57592.fb2
Уязвимых мест, пришли они к выводу, есть немало. Иной раз ведущие группы не выполняли требований приказов об увеличении времени пребывания над целями. А ведь важно было находиться на глазах у наступающих войск, заставить вражескую пехоту вжаться в землю.
Иначе как порочными не назвать было действия тех групп, которые совершали полеты к объектам ударов и обратно на одних и тех же высотах. Такая практика приводила к тому, что вражеские истребители перехватывали штурмовиков, атаковали сверху со стороны солнца и наносили им урон.
Далеко не гладко осуществлялось взаимодействие штурмовиков с наземными войсками. Ошибки допускали и те и другие. Нередко на машинах и танках опознавательные знаки под воздействием дыма и пыли теряли свои очертания и были неразличимы с воздуха. Опасаясь обнаружить себя в условиях тесного соприкосновения с противником, наступающие части редко использовали ракеты. Живучесть огневых точек врага на пути продвижения наступающих войск свидетельствовала о недооценке целеуказаний.
Штурмовики имели основания предъявить некоторые претензии к истребителям. Уменьшение численности самолетов сопровождения при массированных ударах вряд ли приносило положительный результат, а ведь бывало, что сопровождение только обозначалось парой истребителей.
Не всегда гладко проходила "охота" экипажей штурмовиков. Были и другие недостатки.
Уже в первые часы и дни наступательных действий выявилась необходимость увеличить состав групп самолетов, иметь солидное прикрытие и при прорыве оборонительной полосы, и для уничтожения контратакующего противника.
Критически оценивая свои недостатки, командование дивизии изложило штабу армии свои соображения о необходимости отказаться от некоторых устаревших, шаблонных способов и методов боевой работы.
Между тем она шла своим чередом, как того требовали интересы операции, изобилуя многочисленными примерами выдержки, выносливости, бесстрашия летчиков и воздушных стрелков, их верности солдатскому долгу.
В один из июльских дней всей дивизии стало известно о мужестве сержанта Ивана Максимчи.
Экипажи "илов" поднялись с аэродрома - кто в третий, кто в четвертый раз. Эскадрилья старшего лейтенанта Василия Козловского возвращалась с боевого вылета первой, подходя к аэродрому на небольшой высоте в строю пеленга.
- Здорово идут, как на параде, - по привычке окая, похвалил эскадрилью полковник Обухов, часом раньше прилетевший сюда на легком связном самолете.
- А вон тот почему болтается? - показал он командиру полка на самолет, неровно летящий в стороне, над деревней. - И шасси не собирается выпускать. Будем угонять на второй круг?
- Повременим, Алексей Филиппович. Наверняка что-то произошло.
Майор Сапогов оказался прав. Эскадрилья уже успела приземлиться, а этот "ил" медленно снижался и вдруг плюхнулся на окраине поля, взрыхлив полосу земли.
Обухов с Сапоговым бросились к упавшему самолету. С трудом открыв фонарь, они стали вытаскивать раненого из кабины. Это был сержант Максимча, ослабевший от потери крови. Летчик застонал, когда его пытались взять за плечи, и глазами показал на ручку управления. Ее удерживал ремешок от планшета.
- Иначе не возвратиться бы, силенок не хватило, - через силу улыбнувшись, произнес Максимча, - ранило на обратном маршруте.
До сих пор еще никто в дивизии не приводил штурмовик в таком состоянии. "Худыш" это сделал первым. Оказалось, действительно сильным был этот слабый с виду человек.
Фронтовая обстановка не располагала к многословию. Результаты боевой работы больших воинских коллективов укладывались в несколько строк лаконичных оперативных документов.
Вот лишь несколько из них.
Оперсводка No 186: "13 июля 43 г., 16.00. 12 штурмовиков, ведомых старшим лейтенантом Рогачевым под прикрытием 8 Як-1 832-го полка, штурмовали и бомбардировали войска противника в районе Дерновка, Калгановка, Суры. Не вернулись старший лейтенант Дятленко, стрелок сержант Оберохтин, младший лейтенант Шуринов, стрелок старший сержант Литвинов. Оберохтин сбил ФВ-190".
