60310.fb2 Путешествие в Европу - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 5

Путешествие в Европу - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 5

Шестого сентября обходили множество хороших монастырей, богато украшенных, и молились.

Седьмого сентября повели нас в один монастырь пресвятой девы, большой, богато украшенный. Там находилось изображение благовещения, написанное святым евангелистом Лукой. Его не показывали обычно никому, разве только королю, его брату или сыну. Горожане, узнав о том, что будут показывать это изображение, устремились к монастырю в таком количестве, что мы с трудом прокладывали себе путь сквозь толпу. Три раза добирались до входа. Не смогли войти. Вооруженной охране грандука с трудом удалось расчистить путь сквозь толпу. Меня одного удалось пропустить внутрь храма. Даже переводчик не мог проникнуть со мной. Сверху она [икона] была закрыта доской, обитой серебром и усыпанной множеством крупных драгоценных камней. Эту крышку спустили вниз. Она в ширину два адли и немного больше в длину. Под ней еще дверца, позолоченная, со множеством благородных и драгоценных камней. На ней был один голубой сапфир величиной в яблоко средних размеров, очень чистой воды и цвета. Были еще какие-то пять красных камней, не лалы и не рубины, но очень красивые. Пять желтых гиацинтов больших, чистой воды и цвета. Множество изумрудов и иных камней. Спустили и эту дверцу, и за ней была хрустальная дверца, которую тоже опустили, и открылась картина с изображением пресвятой и архангела Гавриила. Но картина не казалась столь старинной. Перед Марией, которая подняла очи горе, стоял Гавриил. Затем закрыли изображение и замкнули его. В этот день в толпе задавили женщину и ребенка. Повели нас осматривать сокровища грандука. Палаты украшены столь роскошно, словно то был царский дворец. В длину в два ряда тянутся колонны из граненого камня так далеко, что и лошадь бы устала, проскакав вдоль них. Потом расположены помещения для мастеров, а уже дальше находятся хранилища богатств. Нам показали немного, но и того было достаточно. Вокруг тянулась галерея, вся уставленная бесчисленным количеством кумиров, либо статуями древних царей, высеченных из мрамора, алебастра, порфира, парагонского камня, преудивительные. Были там картины, изображающие царей и других лиц из фамилии грандуков, паи, кардиналов, османских пашей и им подобных. Зашли в одну залу, где находились автопортреты всех художников, приезжавших сюда из Франции. В другой было множество драгоценного фарфора, большие чаши, большие подносы, громадные камни, миски, тарелки, пиалы из черного камня, которые мы называем китайской, а они египетской посудой. Поистине, хорошая и большая посуда. Осматривали еще около пяти залов. Не описать и не рассказать о них языком человеческим. Все сплошные драгоценности, золото и камни, хрусталь, агат, яшма. Цельно выточенные корабли, посуда, птицы, чаши, тазы, рукомойники из лазури. Я видел стеклянную посуду такой величины, каких не было среди королевской посуды. Видел изображение из жемчуга с серебряной головой и туловищем, похожим на возлежавшего льва. Был другой жемчуг больших размеров, но тоном похуже, величиной с голубиное яйцо и с негладкой поверхностью. Видел изумруды и желтые гиацинты большие и чистой воды. Лик Христа, высеченный на индийском рубине, чаша из индийского рубина. И множество подобных ценностей. Видел иконы редкой работы и сделанные резьбой по кости, и подобранные из цветных камней. Платье лазоревое, накидка порфировая, хитон из белого агата [яшмы] цельно точеного. И таким образом множество одежды цветной и вуали женские из белой яшмы. Видел ларцы из цветного агата [яшмы] и на них благородные камни в виде фруктов, груш, яблок, винограда, рассеченного граната, сливы, черешни с листьями и веткой. Видел ларцы из резного камня в виде цветков. Видел ларцы, расписанные камнями, словно живописью, с изображением цветов и птиц. Видел столы, инкрустированные камнями с разными изображениями цветов, птиц. Видел города, моря, корабли, крепости и львы, все мозаичной работы, подобранные из цветных камней, словно нарисованные кистью. Видел иконы [мозаичные] благовещения, рождества, поклонения волхвов. Отдельно пресвятую деву из цветных камней, словно из серебра, как живую. Видел иконы, лики, изображения рыб, подобранные из цветных камней. Видел комнату, построенную из раковин, и на стенах выведены разные деревья и цветы и все это не из обточенного перламутра, а из цельного. Видел янтарные кресты, иконы, ларцы, тазы цельные, пиалы цельные и пр. Люстра, набранная из янтаря, на двадцать четыре свечи, а с нижней стороны светятся лики святых. Янтарные сплошные шкатулки, оправы для часов, подсвечники, распятия из рыбьего зуба, драгоценные плащаницы, редкие деревья, цветы, иконы из слоновой кости, цепи предлинные. Видел дерево пестрое от природы, и цветов, и птиц, подобранных из него. Видел дерево алоэ в пять адли высотой с редкими и короткими ветками, толщиной с голень. Иконы, выточенные из агата, с разноцветной яшмой, и тому подобное. Иконы, выточенные из бирюзы, порфирового камня, чистой работы. Множество других из эмали, золота. Оттуда прошли в мастерские, где делается все это. Показали, как обтачивают камни, как вырезают цветы и фрукты, как придают блеск, как режут дерево, как делают железо, как вырезают кость, как режут яшму, как подбирают, все нам показали. Зашли в одну комнату, где изготовлялось убранство для той церкви, о которой писал я выше. Там стоял престол, ковчег для причастия. Убранство частью было готово, частью доделывали по образцам, которые находились тут же. Множество драгоценных камней, изумрудов крупных, яхонтов синих и желтых, цветных агатов, яшмы находилось там для подбора [ликов] господних, для изображения цветов и [сцен] из Ветхого завета. Стояли апостолы, изваянные из цельного камня. Из различных благородных камней были высечены их одежды, хитоны, накидки, одежда вся, словно из парчи. В руках они держали свои страсти [муки]. Больше не показали нам ничего. Но все говорили, что ни у одного царя нет такого храма и казны, как у этого грандука. Но храм еще не достроен. Казну также видели мы лишь частично, но и этого богатства достаточно для одного царя.

