагаемое даже к матери нищего Ира (ниже, 18.5; в переводе здесь эпитет опущен).

  899. Ст. 225—332. — См. вступительную заметку к кн. 11.

  900. Ст. 245 — интерполяция: первое полустишие употребляется применительно к девушке, а не к замужней женщине. Аналогично, деве в ст. 244 перевода соответствует в оригинале «женщина», «жена».

  901. Антиопа — см. CMC.

  902. ...Фив... основанье... — По наиболее распространенной версии, Фивы основал Кадм; по его имени их акрополь, а иногда и весь город называли Кадмеей. Амфион же и Зеф (Цетос у Жуковского) обнесли каменной стеной город, т. е., видимо, заселенную часть долины, простиравшейся у подножья акрополя.

  903. Алкмена... — см. CMC.

  904. ...целомудренно... — Добавление переводчика. В глазах древних греков, связь с богом не нуждалась в такого рода оправдании.

  905. Мегара — см. CMC: Геракл.

  906. Эпикаста — см. CMC: Эдип.

  907. ...двери сама отворила... — Неточный перевод. В оригинале сказано: «она же ушла в дом могучего привратника Аида», который (привратник) следит, чтобы двери в подземное царство всегда были закрыты для находящихся в нем.

  908. Деву прельстивший... — Из перевода можно сделать заключение, что Нелей добивался от самой Хлориды согласия на брак. На самом деле, сказано: «сделал огромные подарки (принес огромные дары)» — разумеется, отцу девушки.

  909. Ст. 289—297. ...быков круторогих... — См. выше, примеч. к ст. 108. Нелей соглашался выдать замуж свою дочь Перо (в переводе — Перу) только за того, кто приведет ему стадо коров, похитив его у Ификла (в переводе — Ификлес), царя Филаки, в Фессалии. Сделать это взялся прорицатель Меламп (не названный здесь по имени, но см. 15. 225—240), который хотел, чтоб Перо выдали замуж за его брата Бианта. Однако в Филаке Меламп был схвачен и провел год в темнице, после чего Ификл отпустил его за то, что тот открыл ему тайны богов (точнее: «речи», «замыслы»), а именно, как поступить, чтоб у Ификла родился сын. За время отсутствия Мелампа Нелей завладел его имуществом; вернувшись, Меламп отомстил Нелею и отдал Перо в жены Бианту.

  910. Ст. 294 сл. = 14. 293 сл. Но когда ... пробежали и годы... — Перевод приблизительный. В оригинале: «когда закончились месяцы и дни, вскоре по завершении года (одного, а не многих!), когда прошли его времена (ω̉ραι — времена года)». См. 14. 293, где переведено правильно.

  911. Ст. 300. Кастор и Полидевк — см. CMC.

  912. Оссу на древний Олимп... — Согласно более частной версии, Алоады пытались взгромоздить Оссу на Пелион (горные хребты в Фессалии), чтобы взять приступом Олимп. Здесь, как видно, они хотят добраться до неба, которое мыслится как обитель богов, вопреки обычному представлению, которое помещало их на Олимпе.

  913. Ст. 321. Федра, Прокрида, Ариадна — см. CMC. Включение в «каталог жен» героинь из круга афинских мифов иногда считают интерполяцией, сделанной при записи текста гомеровских поэм при Писистрате. См. 7. 80 сл. и примеч.

  914. Минос (см. примеч. к 19. 172—179) назван здесь кознодеем, вероятно, потому, что в построенный для Минотавра лабиринт заключал чужеземцев, предназначенных ему на съедение.

  915. Мера — дочь аргосского царя Прета, охотившаяся вместе с Артемидой, которая застрелила ее, узнав о ее связи с Зевсом. Климена — вероятно, супруга Филака и мать Ификла (выше, ст. 290).

  916. Эрифила — см. CMC: Амфиарай.

  917. Ст. 333 сл. = 131 сл.

  918. ...мой гость... — Поскольку Одиссей обратился к Арете первой с просьбой о покровительстве (7. 141—153).

  919. Ст. 342 сл. = 7. 155 сл. Хотя ст. 343 отсутствует во многих рукописях и иногда считается позднейшей вставкой, повторение двустишия при имени Эхенея представляется достаточно законным.

  920. Ст. 354 сл. = 9.1 сл.

  921. Ст. 373 сл = 354 сл.

  922. Ст. 387—389 = 24. 20—22.

  923. Ст. 395 сл. = 55 сл.

  924. Ст. 401 сл. = 24. 111 сл.

  925. ...криворогих быков... — См. выше, ст. 108 и примеч.

  926. ...во граде, где жен похищал... — Перевод несколько вольный (в оригинале: «убили ...тебя, сражавшегося за город и женщин»), хотя по существу верный: разрушение города и увод в рабство женщин были целью всякой военной акции.

  927. Кассандра — см. CMC: Агамемнон.

  928. ...во грудь... — Добавление переводчика. Вероятнее, что коварная (в переводе опущено) Клитемнестра нанесла удар сзади.

  929. Ст. 423 сл. ...попытался ... руку к мену протянуть... — В оригинале: «я пытался поднять руки (чтобы защитить Кассандру?), но опустил их на землю, умирая, пронзенный мечом».

  930. ...богами ей данному... — Добавление Жуковского, вносящее в текст чуждое древним грекам представление («Браки заключаются на небесах»).

  931. Ст. 435—443 были заподозрены как интерполяция александрийскими филологами — Аристофаном Византийским и, возможно, Аристархом. Достаточных оснований для этого нет.

  932. Ст. 454—456 были заподозрены как интерполяция античными филологами и некоторыми современными исследователями, так как они мешают переходу от рассказа Агамемнона к вопросу об Оресте и противоречат характеристике Пенелопы, данной в ст. 444—446. Защитники этих стихов указывают, напротив, что после всех похвал Пенелопе Агамемнон возвращается к мысли о своей жене-изменнице и что Одиссей целиком следует его совету вернуться на Итаку незамеченным.

  933. Ст. 459. Орхомен и Пилос названы как достаточно удаленные от Микен места, Спарта — как царство Менелая, где Орест мог найти убежище у своего дяди.

  934. Ст. 467—470 = 24. 15—18, кроме небольшого различия в самом начале.

  935. ...над мертвыми царствуя... — Точнее: «обладая господством среди мертвых» (царем их был Аид). Одиссей делает такой вывод при виде сопровождающих Ахилла теней. Соответственно, в своем ответе (нежели ... царствовать, ст. 491) Ахилл не констатирует реальное положение вещей, а говорит о возможности выбора: лучше быть бедняком на земле, чем царем среди мертвых.

  936. Ст. 493, 506. Мой сын ... Неоптолем. — См. CMC.

  937. ...без рук и без ног... — Не следует понимать буквально. В оригинале: «старость ослабляет у него руки и ноги».

  938. ...старость его оскорбивших. — Перевод внушает мысль, что Ахиллу известно что-нибудь о бедственном положении Пелея. Смысл оригинала несколько другой: «тех, кто захотел бы силой лишить его положенного почета».

  939. Ст. 524 сл. ...двери громады Мне ... поручили ахейцы. — Переводчик исходил из значения слова λόχος «засада». Между тем ст. 525 был исключен Аристархом и находится под сомнением у современных издателей по следующим причинам. (1) Он повторяет Ил. V. 751 = VIII. 395, где речь идет об облаке, тумане (νεφος), окутывающем Олимп. Замена νεφος на λόχος привела к не слишком удачному образу: «разверзать и замыкать засаду», тем более что перед Одиссеем такая задача не ставилась. (2) С исключением ст. 525 вторая половина ст. 524 получает вполне законченный смысл.: «мне же было поручено всё», т. е., как бы мы сказали, «общее руководство всеми», находившимися в деревянном коне, что Одиссей и делал (см. 4. 284—289).

  940. Асфодилонский луг — ошибочно переведенное переводчиком как имя собствнное прилагательное α̉σφοδελός, т. е. луг, где произрастает асфодель — растение, похожее на лилию. Его корни употребляли в пищу бедные люди. См. Гесиод, ТиД, 4.

  941. Ст. 544 сл. ...на победу Злобясь мною... — См. CMC: Аякс 1.

  942. Ст. 565—627. См. вступительную заметку к кн. 11.

  943. ...умерших судил он... — В эти стихи не следует вносить более позднее представление о Миносе как о судьбе умерших за их земную жизнь (впервые у Платона, Горгий. 523 е 6—7). Здесь Минос продолжает властвовать над мертвыми, как он властвовал над живыми, предоставляя каждому его долю прав (δίκας).

  944. Десятина — в оригинале πέλεθρον (класс, πλεθρον), собственно, длина борозды, которую пропахивают на быке, прежде чем повернуть обратно; чуть больше 30 м.

  945. ...к Пифию... — Собственно, в Пифо, т. е. к дельфийскому храму Аполлона.

  946. ...на лугу Панопейском. — Панопей — город в Фокиде.

  947. Тантал . — См. CMC.

  948. Демон — см. 2. 135 и примеч.

  949. Ст. 589 сл. = 7. 115 сл.

  950. Сизиф — см. CMC.

  951. ...обманчивый камень. — т. е. делающий тщетными любые попытки водворить его на место.

  952. Ст. 604 считается поздней вставкой, заимствованной у Гесиода, Теог. 952.

  953. Ст. 610—612. ...ремнем, на котором ... изваяны были... — Подвиги Геракла были изображены не на ремне, а на позолоченной перевязи (ст. 609). Медведи, не считая созвездия, упоминаются у Гомера только здесь.

  954. ...недостойного мужа... — Микенский царь Еврисфей. Отданный ему в услужение за убийство своей жены и детей Геракл совершил свои знаменитые 12 подвигов.

  955. ...пса троеглавого... — Пес Кербер, чье имя у Гомера не встречается, сторож в Аиде; троеглавый — добавление переводчика на основании позднейших представлений.

  956. Тезей — афинский царь, отправившийся вместе с царем лапифов Пиритоем (см. 21. 296) в Аид, чтобы похитить в жены последнему Персефону. По позднейшему варианту, Аид прислонил их к стене подземного чертога, так что в их тела стал проникать камень. Спустившийся в Аид Геракл сумел оторвать от стены Тесея, который снова попал в Аид уже после смерти.

  957. Ст. 631 подозревают как вставку, сделанную при Писистрате с целью прославить Тесея, легендарного предка афинян.

  958. Ст. 637 сл. = 9. 178 сл. См. примеч.

  959. Легкие Оры... — Добавление переводчика. В оригинале: χοροί, т. е. «места для пляски» (солнечных лучей). Из ст. 3—4 ясно, что остров Эя однозначно представляется расположенным на востоке. См. примеч. к 10. 135—138.

  960. Ст. 6—8 = 9. 150—152.

  961. Труп Эльпеноров... — См. 10. 552—561; 11. 51—80.

  962. Дважды узнавшие смерть... — Смысл прилагательного δισθανής (букв.: дважды умирающий), скорее, «тот, кому суждено дважды умереть». Второй своей смерти Одиссей и его спутники еще не встретили.

  963. Бросьте печаль и беспечно... — Добавление переводчика, пожелавшего сильнее противопоставить долю умерших возможностях живущих.

  964. Ст. 28—31 = 10. 475—478.

  965. ...потом и от бога услышишь. — Неверный перевод, затрудняющий понимание и без того нелегкого стиха. В оригинале: «напомнит тебе об этом само божество». Вероятно, Цирцея хочет этим сказать, что в случае неисполнения ее советов Одиссея постигнут бедствия, в которых он увидит волю богов.

  966. Ст. 39—54, 158—201. В рассказе о Сиренах отражен частый в моряцком фольклоре мотив встречи странника с женщинами, которые очаровывают его и тем обрекают на смерть. Как представлял себе автор внешность Сирен, не ясно. В вазописи, начиная с 6 в., их изображают полуженщинами, полуптицами, в чем современные исследователи видят влияние Востока, но в поэме никакого намека на этот образ нет.

  967. ...к тем двум... — Указание на число Сирен перенесено сюда переводчиком из ст. 52 оригинала, где их имя употреблено в двойственном числе. В псевдогесиодовском «Каталоге женщин» (фр. 28 MW) число Сирен доведено до трех и названы их говорящие имена: Фелксиопа — «услаждающая взор (или: своим ликом)», Мольпа — «песнь», Аглаофона — «с искрящимся голосом».

  968. Ст. 45 сл. ...на этом лугу... — В вазописи (см. примеч. к ст. 39—54) Сирены обычно изображались сидящими на скале. Луг, на котором белеет Много костей, надо, по-видимому, представлять себе как прибрежную полосу между скалой и морем, омывающим остров Сирен.

  969. Ст. 59, 73. Прежде и после — неправильно понятое переводчиком противопоставление: Цирцея сообщает Одиссею не о двух опасностях, ожидающих его одна за другой, а о необходимости выбрать одну из них (ст. 56—58). В оригинале: «здесь (ένθεν μὲν, ст. 59)... там же (οί δὲ, ст. 73)». В дальнейшем Одиссей предпочитает уклониться от Бродящих утесов и провести корабль между Скиллой и Харибдой (ст. 202—224). Что касается Бродящих утесов, то здесь они названы, не как у других авторов, Симплегады («сталкивающиеся») и Планкты («бьющие», «ударяющие») — возможно, в результате контаминации двух сказочных образов, автор представлял их себе не столько движущимися, сколько производящими губительный вихрь от разбивающихся об них волн. В греческой мифологии Симплегады были известны уже из сказания об аргонавтах (см. ст. 69—72).

  970. Ст. 61 сл. ...никакая Птица... — Образ, не известный из других источников.

  971. ...Пламенным вихрем... — т. е. кипением волн, разбивающихся о скалы. Ср. 202.

  972. ...две скалы... — В одной обитает Скилла (ст. 85), из другой вырывается Харибда (ст. 104). Помещая их на небольшом расстоянии друг от друга, автор объединяет в одном эпизоде два мотива из моряцкого фольклора: встречу с чудовищным зверем-людоедом и необходимость преодолеть препятствие в виде водоворота. В древности проход между Скиллой и Харибдой локализовали в бурном Мессинском проливе; в наше время предлагают и другие проливы — Босфор, Гибралтар, хотя ясно, что никаких точных географических координат автор здесь не подразумевал.

  973. Ст. 86—88 александрийские филологи считали вставкой, сделанной ради сближения имени Скиллы со словом σκύλαξ «щенок». Однако никакого противоречия между ст. 85 и последующими ст. 86—88 нет, а конструирование этимологии на основе исходного звучания двух слов — частый прием у древнегреческих авторов.

  974. ...быков и баранов... — Надо: «коров и овец». См. 11. 108 и примеч.

  975. Фаэтуса («светящаяся») и Лампетия («сияющая») носят говорящие имена, соответствующие их происхождению от бога солнца.

  976. Ст. 137—141 = 11. 110—114: Цирцея повторяет слово в слово пророчество, данное Одиссею Тиресием. Тем самым автор подчеркивает значение, которое он придает поведению спутников Одиссея на Тринакрии.

  977. Ст. 145 сл. = 9. 178 сл. = 11. 637 сл.

  978. Ст. 146 сл. = 90. 103 сл. См. примеч.

  979. Ст. 147 — скорее всего, вставка, так как он противоречит следующему стиху: при попутном ветре нет нужды грести веслами.

  980. ...богиня богинь... — Преувеличение. В оригинале: «божественная среди богинь», т. е. не смертная, какой она выступала в общении с Одиссеем и его спутниками.

  981. Демон — здесь, очевидно, божество, враждебное мореходам, так как при безветреной погоде корабль медленнее проплывает мимо Сирен, которые получают возможность дольше искушать путников.

  982. Ст. 178 сл. — Ср. ст. 50 сл.

  983. Ст. 189, 191. Знаем мы... — Анафора воспроизводит стилистическую фигуру оригинала. Слова Сирен, гордящихся своим знанием прошлого и настоящего, напоминают, Муз в изображении Гесиода, Теог. 27 сл.

  984. ...подал я знак... — Кивком головы или движением глаз (оригинал допускает оба толкования), так как руки у Одиссея были связаны, а у его спутников уши заклеены воском.

  985. Дым и ... шум, производимые Планктами. — См. выше, примеч. к ст. 68.

  986. Ст. 206 сл. = 10. 546 сл.

  987. Всех вас избавил... — В оригинале сказано: «однако и оттуда, благодаря моей доблести, замыслу и уму, мы бежали». Одиссей с полным основанием умалчивает о том, что шесть его спутников все же стали жертвой Полифема.

  988. Рогом быка лугового их ловит... — Собственно: «забрасывает в море рог», т. е. выпиленное из рога кольцо, через которое продевалась леска, чтобы рыбы не могли ее откусить. Ср. Ил. XXIV. 80—82 (пер. Н.И. Гнедича):Быстро в пучину Ирида, подобно свинцу погрузилась,Ежели он, прикрепленный под рогом вола степового,Мчится, коварный, рыбам прожорливым гибель несущий.

  989. Скиллин утес миновав и избегнув свирепой Харибды... — Оригинал допускает здесь двойное толкование. Либо: «избежав скал, одну — страшной Харибды, другую — Скиллы»; либо: «избежав скал (т. е. Планктов), страшной Харибды и Скиллы». Жуковский перевел, приняв первое толкование; в пользу второго говорит 23. 327, где смысл совершенно однозначен.

  990. ...Гелиосово стадо. — О священном стаде Гелиоса см. также Гомеров гимн Аполлону, ст. 410 сл.

  991. ...святотатной рукой не коснетесь... — Точнее: «никто в губительном безрассудстве не убъет».

  992. Ст. 303 сл. — См. 10. 345 сл. и примеч.

  993. Треть совершилася ночи... — В оригинале: «когда была последняя треть ночи».

  994. Ст. 314 сл. = 9. 68 сл. Вторая половина формульного ст. 315 (темная ... сошла ночь ) здесь не вполне уместна, так как ночь еще не окончилась.

  995. Ст. 332. — См. 4. 369 и примеч.

  996. ... я удалился... — Точнее: «ускользнул», чтобы сотворить молитву в одиночестве.

  997. Теплой... — Добавление Жуковского.

  998. Сладкий ... сон Одиссея приводит здесь к столь же губительным последствиям, как в 10. 31—49.

  999. Здесь принесем их богам... — В жертву сжигались только часть туши, кости, обвитые жиром, и внутренности (ст. 360—365; ср. 3. 457 сл.); остальное поедали те, кто совершал жертвоприношение.

  1000. Ст. 345—347. ...воздвигнем ... храм... — Это единственный обет такого рода у Гомера и единственное упоминание храма в материковой Греции, не считая Ил. II. 549. «Илиада» знает храмы только в Трое и прилегающей к ней Хрисе (I. 39; V. 466; VI. 88, 269, 275, 297, 309; VII. 83), «Одиссея» — в сказочной стране феаков (6. 10, но см. примеч. к 6. 164, 266). Ст. 346 отражает ситуацию в послемикенской Греции, когда в ней, наряду с алтарями, начали возводить храмы, — возможно, под иноземным (восточным?) влиянием.

