58437.fb2 На службе Отечеству - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 134

На службе Отечеству - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 134

- Ишь какой горячий! - не дал мне досказать начальник штаба дивизии. Прямо огонь! Мы и говорим с тобой потому, что ты накопил опыт и теперь тебе по плечу более сложные задачи.

- Майор Павлюк хочет замом тебя взять, - без дальнейших недомолвок объяснил Абашев. - Далеко не уходишь от своего батальона. Как твое мнение?

Раздумывать было нечего. Дал согласие.

На этом предварительный разговор закончился. 4 ноября я был назначен заместителем командира полка. Новая должность, новые заботы, а вместе с этим и ответственность.

Во второй половине ноября из полка на учебу убыл замполит майор Кулябин. Расставания в армии нередки, тем более во фронтовой обстановке. Только привыкнешь к человеку, как судьба разлучает. Причины, понятно, разные, но, какими бы они ни были, всегда сожалеешь. Ты привык к товарищу, и фронтовая жизнь поистине роднит. С Николаем Афанасьевичем меня связывало многое. Становление в должности комбата, бои на плацдарме, когда грань между жизнью и смертью почти исчезала. Сказать, что это был бесстрашный человек, было бы неверно. Кулябин, как и все мы, кланялся земле при разрывах мин и снарядов, не выставлял себя под пули. Но, другое дело, он не терялся в сложных перипетиях боя, умел вселять в окружающих уверенность.

Признаться, мне было жаль расставаться с ним, хотя мы и не были личными друзьями. Долго еще я буду вспоминать его советы на дорогах войны.

Между тем подходил к концу сорок четвертый год. Вечером 31 декабря выпал свежий снежок. Все вокруг оделось в белый пушистый наряд. Небо очистилось, ударил легкий морозец. В лесу дышалось легко и свободно. Кругом тишина и покой. Даже как-то не верится. Остановившись у ели, опустившей под снежной тяжестью разлапистые ветви, невольно подумал: совсем как у нас в Сибири. Снова вспомнился отчий дом, родные края. Защемило сердце. Давно не было писем от матери. "Уж не случилось ли что?" Постарался выбросить из головы эту мысль, но она не уходила.

- Так вот ты где, пропащая душа, - послышался вдруг за спиной голос.

Я обернулся. По тропинке шел ко мне начальник штаба майор Николай Сергеевич Модин.

- Хватились, а тебя нет. Новогодний стол ждет. Пойдем перекусим. Нам еще людей нужно поздравить, да и по распорядку дня у нас сегодня концерт художественной самодеятельности.

С Николаем Сергеевичем у меня установились добрые товарищеские отношения, хотя и раньше, когда командовал батальоном, их нельзя было назвать прохладными. Отзывчивый по характеру, Модин всегда приходил на помощь, но требовал от нас, батальонных командиров, аккуратности в оформлении документов и своевременности их представления. Правда, не всем скрупулезная педантичность начальника штаба полка нравилась, но приходилось с ней считаться. Зато после не один из нас, молодых офицеров, с благодарностью не раз вспомнил об этом человеке.

Модин хорошо знал солдатскую жизнь. Младшим командиром прошел финскую кампанию. Отечественную встретил офицером. Командовал ротой автоматчиков. Не раз блестяще решал задачи. Был ранен. Врачи порекомендовали штабную работу. Привыкший с детства трудиться, он и на новом месте быстро освоился. Был выдвинут на должность начальника штаба полка.

Наши командирские заботы понимал и не однажды отстаивал нас, как говорят, отводил гнев начальства. Это был требовательный, пунктуальный, но справедливый начальник.

- Пойдем, пойдем, Николай Сергеевич, - взял я Модина под локоть.

В эту новогоднюю ночь мы подняли неизменные сто граммов за нашу окончательную победу, вспомнили боевых друзей-товарищей, оставшихся на фронтовых путях-дорогах, побывали на концерте.

* * *

5 января, во второй половине дня, из штаба дивизии поступил приказ о подготовке к маршу. К исходу 7 января полк сосредоточился в окрестности города Сандомира. К этому времени, несмотря на то что противнику удалось вытеснить отдельные наши части с западного берега Вислы, Сандомирский плацдарм имел в ширину около семидесяти километров и до шестидесяти в глубину. Как стало известно некоторое время спустя, командование фронта решило отсюда начать предстоящую операцию, имя которой на штабных картах и в соответствующих бумагах уже было обозначено - Висло-Одерская стратегическая. И сюда, соблюдая все меры маскировки, в основном в темное время суток, стягивались войска для удара по врагу.