Оперсводка No 189: "16 июля 43 г., 13.03. 19 экипажей - ведущий первой группы старший лейтенант Рогачев, второй группы - капитан Чернявский штурмовали танки в районе Подмаслово, Прилеп, Филатовка, Моховое. Уничтожено 10 танков, сбито 3 самолета типа ФВ-190 сержантом Марчковым, младшим лейтенантом Соляниковым, старшим лейтенантом Козловским"{29}.
Донесение из штаба дивизии: "15 июля 43 г. 4 экипажа 614-го Курского авиационного полка штурмовали танки противника (среди них 8 "тигров"), которые контратаковали наши войска на юго-западной окраине Подмаслово. Экипажи сбросили ПТАБ. На земле горело 7 танков, в том числе 4 тяжелых.
16 июля 43 г. 23 экипажа 810-го полка в районе Подмаслово, Федоровка, Филатово помимо других типов бомб сбросили 2700 ПТАБ, уничтожено 17 танков"{30}.
А вот телеграмма командиру дивизии полковнику А. Ф. Обухову из штаба воздушной армии: "За хорошую работу по подавлению скоплений танков и пехоты противника на участке наземного хозяйства 053 летному составу ваших частей, принимавшему участие в ударах 17 июля 43 г., командующим 63-й армией генерал-лейтенантом Колпакчи объявлена благодарность"{31}.
Какие события происходили 17 июля 1943 г. на Брянском фронте?
В боевом донесении штаба 63-й армии указывалось: "Наша авиация массированными налетами штурмовиков бомбила и обстреливала скопления танков и пехоты противника в районе Подмаслово, Царевка, высота 269,5, западная окраина Архангельское. В результате действий авиации отмечена эвакуация из тех районов до 30 вражеских танков".
В следующем донесении за 17 июля, когда противнику удалось приостановить продвижение войск фронта, сообщалось: "Наша авиация бомбила боевые порядки и танки противника на станциях Моховое, Архангельское, Сурский лес"{32}.
Уяснить ход событий тех дней помогут воспоминания генерала армии С. М. Штеменко. "Наступление Брянского фронта развивалось относительно медленно, а через пять дней, 17 июля, на глубине в 22 километра у тылового рубежа по реке Олешня совсем затормозилось. Здесь сидели войска так называемой мценской группировки противника, составлявшей как бы клин между главными силами Западного и Брянского фронтов. Этот клин серьезно осложнял межфронтовое взаимодействие. Особенно трудно приходилось Брянскому фронту, который являлся своего рода связующим звеном в системе трех фронтов. Наступая на Орел с востока, он должен был своим правым флангом совместно с войсками Западного фронта громить врага под Болховом. В то же время главными силами ему надлежало содействовать Центральному фронту, который с 15 июля приступил к уничтожению противника в районе Кромы. Силы раздваивались и постепенно иссякали. Создалась угроза нарушения плана разгрома противника под Орлом. Чтобы преодолеть кризисное положение, Брянскому фронту нужна была помощь"{33}.
И далее: "В разговоре с ним (командующим фронтом генералом М. М. Поповым. - Авт.) Верховный Главнокомандующий, оценивая положение под Орлом, подчеркнул, что важнейшей задачей Брянского фронта является разгром мценской группировки противника и выход 3-й общевойсковой армии А. В. Горбатова на реку Ока. Затем он сообщил свое решение о передаче фронту 3-й гвардейской танковой армии, которая должна нарушить устойчивость обороны врага сначала в полосе наступления 3-й общевойсковой, а потом и 63-й армии В. Я. Колпакчи. Ввести танки Рыбалко в сражение Верховный рекомендовал как можно скорее, чтобы не дать врагу укрепиться"{34}.
В решении командующего 15-й воздушной армией об использовании сил авиации в наступлении Брянского фронта среди прочего предусматривалось обеспечение ввода в прорыв подвижной группы и ее действий в тактической и оперативной глубине противника.
Теперь настало время принять участие в выполнении исключительно ответственной задачи, поставленной Верховным Главнокомандованием перед крупным объединением, каким являлась гвардейская танковая армия П. С. Рыбалко.
В документах 63-й армии зафиксировано, что в течение ночи на 19 июля наша авиация бомбардировала район Архангельское, Моховое, Орел, вызвав большие пожары. В 13.00 после артиллерийской подготовки и авиационной обработки переднего края 63-я армия начала наступление.