  1001. Листьев нарвали они... — чтобы украсить намеченное для жертвы животное, которое обычно обсыпали ячменем (ср. 3. 445).

  1002. Ст. 364 сл. = 3. 461 сл.

  1003. Ст. 374—390 выпадают из стиля повествования от первого лица, принятого в кн. 9—12. Возникает вопрос, откуда Одиссей мог знать о том, что происходило на Олимпе? Объяснение, приводимое в ст. 389 сл., только запутывает ситуацию: в кн. 5, где Гермес встречается с Калипсо, нет ни слова ни об испытании, ожидающем Одиссея на Тринакрии, ни о сцене на Олимпе. К тому же сам Одиссей не знал о визите Гермеса на остров Огигию (см. примеч. к 7. 263). Таким образом, эти два стиха больше всего похожи на позднейшую вставку, имеющую целью ответить на поставленный выше вопрос. Что же касается ст. 374—388, то их изъятие, предложенное еще александрийскими филологами и поддержанное некоторыми современными исследованиями, представляется неприемлемым, так как они служат подтверждением мысли, заявленной уже во вступлении (1. 22—24): люди сами отвечают за свои поступки, боги шлют им только заслуженную кару. (О «безрассудстве», ставшем причиной гибели спутников Одиссея и женихов, см. статью «Одиссея — фольклорное наследие...», § 3.) Поэтому остается только предположить, что автор «Одиссеи» сознательно допустил некоторую неувязку в изложении ради развития важной для него мысли. Другой пример неувязки в этом же отрывке — вмешательство Лампетии (ст. 375), извещающей Гелиоса о случившемся святотатстве: Солнце, которое все видит (выше, ст. 323), не нуждается в подобном донесении. На это также обращала внимание уже античная критика. Такая непоследовательность, однако, встречается в гомеровском эпосе. Ср. ст. 376, где Гелиос обращается к олимпийским богам, в то время как место его — на небе; или несколько выше, ст. 339—365, где Одиссей рассказывает о том, что произошло, пока он спал.

  1004. Року подвластных ... — Добавление переводчика.

  1005. Били отборных быков . — В оригинале сказано только, что спутники Одиссея шесть дней подряд пировали, а не занимались убоем скота. Ст. 403—406 = 14. 301—304. Ст. 415—419 = 14. 305—309.

  1006. Юношей тяжбу. — Перевод, вызванный одним из толкований прилагательного αι̉ζηός как «юный». Однако другое его значение в качестве определения при слове «муж» — «крепкий», «сильный». Таким образом, здесь речь идет, вероятнее всего, о разборе тяжбы между двумя людьми, который производит на городской площади (агоре) специально назначенный человек.

  1007. Ст. 447—449 = 7. 253—255.

  1008. Мне говорить уж не нужно... — Одиссей напоминает о рассказанном в 7. 241—297.

  1009. ...мой дом меднокованый... — Та же неточность в переводе, что в 8. 321 (см. примеч.).

  1010. ...себя ж наградим за убытки... — О стремлении знати переложить свои расходы на народ см. также 19. 197. Здесь эта черта реальной действительности 8 в. не слишком согласуется с идиллическим образом жизни феаков.

  1011. Все по домам разошлися... — Здесь кончается день, который начался в 8.1, — пять книг (8—12) посвящены событию одного, 33-го, дня. Следующий за ним займет всего лишь 63 стиха (18—80), причем на этот раз не будет даже сообщено, о чем пел Демодок (ст. 27 сл.).

  1012. С неба ... сойти... — См. 4. 785 и примеч.

  1013. ...радуйтесь... — См. 1. 121 и примеч.

  1014. Боги Ураниды... — См. 7. 242 и примеч.

  1015. ...жену без порока нашел... — Перевод внушает мысль, что речь идет о жене, не запятнанной предосудительным поведением. В оригинале — обычный эпитет α̉μύμων «беспорочная».

  1016. Сердцем избранной супругой... — Модернизм переводчика. В оригинале: «с законными женами».

  1017. Ст. 47 сл. = 7. 226 сл. Ст. 49 сл. = 7. 178 сл.

  1018. ...хитромысленный... — В переводе неудачная замена стоящего в оригинале определения δι̃ος «божественный». Хотя эпический поэт часто употребляет постоянные эпитеты героев, не соотнося их с ситуацией, в данном случае автор этого избегает, так как никаких «хитрых мыслей» в отношении феаков Одиссей не питает

  1019. ...домашних... — Добавление переводчика.

  1020. С ... одеждой... и с хитоном... — В кн. 8. 425,441, уже было сказано, что Арета подарила Одиссею хитон и плащ. Автор, по-видимому, забыл об этом.

  1021. ...с простыней... — Добавление переводчика: гомеровские герои простынями не пользуются. В оригинале: «полотно» (λίνον).

  1022. Сон непробудный... — См. 7. 319 и примеч.

  1023. Грот — место культового почитания нимф, слывущих наядами, т. е. тех, которых называют наядами.

  1024. Ст. 105 сл. ...кратер и ... кувшинов Каменных... — Речь идет, по-видимому, о фигурах, образованных сталактитами.

  1025. ...божественной... — Добавление переводчика. В оригинале: «моей породы»: Алкиной — внук Посидона (см. 7. 56—63).

  1026. Ст. 135 сл. = 16. 230 сл. с заменой глагола.

  1027. Ст. 136—138 = 5. 38—40.

  1028. Старший и силою первый... — Хочет ли Зевс сказать, что Посидон старше его, так как сам Зевс родился последним из детей Крона (так получается по Гесиоду, Теог. 453—458; иначе в Ил. XII. 355)? Или в понятие πρεσβύτατος автор вкладывает значение «самый почтенный» — разумеется, после Зевса?

  1029. Ст. 149—152. ...корабль... Будет разбит... и горою великой задвину их город. — Слова Посидона предполагают два акта мести с его стороны, причем сказочный мотив, объясняющий недоступность людскому зрению чудесного города, сам по себе никаких сомнений не вызывает. Трудность состоит в том, что из ст. 158 не ясно, к чему сводился совет Зевса: превратить корабль в скалу и этим ограничиться, или дополнить это наказание возведением горы вокруг всего города феаков? В рукописном чтении ст. 158 целиком = 152; так и перевел Жуковский. В то же время уже Аристофан Византийский предложил заменить в ст. 158 чтение μέγα δέ («а большую гору») на μὴ δέ («большой же горой не окружай»). Последний вариант больше соответствует ст. 183, хотя и неизвестно, внял ли Посидон просьбе феаков.

  1030. Ст. 170 сл. = 4. 772 сл. с заменой имени собственного.

  1031. Ст. 173—178 = 8. 565—570 (см. примеч.).

  1032. ...двенадцать... — по числу «царей», делящих власть с Алкиноем (см. 8. 390 и примеч.)?

  1033. ...темные сени дерев черноглавых. — Описание, значительно расширенное в переводе. В оригинале сказано: «зеленеющие (цветущие) деревья». Черные деревья обычно связаны с культом мертвых. См. примеч. к 5. 64.

  1034. Ст. 200—202 = 6. 119—121.

  1035. Ст. 243 сл. ... полями... Беден... — Ср. 4. 605.

  1036. ... вод, безущербно... текущих. — Собственно: «всегда достаточных (т. е. не пересыхающих) водопоев».

  1037. Ст. 256—286 — первый из большей частью вымышленных рассказов Одиссея. За ним последуют 14. 191—359, 462—502; 17. 419—444; 19. 165—299; 24. 263—314, в которых Одиссей выдает себя за критянина. Этому предлагают два объяснения: (1) Крит был известен как богатый остров, и это должно вызвать уважение к происходящему оттуда человеку; (2) Крит находился достаточно далеко от Итаки, так что едва ли бы на Итаке нашелся человек, который мог бы изобличить Одиссея во лжи.

  1038. ... финикийских людей благородных... — Финикийцы славились в Древней Греции морской торговлей и пиратством. Характеристика их здесь как благородных (α̉γαυοί) является омертвевшим эпитетом и расходится с рассказами Одиссея (14. 288—297) и Евмея (15. 419—484).

  1039. Ст. 287 сл. ... щеки... рукой потрепала... — См. 4. 610 и примеч. Здесь в оригинале сказано: «приласкала его рукой», т. е., вероятно, погладила по плечу рукой.

  1040. Ст. 293—295. В переводе упреки Афины несколько преувеличены. В оригинале сказано: «Ты всегда один и тот же, богатый на выдумки, ненасытный в обмане; даже находясь на своей земле, ты не хочешь отказаться от обманных и скрытных слов, которые тебе изначально любезны».

  1041. Ст. 316 сл. = 3. 130 сл.

  1042. Мы к кораблям возвратились... бог разлучил нас. — Неточный перевод. В оригинале: «отправились назад на кораблях, а бог рассеял ахейцев».

  1043. Ст. 322 сл. ... меня ты Словом... ободрила... — Аристарх считал эти стихи интерполяцией: в тексте нигде нет указаний на то, что Одиссей узнал Афину, когда она встретилась ему в образе девушки в стране феаков (7. 14—77).

  1044. Ты ж, Одиссей, не спеши узнавать... — Смысл оригинала другой: Одиссей ничего не спрашивает о своей супруге, желая сам ее испытать. Таким образом, Афина предполагает в Одиссее определенный образ мыслей, а не дает ему совета, как в переводе. Мотив испытания супруги достаточно распространен в сказке о возвращении мужа; здесь он, однако, входит в противоречие со следующими словами Афины. Античная критика считала ст. 333—338 позднейшей интерполяцией.

  1045. Ст. 337 сл. = 11. 182 сл. = 16. 38 сл.

  1046. Ст. 342 сл. = 11. 102 сл.

  1047. ... умерщвлением... — В оригинале: «ослеплением».

  1048. Ст. 347 сл., равные 103 сл., отсутствуют в лучших рукописях. Не было их и в некоторых античных изданиях.

  1049. Ст. 349 в оригинале начинается со слов: «Вот и тот грот, где ты... »

  1050. ... пространного грота... — В оригинале определение θεσπέσιος «божественный», которое может иметь и переносное значение «величественный», но здесь употреблено в прямом смысле, так как грот посвящен нимфам (ст. 103 сл.).

  1051. Ст. 363 сл. Должен... Спрятать... — В оригинале глагол выражает побуждение, обращенное к обоим: «давай сложим». Афина так же принимает непосредственное участие в работе (ст. 370), как в 19. 33 сл.

  1052. Ст. 380 сл. = 2. 91 сл.

  1053. Если бы вовремя... ты... не открыла... — Создается впечатление, что автор забыл о пророчестве, которое Одиссей получил от тени Тиресия.

  1054. Ст. 397 сл. ... чтоб не был никем ты... узнан... — Обязательной составной частью мотива «муж на свадьбе своей жены» (см. статью «Одиссея — фольклорное наследие...», § 2) является неузнаваемость вернувшегося супруга: либо он оброс длинными волосами и бородой, либо поменялся с кем-нибудь одеждой и т.д. Конечно, облик Одиссея за 20 лет и без того изменился, так что его нельзя было бы узнать и без дополнительной маскировки, но эпос требует от своих героев сохранения ими в любых условиях благородной внешности и осанки. Отсюда — необходимость вмешательства Афины.

  1055. ... злато-темные кудри... — Это определение составляет известное противоречие с 16. 176, где у Одиссея появляется черная борода. Впрочем, такой недосмотр можно не вменять в вину автору, занятому подготовкой решающих событий.

  1056. ... будешь противен. — Преувеличение переводчика. В оригинале: «ты покажешься безобразным», что не помешает Пенелопе вести с нищим доверительную беседу (19. 53—308, 508—604).

  1057. Ст. 404 сл. = 15. 38 сл.

  1058. Встретишь его ты у стада свиней... — Недосмотр автора: Одиссей застает Евмея в его доме (14. 5).

  1059. Тою порою... — В оригинале сказано: «Там оставайся и обо всем расспроси, пока я приду в Спарту и позову Телемаха...» Как видно из начала кн. 15, Афина является во сне Телемаху только на исходе ночи, незадолго до рассвета следующего дня (ст. 50—56), т. е. после того как Одиссей уже успел придти к Евмею, рассказать свою вымышленную историю и уснуть. О том, почему Афине потребовалось столько времени, чтобы добраться с Итаки в Спарту, см. вступительную статью, примеч. 19, и 2. 292 с примеч.

  1060. ... чтоб людей посмотрел... — Добавление переводчика.

  1061. Нажил великую славу... — См. 1. 93 и примеч.

  1062. ... женихи стерегут... — См. 4. 842—847; 14. 180—182.

  1063. Ст. 426—428 = 15. 30—32.

  1064. ... прикоснулася тростью. — т. е. волшебным жезлом, которым по законам волшебной сказки пользуются в поэме Цирцея (10. 238, 293, 319) и еще два раза сама Афина (16. 172, 456).

  1065. ... свинопас богоравный... — Определение объясняется тем, что автор либо пользуется высоким стилем, либо имеет в виду благородное происхождение Евмея (см. 15. 412—414), как и ниже, ст. 18, — женихов.

  1066. ... не спросясь... — Усиленный перевод предлога νόσφιν со значением «вдалеке, без, помимо».

  1067. Ст. 13—15. ... двенадцать... закут... свиней... пятьдесят... — Круглые цифры, как и ниже, 100 сл.: по 12 стад коров, овец и свиней. Ср. также 7. 103; 22. 421—424: по 50 рабынь во дворцах Алкиноя и Одиссея; 20. 106: двенадцать рабынь на мельнице в доме Одиссея.

  1068. ... богоравные... — См. примеч. к 1. 29.

  1069. ... повелитель мужей... — Видимо, тот же случай, что и выше, ст. 3: возвышенный стиль перенесен и на свинопаса, как в дальнейшем на коровника Филойтия (20. 185).

  1070. ... но из рук уронил он... — Неточный перевод: Одиссей сознательно выпустил из рук посох, чтобы не дразнить собок.

  1071. ... когда б опоздал я минуту... — Модернизм переводчика: греки не знали счета на минуты. В оригинале: «не намного». См. также 21. 243 = 392, где в оригинале вообще нет никакого указания на время.

  1072. ... отдохнувши, ты скажешь... — См. 1. 122 и примеч.

  1073. Сучьев... — Точнее: «ветвей», срубленных с кустарника. См. 16. 47.

  1074. ... ты, Эвмей... — Обращение автора к действующему лицу, ограниченное в «Одиссее» только личностью Евмея в трех, следующих друг за другом книгах (14—16).

  1075. Ст. 57 сл. — Ср. 6. 207 сл. и примеч.

  1076. Слишком же щедрыми... — Добавление переводчика.

  1077. ... меня б он устроил... — Речь идет о некоем подобии отпущения на волю, которое вполне согласуется с патриархальным характером гомеровского рабства. Ср. 21. 214 сл.

  1078. ... невесту с богатым приданым... — В оригинале: «многосватаную». Раньше этот эпитет был употреблен применительно к Пенелопе (4. 770, ср. 21. 149), так что Евмей высказывается языком героического эпоса.

  1079. ... неволей... — Добавление переводчика, имевшего в виду версию, согласно которой Одиссей старался избежать участия в походе под Трою. В гомеровском эпосе этот вариант игнорируется, чтобы не нанести ущерба героическому облику Одиссея. См. 24. 116—119 и примеч.

  1080. ... не страшась никакого за то наказанья... — В оригинале более тонкая нюансировка: «не помышляя ни о мести (со стороны богов), ни о сострадании». В первом случае имеется в виду осуждение извне, во втором — нравственный уровень самих женихов.

  1081. Ст. 90 сл. ... как прилично, Весть сватовство не хотят... — т. е. обратившись к отцу Пенелопы и принося ему дары, вместо того чтобы истреблять чужое имущество. См. 2. 52 сл.

  1082. Ст. 97—102. ... черного Зама... — В оригинале нет указания на этот остров, а противопоставляются Итака и материк. Слово «материк» опущено переводчиком также в ст. 100, отчего меняется смысл оригинала. Здесь Евмей называет по 12 стад крупного рогатого скота, овец, свиней и коз, которых пасут на материке собственные пастухи Одиссея и наемные работники. На самой же Итаке (в оригинале: «здесь же») на ее окраинах пасутся еще 11 козьих стад и те свиньи, которыми ведает Евмей.

  1083. Ст. 103 сл. ... особые... козоводы... — В оригинале: «прилежные», «лучшие в своем роде».

  1084. Кубок... хозяину подал... — В знак благодарности и особого расположения. Ср. 13. 57.

  1085. ... за обиду отмщая Атреева сына... — Перевод дает основание понять эти слова так, будто Одиссей погиб ради Менелая, мстя за похищение Елены. В оригинале смысл другой: «ради чести (удовлетворения) Агамемнона» (та же формула — в ст. 70) как верховного предводителя ахейского войска.

  1086. Ст. 145—147. ... его... не могу называть я... — Считая Одиссея погибшим, Евмей остерегается называть его по имени, то ли чтобы не напоминать о его смерти, то ли чтобы не тревожить душу покойника.... братом... его... называю. — Перевод, основанный на том, что в «Илиаде» (VI. 518; X. 37; XXII. 229) прилагательное η̉θει̃ος употребляется в обращении младшего брата к старшему. Однако обращение η̉θει̃ε значит, скорее, «любимый», «дорогой». Так, согласно оригиналу, и здесь: «я называю его своим дорогим (господином), хоть и в его отсутствие». О «братских отношениях» с хозяином свинопас не помышляет, даже если он «богоравный».

  1087. Ст. 154 — формульный стих (= 16. 79 = 17. 550 = 21. 339; ср. 14. 396), отсутствующий в большинстве рукописей; здесь, вероятно, интерполяция.

  1088. ... ненавистней... ненавистных... — Игра слов, внесенная переводчиком. В оригинале Аидовы врата не имеют определения.

  1089. Ст. 158 сл. = 17. 155 сл. = 20. 230 сл. Ср. 19. 303 сл.

  1090. Ст. 160—162 = 19. 305—307.

  1091. Прежде, чем солнце окончит свой круг — т. е. еще до окончания этого года.

  1092. Прежде, чем месяц... сменен... будет... — Не совсем точный перевод. В оригинале говорится: «в день, когда один месяц исчезает, а другой возникает», т. е. в новолуние.

  1093. Ждут женихи... — Автор второй раз (см. 13.425—428) возвращается к ситуации, описанной в 4. 842—847, чтобы восстановить в памяти слушателей ранее происшедшие события.

  1094. Ст. 187—190= 1. 166—169.

  1095. Ст. 189 сл. = 16. 58 сл. = 223 сл.

  1096. ... на просторе... — т. е. «в покое», «в тишине».

  1097. Ст. 200—204. Вымышленное происхождение Одиссея, как и его тяга к приключениям, напоминают реальную биографию поэта Архилоха (ст. 680—640). Видимо, ситуация была достаточно типичной для конца 8 — первой половины 7 в.

