59051.fb2
Подобная вольница никак не могла устраивать командование.
«После Отечественной войны 1812 года все оценили значение этой иррегулярной конницы на театре военных действий. Усилия администрации были направлены на то, чтобы поддерживать эту силу в боеспособном состоянии, ее достоинства преумножать, а недостатки преуменьшить. Например, делать казачьи части более дисциплинированными и отучить их от грабежей.
В 1835 году были изданы положение и штаты Донского Войска, которые закрепили его обособление в замкнутом военное сословие. Согласно положению все мужское казачье население с 18 лет было обязано нести службу в течение 25 лет, являясь в полки со своим обмундированием, снаряжением, холодным оружием и лошадью. За службу каждому казаку в постоянное пользование выделяли земельный надел (довольно большой — 30 десятин)».
Я не знаю, то ли мешала мысль о собственной земле, то ли осознание того, что рискуешь отнюдь не не казенным вооружением, но казаки и впредь не могли сравниться с регулярной кавалерией вплоть до Русско-японской войны 1904–1905 гг., в которой принимали участие 162 сотни (Сибирское, Уральское, Оренбургское, Амурское, Забайкальское, Донское казачьи войска).
Считается, что «японская конница боялась конного боя и не отходила от пехоты. По общему мнению, ее подготовка была хуже, чем у нашей кавалерии».
Но здесь важно учитывать, что наша кавалерия вообще и казаки в частности имели разную боеспособность. Например, по одним источникам (А. Бегунова, «Сабли остры, кони быстры…»), «по боевой подготовке казачьи части превосходили японцев, но лучше всего действовали в одиночку или малыми партиями. МАНЕВРИРОВАТЬ В СОСТАВЕ БОЛЬШИХ ОТРЯДОВ ОНИ НЕ УМЕЛИ (выделено мной. — O.K.)».
Другие источники (А. Керсновский. «История русской армии») сохранили еще более безжалостные оценки: «При столкновении с неприятелем казаки зауральских войск всегда хватались не за шашку, а за винтовку (сказывались охотничьи инстинкты), и в результате — полное отсутствие конных дел. На это жаловался и Куропаткин: «Хотя наши разведывательные отряды достигают силы в одну или несколько сотен, их зачастую останавливает десяток японских пехотинцев. Будь у казаков более воинственный дух, они атаковали бы противника в шашки». Со всем этим дух этих людей был неплох — им не хватало лишь надлежащего воспитания и хороших начальников».
Известно, что A.B. Суворов высоко ценил «казачков», но он не бросал казачьи сотни во фронтальные атаки. Суворов использовал их там, где они были сильны: в налетах, засадах, в создании кавалерийских завес, для разведки и преследовании разбитого врага. И это приводило к блестящим результатам.
Там, где не было непосредственной сабельной сшибки, а приходилось вести огневой бой, казаки зарекомендовали себя с наилучшей стороны.
В хранящемся у меня Сборнике материалов по Русско-турецкой войне 1877–1878 гг. на Балканском полуострове (Выпуск 30. — СПб.: Военно-историческая комиссия Главного штаба, 1902 г.) есть подробный доклад от 9 июня 1877 г. № 40 командира Донского каз. № 11 полка командиру 2-й бригады 11-й кав. дивизии.
«…Не долго, однако, продолжалось колебание турок, к ним подошел резерв; заняв опушку леса, они открыли сильный огонь по казакам и, под прикрытием этого огня, с неистовым криком опять бросились к лодкам, брошенным на берегу с их ранеными, лежащими на дне |лодок]. Три раза они были отбиваемы и отбрасываемы в лес. Наконец, в четвертый — дружным натиском приблизились к лодкам и начали тянуть их по [реке] Борче вверх; этого только и ждали казаки, — они на выбор расстреливали неприятеля и тем постоянно замедляли движение лодок, иногда бросаемых и относимых течением даже назад; своих раненых и убитых турки принуждены были класть постоянно в лодки и продолжать свою трудную и опасную работу под метким огнем станичников, которые, ободрившись, не обращали уже внимания на неприятельских стрелков, расположенных на опушке берегового леса, а прикрытые ровиками, метко выбирали свои жертвы из тянувших лодки с ранеными. По мере потери турок, к лодкам постоянно прибывали из леса свежие люди и тянули их, издавая неистовые крики при каждой потере; сами казаки отдали им полную справедливость за их бесстрашие, а за то, что не оставили ни одного из своих убитых и раненых, назвали их молодцами.