Восьмого сентября снова нас навестил грандук. Попрощался с нами. Проводил через одни ворота. Оплатил нам стоимость корабля до Ливорно и содержание за время, проведенное в Ливорно, и простился с нами. Оттуда нас повели на могилу новой святой Марии Магдалины. Там же находится женский монастырь, в нем церковь хорошая, выстроенная из цветного мрамора. Эта Мария Магдалина; дочь флорентинского вельможи. Она получила отпущение грехов от Марии Магдалины и приняла имя Марии Магдалины От замужества отказалась и девой постриглась в орден святой Терезы. Множество чудес творила она. Не раз являлся ей Христос. Скончалась она сто десять лет назад, за это время чуть потемнела у нее кожа, но ни нос, ни что другое не были тронуты тлением. Словно спящая, покоилась она в хрустальном, окованном золотом, гробу. На голове у нее венец редкой работы, усеянный драгоценными камнями. На пальце дорогое кольцо. На груди покоилось распятие дорогое, в каменьях. Были видны лицо, руки и ноги. На ней было одеяние из златотканого бархата. К нам вышли монахини их ордена, приветили нас. Оттуда зашли в зверинец, принадлежащий грандуку. В нем находились четыре льва. Один самец очень большой и трое самок поменьше, пять тигров, два медведя, четыре лани, два больших черных щенка волкодавов, больше похожих на волков, четыре шакала, орел и тому подобное. Пребольшие волкодавы, похожие больше на львов. И львы были очень обхоженные, содержались в чистоте. Потом показали приют, больницу одну. Их было еще много, но мы осмотрели только одну. Там стояли кровати на тысячу больных. Но в то время лежали всего четыреста шестьдесят шесть больных. Отдельно лежали молодые, старики, дети, мужчины, женщины. Отдельно находились почетные больные. Хорошо одетых [больных] было только двое. Нам показали хирургическую и лечебную комнаты. Лечебная [комната] вызывала изумление. Думаю, что там стояло свыше ста котлов по одному сапалне каждая с одним только бальзамом, помимо остальных лекарств. Служили там двенадцать капуцинов, много священников и сто дев монахинь, которые ухаживали за больными. Монастырь находился неподалеку от больницы, и они по очереди выходили на работу. Начальником над ними был один епископ, который жил во дворце при той же больнице. Дворец хорошо обставлен и с собственной домовой церковью. Все ключи находятся у него. Но посещали больницу множество учащихся, кто обучался хирургии, кто врачеванию. Одежду и обувь, и пищу выдавали им из монастыря. И они обслуживали больных. Их обучали наукам книжным, врачеванию, хирургии, обхождению с больными, уходу за ними, изготовлению лекарств, изготовлению пищи и ее раздаче и всему, что необходимо для работы. Из двенадцати капуцинов по шести всегда бодрствовали. Они исповедовали, причащали, утешали, обучали терпению и проповедовали им для того, чтобы никто не оставался без упования. [В часовне] лежали два покойника, умерших в тот день. Мы не смогли осмотреть Флоренцию как следует, не хватило времени.

Отъезд из Флоренции. Девятого сентября утром повели нас в церковь того монастыря, где мы остановились. Нам показали с великой торжественностью и песнопениями то распятие, о котором я писал выше, что оно в знак прощения врагу склонило голову. То был высокий крест, расписанный по греческим правилам. Голова у него [Христа] была все еще наклонена. Показали и мощи святого Иоанна. Все это драгоценно убрано. Мы отбыли оттуда на кораблях к Ливорно. Проезжали мимо хороших городов и деревень. Селения одно к другому, множество монастырей. Оливковых деревьев местами мало. Прошли двадцать шесть миль и остановились в одной гостинице…

Десятого сентября мы продолжали путь мимо хороших сел и городов. Местность была низменная и напоминала Одиши[23]. Строение к строению. Везде дикий виноград и масличные деревья. Множество деревьев. По обе стороны видно много хороших строений. Проплыли семнадцать миль. Прибыли в город Пизу. Выше, при описании Флоренции, мы упустили из виду рассказать о том, что в середине города протекает большая река, пересеченная в четырех местах мостами с пятью, шестью арками на каждом. Но мост один покрыт плоской крышей. Округлость арки едва заметна. Арки широкие и построены с большим мастерством. Дворец грандука за рекой вдали от города. Крепость его высится над городом, который виден оттуда как на ладони, и под ним сад. Из крепости во дворец грандука сквозь тоннели ведет потайной ход. По эту же сторону реки в двух милях находится казнохранилище грандука. Базар вовсе удален от дворца по ту сторону реки. Над базаром возведено хранилище, и к нему проложена дорога таким образом, что грандук может и подъехать, и подойти пешком к нему из дворца.