Здесь, у Сандомира, произошел случай, о котором нельзя не вспомнить, потому что послужил он для всех в полку хорошим уроком.

В один из вечеров в штаб полка позвонили соседи с просьбой забрать солдата, пытавшегося перейти линию фронта. Сообщение удивило. Чрезвычайное происшествие. Да еще и какое! Давно подобного не было.

- Александр Терентьевич, - попросил майор Павлюк, - разберись с солдатом, выясни: может, человек заблудился?

Командир полка спешил на совещание в штаб дивизии. Начал выяснять. Командир батальона на звонок ответил со вздохом:

- Опять этот недотепа. Мучаемся мы с этим солдатом. То одно, то другое. Теперь новый фортель выкинул. Думаю, что умысла тут никакого нет.

Все же решил лично съездить к соседям. Привез бойца. Вид у солдата действительно был неказистый: невысокого росточка, с невыразительным, даже на первый взгляд глуповатым, лицом, в помятой шинели, в сбитых, давно не чищенных сапогах. Обращали на себя внимание лишь плечи: прямые, широкие.

На вопросы отвечал путано, то и дело переспрашивал: мол, что вы от меня хотите, неграмотный я. Однако в его ответах нет-нет да и проступала настороженность.

Своими сомнениями я поделился с оперуполномоченным капитаном Обуховым. Александр Васильевич заинтересовался солдатом. А на другой день сказал мне:

- Александр Терентьевич, а ведь твои сомнения подтвердились. Он не тот человек, за которого выдает себя. Сейчас проверяем.

Обухов заторопился по своим делам, а вечером - новость: боец сбежал из-под караула. Попросился в туалет. Вышел с выводным, зашел в помещение. Выводной остался ждать. Через некоторое время окликнул арестованного молчание, рванул дверь - внутри пусто, а в задней стене зияет дыра. Пришлось немало походить за беглецом по окрестным хуторам, пока его не поймали.

Со шпионом поступили по законам военного времени. По приговору военного трибунала он был расстрелян. Этот случай еще раз напомнил всем нам о том, что необходима повседневная бдительность.

Между тем подготовка к предстоящему прорыву вражеской обороны с каждым днем становилась все ощутимее. В полк все чаще и чаще стали наезжать офицеры из штаба дивизии, корпуса. Они интересовались буквально всем, начиная от экипировки солдат и кончая сколоченностью взводов, рот, батальонов. В дивизии состоялись занятия с командирами полков и их заместителями. Мы отрабатывали вопросы наступления в густонаселенных районах и городах.

Прибыл приказ о подготовке штурмовых батальонов. Дело не новое. Практику мы имели, в опытных офицерах и сержантах недостатка не было. В полку выбор пал на батальон капитана Бухарина. Сообщил об этом Николаю Яковлевичу. Он воспринял весть как дело само собой разумеющееся, уточнил, какие средства усиления мы ему придаем, когда приступить к сколачиванию.

- Сегодня же и начнем, Николай Яковлевич. Артиллеристы, минометчики и саперы после обеда прибудут. Готовься к учению.

Тактическое учение батальона с боевой стрельбой состоялось дня через три. Мне пришлось выступать в роли руководителя. Радовала сноровка бойцов. Офицеры и сержанты умело руководили подчиненными, быстро реагировали на изменения обстановки. За плечами абсолютного большинства из них был огромный боевой опыт. За исключением отдельных незначительных шероховатостей, батальон показал высокую выучку.

Штаб дивизии ежедневно требовал от нас сведения о занятиях, мероприятиях по партийно-политической работе, торопил с завершением проведения учений. Мы тогда не знали, что Ставка Верховного Главнокомандования в связи с тяжелым положением, сложившимся у союзников в Арденнах, пересмотрела дату начала наступательной операции. Следовательно, время, как у вышестоящих штабов, так и у нас, оказалось до предела уплотненным.

Командующий нашим фронтом Маршал Советского Союза И. С. Конев так характеризовал район предстоящих боев: "Нам предстояло пройти от Вислы до Одера, на глубину до пятисот километров. Противник заблаговременно подготовил на этом пути семь оборонительных полос. Большая часть их проходила по берегам рек Нида, Пилица, Варта, Одер, которые сами по себе являлись преградами. За спиной врага был Берлин: выбора уже не оставалось. Не устоять - значит подписать себе смертный приговор".