В половине третьего казаки открыли огонь и постоянно поддерживали его в течение более часа, выдерживая при этом и сами такой же со стороны неприятеля. По верным показаниям наших молодцов, турок было не менее 60 или 70 человек, что подтверждается также и по пространству ружейного неприятельского огня, виденного очень ясно с берега у г. Калараша.
По первым выстрелам наших ночных охотников, все в Калараше засуетились — все спешили на помощь своим товарищам; три лодки мигом сформировались-и полетели на место побоища; становилось уже совершенно видно и турки, заметив, вероятно, спешившее подкрепление, начали подаваться по берегу Борчи вверх, преследуемые отважными пловцами-станичниками. По приходе первой лодки подкрепления, отправлен был в Калараш раненый в ногу казак Андрей Данилов, остальные же лодки с охотниками Заправились прямо на место побоища, по левую сторону р. Борчи, где находился неприятель. Обильные истоки крови и найденные свежие куски человеческого мозга (!) свидетельствуют о понесенной потере неприятеля; много мест, где лежали убитые и много следов, по которым тащили их в лес. Потеря с нашей стороны — в одном раненом, совершенно ничтожна в сравнении с неприятелем, причина же тому очевидна: казаки выбрали себе места заблаговременно и сидели в канавах защищенные, неприятель же был открыт совершенно, да при этом ему приходилось тащить лодки, не отвечая на меткие выстрелы казаков и быть только невинными их жертвами. Рана казака Данилова не опасна — пуля пробила нижнюю мякоть левой ноги и с противоположной стороны засела под кожей. Выпущено боевых зарядов 11 человеками 284.
О таковом геройском подвиге горсти удальцов вверенного мне полка считаю долгом донести вашему превосходительству и просить довести об этом до сведения высшего начальства. При этом не могу умолчать, что все, начиная с урядника и до последнего казака, высказали себя настоящими героями; раненый казак Данилов, не оставляя своего места, продолжал стрелять до ухода неприятеля, что свидетельствуют его товарищи и выпущенные им почти все патроны. Список участвовавшим (так в тексте. — O.K.) при сем прилагаю. (С копии, — подл, подписал: полк. Попов; без скрепы).
Список нижним чинам 1-й сотни Донского каз. № 11 полка, бывшим в перестрелке с турками 9 июня, в 2 ч. 30 м. утра.
Урядник Андрей Писарев; казаки: Андрей Данилов (ранен в левую ногу), Илья Скасырсков, Фома Алифанов, Михаил Косов, Иван Недюжев, Терентий Федотов, Максим Игнатов, Панкрат Ма гюхин, Федор Чумаков и Павел Гугуев».
Можно сказать: «Подумаешь, подвиг! Обычная перестрелка». А можно представить, насколько страшный враг противостоял русской армии, насколько храбрый и упорный, который под метким огнем, одного за другим теряя товарищей, не имея возможности отвечать огнем, «продолжает свою трудную и опасную работу». Можно представить, как после боя станичники подсчитывают «свежие куски человеческого мозга», чтобы определить потери турок. Или можно представить лица казаков, принимавших участие в том бою, благо они перечислены поименно.
И если это получится, то тогда можно по-новому взглянуть на карту кампании, постараться понять, почему именно там, а не в ином месте расположены казаки, почему казаки, а не, например, егеря, почему так, а не иначе расставлены батареи, зачем в данном пункте сосредоточены корабли флотилии.