  1098. Лучшее брал я себе... — Ср. 9. 160, 550 сл.

  1099. Ст. 235 сл. Роковой... Путь. — В оригинале: «страшный».

  1100. ... мы властью народа окованы были. — В оригинале нет ничего о власти народа. Смысл оригинала в том, что в случае отказа от участия в походе им угрожало моральное осуждение со стороны народа.

  1101. Дней через пять... — Точнее: «на пятый день».

  1102. ... к водам потока Египта... — См. 4. 477 и примеч.

  1103. Ст. 258—272 = 17. 427—441.

  1104. ... в них... — Не у отправившихся в разведку, а у оставшихся сторожить корабли.

  1105. ... смертию мне угрожавших... — В переводе пропущена характеристика египтян, которые были готовы убить Одиссея, «ибо они были очень разгневаны».

  1106. Целых семь лет... — Тот же фольклорный срок, которым определяется пребывание Одиссея у Калипсо (7. 259). Ср. семидневный период в 10. 80 сл.; 12. 397—399; 14. 249—252; 15. 476 сл.

  1107. Ст. 293 сл. = 11. 294 сл.

  1108. Ст. 299 сл. Мы с благосклонно-попутным... Бореем Плыли. — Чтобы попасть из Финикии в Ливию, придерживаясь берегов (а такова была обычная практика греческих мореходов), помощь Борея требовалась только до достижения Газы, т. е. крайней юго-восточной точки Средиземного моря. Дальше морякам нужен был восточный ветер Нот.

  1109. Крит был за нами... — Для мореходов, плывущих в Ливию, расположенную на южном берегу Средиземного моря, Крит всегда оказывался «позади». Какое, однако, это могло иметь значение при огромном расстоянии между двумя этими точками? По-видимому, представление автора о юго-восточном Средиземноморье не отличалось достаточной определенностью.

  1110. Ст. 301—304 = 12. 403—406.

  1111. Ст. 305—309= 12.415—419.

  1112. Ст. 318—320. Сыном его... был встречен... — В основе этого эпизода лежит воспоминание Одиссея о его встрече с Навсикаей незадолго до возвращения на Итаку.

  1113. ... гостил у него он... — В послегомеровском эпосе существовала версия о пребывании Одиссея в стране феспротов после возвращения на Итаку. Здесь, в вымышленном рассказе «нищего», оно приурочено к странствиям Одиссея до прибытия на Итаку.

  1114. Ст. 325—330 = 19. 294—299.

  1115. Ст. 331—335= 19. 288—292.

  1116. ... самими богами избавлен. — Вмешательство чудесного пособника (в данном случае — не называемых точнее богов) — типичный ход волшебной сказки.

  1117. Голову платьем... обернувши... — чтобы оно не мешало плыть и оставалось сухим.

  1118. ... возмутил... — т. е. взволновал.

  1119. Ст. 368—371 = 1. 234—237. Впрочем, ст. 369 сл. отсутствуют во многих рукописях.

  1120. Ст. 378—385. Повторение в развернутой форме мотива, намеченного выше, ст. 124 сл.

  1121. Этольский — т. е. из Этолии, области на западе Средней Греции.

  1122. ... нам посланный Дием... — Неточный перевод. В оригинале Евмей говорит: «коль скоро привел тебя ко мне демон». См. 2. 135 и примеч.

  1123. Сердцем он набожен был... — Модернизм переводчика: принесение богам жертвы — обязательная часть пиршественного ритуала. В оригинале сказано: «не забыл свинопас и о богах, ибо ему были свойственны благородные мысли».

  1124. Первую... вторую... — В оригинале сказано: «первую посвятил нимфам и Гермесу». Нимфам — как местным божествам Итаки (см. 13. 104, 335—360; 17. 211, 240—243), Гермесу (Эрмию) — как покровителю путешественников. См. также 16. 472 и примеч. Так как у Евмея было четверо помощников (см. выше, ст. 26), то оставшиеся 6 частей как раз делятся между ними, самим Евмеем и Одиссеем.

  1125. ... сел за прибор свой... — Модернизация. В оригинале сказано: «сел около своей доли», т. е. у стола там, где Евмей положил выделенную Одиссею хребтовую часть.

  1126. Ст. 451. — См. ст. 8 и примеч.

  1127. Ст. 453 сл. = 1. 146. См. примеч.

  1128. Ст. 476—489. Ветер с морозом... — В «Илиаде» тяготы войны, связанные с непогодой, никогда не упоминаются. Рассказ Одиссея — еще один пример дегероизации, свойственной всей поэме.

  1129. Хрусталь — модернизм переводчика. В оригинале назван лед.

  1130. Пояс — вероятно, отделанный металлическими пластинками передник, употреблявшийся в микенские времена.

  1131. Ст. 483. — См. примеч. к 12. 312.

  1132. Ст. 510 сл. = 6. 192 сл.

  1133. У каждого только одно. — Как видно из ст. 521 сл., у Евмея есть все же и запасной плащ (хлена). Он его до износа — расширенный образ оригинала, где сказано: «не много у нас... на смену».

  1134. Ст. 515—517 = 15. 337—339. Впрочем, в кн. 14 эти стихи отсутствуют в лучших ркп и являются, возможно, интерполяцией.

  1135. Тою порой... — В оригинале здесь, как и в 13. 412 (см. примеч.), нет указания на одновременность действия, а сказано лишь: «Афина же отправилась...» — разумеется, по прошествии ночи, которая отделяет кн. 15 от кн. 14. Со ст. 56 начинается следующий за тем, 36-й день повествования (ст. 57—188). Если в некоторых комментариях делается попытка вместить 15. 1—388 в тот же 35-й день, который Одиссей приводит у Евмея, то это явно противоречит тесту кн. 13: пока Одиссей проснулся на Итаке, разговаривал с Афиной и переносил в пещеру подарки, давно наступил день, и Афина, чтобы явиться во сне Телемаху, должна была дожидаться следующей ночи. У Жуковского в подзаголовке «Песни 15» значится: «Тридцать пятый и тридцать шестой день. Утро тридцать седьмого» — соответственно следует читать: «... Утро тридцать восьмого» и далее по всему оглавлению делать сдвиг на один день вплоть до «Песни 24»: «Сорок первый день».

  1136. Ст. 11—13 = 3. 314—316.

  1137. ...без порока застать Пенелопу... — Перевод внушает подозрение, что Пенелопа в отсутствие Телемаха может решиться выйти замуж за кого-нибудь из претендентов. В оригинале мысль другая: «чтобы ты мог застать еще дома непорочную Пенелопу».

  1138. ... отец уж и братья... — Мотив, ранее нигде не упоминавшийся. Вся речь Афины (ст. 16—26), находящаяся в полном противоречии с образом Пенелопы, является, вероятно, средством побудить Телемаха к скорейшему возвращению домой.

  1139. Ст. 30—32 = 13. 426—428.

  1140. ... от обоих держась островов в отдаленье... — Как видно, Афина советует Телемаху не входить в пролив между Замом (Кефалленией) и Итакой, где поджидают его женихи (4. 844—847), а пристать на северном побережье Итаки. Чтобы осуществить этот план, есть две возможности. (1) Обогнуть с запада Зам, для чего надо пройти около 30 км открытым морем от Киллены на побережье Элиды до Зама и совершить достаточно длинный переход вдоль его берегов. (2) Пройти вдоль побережья Элиды на северо-восток от Киллены, пересечь вход в Калидонский залив и вдоль Эхинадских островов (см. примеч. к ст. 299) подойти к Итаке с востока. Все эти выкладки имеют смысл только в том случае, если мы предположим достаточное знакомство автора «Одиссеи» с географией западной Греции. Вполне возможно, однако, что этим знанием он не располагал и над деталями плана, предложенного Афиной, вовсе не задумывался: ему важно было только не допустить встречи Телемаха с женихами.

  1141. Ст. 38 сл. = 13.404 сл.

  1142. Ст. 63 отсутствует в большинстве рукописей и, вероятно, является интерполяцией.

  1143. ... богоизбранный... — См. 4. 156 и примеч.

  1144. ... безмерною... безмерно... — Перевод воспроизводит стилистическую фигуру оригинала.

  1145. Ст. 113—119 = 4. 613—619. Отсутствие ст. 113—119 в нескольких папирусах и ряде рукописей побуждает некоторых исследователей постулировать здесь интерполяцию. Однако повторение груп стихов в тот момент, когда повествование возвращается к ранее описанной ситуации, — достаточно частый прием эпической техники.

  1146. ... по порядку... — добавление Жуковского. См. 7. 98 и примеч.

  1147. Ст. 135—139 = 1. 134—138. См. примеч.

  1148. Ст. 145 сл. = 190 сл. = 3. 492 сл.

  1149. Ст. 180 сл. = 8. 465 + 467.

  1150. Ст. 184—192 = 3. 486—494. См. примеч.

  1151. ... до великого... града. — Собственно: до «высокого», т. е. расположенного на крутом склоне холма, вершину которого в микенское время увенчивал дворец.

  1152. ... прибежит... — Несколько преувеличенная характеристика образа действий престарелого Нестора. В оригинале сказано: «но сам сюда явится, чтобы пригласить...»

  1153. Ст. 223—278. Эти стихи аналитическая критика считала позднейшей вставкой, так как в них слишком много места уделяется происхождению Феоклимена, якобы не играющего в дальнейшем существенной роли. С последним доводом согласиться трудно, так как именно Феоклимену принадлежат прорицания, предвещающие возвращение Одиссея и гибель женихов: 17. 155—161 и особенно мрачное — 20. 350—372, непосредственно предшествующее расправе с женихами. Однако верно, что генеалогия Феоклимена дана с такой подробностью, которой ни в «Илиаде», ни в «Одиссее» не удостаивается ни один второстепенный персонаж. Таким образом, вполне возможно, что ст. 225—255 являются более поздним дополнением вместо нескольких стихов, в которых в разумных пределах излагалась родословная Феоклимена.

  1154. Меламп — см. 11. 289 и примеч. Впрочем, остается неясным, за что он был гоним Нелеем и как он ему отомстил.

  1155. Кера — олицетворение смерти.

  1156. Амфиарай — см. CMC.

  1157. Ст. 250 сл. Клита похитилиа... Эос... — как и Ориона, см. 5. 121.

  1158. Ст. 254 сл. ... раздраженный Против отца... — Намек на какой-то ближе неизвестный миф.

  1159. Мне на вопрос отвечай... — Странная просьба со стороны прорицателя, который сам должен знать, кого он встретил.

  1160. Муж умерщвлен... — О ком идет речь, неизвестно, но ясно, что Феоклимен спасается от кровной мести со стороны сродников и братьев убитого. В то же время в другой земле убийцу никто преследовать не будет — см. 280—283.

  1161. Ст. 287—291 почти = 2. 422—426. Формульным характером этого текста объясняется, что здесь гребцы поднимают парус прежде, чем корабль вышел в открытое море и подчинился попутному ветру.

  1162. Круно — небольшая река в Элиде. Халкис (правильнее: Халкида) — река и небольшое поселение там же, недалеко от Крун. Впрочем, в большинстве рукописей этот стих отсутствует.

  1163. Феа (в оригинале форма множественного числа: Феи) — пристань в южной Элиде.

  1164. Острые... острова... — Страбон (Χ. П. 19) отождествлял их с Эхинадскими островами (см. примеч. к ст. 33), расположенными напротив устья р. Ахелоя (юг Акарнании).

  1165. ... пригласит ли... остаться... — т. е. на третью ночь.

  1166. ... до железного неба... — См. примеч. к 3. 1.

  1167. ... рабы... — Добавление переводчика. В оригинале здесь и в ст. 333 речь идет о наемных прислужниках. О таком статусе говорил выше и Одиссей (ст. 324). Ст. 337—339 = 14.515—517.

  1168. Ст. 345 отсутствует в одной хорошей рукописи и добавлен на полях в двух других. Здесь он и в самом деле лишний, так как мысль целиком выражена в ст. 343 сл.: «нет для людей ничего хуже скитания; ведь ради ненавистного желудка терпят они тяжкие беды». После этого ст. 345 («люди, которым выпали скитание, страдание и горе») — не более чем тавтология.

  1169. Ктимена, сестра Одиссея, как и ее сестры, упоминается только здесь.

  1170. Добрых людей. — В оригинале α̉ιδοιοίσιν, «тех, кто возбуждает αι̉δώς» — «почитание», «уважение», т. е. чужеземцев и молящих, которым покровительствует Зевс.

  1171. Мужу тому... — Лаэрту.

  1172. Память минувших печалей... — Общее место гомеровской эстетики, что сладостно воспоминание и о горестях, пережитых в прошлом. Однако добавление переводчика веселым... разговором в этом случае неуместно.

  1173. Сира (в оригинале: Сирия) — в рассказе Евмея, вероятно, соответствует острову Сиру, расположенному западнее острова Делоса. Здесь он, однако, наделен чертами сказочного идеального царства. Ср.: Гесиод, ТиД, 113—120.

  1174. Ст. 410 сл., 478 — См. 3. 280 и примеч.

  1175. Сын Орменонов... — Правильнее: «Орменов».

  1176. Ст. 437 сл. — См. 10. 345 сл. и примеч.

  1177. Ст. 451 сл. ... со мною гулять... он... Ходит... — Модернизация, создающая представление о финикиянке как няньке, гуляющей с ребенком. В оригинале: «я смотрю во дворце за мальчиком, настолько смышленым, что он бегает за мной из дому».

  1178. Крупный электрон, оправленный в золото... — Неточный перевод. В оригинале речь идет о золотом ожерелье с нанизанными кусочками янтаря (электра).

  1179. ... с чудным искусством... — Добавление Жуковского.

  1180. ... царских вельмож... — Модернизация. В оригинале: «приглашенных на пир мужей, которые окружали моего отца», т. е. старейшин.

  1181. ... под платьем... — См. примеч. к 3. 154.

  1182. ... как то предназначено было Зевесом... — Неточный перевод. В оригинале: «когда Зевс Кронид даровал седьмой день, тогда Артемида...».

  1183. Ст. 479 сл. ... упала морскою Курицей... — т. е. как подстреленная птица.

  1184. С нежной заботой... — Несколько преувеличенный перевод. В оригинале: «заботливо».

  1185. ... Эвримах благородный... — Может показаться странным, что Телемах советует Феоклимену искать приюта у одного из самых наглых женихов. Однако Евримах ничего не знает о близости Феоклимена к Телемаху и, как человек знатного происхождения, обязан оказать гостеприимство страннику. С другой стороны, после неблагоприятного для женихов прорицания Феоклимена (ст. 531—534) Телемах меняет свое намерение и поручает Феоклимена заботе своего надежного спутника Пирея (ст. 540—543).

  1186. Смотрит... народ, как на бога... (в оригинале: «равного богу»). — Либо имеется в виду происхождение Евримаха (все знатные — «богоравные»), либо Телемах констатирует это с горечью.

  1187. ... с почтеньем великим — тем более излишнее добавление переводчика.

  1188. ... посол Аполлонов... — т. е. посол бога, дающего людям прорицания, в том числе — и по полету птиц. Вообще же вещих птиц посылает обычно Зевс. См. выше, 2. 146; 15. 160—168; Ил. XXIV. 314—321.

  1189. Ст. 536—538 = 17. 163—165 = 19. 309—311.

  1190. Ст. 547—549 = 9. 177—179.

  1191. Машут хвостами... — Устами Одиссея говорит поэт: сам Одиссей не может видеть этого, находясь в доме.

  1192. ... в двери вошел... — Точнее: «остановился в прихожей».

  1193. ... он увидел... — Напрасное добавление переводчика: Одиссей, оставивший сына младенцем, не мог узнать его в Телемахе, пока Евмей не назвал его по имени в ст. 23.

  1194. Ст. 22—24 = 17. 40—42.

  1195. ... отец — В оригинале ласковое ’άττα «батюшка».

  1196. Ст. 37—39 = 11. 181—183.

  1197. Ст. 38 сл. — Ср. 13. 337 сл.

  1198. В дом тут вступил... — т. е. вошел из прихожей, где происходил разговор с Евмеем.

  1199. Ст. 54 сл. = 1. 146. См. примеч.

  1200. Ст. 58 сл. = 14. 189 сл.

  1201. ... соткано было. — Обычно говорится о Мойрах (ср. 7. 197 сл. и примеч.), но иногда, как здесь, переносится на всех богов (в оригинале: «что выпряло ему божество», δαίμων). Ср. 1. 17 и примеч.

  1202. Ст. 75 сл. = 19. 527 сл.

  1203. ... дары ей приносит... — Скорее всего, не ей, чего нет в оригинале, а отцу, который и здесь мыслится живущим на Итаке. Ср. 2. 196 сл. См., впрочем, 18. 279—303, где подарки принимает сама Пенелопа.

  1204. Ст. 95 сл. = 3. 214 сл.

  1205. Ст. 107—109 = 20.317—319.

  1206. Ст. 118 сл. Сын... Сын. — В оригинале тройная анафора, с которой начинаются ст. 118—120: μου̃νον «одного лишь родил...».

  1207. Ст. 122—128 = 1. 241—247; ст. 122 сл. = 19. 130 сл.

  1208. Немедля — добавление переводчика, противоречащее ст. 270—273.

  1209. Вместе подите немедля вы в город... — Перевод усиливает значение оригинала, где сказано: «... как, уготовив женихам смерть и гибель, вам явиться в славный город (т. е. вместе или врозь)».

  1210. Черной... бородою. — См. 13. 399 и примеч.

  1211. Ст. 206 сл. ... через двадцать Лет. — Точнее: «на двадцатом году». То же самое в 17. 326 сл.; 19. 484 сл.; 21. 208 сл.; 23. 102 = 170; 24. 322 сл.

  1212. Ст. 230 сл. = 13. 135 сл. с заменой глагола.

  1213. Ст. 233 сл. = 58 сл.

  1214. Всех перечесть... я могу... — Поименный список всех женихов дает Аполлодор, Эп. VII. 27—30, чьи цифры, однако, расходятся с гомеровскими. У Аполлодора общее число женихов достигает 136 (против 108 в «Одиссее»). Источник этих данных и списка в целом не ясен.

  1215. Двое рабов... — В оригинале: «слуг», «прислужников».

  1216. ... хотя бы в меня чем швырнули... — Одиссей предвосхищает поведение женихов. См.: 17. 230—233, 279, 283, 462—464; 18. 394—396; 20. 299—301.