Прибыли в Пизу. В ней, как во Флоренции, в середине протекает река. Город этот не уступает Флоренции, разве только — грандук пребывает во Флоренции. Только в Пизе я видел великое множество дворцов из тесаного мрамора. Там местопребывание архиепископа. Я осматривал его собор, построенный крестообразно. Он внутри и снаружи весь выложен мрамором и двухэтажный. Пол верхнего этажа опирается на семьдесят две высоких каменных колонны. Наверху же колонн еще больше, но они покороче. У больших врат снаружи — пятьдесят шесть мраморных колонн, и вся церковь окружена множеством колонн из мрамора, порфира. Там похоронен местный святой по имени св. Ранигро. Внутреннее убранство поразило нас, но когда мы вышли наружу, то не хотелось возвращаться во внутрь. Внутри множество больших серебряных канделябров, подсвечников, крестов, икон драгоценных, престол весь серебряный и на нем ковчег причастия не менее шестидесяти литр. В стороне склеп по размеру Ноева ковчега, весь из мрамора, в длину триста локтей и соответствующей ширины и высоты. В нем двести двадцать восемь колонн из редкого мрамора. Толщина их равна голени и высота — пяти адли. Все они выточены красиво и мне понравились очень. Когда погребают в него покойника, в течение двадцати четырех часов от покойника остаются лишь очищенные кости. Оказывается, это происходит от того, что склепы те засыпаны глиной для обжигания, привезенной из Иерусалима. Оттуда мы зашли в церковь, которая называется церковью Крещения. Она также вся выложена мрамором. Место, где совершается крещение, окружено внутри и снаружи тридцатью мраморными колоннами. Посредине стоит большая купель, сложенная из порфирового камня. В стороне — кафедра на девяти столбах: из них три порфировых, три мраморных и три гранитных. На них стоит кафедра из белого алебастра редкой резьбы. Лестница из порфирового камня. Снизу поддерживают ее двадцать мраморных столбов. Шестьдесят же колонн поменьше наверху сведены аркой. Поистине красивое зрелище. Вышли оттуда. За собором стоит колокольня вся из мрамора, в восемь этажей. В восемь рядов, чисто, один над другим стоят белые мраморные колонны, по сорока в ряд. И вся колокольня так наклонена набок, кажется, вот-вот свалится. Это большое сооружение возведено с великим мастерством. Множество в том городе было еще редких вещей, но мы осматривали его проездом и нам было некогда. К тому же была ужасная непогода. Нам расхваливали один собор, в нем один алтарь, в котором постройка одного только престола обошлась в восемьдесят тысяч скудо.

Приезд в Ливорно. Одиннадцатого сентября мы отплыли из Пизы. Река Пиза впадает в море в пяти эджи повыше от Ливорно. Так как это расстояние казалось большим, то от Ливорно грандук прорыл канал в двадцать миль, соединил им море с рекой Пизой в конце города Пизы. Из этой реки судна могут идти и по реке и по морскому каналу. На канале шлюзы, которые можно по желанию подымать и спускать. Судно подтягивают краном и волокут через шлюзы. Люди заходят по ту сторону шлюза и садятся в судно, отправляющееся в Ливорно. Его волокут два или три человека, если очень нагружено — то и четыре. Нас было много, с вещами и провизией. Нас волокли по каналу три человека. Через этот канал местами перекинуты мосты. Двадцать миль немногим меньше семи эджи. Семи милям равняется двадцать один эджи. Вот какой длины был этот канал. Такие удобные сооружения строили они для облегчения трудностей. Мы прибыли в Ливорно. Раньше я писал, что вокруг него не видно населенных мест, так как мы подъезжали морем, но со стороны суши хорошо населенные места. Ливорно омывается морем, которое искусственно отведено путем прорытия каналов. Через канал перекинуты мосты. В город можно войти через мосты или подплыть прямо на лодках. Красивый город. Пошли в греческий собор, но там никого не застали. Пошли в армянский собор, он очень хорошо выстроен, красив. Нигде нет у армян такого прекрасного собора. Много еще было редкостного, но я не мог осмотреть всего и потому не описываю, ибо дела моей страны не дозволяли мне этого.

Двадцать пятого сентября выехали из Ливорно. Консул французского короля в Ливорно, видимо, хороший человек, очень заботился о нас. Он устроил нас на французское судно. Мы хотели ехать на Мальту, а тот корабль шел в Сицилию, в город Мессину. Нас должны были подвезти туда, а затем на другом судне мы должны были ехать на Мальту. Путь удлинялся на двести миль. С нас взяли по семь марчили с человека с питанием и хорошим уходом. Другие владельцы судов требовали без питания по шестьдесят марчили с человека.

Двадцать шестого сентября поднялся встречный ветер, и мы не могли продвигаться дальше. От Ливорно до Мессины расстояние шестьсот миль.

Двадцать седьмого сентября ветер сбил нас с пути, и мы прибыли в порт той испанской крепости, которую я ранее описывал.

Двадцать восьмого сентября простояли там.

Двадцать девятого сентября мы выехали. Все еще дул встречный ветер. Затем и он перестал дуть, и мы вовсе остались без ветра.

Тридцатого сентября стояли на море без дела.

Первого октября вечером поднялся небольшой боковой ветер. Мы поехали, но на море было сильное волнение.

До третьего октября сильное волнение продолжалось. Трудно пришлось нам. Третьего октября в час служения обедни господь явил нам свою милость и послал нам хороший ветер. Мы поехали. Поднимался то боковой ветер, то вовсе не было никакого ветра.

Шестого октября стали подъезжать к Мессине, но ветер изменился и мы направились к другому городу. Сицилия остров большого королевства. В нем семьсот миль. Всюду хорошие места. Направились к городу Палермо. Город большой, на берегу моря, и местность ровная. Красивые места, но часто пересеченные горами, неплодородные, скалистые.