Без подробной информации о ситуации на фронте нельзя понять, что происходило на самом деле под всей пестрой мозаикой военно-исторических карт: отчего вдруг войска отступали или не могли развить наступление, для чего одни части совершали какой-то непонятный для нас маневр, а другие стояли на месте, когда, по нашему скромному мнению, должны были быть передвинуты совсем на другой участок.
Война постоянно вносила коррективы в «кабинетную стратегию», такую стройную и красивую на бумаге.
«К зиме 1914–1915 г. примерно третья часть людей не имела оружия. Инженерные войска и ополченцы ещё в ноябре получали ружья Бердана, сдав 3-линейные винтовки в пехоту. Во многих частях по почину войсковых начальников началось перевооружение захваченными неприятельскими винтовками. Трофеи в начале войны, когда как раз их было больше всего, не берегли. В сентябре 1914 г. в Галиции солдаты жгли гигантские костры из австрийских винтовок. Пополнения приходили без оружия».
Начальник германского штаба М. Гофман записал в своем дневнике 20 февраля 1918 г.: «Свинство в русской армии гораздо больше, чем мы предполагали. Сражаться больше никто не хочет. Вчера один лейтенант и шесть солдат взяли в плен 600 казаков (опять, кстати, о казаках! — O.K.). Сотни пушек, автомобилей, локомотивов, вагонов, несколько тысяч пленных, дюжины дивизионных штабов захвачены без всякой борьбы».
Напомню, 23 февраля считается днем рождения Красной Армии.
В работе В.И. Ленина, опубликованной уже 25 февраля 1918 года в газете «Правда», содержится совершенно неожиданная для современного читателя информация об этом празднике, который до сих пор отмечается всей страной: «Неделя 18–24 февраля 1918 года, от взятия Двинска до взятия (отбитого потом назад) Пскова, неделя военного наступления империалистской Германии на Советскую социалистическую республику, явилась горьким, обидным, тяжелым, но необходимым, полезным, благодетельным уроком. (…) Мучительно позорные сообщения об отказе полков сохранять позиции, Об отказе защищать даже нарвскую линию, о неисполнении приказа уничтожать все и вся при отступлении; не говорим уже о бегстве, хаосе, безрукости, беспомощности, разгильдяйстве. (…)
Победы на внутреннем фронте дались сравнительно легко, ибо неприятель не обладал никаким перевесом ни техники, ни организации, не имея притом под ногами никакой экономической базы, никакой опоры в массах населения. (…)
До сих пор перед нами стояли мизерные, презренно-жалкие (с точки зрения всемирного империализма) враги, какой-то идиот Романов, хвастунишка Керенский, банды юнкеров и буржуйчиков. Теперь против нас поднялся гигант культурного, технически первоклассно оборудованного, организационно великолепно налаженного всемирного империализма».
Ленинские слова «учиться военному делу настоящим образом» были актуальны во все времена. Военному делу учились, как говорится, на ходу, и порой это вело к тому, что за короткий срок приходилось по несколько раз менять тактику и приемы ведения боя, хотя на картах театра военных действий это выглядело довольно однообразно, без существенных изменений.
«Ко времени вьетнамской войны комплекс ЗРК CA — 75М «Двина» относительно к уровню летно-технических характеристик боевых самолетов США имел невысокие характеристики. Однако вначале успешно сбивал американские самолеты тактической и палубной авиации. В 1965 году расход ракет был минимальным — 1–2 ракеты на сбитую машину. Сказывался фактор внезапности.
Чтобы снизить потери, американцы стали приспосабливаться к обстановке, принимая, по мере выявления слабых сторон ЗРК «Двина», меры сначала тактического, а затем и технического порядка: подход к объектам бомбометания на малых высотах, маневрирование в зоне огня, более интенсивные радиопомехи прикрытия… Все это дало заметные результаты. К середине 1966 года на один сбитый самолет в среднем расходовалось уже до 3–4 ракет. К 1967 году американцы разработали и установили на ударные самолеты аппаратуру Радиопомех для ЗРК на частоте канала визирования цели, что привело к значительному снижению эффективности стрельб… К концу 1967 года на ударные самолеты стали устанавливать аппаратуру помех по ракетному каналу, от воздействия которой в ряде случаев ракеты не «брались» на управление и падали…»
При помощи карты невозможно объяснить причину неудачи низким боевым духом войск и моральной подавленностью солдат.