  1217. Ст. 281—298 были заподозрены еще Зенодотом и Аристархом в неподлинности, основанием для чего, в частности, служило полное совпадение ст. 286—294 с 19. 5—13. В самом деле, Одиссей предваряет здесь в тех же самых словах распоряжение, которое он впоследствии отдаст тому же Телемаху, — необычный случай использования техники повторов, вообще характерной для эпоса. К тому же в кн. 19 это, значительно более уместное, распоряжение тут же приводится в исполнение (ст. 31—34). Наконец, ст. 295—298 явно не учитываются в 22. 100—105: напротив, только здесь Телемах отправляется в помещение, где хранятся доспехи, и приносит копья, щиты и шлемы для Одиссея и его помощников. Таким образом, в кн. 16 мы имеем дело либо с остатком ранней версии, которую автор модифицировал в начале кн. 19, чтобы создать в дальнейшем дополнительное нарастание напряжения в сцене избиения женихов, либо с более поздней вставкой, для введения которой в ст. 281 была использована та же формула, что в ст. 299.

  1218. Ст. 287 сл. В палате Дымно... — Так как в мегароне (палате) обжаривали мясо зарезанных животных. Ср. 18. 307—310.

  1219. ... роковое железо. — Как правило, герои эпоса знают только оружие, изготовленное из бронзы (исключения — Ил. IV. 123; VII. 141). Поговорочный характер этого выражения показывает, что оно возникло в более позднюю эпоху, когда при изготовлении оружия бронза уступила место железу.

  1220. ... знак... — т. е. предзнаменование победы в борьбе с женихами.

  1221. Ст. 336 сл. Вслух... сказал... «Прибыл... царица». — Редчайший в эпосе пример сообщения, умещающегося в один стих и к тому же не предваряемого описанием того, где и в каком виде застал вестник адресата.

  1222. Ст. 391 сл. = 21. 161 сл.

  1223. Ст. 414—416= 18. 208—210.

  1224. Зачем ты сирот притесняешь... — Неточный перевод. В оригинале: «почему ты не заботишься о просящих (защиты)?», которым покровительствует Зевс (ср. 6. 207 сл. и примеч.). Неясно, однако, что имеет в виду Пенелопа. Далее она вспоминает, как Одиссей спас от народного гнева отца Антиноя, и, может быть, хочет сказать, что Антиной обязан так же охранять семью Одиссея, как сам Одисей некогда защитил его отца? Ср. 423: «нечестиво замышлять зло по отношению друг к другу».

  1225. Ст. 434 сл. = 21. 320 сл.

  1226. ... а мыслил иное. — Смягченный перевод. В оригинале: «сам же ему (Телемаху) готовил гибель».

  1227. Ст. 450 сл. — См. 1. 356—360 и примеч.

  1228. ... на вершине Эрмейского холма... — В оригинале: «когда я шел уже за пределами города, (там), где находится холм Гермеса...», т. е. на обратном пути (см. ст. 341, 352: Евмей уже ушел, когда в гавань входил корабль с женихами). Таким образом, к городу близко уже — недосмотр переводчика. Другое его добавление — на вершине. Его можно принять в том случае, если имеется в виду некий холм, посвященный Гермесу, хотя ранее нигде не упоминавшийся (и то неясно, зачем Евмею затруднять себе путь, поднимаясь на холм?). Существует поэтому другое толкование сочетания 'Έρμαιος λόφος. Под ним некоторые исследователи понимают груду камней, которую моряки и странники воздвигали Гермесу в благодарность за благополучное возвращение: к поставленной вертикально плоской каменной плите каждый, кто желал почтить бога, добавлял несколько камней (Ср. у Пушкина: «И гордый холм возвысился...»). Забираться на вершину такого холма было бы и вовсе святотатством.

  1229. ... двуострыми копьями... — т. е. с плоскими наконечниками, заостренными с двух сторон.

  1230. ... и сна благодать ниспослали им боги. — Добавление переводчика. В оригинале: «и насладились даром сна».

  1231. ... золотые... — В оригинале: «красивые».

  1232. Золотые сандалии — обувь богов: 1. 94; 5. 44.

  1233. ... отец... — См. 16. 31 и примеч.

  1234. ... мой прекрасный... — Добавление переводчика. Ср. 16.91, где такому же обращению в переводе соответствует в оригинале «милый». Здесь же и вовсе сказано: «однако иди».

  1235. Ст. 25. См. примеч. к 5. 466—469.

  1236. ... беспрепятственно... — Добавление Жуковского, видимо, желавшего подчеркнуть, что женихам не удалось устранить Телемаха. См. то же в ст. 85, хотя и с меньшим основанием.

  1237. Ст. 36 сл. = 19. 53 сл.

  1238. ... и руки... — Добавление переводчика: руки целуют низшие по своему социальному статусу высшим. Ср. 16. 15. Выше, ст. 35, руки тоже добавлены переводчиком, но там нет противоречия с положением Телемаха среди рабынь.

  1239. Ст. 40—42= 16. 22—24.

  1240. Ст. 48 сл. = 4. 750 сл. Впрочем, ст. 49 отсутствует в большинстве рукописей.

  1241. Ст. 87—89 = 4. 48—50. См. примеч.

  1242. Ст. 91—95. — См. примеч. к 1. 134—138.

  1243. Ст. 101—103 = 19. 594—596.

  1244. ... кованой... — в оригинале «крепкосколоченной», что, естественно, больше подходит к деревянной колеснице.

  1245. Ст. 118 сл. ... Елену... многих ахеян... погубившую... — Не вполне точный перевод. В оригинале: «ради которой аргивяне и трояне вынесли много бед», так как такова была воля богов, а не субъективное желание Елены.

  1246. Ст. 121—141 = 4. 333—350.

  1247. Ст. 143—146 = 4. 557—560 = 5. 14—17. См. примеч.

  1248. Ст. 148 сл. = 4. 585.

  1249. Ст. 155 сл. = 14. 158 сл. См. примеч.

  1250. ... вблизи корабля... — В оригинале: «находясь на корабле», что противоречит описанию в 14. 499, 527 сл. Переводчик стремился устранить небольшую несогласованность, достаточно частую в эпосе.

  1251. Ст. 163—165 = 15. 536—538 = 19. 309—311.

  1252. Ст. 166—169 = 4. 620 + 625—627.

  1253. Ст. 178 сл. = 85 сл.

  1254. Ст. 179—181 = 20. 249—251.

  1255. Ст. 197 сл. = 18. 108 сл.

  1256. Ст. 202 сл. = 24. 157 сл.

  1257. Итак, Нерион (в оригинале: Нерит) и Поликтор — не считая последнего, чьим сыном является один из женихов — Писандр (18. 299), эти местные герои (в античном значении слова, т. е. обожествленные смертные) больше нигде в поэме не упоминаются.

  1258. Ст. 213 сл. = 20. 174 сл.

  1259. Ст. 217 сл. Негодяй негодяя... равного с равным... — Перевод воспроизводит стилистическую фигуру оригинала.

  1260. Об притолку. — В оригинале речь идет о дверных косяках. То же самое — в ст. 340.

  1261. Ст. 226—228 почти = 18. 362—364.

  1262. Пяткою... толкнул... — Удар, нанесенный Одиссею Меланфием, носит кощунственный характер, так как дело происходит у алтаря нимф — божеств, особо почитаемых на Итаке (ср. 13. 355—360).

  1263. Цитры глубокой... — Определение γλαφυρός, прилагаемое обычно к кораблям («выдолбленный», «полый»), здесь, очевидно, указывает на цитру с особенно хорошим резонатором.

  1264. ... корабли... — пиратские.

  1265. ... полумертвый... — Смягченный перевод. В оригинале: «завшивевший».

  1266. Ст. 327. Мера (Мойра) — здесь в значении «смертной доли».

  1267. Ст. 337 сл. — 202 сл.

  1268. Нищему... быть неприлично. — Судя по близости к Гесиоду, ТиД 317—319, — поговорочный стих.

  1269. Ст. 360 сл. ... Афина... ему повелела... — Частый в эпосе случай двойной мотивировки: приказание Одиссею исходит сначала от смертного (ст. 350—352), потом от богини. Ср. 21. 1—4 и примеч.

  1270. ... негодяй всем известный... — Несколько преувеличенный перевод (в оригинале нет слова «негодяй»), хотя и соответствующий облику Антиноя.

  1271. Сволочь — множество, орава.

  1272. Неразумное... молвил — неточный перевод. В оригинале: «нехорошо ты говоришь, Антиной, хоть ты и знатный».

  1273. Друг... — См. примеч. к 1. 385.

  1274. Ст. 419—424 = 19. 75—80.

  1275. Ст. 424 сл. ... святая Воля... — Модернизм, вводящий в греческий мир христианское представление. В оригинале: «так, видно, захотел Зевс».

  1276. Ст. 427—441 = 14. 258—272.

  1277. Дметор — персонаж, более не известный.

  1278. Ст. 458 сл. = 18. 387 сл. с заменой имени собственного.

  1279. Ст. 462 сл. ... в спину Подле плеча... — По-видимому, Одиссей, желая уклониться от удара, оказался стоящим в полоборота к Антиною, и удар пришелся в верхнюю часть спины, там, где она переходит в плечо.

  1280. Ст. 468 сл. = 18. 351 сл. = 21. 275 сл.

  1281. ... его... — т. е. Антиноя.

  1282. Три дня и три ночи... — Эти слова Евмея порождают известную трудность в определении того, сколько дней провел Одиссей в его доме. Он попал туда в день прибытия на Итаку и провел там свой первый день, 35-й по ходу действия «Одиссеи» (вся кн. 14). 36-й день посвящен целиком путешествию Телемаха из Спарты до Феры (15. 1—188). На следующий, 37-й, день Телемах отбывает из Феры и, миновав Пилос, плывет на Итаку (15. 189—300), после чего автор возвращается к Одиссею, которому Евмей рассказывает свою историю (15. 301—494). Утром 38-го дня корабль Телемаха достигает Итаки, а сам он направляется к Евмею, где и происходит его встреча с отцом (15. 495—16. 320). Здесь же они оба остаются ночевать (16. 452—481). На следующий, 39-й, день Одиссей в сопровождении Евмея отправляется в город. Таким образом, получается, что Одиссей проводит у Евмея 35, 36, 37 и 38-й день, т. е. 4 дня и соответственно 4 ночи, из которых один день, 36-й, у него ничем не занят. Был ли автор «Одиссеи» обеспокоен этим противоречием? Едва ли. Похоже, что, говоря о днях, проведенных Одиссеем у Евмея, он имел в виду только те, которые были заняты действием и рассказами.

  1283. Одиссей... считается гостем... — Об этом в рассказе Одиссея у Евмея ничего не было; автор подготавливает здесь слушателя к версии, которая будет изложена в кн. 19. 185—203.

  1284. Ст. 534—538 = 2. 55—59.

  1285. ... зачихнул Телемак... — Имеется в виду свойственное многим народам представление, что чихание подтверждает верность сказанного. Ср.: Ксенофонт. Анабасис. III. 2, 9; Катулл. XLV. 8 сл., 17 сл.

  1286. ... красивую обувь. — Дополнение переводчика, заимствованное из 21. 341. В оригинале Пенелопа говорит: «я дам ему хлену, хитон и добрую одежду», причем последний член перечисления можно рассматривать как приложение к двум предыдущим. Входило ли уже здесь в намерения Пенелопы дарить бродяге обувь, и тем более красивую, неизвестно.

  1287. Ст. 551 сл. почти = 348 сл.

  1288. Ст. 565. — См. 3. 1 и примеч.

  1289. Ст. 568 сл. Промолчал прекрасный Сын Одиссеев. — В оригинале нет этой иронической интонации. Там сказано: «не защитил меня ни Телемах, ни кто-либо другой».

  1290. ... темная ночь наступила. — Ошибочный перевод: ночь наступает значительно позже, 18. 306. Здесь же в оригинале сказано: «уже наступила поздняя часть дня», между обедом и вечером.

  1291. Арнеон (правильнее: Арней) — возможно, говорящее имя, образованное от глагола άρνυμαι «добывать».

  1292. ...так матерью назван... — Намек на то, что мать прижила его неизвестно от кого.

  1293. Ст. 6 сл. ...величала... его... — Имя Ир ’Ι̃ρος) напоминает имя вестницы богов Ириды (’Ι̃ρι,ς), так как Ир у всех... был на посылках .

  1294. ...старичишка... — Усиленный перевод. В оригинале: «старче».

  1295. ...рыло... — Вульгаризм переводчика, не свойственный языку эпоса. В оригинале сказано: «чтобы я не облил тебе кровью грудь и губы».

  1296. И с хохотом громким... — Смех женихов (и одобряющей их действия служанки Меланфо) — своего рода лейтмотив этой книги (см. далее ст. 40, 100, 111, 321, 350), выдающий их наглое самодовольство. Другое еще более компактное лексическое гнездо с тем же содержанием — кн. 20. 346, 347, 358, 375 (в переводе: «издеваясь»), ст. 390 — предвещает их близкую гибель.

  1297. Ст. 68—70. Не совсем точный перевод создает впечатление, что Афина только увеличила рост Одиссея, а телосложение у него сохранилось, несмотря на его превращение в старого нищего. Смысл оригинала другой: обнаруженная Одиссеем физическая мощь явилась результатом вмешательства ставшей рядом с ним Афины («укрепила его члены»).

  1298. ...на твердую землю... — На материк.

  1299. В крохи изрубит... — В оригинале сказано более откровенно: «вырвав стыдную часть, отдаст ее сырой на съедение псам». См. примеч. к 22. 476.

  1300. ...чтоб издох... — Вульгаризм переводчика (как и выше, ст. 21). В оригинале: «чтобы при падении его тотчас покинула душа».

  1301. Ст. 108 сл. = 17. 197 сл.

  1302. Ст. 115 сл. — См. выше, 84—87 и примеч.

  1303. ...добрый... — Добавление переводчика.

  1304. Ст. 122 сл. = 20. 199 сл.

  1305. Так суждено... — В оригинале сказано несколько иначе: «у живущих на земле людей бывает такое умонастроение, какое в (этот) день посылает отец богов и смертных».

  1306. Ст. 155. — См. 20. 392—394 и примеч.

  1307. Ст. 158—303. Сцена выхода Пенелопы к женихам давно служит предметом самых противоположных оценок: аналитики считают ее неумелой позднейшей интерполяцией, унитарии — образцов мастерства автора. Сомнение аналитиков вызывает, главным образом, решение Пенелопы выбрать себе наконец мужа (ст. 271—274), несовместимое с ее прежним отвращением к новому браку. В какой мере это может породить большее уважение к ней (ст. 160—162) со стороны сына и еще не узнанного мужа, в присутствии которого оглашается решение Пенелопы? И почему сам Одиссей, вместо того чтобы негодовать, радуется тому, как его супруга вынуждает женихов сделать ей подарки (ст. 281—283)? Унитарии, напротив, указывают, что действия Пенелопы продиктованы непосредственным вмешательством Афины (ст. 158 сл., ср. ст. 186), предвидящей дальнейшее развитие событий; в частности, в ст. 160—162 излагается намерение не Пенелопы, а Афины (в переводе придаточное, начинающееся с «дабы», следует подчинить глаголу «вложила»). Затем, расправа Одиссея с Иром дает повод Телемаху пожелать такой же участи женихам (ст. 235—239), а ответ Пенелопы Евримаху (ст. 251—271) возвращает повествование о судьбе Одиссея к исходному пункту — его отправлению под Трою — и таким образом связывает с далеким прошлым ближайшее будущее, когда Одиссей даст узнать себя женихам и Пенелопе. Поскольку предположение об интерполяции почти в полторы сотни стихов, затрагивающей главных героев поэмы, представляется маловероятным, высказывается мнение, что обсуждаемая сцена была заимствована автором из более ранней версии, где Одиссей уже успел открыться Пенелопе и поделиться с ней своими планами в отношении женихов. Тогда в постулируемой «пра-Одиссее» провокационный выход Пенелопы к женихам должен был следовать за омовением ног Одиссея, — этот мотив в нынешней поэме тоже существенно модифицирован (см. 19. 346—348 и примеч.).Ст. 158 сл. = 21. 1 сл.

  1308. Ст. 185 сл. = 22. 433 сл.

  1309. Ст. 188—194. Перевод сильно расширен против оригинала, где говорится: Афина «пролила сладкий сон на дочь Икария; та тотчас заснула на своем ложе, и члены у нее ослабели; тогда богиня богинь стала давать ей божественные дары, для того чтобы ахейцы изумились. Сперва она омыла ей прекрасное лицо тем амвросическим средством, которым умащается прекрасновенчанная Киферея, когда идет к пленительному хору харит» (пер. И. М. Тройского).

  1310. ...обе рабыни... — вызванные ранее, ст. 182.

  1311. Ст. 201 сл. ...сладко... сладкую смерть... — Тавтология восходит к оригиналу.

  1312. Ст. 207—211 = 1. 327—331. См. примеч.

  1313. Ст. 208—210 = 16.414—416.

  1314. ...позабыл справедливость. — Добавление переводчика. В оригинале: «нет в тебе больше подобающего разума и мысли». Понятие «справедливость» появляется в греческой поэзии только в назидательном эпосе Гесиода. Соответственно, и смысл ст. 227 — другой: «мать моя, я не досадую, что ты разгневана».

  1315. Ст. 233 сл. ...сражение странника с Иром не их самовольством Было устроено... — В оригинале сказано: «что же касается схватки чужеземца с Иром, то она совершилась не по желанию женихов: первый оказался сильнее».

  1316. ...Язийского Аргоса... — Вернее было бы «иасийского», т. е. Пелопоннеса, называемого так по имени легендарного царя Иаса, сына местного героя-эпонима Аргоса.

  1317. Ст. 251—256 = 19. 124—129 кроме начального обращения.

  1318. Ст. 272 сл. ...ненавистная ночь ненавистного... Брака — Тавтология, внесенная переводчиком.

  1319. ...душою же их ненавидя... — Перевод сильнее оригинала, где сказано: «в душе же помышляя иное».

  1320. Каждый... отправил. — Разумеется, только из числа женихов, живущих на Итаке.

  1321. Цепь... — Такое же ожерелье, как упомянутое в 15. 460. См. примеч.

  1322. Эвридам — обмолвка переводчика. В оригинале — Евридамант, упоминаемый далее в 22. 283.

  1323. Ст. 304—306 = 1.417—419.

  1324. ...Одиссеева дома рабыни... — Перевод слабее оригинала, где Одиссей говорит: «вы, рабыни давно отсутствующего царя Одиссея», что в его устах звучит как грозное предупреждение.

  1325. ...в шинке... — В оригинале: «в лесхе», т. е. в помещении общественного назначения, где днем собирались поговорить о новостях граждане, а ночью находили приют бездомные и нищие. Закут (ст. 328) — добавление Жуковского.

  1326. Ст. 346—348 = 20. 284—286.

  1327. Ст. 351 сл. = 17. 468 сл. См. примеч.

  1328. ...терновник... — Этим словом переведено загадочное греческое αι̉μασιά, которому дают и другое толкование: «мелкий камень». В этом случае предполагается собирание для забора камней, чему больше соответствует употребленный здесь глагол λέγειν в значении «собирать». Тот же случай — 24. 224.

  1329. Ст. 362—364 почти = 17. 226—228.