Седьмого октября пополудни вышел французский консул. Навестил нас на корабле и потом повез в город в своей коляске. Раньше мы видели множество прекрасных городов, но и этот город нам понравился очень. Вокруг него каменная стена и дома в большинстве каменные. Посреди города одна площадь восьмиугольная, по четырем углам ее стоят мраморные статуи и с четырех других углов расходятся прямые дороги, которые ведут к четырем городским воротам. Эти дороги такие прямые, что с середины площади видны городские ворота, их четыре, к ним сплошь тянутся торговые ряды. Справа на площади находится фонтан, к которому поднимаются ступени. На высоте трех ступеней вокруг стоят восемь мраморных статуй. Выше, на высоте девяти ступеней, стоят с четырех сторон по четыре мраморные статуи. Статуи окружены еще фигурами женщин и животных. Еще в стороне стоят три фигуры и одна возлежит посередине. Вокруг ступеней стоят: мраморный слон, единорог, лев, олень и разные редкие звери. Затем наверху — возвышенность ровная, как ток, и посередине лежит связанный гепард. В середине возвышается камень, обточенный, с высеченными на нем цветами и на нем мраморная чаша. По краям чаши сидят четыре птички, и снова каменный столб и на нем чаша, на ней четыре утки, и снова столб и на нем стоит мраморная статуя, и из ее головы бьет большая струя воды. Изо рта всех человеческих фигур, и зверей, и птиц, что мы описали, бьют струи воды. В трех местах стояло изображение их короля: одно — мраморное и два из свинца. Сначала повели в собор тиатинцев. Собор большой и в нем двадцать восемь цельных мраморных колонн высотой по шесть адли. Мрамор черный с крапинками. И десять колонн из желтого мрамора по два с половиной адли каждая. Потолок и стены расписаны. Дорогие канделябры с большими красивыми свечами.

Затем повели в собор иезуитов. Этот собор побольше, но колонны сделаны пилястрами. По сторонам по десять арок.

На стены и колонны использован цветной мрамор. Но как он использован! На нем высечены птицы: одни, которые поедают змей, держат в клюве змею, другие, поедающие птиц, держат в клюве птицу, и все они, как живые, а также листья, цветы, плоды, фрукты, растения, все из мрамора соответствующего цвета. Вырезаны псалмы Давида, человеческие фигуры из белого и цветного мрамора. Видели множество предивных дел. Потолок хорошо расписан, полы там и в других местах сплошь из цветного мрамора. Большие канделябры и подсвечники, множество чудесных изображений в мраморе.

Оттуда пошли в епископальный собор. Вокруг собора большой двор, весь вымощенный. Он окружен оградой, и на ней стоят мраморные статуи пап и святых. Посередине небольшой фонтан. В середине пресвятая дева Мария из мрамора. Пошли внутрь собора. По сторонам по девять колонн и еще по четыре колонны около них. Очень приятное зрелище. Святилище украшено разноцветным мрамором. Одни убраны изображениями фруктов, другие — цветами. Множество икон. Один ковчег святого причастия весь из литой лазури. Он четыре адли высотой и столько же в объеме. Колонки из лазурного камня по три пядени длиной. Ковчеги, канделябры, подсвечники большие. В каждом по десять литр серебра, некоторые поменьше весом. Стемнело. Всего не смогли осмотреть по-настоящему. Дочь царя этого города, звали ее, оказывается Лозалой [Розалией], что в переводе на наш язык обозначает «розу», девственницей удалилась на скалистую гору, что высится над тем городом, и стала творить чудеса. Сделалась святой и скончалась там же. Часть ее мощей хранится в епископальной церкви. Но могила ее в горах. Там же построен монастырь. Его хвалили очень, но мы не смогли осмотреть. Туда от Палермо расстояние пол-эджи. Рядом еще другой город, где пребывает архиепископ и палермский епископ. В глубине этого острова, говорят, места лесистые и пахотные. Но те, что видели мы, земли неплодородные, скалистые.

Девятого октября рано утром подул благоприятный ветер. Уповая на господа, мы направились к Мессине. Хотели плыть к Мальте. От этого города она находится в двухстах милях, но не смогли достать корабля. От Палермо до Мессины сто пятьдесят миль и от Мессины до Мальты двести миль. Удлинялся наш путь. Приехали в Мессину. Тотчас же явился ко мне французский консул. Очень заботился о нас. Принял ласково. Пошел в монастырь святого Базилия и привел старшего монаха и еще одного, и нас отвели туда. Город большой и красивый. В нем десять — двенадцать крепостей, одна к другой, вплоть до королевского дворца. Дворец нельзя отличить от простого дома. Там все построено из граненого камня.

Десятого октября консул прислал свою коляску. Мы поехали осматривать город. Сначала я заехал к консулу. Жена и дети консула вышли навстречу нам. Приняли с почетом. Потом поехали в один монастырь. Там большой собор, в нем двадцать шесть колонн, собранных из мраморных плит. Алтарь выложен мозаикой. Показали икону пресвятой, богато украшенную, в человеческий рост. Она окована серебром и унизана драгоценными камнями. Все помещение, где покоится эта икона, выложено цветами из разноцветного камня. Внутри множество фонтанов.

Одиннадцатого октября показывали нам главные мощи Базилия. Мощи святого Базилия убраны хорошо и драгоценно. [Там же] серебряное изваяние Базилия, а также множество святых мощей [было там]. За ними хорошо ухаживали. Пролив морской был узок. Видна южная часть Италии на той стороне. Место скалистое, лесистое, называется Калабрией. Множество крепостей и сел. Принадлежали они Неаполитанскому королевству. Теперь же эту Сицилию отдали дуку Савойи. Про савойского дука говорили, что он неугомонный человек. Два-три раза он шел против императора, два-три раза на короля Франции. На последнем перемирии ему отдали этот край. Он уехал отсюда обратно в Савойю за две недели до нашего приезда. Он прибыл сюда и взыскал с Сицилии четыреста тысяч скудо. Мессинцы преподнесли ему венец, убранный алмазами, и он отобрал у Мессины тринадцать пушек. С других городов тоже взял подношения. Страна эта недовольна им. Но папа приказал по какому-то поводу закрыть монастыри в Сицилии. Король обиделся на это. Он собрал совет и постановил не закрывать ни одного монастыря. Капуцины не подчинились королю и закрыли все свои монастыри, и ответили, что в делах духовных они подчиняются папе, в делах же мирских ему, королю. Он разгневался на капуцинов. Никого из них не принимал, многих изгнал, и они уехали в Рим. Некоторых бросил в темницы на двадцать два дня.