12 января гул канонады известил о начале наступления. Артиллерийские раскаты были такой силы, что даже у нас, в пятнадцати километрах от передовой, приглушенно позвякивали стекла в окнах дома. А каково было там в стане врага, куда обрушился смертоносный груз! Двести семьдесят - триста стволов на километр фронта, не считая пушек и минометов мелких калибров, вот какую плотность артогня удалось создать в местах прорыва. Сильна стала наша армия! Очень сильна! В сорок первом и сорок втором, помню, мы, ротные командиры, каждую приданную сорокапятку считали великим подспорьем в обороне и наступлении. Теперь на смену им в полк пришли 57-мм и 76-мм орудия. А сколько стало автоматического оружия!

- Жарко фрицам приходится! - кивнул в сторону передовой майор Павлюк.

Несмотря на раннее утро, офицеры штаба были на ногах, да и в подразделениях, судя по звонкам, не спали, хотя накануне вечером майор Павлюк распорядился дать больше времени на отдых личного состава. Артиллерийская канонада подняла на ноги людей в это пасмурное утро.

Наконец-то настал долгожданный день! Новый рывок к Берлину - шаг к победе, с которой у каждого из нас были связаны свои мечты. Начавшимся свершениям на фронте мы радовались и - без преувеличения скажу - рвались в бой.

В тревожно-радостном ожидании вестей с передовой шло время. К закату катился короткий январский день, когда с совещания из штаба дивизии прибыл командир полка. По блестевшим глазам Павлюка нетрудно было догадаться, что Валентин Евстафьевич прибыл с доброй вестью.

Майор Модин собрал офицеров штаба.

- Поздравляю вас, товарищи, с успехом, - начал майор Павлюк. - Первый эшелон нашей третьей гвардейской прорвал оборону врага. По поступившим сведениям, соседние армии также успешно идут вперед. Командир дивизии передал быть в готовности.

Голос командира полка прервал телефонный звонок. Майор Павлюк взял трубку. По мере того как Валентин Евстафьевич слушал абонента, его лицо принимало озабоченное выражение.

- Ясно! - Наконец он положил трубку и посмотрел на нас: - Ну вот, товарищи, через час выступаем.

Рассвет полк встретил в пути. По обочинам дороги, на полях, лесных опушках, полянах нашему взору представилась разбитая вражеская техника.

Позволю себе одно маленькое отступление, характеризующее мощь нашего удара с сандомирского плацдарма, повлиявшего в некоторой степени на ход и исход последующих событий, а вместе с тем и действий отдельных соединений армии, в том числе непосредственно нашей дивизии. Я имею в виду слова гитлеровского генерала Курта Типпельскирха в его книге "История второй мировой войны", относящиеся к 12 января - дню прорыва: "Удар был столь сильным, что опрокинул не только дивизии первого эшелона, но и довольно крупные подвижные резервы, подтянутые по категорическому приказу Гитлера совсем близко к фронту. Последние понесли потери уже от артиллерийской подготовки русских, а в дальнейшем в результате общего отступления их вообще не удалось использовать согласно плану. Глубокие вклинения в немецкий фронт были столь многочисленны, что ликвидировать их или хотя бы ограничить оказалось невозможным".

Передовые корпуса и дивизии нашей армии в первый день глубоко вклинились в оборону немцев, продолжали идти вперед, сметая на своем пути сопротивление гитлеровцев. Недобитые фашистские части оставляли вторым эшелонам.

Оказавшиеся в нашем тылу войска врага сосредоточивались в лесах и перелесках в довольно большие группы под руководством опытных и решительных офицеров. Такие группы представляли серьезную опасность для тех, кто двигался вслед за передовыми соединениями и частями. Фашистские части находились на мехтяге, имели в своем распоряжении танки, самоходные орудия, артиллерию, что при разветвленной сети шоссейных дорог района давало им возможность широкого маневра.

Крупная группировка противника оказалась между Варшавой и Сандомиром. Войска фронта оставили се почти нетронутой. Уже на второй день прорыва фашисты стали давать о себе знать на правом фланге дивизии. Прорываясь, гитлеровцы дрались отчаянно. Их охватил страх, вызванный геббельсовской пропагандой, вопившей о том, что придут русские и не оставят от Германии и камня, а все население угонят в Сибирь.

В районе Бялочува на пути отступавшей фашистской механизированной колонны оказались медико-санитарный батальон и тыловые подразделения 149-й стрелковой дивизии. Огнем и гусеницами они были буквально стерты с лица земли. Противнику удалось занять город.

Командование корпуса приняло срочные меры. Наперерез прорвавшимся гитлеровцам были брошены усиленные батальоны от нашего и 828-го стрелкового Владимир-Волынского полков. Всю ночь шел бой за Бялочув.