  1330. Ст. 366—376. В речи, в которой Одиссей несколько выходит за пределы образа все сносящего бродяги, обращает на себя внимание высокая оценка крестьянского труда — черта, более характерная для наставительной поэмы Гесиода, чем для героического эпоса, и свидетельствующая о проникновении в него новых мировоззренческих веяний.

  1331. ...по косе... — В оригинале: «по серпу», так как дальше идет речь, по-видимому, о клевере (траву луговую), который греки убирали серпом.

  1332. Ст. 387 сл. = 17. 458 сл. кроме имени собственного.

  1333. Ст. 390—393 = 330—333.

  1334. ...издох... — В оригинале «пропал», «погиб».

  1335. Ст. 403 сл. — В оригинале: «нет никакого удовольствия от благородного пиршества, когда одолевает худшее (т. е. нищие, которые отвлекают внимание от пира)».

  1336. Ст. 410 сл. = 1. 377 сл. = 20. 268 сл.

  1337. Ст. 414—417 = 20. 322—325.

  1338. ...совокупно с Афиной... — т. е. рассчитывая на ее помощь.

  1339. Ст. 5—13 = 16. 286—294.

  1340. Ст. 29 сл. = 21. 386 сл.

  1341. ...с горбами щиты... — т. е. снабженные в центре круглой выпуклой бляхой из бронзы.

  1342. Ст. 33 сл. ...Афина Паллада... светила. — В гомеровском эпосе для освещения употребляются факелы и жаровни (ст. 64 сл.); лампады, известные в крито-микенскую эпоху, вышли затем из употребления в домашнем обиходе греков примерно до середины 7 в. Они сохранялись, однако, при отправлении ритуалов в святилищах, и использование лампады Афиной не дает основания подозревать эти стихи в позднейшем происхождении. Впрочем, появление света, озарившего весь зал (ст. 37—39), следует приписывать не столько употреблению лампады, сколько присутствию божества.

  1343. Ст. 51 сл. = 1 сл.

  1344. Ст. 53 сл. = 17. 36 сл.

  1345. Ст. 55 сл. ...стул, из слоновой Кости точеный... — Конечно, стул был деревянным, но с накладками из слоновой кости и серебра (с оправой серебряной).

  1346. Икмалион — имя, более нигде не встречающееся.

  1347. Ст. 75—80 = 17. 419—424.

  1348. ...Аполлонов питомец... — Аполлон воспринимается как идеал юношеской силы и красоты, которыми он, в свою очередь, наделяет молодых людей («питатель юношей» — один из его культовых эпитетов). О почитании его на Итаке см.: 20. 276—278; 21. 258 сл.

  1349. ...мой добрый старик! — Преувеличение Жуковского. В оригинале: «кто ты, из какой земли (букв. из каких людей)?»

  1350. Ст. 110—114. Повелитель могучий. — Здесь отражен идеальный образ царя, носителя божественной благодати. Ср. Гесиод, ТиД, 225—237: картина идеального города, где чтут правду.

  1351. Ст. 124—129 = 18. 251—256, кроме начального обращения. Здесь эти слова приобретают особый смысл, будучи адресованы непосредственно Одиссею.

  1352. Мне ж не по сердцу никто: ни... ни... — Перевод может внушить представление, что просящего защиты, странника или глашатая Пенелопа числит среди своих потенциальных женихов. Смысл оригинала другой: «потому-то (т. е. из-за настойчивости женихов) я не забочусь сейчас ни... ни...»

  1353. Ст. 139—156. — См. 2. 93—110 и примеч.

  1354. Ст. 162 сл. Уж верно, не отрасль... дуба... — Поговорочное выражение, имеющее в виду старинное представление о создании людей из дуба (ср. Гесиод, ТиД, 143—145, о людях пятого, железного века) или из камней (ср. миф о Девкалионе и Пирре: Овидий. Метам. I. 381—415). В хетто-хурритской мифологии бог Кумарби от союза со Скалой порождает великана Улликумми. В устах Пенелопы поговорка означает, что она видит в нищем обыкновенного человека.

  1355. Ст. 172—179. Остров есть Крит... — В следующем далее описании сохранились воспоминания о главенствующей роли острова в крито-микенском мире.

  1356. Первоплеменная порода (в оригинале: этеокритяне — «настоящие критяне») — исконные аборигены острова до его заселения ахеянами.

  1357. Кидоны — см. 3. 292.

  1358. Дорийцы соответствуют более поздней стадии в истории острова, наступившей после падения в XII в. ахейских центров и внедрения в Грецию новой волны переселенцев — дорян, которые упоминаются здесь единственный раз во всем гомеровском эпосе.

  1359. Кудрявые — перевод определения τριχάι̃κεζ в соответствии с устаревшим объяснением. Более надежно толкование «трехплеменные»: в историческую эпоху дорийцы делились на три племенные объединения: Гиллеев, Диманов и Памфилов.

  1360. Пеласги, как и этеокритяне, — догреческое население Эгеиды.

  1361. Ст. 178 сл. Едва девяти лет достигнув... — Перевод прилагательного ε̉ννέωρος, означающего в других случаях «девятилетний», «достигший девяти лет», здесь лишено смысла. Гораздо надежнее его понимание в значении «каждые девять лет»: согласно толкованию, сохранившемуся у Платона (Минос. 319 е; Законы. 624 а-b), Минос, царь Кносса, сын Зевса, раз в девять лет удалялся в пещеру на горе Иде, где, по преданию, родился и вырос Зевс, чтобы получить от отца законы для своего государства. Поэтому здесь и сказано, что «Минос царствовал (каждые) девять лет», и он назван собеседником великого Зевса (в переводе мудрый отнесено ошибочно к Миносу). Это предание отражает древнейшее представление о сменяемости царя через определенный срок — девятилетний же период связан как с магическим значением «девятки» в античном мире и на Ближнем Востоке, так и с попытками согласовать лунный год с солнечным: 8 лунных лет с добавлением трех месяцев составляют примерно 8 солнечных лет; на девятый год начинается новый цикл.

  1362. Девкалион — здесь, разумеется, не единственный мужчина, уцелевший от потопа (см. выше, примеч. к ст. 162), а сын Миноса и царь Крита. Версия Одиссея здесь отличается от той, которую он изложил Евмею (14. 204, 237): в беседе с Пенелопой Одиссей выдает себя за лицо более высокого социального положения.

  1363. Аитон (правильнее: Эфон, Α’ίθων) — имя, произведенное от прилагательного со значением «горящий, пламенный» (о животных) или «блестящий, сияющий» (о металле).

  1364. Ст. 185 сл. В Крите... в Крит. — Анафора не находит соответствия в оригинале.

  1365. ...у мыса Маллеи... — Там же были отогнаны бурей в открытое море Менелай (3. 287) и сам Одиссей (9. 80), направлявшиеся домой из-под Трои.

  1366. В устье Амизия... — Неточный перевод. В оригинале сказано: «он пристал у Амниса (пристани или якорной стоянки у Кносса), там, где грот Илифии, в опасной гавани, с трудом спасаясь от бурных ветров». Грот, посвященный Илифии — покровительнице рожениц, был открыт на Крите в 1929—1930 гг. Культ богини восходит к III тысячелетию, а грот должен был быть хорошо известен по всей Греции, если Одиссей упоминает его, чтобы сделать наиболее правдоподобным свой рассказ.

  1367. ...богами спасенный. — Дополнение переводчика.

  1368. ...дней десять прошло (и соответственно двенадцать, ст. 198)... — Указание на приблизительный срок. См. 14. 13—16 и примеч.

  1369. Ст. 194 сл. = 24. 271 сл.

  1370. Собранным с мира... — См. 13. 14 и примеч. Выше, ст. 195, рассказчик говорит об угощении Одиссея сначала за свой счет, «из обильных запасов, имевшихся в доме».

  1371. ...из глаз их... — Множественное число — недосмотр переводчика. В оригинале речь идет об одной Пенелопе, к которой обращен рассказ Одиссея.

  1372. Ст. 225. Двойная мантия (хлена) — вдвое шире обычной, так что в холодную погоду можно обернуться ею два раза, а в теплую — носить, сложив в ширину вдвое. См. ниже, ст. 241. Противоположность ей — одинарная хлена, 24. 276.

  1373. Бляха — собственно, булавка для скрепления краев одежды. Из множества образцов подобных изделий больше всего подходят к описанию в «Одиссее» броши с пластинкой, либо напаянной поверх булавки, либо подвешенной к двум ее концам. Изображенная на ней сцена напоминает инкрустации на ножнах и геммы крито-микенского времени, булавки же описанного типа найдены в восточноэгейском ареале и относятся к рубежу 8—7 вв.

  1374. Сшитым по меркам... — Добавление Жуковского. См. 1. 433 и примеч. В оригинале τερμιόεις — либо, по древнему объяснению, «доходящий до ног», либо, скорее, «обрамленный по низу вышитой полосой».

  1375. ...горбатый... — Перевод зависит здесь от понимания оригинала, где сказано: γυρὸς ẻv ’ώμοισιν «круглый в плечах», что может быть понято и как «горбатый» и как «широкоплечий». В то же время упоминаемого здесь Еврибата естественно отождествить с одноименным персонажем в Ил. II. 184; IX. 170, где он является глашатаем Одиссея и имя его («широко шагающий») вполне соответствует должности. Была ли у Одиссея необходимость выбирать в глашатаи горбуна, встреча с которым, по народному поверью, не сулит ничего хорошего?

  1376. ...роковым... — Добавление переводчика, как и ниже в ст. 597 и в 23. 19.

  1377. ...к несказанным стенам... — т. е. «к таким, которые я даже не хочу называть», чтобы не накликать новой беды.

  1378. Сердцем избранного мужа... — См. примеч. к 13. 45. В оригинале: «всякая (жена) скорбит, утратив даже другого (т. е. менее достойного) мужа».

  1379. Правду одну я скажу... — При всем том странник забывает сообщить в своем рассказе о пребывании Одиссея у Калипсо и Цирцеи, чтобы не огорчать Пенелопу.

  1380. В области... феспротов... — См. 14. 322 и примеч.

  1381. ...святотатцы. — Добавление переводчика. Гибель спутников Одиссея — результат мести персонально оскорбленного бога, а не нарушения каких-либо религиозных запретов.

  1382. Ст. 279 сл. = 5. 35 сл. с заменой времени глагола.

  1383. Ст. 288—292 = 14. 331—335.

  1384. Ст. 294—299 = 14. 325—330.

  1385. Ст. 305—307 = 14. 160—162. См. примеч. Упоминаемое здесь новолуние — следующий день, когда будут отмечать праздник в честь Аполлона. См. примеч. к ст. 86.

  1386. Ст. 309—311. — См. 15. 536—538 и примеч.

  1387. Ст. 317 сл. ...постелю... приготовьте... — В переводе пропущено дополнение ρήγεα «подушку» — признак обеспеченности хозяев и уважения к гостю. Продолжая играть свою роль, Одиссей отвергает предложенное ему ложе с покрывалом и подушкой (ст. 337 сл.).

  1388. Нет ли... старушки... — Одиссей не хочет пользоваться услугами наглых молодых рабынь (ср.: 18. 326—336; 19. 65—69, 372—374), предпочитая иметь дело со старой верной Евриклеей, которую он, вероятно, уже заметил в окружении Пенелопы.

  1389. ...и зла и добра испытавшей? — Эвриклея не испытала в жизни столько бедствий, сколько Одиссей. В оригинале сказано: «которая столько же вынесла в душе, сколько я», т. е. с такой же тоской ожидала его возвращения и так же тяготится бесчинствами женихов. В остальном эти стихи, как и следующее затем описание омовения ног, при котором Эвриклея узнает Одиссея по шраму на ноге, являются, по всей видимости, остатком более ранней версии, заканчивавшейся узнаванием вернувшегося мужа по примете. Имела ли смысл эта сцена в нынешней «Одиссее», где признание Одиссея Пенелопой наступает только после истребления женихов? На этот вопрос надо ответить утвердительно: сохраняя сцену омовения ног, автор добивается существенного художественного эффекта. (1) Достигает разрядки трагическая ирония, возникающая перед омовением ног из слов Пенелопы о сходстве нищего с Одиссеем и причитаний Евриклеи по погибшему господину (ст. 358—382), который на самом деле находится перед ними. (2) Став свидетелем этого эпизода, слушатель с напряжением ждет, когда и каким образом тайна Одиссея станет известна всем. (3) Таким образом, сцена омовения ног включается в ту цепь намеков и предсказаний о возвращении героя, которая охватывает всю поэму, постепенно ведя действие к кульминации (см. статью «Одиссея — фольклорное наследие...», § 6). Ст. 351 сл. = 17. 468 сл. = 21. 275 сл.

  1390. ...две трети... — Добавление переводчика. В оригинале нет никакого указания на соотношение холодной и горячей воды.

  1391. Сел к очагу... — Перевод создает впечатление, что Одиссей все это время находился вдали от очага и только теперь сел поближе, чтобы Эвриклея не узнала его. В оригинале сказано: «между тем Одиссей сидел у очага, но тотчас повернулся в тень, ибо он вдруг подумал, что та (Эвриклея) узнает рубец...»

  1392. ...лицом... — Добавление переводчика. Одиссей повернулся к тени вместе со стулом.

  1393. Ст. 392—467. Самое знаменитое отступление, оформленное рамочной композицией, в греческой литературе, создает ретардацию там, где слушатель особенно заинтересован в скорейшем развитии действия.

  1394. Автоликон — см. CMC: Автолик.

  1395. ...ему на колена... — Ритуал, обозначающий принятие новорожденного в род предков.

  1396. ...то значит: «сердитый». — Греки, любившие всякого рода этимологические объяснения имен собственных, связывали имя Одиссея с корнем οδυσσ — «ненавидеть», «гневаться». Трудность в толковании этого имени состоит, однако, в том, что образованное от предполагаемого глагола ο̉δύσσομαι причастие ο̉δυσσάμενος, которое применяет к себе Автолик, может иметь как активное («возненавидевший», «разгневавшийся»), так и пассивное («ненавидимый», «испытавший на себе гнев») значения. В отношении Автолика, известного воровством и обманом (см. CMC), второе значение является предпочтительным. Что касается Одиссея, то в первом случае указанное причастие может характеризовать его отношение к женихам, во втором — его положение скитальца, навлекшего на себя гнев богов (именно это значение имеется в виду в поэме: 5. 340, 423; 19. 275). При обсуждении этого вопроса один из исследователей пришел к выводу, что в имени Одиссея содержатся оба значения: он и сам жертва гнева, и обрушивает свой гнев на виноватых перед ним. Отразить все эти нюансы в переводе вряд ли представляется возможным.

  1397. Ст. 416 сл. Бабка ж его... в слезах... целовала Очи... и голову... — Неточный и слишком пространный перевод. В оригинале: «бабка же его, обняв Одиссея, целовала его в голову и прекрасные очи».

  1398. Ст. 424—428. — Ср. 9. 556—560 = 10. 183—187.

  1399. Ст. 440—443 = 5. 478—480 + 483.

  1400. Ст. 457 сл. ...кровь же... Заговорили. — т. е. остановили путем магического заклинания, «заговора». Это единственный случай в гомеровском эпосе, когда для лечения раны применяется магическое средство. Свидетельствует ли это о более раннем происхождении рассказа или о проникновении в него элементов народной веры?

  1401. Сжав... подбородок... — Точнее: «коснувшись подбородка» — жест, выражающий мольбу, любовь и преданность.

  1402. Ст. 474 сл. ...тебя я... не узнала! — В переводе выпало важное приложение: «моего владыку»: Эвриклея видит в Одиссее одновременно и близкого человека и своего господина.

  1403. Ст. 508 сл. — Ср. 103 сл.

  1404. Плачет Аида... — Непонятный перевод. В оригинале здесь — развернутое сравнение («подобно тому как дочь Пандарея, зеленовато-желтый соловей, прекрасно поет с приходом весны...»), и речь идет о некоей критянке Аэдон, дочери Пандарея (в переводе: Пандара), выданной замуж за Цетоса (Зефа; см. CMC: Антиопа) и имевшей от него единственного сына Итила (в переводе: Итилоса). Завидуя своей многодетной невестке Ниобе, Аэдон решила убить во сне ее любимого сына, но ошиблась и поразила своего собственного. В ответ на ее просьбу боги превратили Аэдон в соловья, почему эта птица, согласно преданию, называется α̉ηδών. История Аэдон в таком виде из других источников неизвестна и является вариантом более распространенного мифа о Прокне, дочери афинского царя Пандиона, которая убила своего сына Итиса и дала отведать его мяса своему мужу Терею за то, что он силой овладел ее сестрой Филомелой. Спасаясь от разгневанного Терея, Прокна превратилась в соловья. См.: Овидий. Метам. VI. 412—674.

  1405. Ст. 527 сл. = 16. 75 сл.

  1406. Ст. 529. — См. 16. 77 и примеч.

  1407. Сам запрещал... — Смысл оригинала другой: «не позволял», т. е. не давал Пенелопе морального права оставить его. Как мог неразумный отрок запрещать что-либо матери?

  1408. Требует сам... — Слишком сильный перевод. В оригинале: «просит», «желает». Собственно, об этом желании в поэме нигде не говорится, и Пенелопа ссылается на него, вероятно, чтобы обосновать свое возможное решение заботой о сохранении имущества сына (ср. 534).

  1409. ...чтоб из дома я вышла... — т. е. вернулась к отцу.

  1410. ...в пространной столовой... — Добавление переводчика: гуси паслись во дворе, как правильно переведено в ст. 552.

  1411. Ст. 562 сл. ...двое ворот... — В оригинале игра слов: ε̉λεφάς «слоновая кость» и ε̉λεφαίρομαι «обманывать», κέρας «рог» и κραίνω «исполнять», «осуществляться».

  1412. ...из кости слоновой... — Одинаковое завершение стихов воспроизводит стилистическую фигуру оригинала.

  1413. Ст. 572—579. Состязание в стрельбе из лука как способ выявить наиболее достойного претендента на руку царевны или овдовевшей царицы — достаточно распространенный фольклорный мотив (ср. CMC: Геракл). Что касается «Одиссеи», то место, где произойдет это состязание, и его техника (см. также 21. 120—122,420—422) служат предметом давней дискуссии. Несмотря на попытки ряда исследователей искать место для соревнования во дворе, прилегающем к мегарону, наиболее вероятным представляется, что оно происходило в пиршественном зале (19. 573; 21. 4, 229, везде указан μέγαρον; в переводе это никак не отражено). Что касается хода соревнования, на который в тексте дается невнятный намек (21. 120—122), то было предложено три его объяснения. (1) Двулезвейные секиры закапываются одним лезвием в землю, и стрелу надо пропустить через отверстия для рукоятей. В этом случае, однако, пришлось бы стрелять лежа и держа лук горизонтально — поза совершенно невероятная. (2) В земляной пол по прямой линии вкапываются секиры (в переводе — жерди!) топорищами вниз, так что их рукояти возвышаются над уровнем земли примерно на 80 см. К концам рукояток припаяны железные кольца, диаметром около 10—13 см, чтобы вешать секиры на стену. Через эти кольца и надо пропустить стрелу, не задев ни одно из них. Поскольку греки стреляли из лука, опустившись на одно колено, это описание кажется вполне убедительным. Однако автор везде говорит, что стрелы должны пролететь через секиры, но не упоминает нигде колец. (3) Стрелу надо пропустить через отверстия, образованные прикасающимися друг к другу с тыльной стороны изогнутыми изнутри лезвиями. Между тем в последнее время возобладало мнение, что подобное состязание, как бы его себе не представлять, вообще не могло иметь места, так как стрела, пущенная с необходимой начальной скоростью, уже на расстоянии первых 10 м отклоняется на 20 см, и преодолеть этот закон баллистики не в состоянии самый искусный стрелок. Поэтому вполне вероятно, что вопрос о реальной возможности такого соревнования вообще не беспокоил автора «Одиссеи», которому нужно было вооружить своего героя луком, чтобы приступить к расправе с женихами.