Тринадцатого октября консул прислал коляску. Осматривали хороший монастырь. Престол в нем весь убран цветами и птицами из лазури, коралла и разноцветной яшмы. Оттуда поехали в женский монастырь. Богатый был монастырь. Церковь до самого купола была украшена, как и тот престол, изображениями цветов, птиц, зверей из коралла, агата, разноцветной яшмы и лазури. Вдоль стен двадцать четыре колонны из разноцветного мрамора, по четыре адли. Множество также редких мощей. Потом поднялись наверх в монастырь иезуитов. Хороший собор, но хуже других. Монастырь хорошо выстроен и распланирован. Много дорогих икон и мраморных, и фарфоровых, и фаянсовых. В одной маленькой церкви хранится множество мощей: головы, руки, другие части святых и немного святой одежды. Сад их окружен сплошными насаждениями лимонов и апельсинов. Много родников и красивых фонтанов. Нигде, кроме Рима, я не видел такого количества фонтанов. Монастырь святого Базилия, в котором мы стояли, расположен в очень красивой местности, хотя он находится вдали от города. С востока — море, с запада — горы и вокруг все цитрусовые сады. За нами хорошо ухаживали. Восемь дней они утруждали себя заботой о нас.

Шестнадцатого октября мы выехали. Между Мессиной и Калабрией проходит пролив. По ту сторону Калабрии — юг Италии, Неаполитанское королевство. Виден один город большой, который называется Реджо. Видны горы скалистые, крепости. Место, по-видимому, укрепленное. Ширина того пролива около двадцати миль, длина — шесть — десять миль. Проезжали множество хороших городов и крепостей. По пути от Палермо в Мессину ехали мы ночью и не видели одной горы, которая извергала огонь, наподобие Этны. Гора эта высится в море отдельным островом.

Семнадцатого октября показалась Этна, которая дымилась, но огня не видно. Склоны горы были покрыты снегом, пониже раскинулись сады, деревья, а в низменности населенные места. Сказали, что снег лежит на ней постоянно. Снег лежит только на склонах гор. Гора же извергает огонь. Сорок лет тому назад гора эта раскрыла пасть и извергла огонь. Лава из нее спускается в море и заливает его. На три мили вокруг все заполнилось черной массой. И затем гора замкнулась. Множество чудес говорили об этом извержении. Местность вся изрыта, камениста, наслоенная илом и неровная. Вокруг хорошие города, крепости. Растет инжир, финик дикий, оливковое дерево. Во множестве разводят индеек и кур.

Восемнадцатого октября ночью мы плыли на маленьком судне. На другой день в обед подплыли к одной естественной гавани, длинной и извилистой, которую образовала скала. Рыбаки рыбачили. Мы пили вино, похожее на атенури[24]. Раньше в других местах я такого не встречал. В этих местах хорошие вина. Вечером прибыли в Аугусто. Оказывается, раньше он был хорошим городом, но его двадцать два года назад разрушило землетрясение и совершенно сравняло с землей. Погибло там множество людей. Затем снова отстроили его, но он уже не был таким, как прежде. Он расположен на острове и омывается морем. В одном месте перекинут мост. Четыре-пять сильных крепостей. Подошли туда. К нам навстречу вышли капуцины. Отвели помещение в своем монастыре. Обошлись с нами хорошо.

Двадцатого октября они привели ко мне двух старцев, которые взяли нас на лодке на ту сторону посмотреть [заросли] сахарного тростника. Сажать этот тростник следует, Оказывается, обратной стороной, головкой. Через два года после посадки он уже пригоден для переработки, созревает он в ноябре. Затем в декабре, январе и феврале выгоняют из него сахар. Нам показали, как его выгоняют, как перемалывают тростник, как отжимают, процеживают, варят, как изготовляют белый сахар. От землетрясения пострадала восточная часть этой страны, разрушены большие города, множество селений. Убило сто шестьдесят человек. Помимо прочего убытка, понесенного им, убито еще шестьдесят одних только капуцинских монахов.

Двадцать третьего октября проплыли восемнадцать миль. Плыли мимо страны неплодородной, места скалистые и дикие, незаселенные. Погода была плохая. Хотели причалить к Сиракузам. Немного прояснилось. Лодочники приналегли. Сиракузы миновали. Его видали лишь издали. Видимо, город хороший, бухты с двух сторон. Четыре-пять больших и хороших крепостей. Сильная крепостная стена: Но землетрясением разрушило восточную сторону. Да и владения вокруг Сиракуз были повреждены. Над Сиракузами тянется хороший лес, гора лесистая, пересеченная полянами. Говорили, что там малоземелье, земля чуть менее плодородна, чем сицилийские земли. Видно множество селений. Похоже было, что местность хорошая. Как только миновали Сиракузы, на море опять началось волнение. Двенадцать миль плыли при сильном волнении. Зашли в одну гавань и там остановились.