Вспомним, что писал маршал Конев, сетуя на действия поляков: «Когда перед началом Берлинской операции поляки, сменив часть сил 13-й армии, занимали передовые траншеи, немецко-фашистские, в том числе и эсэсовские, части, державшие здесь оборону, пришли в бешенство и не скупились на яростные выкрики и всякого рода угрозы».
Этот прием устрашения, запугивания, при помощи которого старались сломить волю противника к сопротивлению, не нов. Так, во время Крестьянской войны в Германии произошел прелюбопытнейший случай. В битве под Беблингеном 12 мая 1525 года рыцарская конница, или как ее называли в Германии «крестьянская смерть», атаковала авангард неприятельского войска. Крестьяне встретили ее огнем бомбард и пехотной контратакой отбросили на исходные позиции. Тогда против главных сил крестьян через болото двинулись ландскнехты, но обороняющиеся отбили и эту атаку.
Предводитель феодального войска Георг Трухзес фон Вальрбург, выехав на поле боя, определил, что для победы ему необходимо овладеть городком Беблингеном. Присоединив к себе конницу авангарда, он двинулся к городским стенам. А дальше произошло невероятное.
«Для штурма городских ворот Трухзес выслал сначала 80 ландскнехтов. Крестьяне отразили их атаку. Затем было выделено 200 ландскнехтов для штурма верхних ворот, которые оборонялись горожанами. Попытка овладеть воротами здесь также успеха не имела. Тогда Трухзес подъехал к городской стене и крикнул, что он сожжет горожан вместе с их женами и детьми, если они не отопрут немедленно ворот и не впустят в город ландскнехтов. Ворота были открыты, ландскнехты ворвались в город и осадили замок».
Надо ли говорить, что крестьяне, расстреливаемые бомбардами и с тыла, и флангов, и из занятого позже ландскнехтами замка, потерпели поражение?
И уж, конечно, ни одним самым подробным планом невозможно предусмотреть все приемы военной хитрости, которые использовали противоборствующие стороны для достижения победы. И сколько бы мы не таращили глаза на карты и схемы, мы их не увидим, так как для них не придуманы условные обозначения. Зачастую это была импровизация командиров на местах.
Здесь примеров можно привести великое множество, ибо война — это «путь обмана».
Лично мне нравится история задержания войсками Народно-освободительной армии (НОАК) английского крейсера «Аметист», оказавшегося во время боев НОАК с гоминдановскими частями в бассейне реки Янцзыцян в тылу НОАК. «На крейсере не было угля, поэтому он был лишен возможности двигаться своим ходом. Чтобы избежать затяжного дипломатического конфликта с Великобританией, командование НОАК с санкции руководства КПК (коммунистической партии Китая. — O.K.) решило помочь «побегу» крейсера с подконтрольной НОАК акватории, для чего поручило через подставных лиц тайком передать незадачливому командиру крейсера необходимое для «смелого прорыва коммунистической блокады» количество угля».
Мне эта история нравится тем, что в ней для достижения успеха пришлось помогать врагам, которые посчитали себя победителями. Возможно, командир «Аметиста» даже был награжден и, уж точно, до конца своих дней, оставаясь в неведении, рассказывал о том, как ему удалось одурачить коммунистов и в последний момент вырваться из их лап.
Довольно оригинальный коварный прием применяли англичане во время эвакуации немцами своего гарнизона с о. Крит. Германские адмиралы вспоминали: «Эвакуация велась при почти нелетной погоде, и притом только ночью, поскольку противник активно мешал осуществлению ее днем. Англичане пытались сорвать переброску немецких войск. Они дошли до того, что с помощью подводных лодок имитировали освещение посадочных полос в море, в километре от берега, чтобы наши самолеты садились не на аэродромы, а в воду».