  1414. Ст. 577—581 =21.75—79.

  1415. Счастье нашла... — Добавление переводчика. В оригинале: «покинув этот... дом, который я буду вспоминать и во сне».

  1416. Ст. 594—596 = 17. 101—103.

  1417. Ст. 602—604 = 1. 362—363; ср. 16. 449—451.

  1418. ...покровом... — т. е. хленой, как в ст. 95 и 143.

  1419. Эвриклея — в оригинале: Евринома. Жуковский путем этой замены хотел, вероятно, согласовать ст. 4 со ст. 143, где, однако, в оригинале сказано: «мы (т. е. служанки) его укрыли». Евринома и раньше выполняет приказание Пенелопы в отношении странника: 19. 96.

  1420. Злобная... — Добавление переводчика, противоречащее поведению собаки, защищающей своих щенков.

  1421. ...в край тот... — Туда, где находится вход в подземное царство. См.: 10. 508; 11. 13.

  1422. ...круговратно бегущий! — Окружающий землю.

  1423. Ст. 66—78. Миф о Пандаровых дочерях не известен из других источников, и смысл его не ясен.

  1424. Гарпии — см. 1. 237 и примеч.

  1425. ...чудовищам в рабство. — В оригинале: «чтобы они служили ненавистным Эриниям», т. е. умерли.

  1426. ...противного сердцу! — Собственно: «худшего» по сравнению с Одиссеем.

  1427. ...из звезднобестучного неба... — Жуковский предвосхищает слова рабыни (ст. 113), хотя в оригинале и сказано: «прогремел с сияющего Олимпа, с высоты из облаков», поскольку невидимое людям жилище Олимпийских богов всегда окутано облаками.

  1428. ...проснулася ране... — В оригинале: «еще не прекращала работы», т. е. не ложилась спать.

  1429. Ст. 113 сл. ...его наполняют, сверкая, Звезды... — Распространенный перевод постоянного эпитета неба — «звездное», который, однако, не значит, что после появления зари (ст. 91) звезды все еще сверкают на небе (см. статью «Одиссея — фольклорное наследие...», § 5).

  1430. Ст. 125 сл. = 2. 3 сл. = 4. 308 сл.

  1431. Ст. 130 сл. Обычай Матери... знаю... — Чем вызвано это сомнение в гостеприимстве Пенелопы, не ясно; к тому же странник по своему социальному статусу явно не принадлежит к числу «лучших».

  1432. ...невиновную... обвиняешь... — В оригинале та же риторическая фигура.

  1433. ...на пуховой постеле... — Модернизм переводчика. В оригинале: «на постели и подушках».

  1434. ...я покрыла его одеялом. — См. примеч. к 4.

  1435. ...разумная... — Жуковский заменяет этим определением слова оригинала: «божественная среди жен». Обычно этот эпитет прилагается к лицам царского происхождения. Здесь, как и в случае с «богоравным» свинопасом Евмеем (14. 3 и примеч.), автор пользуется возвышенным стилем даже по отношению к лицам невысокого социального статуса.

  1436. ...двудонные... — См. 3. 63 и примеч.

  1437. ...праздник... — в честь Аполлона.

  1438. Ст. 174 сл. = 17. 213 сл.

  1439. ...коз привязавши... — Лучшее чтение (κατέδησαν) дает другой оттенок: «и те двое привязали коз... он же сам...»

  1440. Многозвучные — «гулкогремящие», т. е., вероятно, порождающие эхо.

  1441. ...главный пастух... — В оригинале: «повелитель мужей», как ранее об Евмее (14. 22 и примеч.). Ср. выше, примеч. к ст. 148.

  1442. ...привезли на судах... — с материка. См. 14. 97 и примеч.

  1443. Ст. 199 сл. = 18. 122 сл.

  1444. О, благодушный, великий мой царь! — Сильное преувеличение переводчика в монархическом духе. В оригинале: «безупречный Одиссей!»

  1445. ...в стороне Кефаленской... — Собственно: «в народе кефалленян». Полагают, что автор пользуется этим собирательным именем для всех, над кем царствовал Одиссей. Ср.: 24. 355, 377, 429; Ил. II. 631; IV. 330.

  1446. ...порода твоя не простая... — Несколько преувеличенный перевод. В оригинале: «так как ты, пастух, не похож на низкого и безрассудного мужа...»

  1447. Ст. 230 сл. = 14. 158 сл. См. примеч.

  1448. ...пастухов повелитель... — Правильнее: «надзиратель за стадами». См. перевод в 22. 292.

  1449. Ст. 237—239 = 21. 202—204.

  1450. ...слева поднялся... — Знамение, данное слева, считалось неблагоприятным. Ср. 2. 154 и примеч.

  1451. Ст. 249—251 = 17. 179—181.

  1452. ...велел Телемак... — Как видно, вернувшийся с площади, и при том не один, а в сопровождении Феоклимена (ст. 350).

  1453. Ст. 264 сл. ...где произвольно пирует Всякая сволочь... — Добавление переводчика.

  1454. ...царево жилище. — Собственно: «мне он (этот дом) теперь принадлежит».

  1455. ...ссора. — В оригинале сказано сильнее: «вражда и брань».

  1456. Ст. 268 сл. = 1. 377 сл. = 18. 410 сл.

  1457. Ст. 279 сл. = 3. 65 сл.

  1458. Ст. 284—286 = 18. 346—348.

  1459. Ст. 295 сл. почти = 21. 312 сл.

  1460. Ст. 299 сл. Тут он ... швырнул... — Это третье «оскорбление действием», нанесенное Одиссею. Показательно, что реальный результат этих действий постепенно ослабевает: в первый раз удар приходится в спину Одиссею (17. 462—465); во второй раз ему удается уклониться, и скамейка попадает в виночерпия (18. 394—398); в третий раз брошенная кость пролетает мимо, ничего не затронув (20. 299—302). Наряду с этим возрастает сопротивление Телемаха наглости женихов: на первый удар он никак не реагирует, после второго предлагает женихам разойтись (18. 405—411), после третьей попытки дает им гневную отповедь (20. 303—310), благодаря чему действие все ближе подводится к кульминации.

  1461. Ст. 317—319 = 16. 107—109.

  1462. Ст. 318 сл. Рабынь принуждают... в священных обителях царских — несколько усиленный перевод. В оригинале: «чем смотреть, как вы... позорно обращаетесь с рабынями в (нашем) красивом доме». Впрочем, судя по ст. 6—8, далеко не все рабыни чувствовали себя жертвами позорного обращения.

  1463. Ст. 322—325 = 18. 414—417.

  1464. Вы питали надежду — т. е. Пенелопа и Телемах.

  1465. Кротко — См. примеч. к 1. 385.

  1466. Ст. 346 сл. Смех... хохотали. — См. 18. 34 и примеч.

  1467. ...горе вам! Горе! — Феоклимен в пророческом экстазе уже видит картину избиения женихов.

  1468. Стены, я вижу, в крови. — Видимая только прорицателю кровь, предвещающая убийство, — достаточно распространенный фольклорный мотив. В греческой литературе ср.: Эсхил. Агамемнон. 1090—1092; Геродот. VII. 140; Плутарх. Пирр. 31.

  1469. Привиденья — души убитых.

  1470. ...гнилой старичишка... — Добавление переводчика.

  1471. ...Телемак многомудрый... — Добавление переводчика.

  1472. Ст. 392—394. Здесь, как и в 18. 155; 21. 98—100, 418; 22. 32 сл., — редкий в эпосе случай авторского комментария.

  1473. Ст. 1 сл. = 18. 158 сл. ...Афина вселила желанье... — В 19. 572—576 такое решение уже приняла Пенелопа. Внушение Афины — очередной пример «двойной мотивировки». См. 17. 360 сл. и примеч.

  1474. ...стрелы... — В оригинале здесь и в ст. 81 названы не стрелы, а «седое железо», т. е. секиры; см. примеч. к 19. 572—579.

  1475. ...тем приготовить им гибель. — Это цель Афины, а не Пенелопы, которая ничего не знает о замысле Одиссея.

  1476. Мягкоодутлой... — В оригинале: «полной». Впрочем эпитет παχύς «крепкий» больше подходит к руке сильного мужчины, как он и употреблен в 20. 299; 22. 326.

  1477. Ифит — см. CMC: Геракл.

  1478. ...быков круторогих... — Добавление переводчика. В оригинале триста относится к мелкому скоту, μηλα. Крупный рогатый скот пасется не на Итаке, а на материке. См. 14. 97—104 и примеч.

  1479. ...разбойничье... — Другое добавление переводчика. В оригинале: «мессенцы угнали на многовесельных кораблях» (естественно, не на одном). Само же похищение стад представляется автору обычным делом (ср. 11. 290—292), а не разбойничьим.

  1480. Геронты — старейшины.

  1481. Ст. 28. Зверский... — В оригинале нет столь резкой осуждающей оценки; сказано σχέτλιος, т. е. чрезмерно надеющийся на свою силу. Это говорится, однако, и про Ахилла, Гектора, Одиссея: Ил. IX. 630; XVI. 203; XVII. 150; Од. 11.474; 12.21, не говоря уже о самом Зевсе: Ил. II. 112; VIII. 361; Од. 3. 161. Впрочем, убийство гостя в собственном доме, конечно, преступление против Зевесова закона, и странно, что в поэме нет ничего о постигшем Геракла божественном возмездии.

  1482. Ст. 32 сл. Эвритов лук... Эврит... — Анафоре нет соответствия в оригинале.

  1483. ...дубовый порог... — Деревянный порог характерен для подсобного помещения в отличие от входа в зал, снабженного каменным порогом (17. 30; 20. 258; 23. 88 — в переводе определение нигде не сохранено).

  1484. Притолки... — См. 17. 221.

  1485. ...обвернут блестящим чехлом... — Скорее: «заключен в колчан».

  1486. Ст. 61 сл. ...с запасом Меди, железа... — т. е. стрел с медными наконечниками и секир, предназначенных для устройства соревнования.

  1487. Ст. 63—66 = 1. 328—331. См. примеч.

  1488. Ст. 73 сл. Можете сами теперь... — Перевод сильнее оригинала, где Пенелопа не предлагает себя в качестве цены победы. Сказано лишь: «Ну так вот, женихи, здесь видна награда. Я кладу лук...»

  1489. Ст. 75—79 = 19. 577—581.

  1490. ...в долгой разлуке... — В оригинале: «так как она потеряла мужа»; женихи уверены, что Одиссей никогда не вернется.

  1491. Ст. 98—100. — См. примеч. к 20. 392—394.

  1492. Ст. 109 отсутствует в ряде рукописей и является, по-видимому, интерполяцией, составленной в оригинале из половин стихов 97 и 98 кн. 14. Поводом для его исключения по существу является то, что Итака не входит в понятие ахейской земли, под которой обычно разумеется Пелопоннес.

  1493. Ст. 120, 260. Жерди — см. примеч. к 19. 572—579.

  1494. Ст. 128—130. ...готов был ... приняться за дело... — Неточный перевод. В оригинале: «и в четвертый раз он, наверное, натянул бы» тетиву, но отец дал ему знак, поскольку последнюю, удачную попытку поэт оставляет за Одиссеем. По условию и к отцу — добавление переводчика. Ни о каком условии на этот счет между отцом и сыном ранее не сообщалось, и в оригинале Телемах обращается к женихам.

  1495. ...к ручке замочной... — Здесь и в ст. 165 речь идет в оригинале о крючке на конце лука, за который следовало зацепить тетиву, предварительно натянув ее.

  1496. Жертвогадатель... — Точнее: «наблюдающий за жертвоприношением», т. е. за тем, сгорает ли жертва согласно обряду. Он же произносил молитву при возлиянии богам, отсюда его место у кратера (в переводе: подле кратеры ), откуда вино подносить... начинают (ст. 142).

  1497. Ст. 145 сл. ...на ...Крае стола... — Неверный перевод: перед каждым пирующим ставился отдельный стол, Леодей был крайним в их ряду.

  1498. ...роковой... — Добавление переводчика. Здесь, в отличие от 20. 392—394 и 21. 98—100, поэт воздерживается от собственной оценки происходящего.

  1499. Нас привлекало... чародейством надежды. — Усиленный перевод. В оригинале: «ради чего мы всегда здесь собираемся, проводя в ожидании все дни».

  1500. Ст. 160 сл. = 16. 391 сл.

  1501. Ст. 164—166 = 137—139.

  1502. ...беспечно. — Как и в ст. 139, — добавление переводчика, здесь особенно неудачное, так как противоречит всему тону предшествующей речи Леодея (ср. также ст. 169).

  1503. Ст. 173 сл. ...без сомненья... — Повторение в двух стихах не имеет основания в оригинале.

  1504. У круг — круг затвердевшего топленого сала.

  1505. ...растаявши... — растопив.

  1506. Ст. 186 сл. = 4. 628 сл.

  1507. Ст. 202—204 = 20. 237—239.

  1508. Ст. 214—216. Вам я обоим найду... — Отпущенные на волю рабы Одиссея становятся как бы членами семьи наравне с Телемахом (но не с самим Одиссеем, как в переводе). Ср. 14. 62—66 и примеч.

  1509. Ст. 217—222. В аналитической критике эти стихи вызывают не совсем безосновательное подозрение как поздняя интерполяция: в то время как во всех остальных случаях рубец на ноге Одиссея служит средством его признания старой няней и отцом (19. 407; 23. 73—75; 24. 331 сл.), Евмей и Филойтий были не столь близкими к царскому дому людьми, чтобы знать об этом приключении Одиссея в его юные годы. Но, с другой стороны, как иначе он мог доказать свою идентичность царю Итаки?

  1510. ...и руки, и ноги... — Добавление переводчика. Голову и плечи они целуют, как положено рабам в отношении господина. Ср. 17. 35; 22. 499, где упоминаются еще и руки.

  1511. Тронуться с места... — В оригинале сказано: «чтобы ни одна не выходила за дверь». Поскольку уже говорилось, что двери, ведущие из женских покоев в зал, будут заперты, надо допустить, что еще какие-то двери соединяли женскую половину с двором, примыкавшим к мегарону.

  1512. ...натягивать лук неприлично... — Перевод, усиленный против оригинала, где говорится: «кто же (в такой день) пытается натянуть лук?». Антиной, очевидно, хочет сказать, что в день праздника Аполлона соревнование смертных в стрельбе может быть воспринято как вызов богу-стреловержцу. Конечно, со стороны Антиноя это не более, чем уловка для самооправдания. На самом деле Аполлон вполне мог быть почтен состязанием в том виде искусства, в котором сам он признавался первым. См. 21. 338.

  1513. Ст. 265 сл. В переводе аллитерация (поу тру пу скай ... при ведет ... при нести) отчасти соответствует оригиналу с пятикратным ассонансом αι-.

  1514. Ст. 270—273 = 3. 338—340 + 342.

  1515. Ст. 275 сл. = 17. 468 сл. = 18. 351 сл. Впрочем, ст. 276 отсутствует в огромном большинстве рукописей.

  1516. ...богоравный... — См. примеч. к 1. 29.

  1517. Ст. 295—304. ...Эвритион, многославный кентавр... Праздновал там он с лапифами... — Имеется в виду празднование свадьбы царя лапифов Пиритоя (Пирифоя), на которую были приглашены кентавры, в опьянении вздумавшие похитить у лапифов женщин. В традиционном изложении злая распря и возникла от бесчинства кентавров, а не одного Евритиона.

  1518. Ст. 311—358. Эпизод с участием Пенелопы аналитическая критика расценивает как остаток прежней версии, в которой узнавание супругов предшествовало расправе с женихами. Этим-де и объясняется достаточно решительный тон Пенелопы по отношению к женихам. Само по себе предположение об использовании автором целых блоков из более ранней эпической традиции не содержит ничего невероятного и во всяком случае не дает основания для изъятия тех или других стихов, о чем среди различных исследователей, как обычно, нет единого мнения. По лексическим и стилистическим соображениям вызывают известное подозрение ст. 334 сл., — и в самом деле, апелляция Пенелопы к благородному происхождению нищего может только еще больше раздражить женихов. Ст. 339—342 повторяют в более развернутой форме, заимствованной в 16. 79—81, обещание Пенелопы в 17. 550 и здесь, может быть, не слишком уместны. В остальном же опасение женихов навлечь на себя дурную славу (ст. 325—329), упреки Пенелопы по их адресу (ст. 331—333) и вмешательство Телемаха (ст. 344—353), действительно знающего о планах отца, не только вполне согласуются с ходом повествования, но и продвигают его к развязке.

  1519. Ст. 312 сл. почти = 20. 294 сл.

  1520. ...лишал их участка, — т. е. доли среди гостей дома. В оригинале, впрочем, сказано только: «обижал».

  1521. Ст. 320 сл. = 16. 434 сл.

  1522. Ст. 339—342. Ср. 16. 79—81.

  1523. ...с многоконной Элидою смежном. — В оригинале речь идет об островах, лежащих по пути из Элиды в Итаку.

  1524. Ст. 350—358 = 1. 352—360. См. примеч.

  1525. Так говорили одни... — Перевод создает впечатление, что одним будут противопоставлены другие. В оригинале: «и так сказал кто-то из заносчивых мужей».

  1526. Ты, Эвмей, ошалел... — Добавление переводчика.

  1527. Если бы силой такой я... одарен был... — В оригинале несколько другая мысль: «если бы я был настолько сильнее всех женихов, насколько я сильнее тебя».

  1528. Ст. 382—385 = 236—239.

  1529. Ст. 386 сл. = 19. 29 сл.

  1530. Роги... — Лук изготовлялся из двух рогов, скрепленных между собой в широкой части металлическим обручем. См. ст. 419, где в оригинале сказано, что Одиссей наложил стрелу на эту среднюю часть лука (πη̃χυς). Длина такого лука достигала примерно 1,5 м. (Ил. IV. 105—111).

  1531. ...провизжала... — Сниженный перевод. В оригинале: «пропела звонкую песню».