Двадцать четвертого октября с утра была хорошая погода. Был воскресный день. Захотелось прослушать обедню. Зашли в маленькую церковь. Хотели заказать обедню. Священник сказал, что у него осталось только одна просфора и она нужна ему для местных граждан, которые во множестве явятся к обедне. Он предложил остаться и прослушать их обедню. Послали за просфорой в другую церковь, но и там ее не оказалось. Погода была хорошая, и лодочники стали торопиться. Так мы и остались в тот день без обедни. Поехали дальше. Пошли низменности. Чаще встречались населенные места, чаще попадались леса, пажити. Видны были хорошие города, деревни. Миновали все это, и остановились в одной гавани, так как подул противный ветер. Тут стояла одна избушка, крытая соломой. Никто в ней не жил из страха перед варварскими пиратами. Мы остановились там. С гор спустились женщины, мужчины, священники — смотрели на нас. Спустился один музыкант, который из одного меха дул в семь волынок. Две из них были с клавишами, а пять без них. Он так сочетал альт и бас, что игра инструмента походила на игру органа. Поспали часа три. Подул хороший ветер, и мы уехали, ибо место это — опасное. Все отговаривали нас от поездки на маленькой лодке. И место-де опасное, частые бури, и множество пиратов эфиопских и османских. Они враждуют с мальтийцами. Но господь смилостивился над нами. Рассвело. Показалась Мальта. До нее оставалось около сорока миль. И ни пиратов, ни бури.

Прибытие в Мальту. Двадцать пятого октября, за четыре часа до захода солнца, мы прибыли в Мальту. Описать Мальту по достоинству трудно. Мальта — остров Мелитон. Там много змей, но с той поры, как змея ужалила в руку святого Павла, они не кусаются. Там множество змеиных окаменелостей, камней для врачевания змеиных укусов. Мальта в окрестности шестьдесят миль и в ней шестьдесят селений. Город Мальта расположен на восточном берегу моря. Раньше он находился повыше. К нему трижды подступал султан. Раз он даже его взял, но его вынудили уйти, отступить. Многие помогали мальтийцам. С тех пор построили город на берегу моря. У самого берега находится низкая скала, похожая на Уплис-цихе[25]. Она легко дробится. С двух сторон этой скалы гавани. Обе гавани соединяются за городом. Берега скалистые. Одни ворота ведут в город со стороны моря, другие — с суши. Ворота просто пробиты в скалах. У самого входа в ворота перекинуты мосты и под ними, в скалах, прорыты рвы. Мосты можно наводить и убирать. Они [мосты] держатся на цепях. За воротами, обращенными к суше, лежит широкое поле. Между полем и городом в двух местах в скалах вырублены рвы, которые заполняются водой, для того чтобы они были глубже и шире. За тем полем морские проливы сведены ближе друг к другу, и меж ними стоит большая крепость, и вход в нее идет подземным тоннелем. В тоннеле могут ездить колесницы. А ниже идет стена, частью в виде укрепления, частью садами. Высокая стена наверху выровнена, засажена деревьями, по [стенам] идут улицы, так искусно запутанные, что приезжий даже в мирное время без местного проводника не проберется по ним, а тем более вторгшийся чужак. По берегам обеих гаваней раскинуты другие поселения. Одно из них превращено в город. И близко друг от друга выстроены там большие укрепления, числом тридцать три. И теперь при мне те поселения тоже обводили стеной с укреплениями в ожидании нападения султана. Город невелик, но и не мал. Все строения из граненого камня. Города, стены, крепости, деревни, стены вокруг них, мостовые на улицах — все из граненого, обточенного камня. В укреплениях и на стенах везде стоят пушки так близко друг от друга, что меж ними едва могут пройти два человека. Вода проведена издалека, но вырыты такие колодцы, что в них может храниться запас воды на год. Кроме того, дождевая вода собирается в кадушки. Сицилия находится близко от них. Меж ними шестьдесят миль морем. Ливорно в шестистах милях, Марсель в ста милях. Генуя также близко, а повыше — Ливорно, и они всегда могут прийти на помощь очень быстро.

Двадцать шестого октября нас повели к их правителю. Называют его гранмагистром, что в переводе обозначает — великий мастер. Всякий, желающий переселиться на Мальту, должен быть очень знатного происхождения, быть сыном либо царя, либо дука, и если в его роду до седьмого поколения были дочери купцов, либо кто из незнатного рода, то такой не может стать мальтийцем. Тот великий магистр был испанским принцем, ему семьдесят пять лет, глубокий старец, голова и руки у него дрожат сильно. И нас повели к нему. Их хоромы из полированного камня. Его дворец, разумеется, лучше всех. В нем стоит большое войско. Прошли нижние палаты и поднялись по лестнице. К нам вышли мальтийцы в порядке сана. Наверху в одной палате по двум сторонам стояли в ряд мальтийцы. В следующей палате, более богатой, стояли мальтийцы высшего сана. Еще в следующей находились еще более высокого сана и постарше. И еще дальше — самые старейшины и переселившиеся сюда раньше других. Мальтиец, который провожал нас, — француз. Как только мы пришли туда, он вышел нам навстречу. Он саном ниже великого мастера и так же стар. Его вели под руку. Он привел нас к дверям Великого магистра. Великий магистр вышел навстречу нам. Приветствовал, завел к себе, сел и усадил меня перед собою. Беседовал со мною, расспрашивал о моей родине, о путешествии. Когда вернулись оттуда, нас перевели в монастырь капуцинов.

Двадцать седьмого октября к нам пришли знатные мальтийцы в порядке сана и проведали нас.