Маскировка и введение врага в заблуждение тоже относятся к войне «не числом, а уменьем». А заблуждение может продолжаться довольно долго, как это было с командиром английского крейсера, сохраняться после войны и даже распространяться на потомков.
Известно, что советская авиация в годы Великой Отечественной войны многократно бомбила румынские нефтепромыслы в г. Плоешти. Лишь на первый взгляд бомбардировка неподвижного объекта может показаться делом несложным.
Морской летчик дважды Герой Советского Союза В. Раков рассказывал: «Уничтожить мост — это только сказать просто. Для авиации мост — малоразмерная цель. Ну что такое пролет в каких-нибудь пятьдесят метров длиной и меньше десяти шириной? Представьте себе, что вы видите из окна второго этажа на тротуаре карандаш. Попробуйте-ка попасть в него камнем! К тому же этот «карандаш» ажурный и не лежит на асфальте, а висит над рекой на порядочной высоте. Бомба может взорваться, а ему ничего! Здесь требуется только прямое попадание. Да и то не всякое. Бомба может пройти через пролет, особенно его не повредив. Если воронка взрыва окажется вблизи опор моста, он будет поврежден, но подобное повреждение недолго и устранить».
Тем более мы гордимся мастерством наших летчиков, жертвующих собой ради того, чтобы лишить гитлеровскую Германию источника горючего. На карте можно увидеть линии маршрутов советских бомбардировщиков, протянутых через Черное море. Над Плоешти изображена красная бомбочка, обозначающая нанесение бомбового удара. И перед взором невольно встает охваченный пожаром завод, пылающие резервуары, огненные реки разлитой нефти, горящие железнодорожные цистерны.
А как это было на самом деле?
«В 1941 г. в Румынии немцами было построено три ложных Плоешти из картона, дерева и песка за счет румынских средств. Плоешти № 1 располагался между селениями Кослежку и Албешти в 30 км юго-восточнее действительного Плоешти. Вся система улиц, нефтеочистительных и перегонных заводов и промышленных предприятий была выполнена в натуральную величину, но с уменьшением построек по высоте.
На «улицах», в районе «вокзала» и «предприятий» горели синие электролампы, расположенные с таким расчетом, чтобы их можно было заметить с воздуха. В районе ложных заводов были вырыты ямы диаметром, соответствующим действительным резервуарам, которые наполнялись неочищенной нефтью, загоравшейся от электрического контакта и тушившейся после налета специальной асбестовой крошкой с помощью автоматического приспособления. Все электролампы соединялись с пультом управления, на котором работал специалист, подчиненный коменданту дивизии ПВО. Ложный город был обнесен колючей проволокой и доступ в него был запрещен всем, за исключением генерал-коменданта (командира дивизии ПВО), его начальника штаба и офицеров связи между комендатурами района и дивизии ПВО. Вокруг ложного Плоешти располагались тяжелые и легкие зенитные орудия, мошные прожекторные установки.
Ложный Плоешти № 2 был построен в одном километре западнее Чиорани (60 км юго-восточнее Плоешти). Ложный Плоешти № 3 находился в одном километре западнее Бретешани (7 км западнее Плоешти). Эффект отложных Плоешти был колоссальный. Благодаря такой имитации немцам удалось сохранить настоящий Плоешти от всех ночных бомбардировок советской авиации (он был единственный раз подвергнут бомбардировке лишь в конце июля 1941 г. еще до постройки фальшивых Плоешти), хотя наши самолеты совершили около 100 ночных налетов, сбросив более 5 тысяч зажигательных и фугасных бомб. Но, увы, не на цель».
Наверное, летчики неоднократно показывали фотографии, подтверждающие пожары на нефтезаводах, получали награды. И не знали, что внизу для них разыгрывался целый пиротехнический спектакль. И, как знать, возможно некоторые фотографии «горящего» Плоешти хранятся в музеях, вошли в историческую литературу в качестве документов — ведь о существовании ложных объектов после войны говорить не стали.