  1532. Сидя на месте... — Эту позу можно объяснить, если принять объяснение (2) в примеч. к 19. 572—579.

  1533. Ст. 428—430. Должно... покуда светло... — Перевод усиливает оригинал, придавая словам Одиссея угрожающую интонацию. Однако Одиссей еще не раскрывает своих намерений, хотя слова его и двусмысленны: «теперь пора приготовить засветло обед ахейцам, а затем позаботиться об ином — пении и игре на форминге, ибо они — украшение пира». Слова: на новый... им приличнейший лад перестроить — добавление переводчика.

  1534. ...оружием медным блестящий . — т. е. вооруженный мечом и копьем, которые всегда были при нем. За щитами и шлемами Телемах пойдет позже: 22. 101—113.

  1535. ... друзья женихи... — Добавление переводчика.

  1536. Не было там ни щита... — вследствие распоряжения Одиссея: 19. 5—13.

  1537. Безумцы! — Еще один пример авторского комментария (см. 20. 392—394 и примеч.), к тому же повторяемого действующим лицом: ср. 33 и 41; в орининале они почти тождественны.

  1538. ...насильствуя гнусно... — В большинстве рукописей ст. 37 стоит после ст. 38 (в оригинале каждый из них составляет самостоятельный период), что представляется более логичным: судьба его благородной жены для Одиссея гораздо важнее, чем участь рабынь (не служанок, как в переводе).

  1539. Ст. 43 отсутствует в рукописях и папирусах. В самом деле, женихи еще пытаются вступить с Одиссеем в переговоры, в ходе которых мысль о бегстве подает им он сам (ст. 66).

  1540. ...похищение власти царя... — См. 1. 381—383 и примеч.

  1541. Ст. 53 сл. Телемака... смерти предать... — См. 4. 667—672; 16. 371—384, 421 сл.

  1542. ...назначишь нам цену... — Слова Евримаха предусматривают обычную с точки зрения гомеровского права процедуру выкупа за оскорбление дома Одиссея. Кроме возмещения «морального ущерба» Евримах предлагает взыскать с каждого стоимость двадцати быков (см. 1. 427 и примеч.; стоимость обычного вооружения — 9 быков: Ил. VI. 236), причем расходы он рассчитывает возместить за счет народа; в переводе эта мысль опущена.

  1543. ...теперь же твой праведен гнев... — пока не уплачена пеня или хотя бы не достигнуто соглашение о ее размере.

  1544. Гнев... гнев... — Тавтология не находит основания в оригинале. Тот же случай — 66 сл. (Кер... Керы).

  1545. ...задрожали колена... — Страх женихов возрастает по ср. со ст. 42.

  1546. ...расстреляет он скоро ужасные стрелы. — На самом деле, Евримах не сомневается, что у Одиссея достаточно стрел (ст. 72 сл.). В оригинале сказано: «тогда (т. е. когда женихи получат помощь) он стал бы стрелять в последний раз».

  1547. ...в печень вонзившись... — Такое направление стрелы возможно только в том случае, если порог, на котором стоял Одиссей, возвышался над уровнем пола. С этой позиции и хочет сбить Одиссея Амфином (ст. 91). (Поэтому, видимо, в переводе ст. 250 добавлено определений «высокий», в оригинале отсутствующее).

  1548. ...против него... — Добавление переводчика: Амфином был единственным из женихов, настроенным доброжелательно к Одиссею (ср. 18. 120—152), и автор не случайно заставляет его погибнуть от копья Телемаха, предупредившего нападение на отца.

  1549. ...но сзади — Как видно, Телемах успел выбежать в зал и, таким образом, сумел поразить Амфинома ударом в спину. См. ст. 94—99.

  1550. Ст. 101 сл. Щит, два копья... принесу я... — Эти стихи находятся в явном противоречии с 16. 295 сл., которое можно объяснить двояко. Либо 16. 281—298 являются более поздней вставкой (см. примеч.), сделанной без учета ситуации в кн. 22, либо автор, пренебрегая последовательностью, ввел решение Телемаха, чтобы дать возможность Мелантию проникнуть в кладовую, оставшуюся не запертой (см. ниже, ст. 154—156).

  1551. Ст. 107 сл. ...от защитных Притолок. — Определение добавлено переводчиком. На самом деле, Одиссей не ищет защиты, прислонясь к дверным косякам, а опасается, как бы женихи не оттеснили его от дверей, ища для себя спасения (см. выше, ст. 76 сл.).

  1552. ...глубокою полного думой. — Неудачный здесь и в ст. 281 перевод постоянного эпитета Одиссея ποικιλομήτης «хитроумный»: в изображаемой ситуации у героя нет времени погружаться в размышения. См. 7. 168 и примеч.

  1553. ...друг подле друга валяся, они издыхали. — Распространенный перевод достаточно сжатого оригинала: «падали друг возле друга».

  1554. Четверокожным щитом... — т. е. из кож, положенных друг на друга в 4 слоя и обрамленных металлическим ободом.

  1555. ...облачивши плеча... — В отличие от обычных в «Одиссее» овальных щитов, здесь, как и в 14. 479, имеется в виду щит микенского времени, охватывающий полукругом все тело, от горла до ступней. Его носили на ремне через плечо.

  1556. Тайная (ср. 132, 136, 332)... — Правильнее: «запасная» дверь, ведущая в обход мегарона во двор и расположенная не недалеко от главных дверей, а в противоположном углу слева и поэтому на виду (ст. 136) у стоящего напротив Одиссея.

  1557. ...от высокого залы пространной порога... — В оригинале речь идет, по-видимому, о том, что к этой двери вело несколько ступеней и тем труднее было выйти через нее незамеченным. Как удалось сделать это Мелантию, остается неясным, равно как непонятным и, во всяком случае, не выполненным оказывается распоряжение Одиссея Евмею (129 сл.; см. 157, 162, где Евмей по-прежнему находится рядом с Одиссеем и Телемахом у входа в зал).

  1558. Ст. 134, повтояющий 78 (см. примеч.), считают обычно интерполяцией, так как из ст. 119—121 видно что стрелы уже кончились. В переводе сделана попытка сохранить ст. 134, заменив сослагательное наклонение оригинала («стал бы стрелять») на изъявительное.

  1559. Ст. 144 сл. Аристарх исключал как интерполяцию, указывая на то, что одному человеку не под силу поднять такой груз. Непонятно также, почему Мелантий не разделил ношу на две равные половины, а для второго раза оставил только один шлем и щит (ст. 183 сл.). Между тем исключить эти стихи нельзя, так как снабжение женихов оружием необходимо, чтобы увеличить напряжение боя, которое приходится выдержать Одиссею. Поэтому ст. 144 сл. надо отнести на счет поэтической гиперболы (как, впрочем, и нагрузку Телемаха в ст. 109—111), а повторный поход Мелантия в кладовую понадобился автору для того, чтобы Евмей и Филойтий могли захватить его на месте преступления. Аналитическая критика, вообще считающая участие Евмея и Филойтия в сражении с женихами не слишком удачным добавлением последнего автора «Одиссеи», недоумевает по поводу того, зачем они так надолго отвлекаются на побочное занятие, каким, несомненно, является наказание Мелантия, в то время как они гораздо нужнее в качестве помощников Одиссея. Не следует, однако, забывать, что подробнейшее изложение деталей однажды упомянутого события — непременный признак эпической техники (см. выше ст. «Одиссея — фольклорное наследие...», § 5).

  1560. Ст. 192 сл. = 175 сл.

  1561. ...теперь не проспишь... — С высоты столба Мелантий раньше увидит восход солнца, чем остальные обитатели дома.

  1562. Ст. 205 сл. = 24. 502 сл.

  1563. Выгоним из дому... — В оригинале сказано ближе к обычаям войны: «не оставим в живых сыновей, а дочерям и жене не позволим остаться в городе», т. е. продадим их в рабство.

  1564. ...стала она упрекать... — Гнев Афины, как и следующее за тем желание испытать Одиссея и Телемаха (ст. 237 сл.), не находят в «Одиссее» достаточного обоснования. Возможно, что в каком-то из ранних вариантов при истреблении женихов Одиссей применял только копья, и тогда перед началом сражения была уместна речь богини, порицавшей его за нерешительность.

  1565. Хитрость твоя... — Имеется в виду вариант мифа, по которому мысль о деревянном коне была предложена Одиссеем, отчего происходит его эпитет πτολίπορθος (Ил. II. 278; Од. 16. 442) — «разрушающий города».

  1566. Ст. 249 сл. ...один ...беззащитный. — В оригинале: «эти же (т. е. Одиссей с помощниками) остались одни (т. е. без помощи Ментора) перед дверью». Об их беззащитности речи нет.

  1567. Ст. 251 сл. Разом... не бросайте; Бросьте... шесть... — Небольшой недосмотр автора, ведущий к противоречию со ст. 271: если отступившим женихам пришлось извлекать копья из трупов, значит, вторая шестерка не была вооружена, и распоряжение Агелая не имело смысла. С другой стороны, автор, конечно, помнил, что Мелантий принес 12 копий, — стало быть, надо их все использовать, но тогда нет необходимости вырывать копья из тел павших.

  1568. Ст. 272 сл. Снова... Снова. — Анафоре нет соответствия в оригинале.

  1569. Ст. 273—276 = 256—259. Впрочем, из двух, повторяющихся на столь близком расстоянии описаний (ст. 274—276 = 257—259), одно можно считать интерполяцией.

  1570. Полиферс — говорящее имя: «Многодерзостный», подобранное автором для отца наглого Ктесиппа по принципу: «Яблоко от яблони...»

  1571. Сын Леокритов... — ошибочный перевод. В оригинале: Леокрит (см. 2. 242), сын Евенора.

  1572. Ст. 297 сл. …наклонила... Паллада... эгиду... — свой щит, вселявший ужас в смертных. Аналитическая критика считает эти стихи интерполяцией: какой смысл имеет теперь вмешательство Афины, когда из женихов в живых остался один Леодей, а прислуживавшие им против воли Фемий и Медонт и без того перепуганы насмерть и к тому же останутся в живых? Против изъятия этих стихов говорят, однако, ст. 299 («остальные же напугались...») и ст. 307—309: в живых еще оставался не один Леодей, и автор выделяет его только потому, что он уже знаком слушателям (21. 144—166). Ведь и ранее он не называет поименно всех убитых женихов.

  1573. Ст. 308 сл. почти = 24. 184 сл.

  1574. Ноги целую... — Здесь и в ст. 344 в оригинале сказано: «молю, припадая к твоим ногам».

  1575. ...мертвогадатель... — См. примеч. к 21. 145 сл.

  1576. Ст. 322 сл. ...молился Дию... — В оригинале Одиссей не упоминает о Зевсе (Дие) и его запрещении, а говорит: «ты часто молился, чтобы долго не свершилось мое сладостное возвращение».

  1577. Ст. 335. Алтарь богов, а особенно Зевса, считался неприкосновенным.

  1578. Ст. 343 сл. = 311 сл.

  1579. Ст. 347 сл. ...вдохновением боги Душу согрели... — Модернизированный перевод. В оригинале: «я — самоучка, бог же взрастил в моей груди всякие ходы (песен)». В стихах этих известное недоумение вызывала самохарактеристика Фемия как самоучки, поскольку на рубеже 8—7 вв. уже существовала школа рапсодов-гомеридов, к которой, судя по его имени, принадлежал и отец Фемия. Таким образом, Фемий мог унаследовать у отца искусство рапсода вместе с «ходами песен», т. е. традиционными приемами эпической поэзии. Вполне вероятно, однако, что автор «Одиссеи» изображает в образе Фемия не своего современника, а певца легендарных времен, аэда-импровизатора наподобие Демодока, которому «ходы песен» были нужны еще больше, чем позднейшим рапсодам, имевшим дело с уже готовым материалом.

  1580. Ст. 348 сл. ...тебя. ..я... Буду... веселить . — В оригинале: «мне кажется, что я пою перед тобой, как перед богом». Трудно объяснить здесь настоящее время глагола: Фемий не поет в данный момент перед Одиссеем, а только обещает делать это в дальнейшем. Поэтому некоторые исследователи предпочитают толкование вроде: «я готов петь перед тобой, как...» Перевод Жуковского близок к такому пониманию несколько загадочного стиха.

  1581. Стал целовать их... — Добавление переводчика. См. примеч. к ст. 312.

  1582. Мрачно взглянув... — Эта формула употреблена здесь переводчиком не к месту. В оригинале: «улыбнувшись» — это первая за всю поэму улыбка на лице Одиссея, не считая сардонической усмешки в 20. 301. Вторая доброжелательная улыбка героя последует в 23. 111.

  1583. Властитель слова — в оригинале: «богатый на песни».

  1584. Кличет отец... — Автор забыл, что Евриклея до сих пор не должна была знать, кто скрывается под обликом нищего, так как и сам Телемах ничего не знал об омовении ног Одиссея.

  1585. Ст. 413—416. Диев их суд поразил... — В переводе не отражен важный смысловой нюанс оригинала, где говорится: «укротила их божественная доля и преступные дела», т. е. в качестве причины гибели женихов выводятся как μοι̃ρα, каждому от рожденья назначенная и безразличная к его поведению «доля» и их собственные поступки, являющиеся результатом того же «безрасудства» (416; ср. 22. 317; 23. 67; 24. 458), которое в свое время погубило спутников Одиссея и Эгисфа (1. 34 сл.; см. статью «Одиссея — фольклорное наследие...», § 3, и примеч. 13). Их смерть, однако, произошла «вопреки судьбе», т. е. в речи Зевса еще больше подчеркивается личная ответственность человека.

  1586. Ст. 414 сл. = 23. 65 сл.

  1587. Пятьдесят работниц — круглое число (см. 7. 103 и примеч.), как и двенадцать в ст. 424. См. 14. 13—16 и примеч.

  1588. ...невежливы были. — В оригинале: «не почитавшие ни меня, ни даже Пенелопу».

  1589. Ст. 429—436. ...почивает... Те, на которых ты мне донесла... свою изъявляя им волю... — Фразеология из крепостного быта, чуждая языку поэмы. В оригинале: «которой какой-то бог послал сон... Вели придти именно тем, которые раньше замышляли здесь позорные дела... Он же, призвав их, бросил крылатое слово».

  1590. Ст. 433 сл. = 18. 185 сл.

  1591. ...житною круглою башней... — В оригинале сказано только «круглая», и назначение ее неизвестно. По толкованию, которому последовал Жуковский, башня служила кладовой для продовольствия.

  1592. ...осрамивши развратом... — В оригинале: «пусть они навсегда позабудут о любовных утехах, которым они предавались, совокупляясь с женихами». С точки зрения гомеровской морали, поведение служанок можно рассматривать как измену своему господину, но едва ли как разврат. См. ст. 464, где перевод «осрамившие» вовсе не соответствует оригиналу: «те, которые осыпали дерзкими речами меня и мать».

  1593. Жалобно воя... — Правильнее: «плача», «причитая» (см. перевод в 4. 719): едва ли Одиссей, не заинтересованный в огласке происшедшего, позволил бы рабыням громко выть.

  1594. Ст. 452 сл. = 438 сл.

  1595. Ст. 457 сл. почти = 440—442.

  1596. ...канат корабля... взял он... — Телемах по собственному усмотрению видоизменяет приказ, полученный от отца (ст. 443).

  1597. Ст. 476 сл. предполагают ту же процедуру, что и в 18. 86 сл. (см. примеч.). Этот вид казни имел, по-видимому, апотропеическое значение: лишение обидчика еще при жизни его мужской силы исключало возможность с его стороны загробной мести.

  1598. Ст. 483 сл. ...рабынь приближенных... и прочих служанок. — В оригинале различаются более близкие к госпоже служанки, занимающиеся с ней пряденьем и тканьем (α̉μφίπολοι), хотя и они — рабыни, и остальные рабыни (δμωαί.) — вероятно, занятые по хозяйству. Ср., например, 20. 105—110.

  1599. Ст. 496 сл. Немедленно... немедленно. — В оригинале нет никакого обстоятельства времени, к тому же повторенного дважды.

  1600. ...государыня... — В оригинале: «милое дитя».

  1601. Ст. 29 сл. Телемак... давно... Знал... — Евриклея так же не могла знать этого, как Телемах — о ее тайне. См. 22. 397 и примеч.

  1602. Ст. 37 сл. почти = 20. 39 сл.

  1603. ...из столовой... — все из того же мегарона, в котором все время собирались женихи.

  1604. ...благовонной... — Добавление переводчика, вряд ли удачное применительно к сере. Вероятно, внесено сюда по аналогии с курением ладана.

  1605. Ст. 56 сл. ...истребителей дома, В доме своем истребил... — Игра слов, отсутствующая в оригинале.

  1606. ...обиды загладило... — Добавление переводчика. В оригинале сказано короче: «женихи жестоко обращались с ним, он же отомстил всем в своем доме».

  1607. Ст. 65 сл. = 22. 414 сл.

  1608. Он, я твержу... — В оригинале Евриклея не ссылается на свои слова, а говорит: «о супруге, находящемся в доме вблизи очага, ты говоришь, что он никогда не вернется».

  1609. Ст. 81 сл. ...Великий Ум ты имеешь... — Несколько преувеличенный перевод. Точнее: «хоть ты и многосведуща» — имеется в виду, скорее всего, жизненный опыт Евриклеи.

  1610. Голову, руки и плечи... — В оригинале: «поцеловать в голову и обнять».

  1611. Милая мать... — Здесь в переводе несколько смещены акценты. Смягчено обращение Телемаха (в оригинале сказано: «мать моя, непохожая на мать», μη̃τερ... δύσμητερ), но усилена вторая часть фразы (ты в своем ли уме? — В оригинале: «обладающая бесчувственным сердцем»).

  1612. ...угрюмо... — Добавление переводчика, никак не согласующееся с ответом Пенелопы, ст. 105—107.

  1613. Ст. 109 сл. ...свои мы Тайные... знаки имеем. — Здесь были бы уместнее всего слова, которые Пенелопа скажет далее, ст. 177—180, и которые, среди других доводов, побуждают ряд исследователей отвергать ст. 117—172 как позднейшую вставку (см. след. примеч.). Между тем автор с полным основанием откладывает эти слова до тех пор, пока Одиссей примет свой цветущий вид, ст. 153—164. Пока он одет в рубище и не смыл с себя пот и кровь, Пенелопе едва ли может придти в голову мысль о том, чтобы разделить с ним ложе.

  1614. Нужно, однако... решить нам... — Следующие за тем распоряжения Одиссея (ст. 117—152) аналитическая критика рассматривает как более позднюю вставку; недоверие распространяется часто и на дальнейшие стихи, вплоть до 172 и даже 176. Предложение об изъятии ст. 153—176 представляется совершенно неприемлемым: по содержанию ст. 153 возвращается к ст. 116, а следующие затем слова Одиссея (ст. 162—172) откровенно провоцируют Пенелопу на ответ, ст. 174—180, ведущий в этой сцене к развязке. Что касается ст. 117—152, то они вполне объяснимы боязнью Одиссея, чтобы родственники убитых женихов не узнали раньше времени об их гибели. Ср. ст. 137—140,361—372; 24. 353—355,413—439. О том, почему автор откладывает признание Одиссея Пенелопой, см. предыдущее примеч. См. также примеч. к 23. 296.