Пятнадцатого октября, оказывается, встретились мальтийский корабль с арабским кораблем. На арабском корабле находились пятьсот человек и шестьдесят пушек. На мальтийском же было мало. Арабы спросили: кто вы такие? Мальтийцы ответили, мы-де, генуэзцы. На вопрос же этих, кто же такие те, они подняли на смех мальтийцев и за их малочисленность и ответили, что они просто морские [жители]. В ту ночь никто ничего не мог разобрать. Поутру они напали друг на друга и стали обстреливать. Арабский корабль с пушками, стоящими на нем в ряд, затонул. На мальтийском корабле были убиты двое знатных и пять человек простого происхождения. С того корабля из пятисот спаслись лишь семь человек. Их втащили веревками на мальтийский корабль. Четверо из них оказались христианами, пленниками арабов, и трое — арабами. Многое рассказывали мне о войнах, которые ведет их молодой хан. Рассказывали про одну схватку с ним, происшедшую четыре года назад. И тогда сошлись два корабля: один мальтийский и один джазаиров [островитян]. И тогда мальтийцы одержали победу и полонили предводителя их [корабля]. Тот водитель сообщил, что только он один этим кораблем победил семьсот христианских кораблей. Я пишу об этом, чтобы узнали, что даже у этих сильных христианских государств такое же множество врагов. Но мальтийцы поистине предостойные люди. Они разят христианских врагов. Дай вам бог столь долгие дни и спасение душ, сколь много сотен тысяч пленных содержится у них в городах, и на островах, и на кораблях. Видел я среди них грузин: абхазов, имеретин, гурийцев, мегрелов, отбитых ими у турок. И те пока еще хорошо знают свой язык. Я удивился.

Двадцать восьмого октября. Я пересек гавань, чтобы проведать папского наместника. Крепости, расположенные на той стороне гавани, напротив города Мальты, слывут там непобедимыми. Когда на них напал султан, то крепость эту, находящуюся тогда повыше, он не смог взять. Теперь город этот перенесен ниже — напротив прежнего, на более укрепленное место. Крепости его укрепили еще более, и город стал еще больше. Гавань на той стороне делится на шесть лагун, которые тянутся в длину. Лагуны длиннее я не видывал раньше. Они столь узки, что ружейный выстрел достигает противоположного берега. Вокруг трех лагун раскинулись строения. Огромные крепости и город весь из тесаного камня. Думаю, что камни эти они берут из скалы, которую нарочно скалывают с одной стороны, чтобы углубить и сделать неприступной. Таким образом они строят двойное укрепление. И поле, и ворота за городом, о которых я писал раньше, и разветвления дорог также укреплены скалами, в которых прорыты ворота под землю, куда могут проходить колесницы, и на них установлены пушки. И весь тот остров укреплен сплошной сетью стен и рвов и вызывает изумление человека.

Тридцатого октября пригласил нас обедать один знатный мальтиец, француз. У него за городом небольшой цитрусовый сад и красивый дворец над самым морем. Он хорошо встретил нас. Показали нам большое помещение, где толкут порох, перегоняют селитру, перемешивают селитру с серой. Стояли два больших жернова из твердого камня, двенадцать ступок из жести и деревянные пестики. Один мул ворочает жернова. В двенадцати ступках толкут порох. За день толчется пять кантари[26]. В каждом кантари по тридцать стамбульских батмани[27]. Каждый батмани по сорок восемь тухти[28], что составляет более пяти лошадиных сапалне. Тут же строили новые ступки деревянные и пестики металлические. Говорили, что в них будет крошиться вдвое большее количество, чем в старых. Но при мне они еще не были готовы. Меня они хорошо приняли.

Тридцать первого октября меня пригласил Великий магистр. Сам он сидел в начале стола. Были я и еще трое старших мальтийцев. В числе них был вчерашний мой хозяин. Мы сели за стол по двое друг против друга. Помимо нас, никто за стол не садился. Прислуживали нам мальтийцы высокого сана. Некоторые из них стояли за ними. Вся посуда, которой пользовался лично гранмагистр, была из золота. Остальная же посуда вся серебряная. Комната устлана дорогими коврами. Других расходов на нас или на продукты он не имел. После обеда я пошел в гости к другому мальтийцу, французу. У него тоже были хороший дом и двор над морем. Множество мы видели у него также интересных вещей, но длинный сказ утомителен. В его дворце я видел один инструмент [музыкальный]. Он называется морским инструментом. Кузов у него трехугольный, размер его равняется одной пядени, а наверху он узок и продолговат, — до шести пядень. И ручка длинная, толстая. Инструмент выше человеческого роста. На нем протянута одна струна толщиной в тростниковый стебель. Играли на нем, как на скрипке, смычком. На ручке для ладов пользовались только большим пальцем. На самой струне в восьми местах налеплены бумажные знаки. Должен признаться, что лучшего инструмента и по красоте, и по благозвучью, и по высоте и густоте звука я не видывал. Были и другие инструменты: тимпаны, скрипки. Но на том странном инструменте одна струна, играют на нем одним пальцем, и это меня поразило. К тому же он был лучше других. Не знаю, может быть, от удивления, от того, что он редкий, мне показался он таким приятным. Старшим над всеми мальтийцами считается гранмагистр, кроме него, еще семь человек старейших из них: трое французов, один итальянец, один немец и двое испанцев. За теми семью по сану следуют еще по трое других, всего двадцать один. Эти двадцать один человек носят на груди нашитые большие белые кресты, как знак старшинства, и они являются начальниками. Когда Великий магистр умирает, эти двадцать один человек выбирают нового гран-магистра из числа тех семи. Получивший одиннадцать голосов считается избранным. Меньшее число голосов недействительно. При тех двадцати одних начальниках состоят — при одних по сто, при других — по сорока, при третьих — по десять, а то и по двести мальтийцев знатного происхождения.

Число мальтийцев зависит от числа желающих поступить туда, от личного расположения. При мне говорили, что их в настоящее время три тысячи, и это число то увеличивается, то уменьшается.