225-я штурмовая авиадивизия в течение 19 июля уничтожала мотомехвойска противника в полосе наступления 63-й и 3-й армий в пунктах Сычи, Титово, Прилеп, Гусево, Протасово, Бычки, Моховое, действовала по переправам на реке Оптуха от Наримановской до Шаталово. Уничтожено 35 танков, 130 автомашин, одна переправа у Платоново. В боях сбито 7 самолетов противника{35}.
3-я гвардейская танковая армия вводилась в прорыв на стыке 3-й и 63-й армий. Ее действия обеспечивались артиллерией этих армий, наступление поддерживалось штурмовой, бомбардировочной и истребительной авиацией.
Танковые бригады укрылись в складках местности, в лесах и рощах. Велика надежда бойцов на свою авиацию. Когда в воздухе краснозвездные самолеты, у экипажей танков удваиваются силы.
В танковых войсках безотлучно находится авиационный командир, готовый в нужный момент вызвать по радио истребителей или штурмовиков, чтобы они вступили в дело. Они подавят или уничтожат огневые точки: прижмут противника к земле, огнем пробьют дорогу танкам, ворвутся в строй "юнкерсов", вступят в бой с вражескими истребителями.
Взаимодействие. Многократно это весомое, емкое слово повторяется в приказах, донесениях, отчетах о боевой деятельности всех родов войск.
Нетрудно представить себе, какую важную роль играла 3-я гвардейская танковая армия в развитии операции "Кутузов". Вот почему за ее продвижением с таким пристальным вниманием следили на КП Брянского фронта, куда в то время прибыли представители Ставки Верховного Главнокомандования Г. К. Жуков, Н. Н. Воронов и А. А. Новиков. Командующий Военно-Воздушными Силами находился в воздушной армии с 12 июля, имея возможность лично убедиться в том, что авиационные полки и дивизии в состоянии выполнить самые сложные задачи. Ранее необходимую помощь командованию армии в подготовке наступления оказывал заместитель А. А. Новикова генерал-полковник авиации Г. А. Ворожейкин с руководителями служб штаба ВВС. Незадолго до начала наступления по инициативе Г. А. Ворожейкина была организована выставка авиационного вооружения, состоялись показательные вылеты "илов", оборудованных аппаратурой для применения зажигательной жидкости и постановки дымовых завес. На рассвете 12 июля под прикрытием дымовых завес, поставленных штурмовиками, наземные войска пошли в атаку.
За неделю, насыщенную до предела боевой работой, авиация накопила определенный опыт взаимодействия с подвижными войсками, в частности с Донским танковым корпусом, где находился с оперативной группой опытный штурмовик полковник В. А. Тимофеев. Аналогичную задачу, только более значительную по своим масштабам, предстояло решать начиная с 19 июля.
Штаб воздушной армии основное внимание должен был уделить обеспечению ввода в прорыв 3-й гвардейской танковой армии, ее действий в тактической и оперативной глубине обороны противника. По приказу генерала Н. Ф. Науменко на поддержку и прикрытие танкистов были выделены большие силы: 120 штурмовиков, 112 бомбардировщиков и 200 истребителей.
Перед началом боевых действий танковой армии генералу Саковнину своевременно стали известны пункты дислокации танковых бригад. Истребители надежно прикрыли танки во время марша на выжидательные и исходные позиции. Как ни высматривали с целью контроля свои разведчики - не смогли обнаружить "коробочки". Оставалось ждать сигнала, чтобы авиационные полки направились в заранее намеченные районы для прикрытия.
Но неожиданно поступил другой сигнал от генерала Д. Д. Попова, заместителя командующего воздушной армией, который теперь находился у танкистов. Танковые батальоны одной бригады укрылись в роще, замаскировались, готовились к атаке. Вражеские разведчики не раз пролетали над рощей и не заметили ничего подозрительного.
Пространство вокруг было безлесным, и роща сама по себе привлекала внимание. Утром один фашистский разведчик бросил здесь наугад несколько бомб. Две запылавшие машины демаскировали танковые подразделения.
Это стало известно представителям Ставки.
- Жди сейчас "юнкерсов", - в сердцах произнес маршал Жуков.
Звонок генералу Саковнину на КП штаба воздушной армии последовал немедленно. Саковнин с полуслова понял обстоятельства. Необходимо было действовать молниеносно.
- Будет исполнено, - коротко ответил он, уточнив лишь у Попова координаты злополучной рощи.
И сразу вопрос оперативному дежурному майору Кандаурову:
- Орляхин еще не взлетел?