  1615. Ст. 127 сл., повторяющие двустишие из Ил. XIII. 785 сл., отсутствуют во многих рукописях и расцениваются иногда как интерполяция. Однако они засвидетельствованы в одном папирусе 3 в н.э., вполне соответствуют отношению Телемаха к отцу и предвещают его участие в ожидаемом сражении, 24. 505—515, 526 сл.

  1616. Пируют здесь свадьбу. — Притворная свадьба сразу же после расправы с женихами, чьи трупы еще не погребены, и в момент встречи супругов вызывала удивление не у одного толкователя «Одиссеи». Мотив этот, однако, составляет устойчивый элемент фольклорного сюжета, в котором вернувшийся муж попадает как раз на свадьбу своей жены (см. ст. «Одиссея — фольклорное наследие...», § 2), тем более, что в «Одиссее» этот рудимент достаточно мотивирован. См. ст. 137—140, 152. Наконец, у Одиссея и Пенелопы есть основания после 20-летней разлуки повторить свою свадьбу.

  1617. ...его красотой озарила... — Уже в 18. 68—70 обнаруживается могучее телосложение Одиссея, мало соответствующее облику старого нищего. В дальнейшем поэт вовсе забывает об этой маскировке, так что Афине нет необходимости возвращать Одиссею его прежний облик, достаточно только усилить впечатление от его внешности.

  1618. Ст. 157—162 = 6. 230—235, с той разницей, что в кн. 23 отсутствует управляющий глагол «сделала». На этом основании некоторые исследователи считают ст. 157—162 интерполяцией, внесенной сюда из кн. 6. См., однако, примеч. к ст. 117.

  1619. Ст. 168—170= 100—102.

  1620. Ты, непонятный! — Начало стиха, совпадающее с началом ст. 166, передает анафору, употребленную в оригинале.

  1621. Кто же... ту вынес кровать? — При сопоставлении со ст. 179 (выставь большую кровать) возникает некоторая неясность: почему Одиссей толкует слова Пенелопы таким образом, что кровать уже вынесена из спальни? Поскольку различные попытки устранить противоречие не привели к какому-либо результату, остается предположить, что для автора были важны не столько детали, сколько последствия этого «испытания» (см. ст. 181) Одиссея: владея тайной супружеского ложа, герой полностью доказывает свою идентичность.

  1622. После... ветви обсек... — Одиссей сооружает ложе в уже построенной спальне, чтобы никто не мог видеть, как он это делает, и, таким образом, проведать его тайну.

  1623. Ст. 203 сл. = 24. 245 сл.

  1624. ...веселой... — Добавление переводчика по аналогии со ст. 283, где старость названа в оригинале счастливой, т. е. беспечальной.

  1625. Ст. 218—224. Эти стихи многие исследователи еще с античных времен считают в устах Пенелопы излишним отступлением и видят в них позднейшую вставку. Однако контраст между Пенелопой, не поддавшейся никаким искушениям, и обуянной страстью Еленой находится в русле того же противопоставления, в каком судьба Одиссея сопоставляется с участью Агамемнона и верность Пенелопы — с коварством Клитемнестры.

  1626. Собственным сердцем... — Перевод отчасти оправдывает Елену. В оригинале сказано: «она же заранее не предвидела мрачной беды».

  1627. Дочь Актора — кто это такая, остается загадкой, так как более нигде она не упоминается. То ли она умерла, и ее обязанности перешли к Евриноме (см. ст. 153, 289, 293, 295), то ли это сама Евринома, названная здесь единственный раз по отцу?

  1628. В радость... — В переводе опущено наречие «как», вводящее следующее далее сравнение.

  1629. ...в колесницу... — т. е. в колесницу Эос (Денницы).

  1630. Ст. 249 сл. Много... много... — Анафоре нет соответствия в оригинале.

  1631. Ст. 268—283 = 11. 121—136 с соответствующей заменой личных форм глагола.

  1632. Старым обычаем... — После этого стиха в схолиях содержится замечание. «Аристофан и Аристарх говорят, что здесь кончается «Одиссея»», которое вызвало бесконечную дискуссию и, в том числе, подозрение в неподлинности оставшейся части кн. 23 и всей кн. 24. Прежде всего, однако, следует отвергнуть предположение о том, что александрийские филологи считали ст. 296 концом поэмы. Во-первых, по своей грамматической форме ст. 295 сл. требует продолжения. В оригинале сказано: «затем они вот (’οὶ με̃ν ε̉πειτα)», чему отвечает ст. 297: «однако (между тем, в свою очередь) Телемах» (αυ̉τάρ)... Во-вторых, ничего не известно о каком-либо античном издании «Одиссеи», которое бы обрывалось на ст. 296, отбрасывая всю оставшуюся часть поэмы. Наконец, тот же Аристарх подвергал сомнению подлинность первых двух сотен стихов в кн. 24 (см. ниже примеч. к 24.1—204), — значит, он не отвергал всей последней книги целиком. Поэтому правы, вероятно, те исследователи, которые видят в замечании александрийских филологов указание на завершение в ст. 296 сюжетной линии поэмы: странствия Одиссея пришли к концу, женихов постигло отмщение, супруги обрели друг друга. Все последующее можно считать эпилогом, в котором не исключаются позднейшие вставки (см. примеч. к ст. 310—343, а также к 24. 1—204), но подлинность такого хорошо подготовленного (см. вступительную заметку к кн. 13—24) эпизода, как встреча Одиссея с Лаэртом, никакого сомнения вызывать не может.

  1633. Ст. 310—343 служат опять предметом длительного спора, восходящего еще к античности: Аристотель признавал их подлинными, Аристарх их отвергал. В наше время дискуссия между аналитиками и унитариями продолжается с участием виднейших специалистов с обеих сторон. Аналитики указывают на бесполезность беглого перечисления уже известных слушателю приключений Одиссея после того, как они подробно изложены в кн. 9—12, и на необычную для эпоса форму косвенной речи. Унитарии ссылаются на жалобу Ахилла в Ил. I. 365—392, в которой также повторяется все, что уже знает слушатель. Там, однако, Ахилл посвящает в происшедшее Фетиду, которой предстоит действовать в соответствии с еще не известными ей обстоятельствами. В «Одиссее» новый рассказ ничему не служит и ни к чему не ведет. Возможно, что весь кусок сочинен каким-нибудь поздним рапсодом для такого случая, когда исполнялась только вторая половина поэмы или еще более короткий отрывок из нее, начиная с прихода Одиссея в свой дом. По-видимому, позицию аналитиков надо признать более обоснованной. Впрочем, и аналитики и унитарии сходятся в том, что ст. 320, отсутствующей в большинстве рукописей (в оригинале он представляет собой законченный период, легко вычленяемый из контекста), является позднейшей вставкой. Он и по содержанию противоречит 10. 125—132, где сказано, что погибли не все спутники: корабль Одиссея уцелел вместе с его экипажем.

  1634. Ст. 326—330. Как... — Четырехкратное «как» воспроизводит анафору оригинала.

  1635. Ст. 339—341 = 5. 36—38 с заменой времени глагола.

  1636. ...бог килленийский... — Гермес, происходящий от аркадской нимфы Майи, обитавшей на горе Киллене. В историческое время здесь был один из центров его культа.

  1637. Ст. 1—204 — последний крупный раздел поэмы, подвергавшийся многократному обсуждению с точки зрения его подлинности. Сомнение в ней выразил уже Аристарх, и многие современные ученые разделяют то же мнение, ссылаясь на целый ряд содержащихся в этой части представлений, несвойственных гомеровскому эпосу. К ним относятся: (1) Ни в одной из поэм Гермес не представлен как «психопомп», сопровождающий души в Аид, ибо (2) они сами находят туда дорогу (см. 10. 560 сл.; 11. 51—58 и примеч.). (3) При этом обязательным условием их приема в подземное царство является погребение умерших (см. 11. 70—73; 12. 9—16), в то время как тела женихов все еще лежат не похороненными (24. 186—190). (4) В обсуждаемых стихах души умерших сохраняют сознание и способность говорить, что противоречит представлению о них, отраженному в кн. 11. К этому присоединяются некоторые стилистические критерии, а также возможность совершенно безупречного присоединения 24. 205 к 23. 372: в конце кн. 23 говорится, что Афина вывела Одиссея со спутниками из города, в 24. 205 — «когда же они вышли из города». С другой стороны, целый ряд моментов связывает эту сцену с мотивами, уже представленными в поэме. (1) Рассказ о погребении Ахилла (ст. 35—94) в какой-то мере заполняет промежуток во времени между «Одиссеей» и «Илиадой», как это имеет место в 11. 506—537, где Одиссей повествует перед Ахиллом о подвигах его сына Неоптолема. (2) Рассказ Агамемнона о его убийстве (ст. 95—97,192—202) завершает ту линию противопоставления Одиссея Агамемнону и Пенелопы — Клитемнестре, которая уже разрабатывалась в кн. 3, 4 и 11 (см. CMC). (3) Сообщение Амфимедона о хитрости Пенелопы (ст. 128—146, см. примеч.) возвращает слушателя к началу поэмы, завершая, таким образом, и эту линию, а его предположение о роли Одиссея в решении Пенелопы устроить состязание в стрельбе из лука (ст. 167—169) восходит к ранней версии, по которой узнавание супругов происходило до истребления женихов (см. 18. 158—303 и примеч.). Таким образом, ясно, что ст. 1—204 нельзя ни целиком принять, ни целиком отвергнуть. Скорее всего, к окончательному оформлению этого эпизода, находившегося в составе «Одиссеи» с самого ее возникновения, приложил свою руку позднейший рапсод, на чей счет можно отнести все непоследовательности в изображении подземного царства.

  1638. Ст. 3 сл. = 5. 47 сл. с заменой начальных стоп.

  1639. С визгом... — Собственно: «со стрекотом»; душа уподобляется здесь птице. То же самое в ст. 9.

  1640. ...в бедах покровитель... — Этимология и смысл эпитета Гермеса α̉κάκητα остаются невыясненными. Возможно, он имеет значение «не приносящий беды» = «податель блага».

  1641. Скала Левкада — собственно, Левкадская скала, под которой может разуметься и реальная скала на побережье острова Левкады, либо, скорее, какая-то фантастическая земля на далеком западе.

  1642. Ворота Гелиосовы мыслятся на крайнем западе, где солнце исчезает за горизонтом. На западе помещается в «Одиссее» и вход в подземное царство. См. 11. 14—19 и примеч.

  1643. Ст. 12 сл. Боги сна — понятие, не существующее в греческой религии. Речь идет о «народе снов», т. е. о снах, являющихся ночью и потому проживающих опять же на западе, где обитает Ночь (сны — ее сыновья. См.: Гесиод, Теог. 212).

  1644. Ст. 15—18 = 11. 467—470 с небольшим различием в начале.

  1645. Ст. 20—22 = 11.387—389.

  1646. Ст. 24—202. Обращает на себя внимание пятичленная симметрия в объеме речей в этом разделе: по краям и в середине эпизода — три краткие (Ахилл: ст. 24—34; Агамемнон: ст. 106—119; снова Агамемнон: ст. 192—202, т. е. 11, 14 и 11 стихов); между ними — две обширные (Агамемнон: ст. 36—97; Амфимедон: ст. 121—190, т. е. 62 и 70 стихов).

  1647. Ст. 32 сл. = 1. 235 сл. = 14. 369 сл.

  1648. Ст. 36—94 восходят, вероятно, к эпической традиции о смерти и похоронах Ахилла (см. CMC) отраженной впоследствии в киклических поэмах.

  1649. Аргос — см. 1. 340 и примеч.

  1650. Волосы рвавших. — Правильнее: «остригавших». Эти волосы клали на тело умершего. См.: Ил. XXIII. 135, погребение Патрокла: «Всё посвященными мертвому телу покрыв волосами».

  1651. Скорбящая мать — морская нимфа Фетида, мать Ахиллеса, дочь старца морей (ст. 58).

  1652. ...далеко... — Правильнее: «отдельно», т. е. не в одной и той же урне.

  1653. Холм погребальный... — На берегу Геллеспонта в историческое время показывали курган, который принимали за надгробие Ахилла. Наряду с этим существовала и другая версия — см. CMC: Ахиллес.

  1654. Ст. 111 сл. = 11.401 сл.

  1655. Ст. 116—119. Вызвать спеша Одиссея... — Вероятно, имеется в виду нежелание Одиссея принять участие в Троянском походе. Согласно версии, содержавшейся в послегомеровской поэме «Киприи», в состав посольства, отправляемого к Одиссею, входили Менелай, Нестор и Паламед. Агамемнон к посольству отношения не имел, и вся история о его дружеских связях с Амфимедоном является нововведением автора, который таким путем предоставляет им возможность для откровенного разговора.

  1656. Ст. 118 сл. Целый мы плавали месяц... Прежде, чем был убежден Одиссей... — Этим стихам дают различное толкование. (1) В указанный месяц входит время, потраченное на отправление из Микен, уговоры Одиссея и возвращение. В этом случае «плавание по морю» обозначает весь срок отлучки Агамемнона и Менелая. (2) Срок в месяц указывает на продолжительность пути от Греции до Трои, включая сюда вынужденную задержку в Авлиде. В любом случае прежде чем в переводе не имеет смысла; в оригинале сказано: «с трудом убедив Одиссея, мы плавали...»

  1657. Ст. 128—146 = 2. 92—110. См. примеч.

  1658. Демон враждебный... — с точки зрения женихов.

  1659. Ст. 157 сл. = 17. 202 сл. = 337 сл.

  1660. Долгое время... — Недосмотр переводчика. В оригинале сказано: «некоторое время», что, впрочем, тоже является известным преувеличением, легко объяснимым при той насыщенности действием, которая отличает кн. 17—23. На самом деле, пребывание Одиссея в своем доме, включая расправу с женихами, заняло всего два дня.

  1661. Но, ободренный... Зевесом... — См. 21. 412—415, которые аналитическая критика напрасно считает неподлинными. См. также ниже, ст. 182, где Амфимедон ссылается на помощь бессмертных Одиссею.

  1662. ...побудил Пенелопу... — Слушатели могли помнить, как Одиссей одобрил ее решение устроить состязание в стрельбе из лука (19. 583—587), а с точки зрения женихов, такой совет мог исходить и от него самого. См. также примеч. к 24. 1—204.

  1663. Ст. 184 сл. почти = 22. 308 сл.

  1664. Ст. 195 сл. Мужу... Сердцем избранному... — См. примеч. к 13. 45.

  1665. Камены — латинизм переводчика; в греческой мифологии им соответствуют Музы.

  1666. ...в песнях Камен сохранится... — В оригинале сказано, что в песни, внушаемой бессмертными богами, для людей на земле сохранится слава о добродетели Пенелопы.

  1667. ...широким навесом... — В оригинале — существительное κλιοίον, значение которого было непонятно уже в античности. Возможно, им обозначаются хозяйственные постройки, расположенные вокруг господского дома.

  1668. ...рабы... — В оригинале к слову δμω̃ες прибавлено определение α̉ναγκαι̃οι «вынужденные», которое некоторые исследователи толкуют таким образом, что речь идет о свободных, но обедневших людях, отдавших под залог (или вовсе потерявших) свой земельный участок и теперь «по необходимости» живущих на положении рабов.

  1669. ...старушка породы сикельской... — жена Долиона. См. 387 сл.; 1. 187.

  1670. Руки его... — добавление переводчика.

  1671. Ст. 272 сл. = 19. 194 сл.

  1672. ...дорогокупленной... — Прилагательное πολύδωρος допускает два толкования: либо та, за которую будущий муж принес ее родным обильные дары; либо та, которая принесла с собой большое приданое. Первое толкование больше соответствует обычаям, принятым в эпосе. См. 6. 159 и примеч.

  1673. Алибант — вымышленное название, созвучное глаголам α̉λάομαι «блуждать» и α̉λυω «неистовствовать». Точно так же имя Афейдант (в переводе: Афейд) ассоциируется с глаголом φείδομαι «беречь», «щадить» и отрицательным префиксом α-: рассказчик — сын «не щадящего». В этой «генеалогии» содержится намек либо на расправу Одиссея с женихами, либо на щедрость мнимого чужеземца, осыпавшего дарами Одиссея (выше ст. 271—279).

  1674. ...могу я тебе перечесть... — Подобно тому как для признания его Пенелопой Одиссею недостаточно было показать рубец, а надо сообщить примету, известную только им двоим, так и здесь он называет Лаэрту число подаренных ему деревьев, которое могло быть известно только ему и отцу.

  1675. Ст. 345 сл. = 23. 205 сл.

  1676. ...старым... — добавление переводчика. Евмей не старше Одиссея, раз он еще готов обзавестись семьей (14. 62 сл.; 21. 214 сл.).

  1677. Нерикон (правильнее: Нерик) — вероятно, город на острове Левкада, который до прорытия канала, отделившего его от Акарнании, мог считаться оконченностью материка.

  1678. Всех сыновей... — Имеются в виду дети Долиона; в переводе опущено слово «мать», т. е. жена Долиона и мать его детей.

  1679. К своему господину, как и своему поклонюсь господину (ст. 409) — добавление переводчика.

  1680. Ст. 420 сл. На площадь... На площадь... — Анафора, не находящая соответствия в оригинале.

  1681. Ст. 424 сл. Первый... первою... сокрушался... сокрушенный... — Тавтология, привнесенная переводчиком.

  1682. Видел я сам... — Из слов Медонта следует более активное участие Афины в истреблении женихов, чем это имело место в кн. 22. Возможно, здесь сохранился остаток какой-то другой версии.

  1683. Ст. 453 сл. = 2. 160. См. примеч.

  1684. ...вас убеждали... — см. 2. 157—176, 224—241.

  1685. Ст. 479 сл. = 5. 23 сл.

  1686. Ст. 482 сл. ...имел он Право на то... — Добавление переводчика, справедливое с точки зрения оскорбленного мужа, но едва ли соответствующее гомеровскому праву: отвергнув предложение женихов о выкупе (22. 54—67), Одиссей тем самым навлек на себя месть их родных.

  1687. Идут! — Почему родственники женихов решили искать Одиссея у Лаэрта, автор не объясняет, считая это само собой разумеющимся.

  1688. ...сам-четверт... — т. е. Одиссей, Телемах, Евмей и Филойтий, пришедшие к Лаэрту.

  1689. Ст. 502 сл. = 22. 205 сл.

  1690. ...медноланитный... шелем... — т. е. шлем с медными пластинами, защищавшими щеки.

  1691. ...громовою стрелою... — перуном, молнией.