Второго ноября мы пошли осматривать их ксенон [больницу]. Заведовал больницей один из старших мальтийцев. В больнице лежали триста больных. Посторонний человек не может ухаживать за ними. В течение семи дней по одному из семи старейших мальтийцев со своими подчиненными, знатными мальтийцами, прислуживают им и содержат их в чистоте, обхоженными. И меня заставили прислуживать и меня удостоили они чести и приняли в свою среду. Служебная и столовая посуда, как-то: котлы, тарелки, миски, судна, все у них серебряное. Меня пригласили к себе некоторые из начальников. Множество я видел у них богатств. Если кто у них умирает, то четыре пятых его имущества принадлежит Иоанну Крестителю и лишь одной частью можно распорядиться по своему желанию, завещать родственникам или на другое какое-либо дело. Если кто из них захватит большую добычу на войне, то тому Великий магистр дарует деревню, но урожай оттуда за два года берет себе. При мне у них находилось двадцать тысяч пленных турок. Всех хворых пленных, или убогих странников, или пришлых содержат в богадельнях Иоанна Крестителя. Я забыл рассказать, что больных кормят разнообразной пищей. Над каждым больным висит дощечка, на которой написана назначенная больному пища. Врач держит в руках список и читает, кому какую пищу следует подавать. То им и подают. Для пленников и для женщин другие больницы, отдельно.

Четвертого ноября меня повели в собор Крестителя, покровителя мальтийцев. Построено, поистине, красиво и внутри редкое расположение. В нем девятнадцать алтарей и в каждом престол серебряный. В них по два больших подсвечника, которые, наверное, стоят не менее двадцати туманов[29]. Подсвечников и канделябров так много, что и не перечесть их. Сначала привели меня в левый алтарь. В нем находилась большая икона пресвятой без сына. Она, оказывается, найдена мальтийцами в городах Родоса, где они жили раньше. Икона в богатой оправе, усыпанной драгоценными камнями. Неизвестно, кем она написана. Потом подошли к большому престолу, на нем стоит мраморная группа редкой работы: Иоанн Креститель крестит Христа. Она привезена из Рима. Они оба, как живые. В правом алтаре покоятся нетленные мощи святого Клементия, дарованные им святым папой. Там же отдельные части мощей разных святых, в дорогих оправах. Осмотрели дорогие алтари и затем открыли дверь, и прошли в одну комнату, где мы видели множество удивительных вещей: часть креста [господня], большая и высокая, оправленная золотом и эмалью, обсыпанная драгоценными камнями. Еще большие кресты — два золотых, два серебряных, редкой работы. Кусок гроба господня в серебряной оправе редкой работы: множество ангелов поддерживают его или витают вокруг него. Совершенно редкой удивительной работы чаша для причастия. Я такой нигде не видел. Она установлена над головой Иоанна Крестителя и вся усеяна алмазами. Еще чаша для причастия нимбо [подобная], сделанная из красного яхонта. И еще редкой работы большая из золота, весом в две литры чаша для причастия в виде нимба и гроб серебряный, поддерживаемый двумя большими ангелами. И наверху большой венец серебряный, тоже поддерживаемый ангелами. Еще чаша нимбоподобная для причастия, благородной работы из эмали. Потиры — золотой, три эмалевых, еще золотой и два серебряных. Крест хрустальный, на нем распятие и четыре апостола, выведенные эмалью. Крест нагрудный с дорогими камнями и крупным жемчугом. Еще нагрудный крест золотой. Крест нагрудный из сребреников, полученных Иудой. Два кольца величиной в абази с драгоценными камнями. Еще кольцо большое. Кулон из крупных дорогих камней. Посох епископский, украшенный. Шесть митр: три из них осыпанные драгоценными камнями и жемчугом и три из виссона. Затем смотрели отдельные части мощей разных святых в драгоценных оправах, хрустальных раках, убранных золотыми и серебряными цветами. И еще церковную утварь различную из золота и серебра с драгоценными камнями. Евангелие разное, кондаки и под ними серебряные аналои. В следующей комнате множество редкостной одежды. Девять наборов одеяний и в каждом все подобрано в один цвет. И шитые, и тисненые, и из бархата муарового, и из камки. Тут же находилась одна поломанная серебряная люстра. За нее уплачено, оказывается, две тысячи двести скудо. В ней можно зажечь восемьдесят свечей. И множество еще различных канделябров. Оттуда повернулись в противоположную сторону. Открыли дверь под девятью замками. Ключ от одного замка был у Великого магистра, от другого — у протоиерея и от остальных по одному у тех семи мальтийцев, о которых я писал выше. Вошли. Наверху стояла серебряная рака. Из нее вынули золотую с хрусталем раку. Открыли ее, и в ней лежала кисть руки святого Иоанна Крестителя, без всякого изъяна. Та рука, которую он возложил на Христа при его крещении. Рука роскошно украшена. Мы приложились к ней. К ней приставлен протоиерей. Он пользуется почетом, подобающим викарию. А младшим священникам отдается почет епископский. Трое из них занимаются важными делами. Затем вошли в его дворец. Дворец не стану описывать. На террасе самого дворца у него разведен чудесный цитрусовый сад. В конце сада фонтан и беседка, сложенная из граненого камня. С трех сторон [оттуда] видно море. Дворец стоит посреди города и возвышается над всем городом. У него разведены разные красивые цветы. По другую сторону дворца опять на террасе разбит виноградник. Я удивился этому. Ведь варвары находятся совсем близко от Мальты, на расстоянии ста восьмидесяти пяти миль.

От Мальты до Марселя — девятьсот миль.

От Мальты до Генуи — восемьсот миль.

От Мальты до Ливорно — семьсот миль.

От Мальты до Рима — шестьсот миль.

От Мальты до Неаполя — четыреста пятьдесят миль.

Остров Сицилия лежит между Мальтой и Неаполем.

От Мальты до Сицилии — шестьдесят миль.

От Мальты до Мары — пятьсот миль.

От Мальты до Константинополя тысяча двести миль, но следует считать тысяча четыреста, так как по пути много островов и дорога идет обходом.

От Мальты до Кандии, которую турки называют Гиритой, — шестьсот миль.