60224.fb2 Пророки и поэты - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 8

Пророки и поэты - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 8

И не только вторая. Умозрительная ренессансная вера в Человека и в неограниченные возможности его самоусовершенствования разрушалась in statu nascendi, в момент возникновения - религиозными и гражданскими войнами, тираниями, насилием, зломыслием, беспощадностью человека. "Разлагается все: государство, общество, семья, отдельный человек".

Мы связываем инквизицию со Средневековьем, но инквизиция-это Возрождение, эпоха кровавых казней и бесчеловечных пыток, эпидемий, нищеты, дикости, грязи, мракобесия.

Гуманистические иллюзии шли рука об руку с трагическим мироощущением: Босх, Брейгель, Ронсар, Донн, Гонгора, Крешоу, Торквато Тассо - с ощущением неустойчивости бытия, его катастрофичности, гибельности, апокалиптичности.

Моя Селальба, мне примнился ад:

вскипали тучи, ветры бушевали,

свои основы башни целовали,

и недра извергали алый смрад.

Душевные страдания, преследующий человека рок, дисгармония, внутреннее напряжение, трагическое чувство одиночества, разрыв цельности бытия - вот доминирующее ощущение постренессансной барочной эпохи, главным отличием которой по сравнению со Средневековьем является утрата цельности, противоречивость, расчлененность - и бытия, и внутреннего мира человека. Как писал А. Хаузер, отныне критерием психологической достоверности стало отсутствие цельности и полноты, чувство несоответствия, утрата моральных ориентиров и отсутствие новых критериев поведения.

Трактат Поджо Браччолини "Об алчности" - великолепный пример беспристрастности ренессансного человековедения. Гуманисты не скрывали человеческих слабостей, им это было ни к чему, они еще не строили утопий.

Нет, Ренессанс - отнюдь не безусловный оптимизм и безоглядная жизнерадостность. Ведь Плеяда - тоже Ренессанс, возможно, высшая его точка, а у Ронсара и Дю Белле - не только откровенное следование Маруллу и Катуллу, не только шалости любви, но - протяжный стон...

А мне зима, а мне сума,

И волчий вой сведет с ума.

Я - тот, что отстает от стада.

Глухой Ронсар, доживший до старости и полностью испивший сосуды прижизненной славы и испепеляющих поношений; рано ушедший Дю Белле, создавший новую поэтику; первый авангардист Жодель, предвосхитивший разрыв с действительностью Жана Жене и мрачный безутешный пессимизм искусства абсурда; схожее с религиозным экстазом поэтическое безумие вышедшей из коллежа Кокре Бригады: Ронсар, Дю Белле, Жодель, Баиф, Белло, Дора, Пелетье, Денизо, Лаперюз, Мюре, Дезотель, Тиар...

Впрочем, Плеяда - условная универсалия. Общность эстетики и мировидения вовсе не означала стилистической, тематической или иной унификации объединенных ею поэтов. Само понятие индивидуальности (la personnalite, specifique, caracteristique) было впервые осознано как первостепенное для искусства. Отсюда замена принципа "индивидуальное невыразимо" на "только индивидуальное есть поэтическое". Вообще единство поэтов - литературный миф, ибо поэт - лишь тот, кто дерзновенно неповторим. Хотя после экспериментов Парнаса Мореас призывал к возврату к Ронсару, Плеяде и греколатинскому принципу Машо и Вийона, в поэзии нет возвратов, как у Плеяды не было следования древним, как не было уплощения жизни до примитивов оптимизма и пессимизма.

В дни, пока златой наш век

Царь бессмертных не пресек,

Под надежным Зодиаком

Люди верили собакам.

Псу достойному герой

Жизнь и ту вверял порой.

Ну, а ты, дворняга злая,

Ты, скребясь о дверь и лая,

Что наделал мне и ей,

Нежной пленнице моей,

В час, когда мы, бедра в бедра,

Грудь на грудь, возились бодро,

Меж простынь устроив рай,

Ну зачем ты поднял лай?

Отвечай, по крайней мере,

Что ты делал возле двери,

Что за черт тебя принес.

Распроклятый, подлый пес?

Прибежали все на свете.

Братья, сестры, тети, дети,

Кто сказал им, как не ты,

Чем мы были заняты.

Что творили на кушетке!..

И - рядом:

Мой мозг и сердце обветшали,

Недуги, беды и печали,

И бремя лет тому виной

Где б ни был: дома ли, в дороге,

Нет-нет - и обернусь в тревоге:

Не видно ль смерти за спиной?

Жизнелюбие и жизнеутверждение и - разлад с действительностью, прелестные шалости и - тягостные, мучительные откровения, потрясающая любовная лирика и - трагические ноты "Сожалений" и "Жалобы на Фортуну", цинизм "Книжки" и - пароксизм "Своей Музе"...

Что Малербу и Буало казалось образцами дикости и безвкусицы, чему раз за разом выносили обвинительные приговоры, для Сент-Бева, да Виньи, Нерваля, Банвиля, Флобера, Гюго оказалось стволом великого древа поэзии, сплошь разобранной на эпиграфы и цитаты.

Ронсар прожил нелегкую жизнь. В юности его поразила глухота, в молодости придворный поэт Милен де Сен-Желе издевался над его поэтической манерой, в зрелости он стал мишенью яростных и злобных нападок всех крамольных групп, обвинивших его в приверженности существующему порядку. Вчерашние друзья и ученики оскорбляли его в своих пасквилях за то, что он стал петь на церковный манер, заменив голос своей Музы звуками мессы. Зато он получил послание папы Пия V с благодарностью за поддержку религии.

Ронсар не только внес в поэзию новые идеи, не только обогатил ее музыкальностью, лирической исповедальностью, поэтической раскрепощенностью, но - очистил язык, создал новые виды поэтической строфики, ввел аллитерацию, эховидную рифму, строфу с переносами...

Плененный в двадцать лет красавицей беспечной,